Путеводные звёзды

Оставаться в мире мыслей и воспоминаний становилось все тяжелее с каждым шагом, приближающим Марка и его компанию к месту назначения. Ветхие, где-то заброшенные, деревянные домишки, пыльная неасфальтированная дорога, стайка бродячих собак и редкие, такие же бродячие, как и собаки, люди. Серость и какое-то висящее в воздухе угнетающее чувство постепенно поглощали, засасывали и, казалось, чем дальше парни углублялись в скопище уродливых построек, тем труднее будет от этого чувства, оседающего на коже, отмыться. Это мрачное нечто и так окутывало и весь их район, и многие части города, но здесь концентрация была запредельной. Привыкнуть к этому месту мог только тот, кто тут родился, кто жил тут годами, поколениями. Как те глубоководные рыбы, которые, подстраиваясь под окружающий мрак и темноту, сами преображались в таких же жутких, как эта темнота, созданий. Вот так заплывешь однажды слишком глубоко, и вскоре свет солнца станет для тебя губительным. Здесь было некомфортно, неприятно, хотелось уйти. Возможно, дело было еще и в том, что это место у Марка всегда ассоциировалось с Плохими. Раньше он никогда сюда не заходил, и теперь его подсознание кричало, умоляло: «Это глупая затея!» «Развернись обратно!» «Пока еще не поздно…» В каких именно домах живут противники, никто из команды не знал, поэтому они просто шли вперед, пока улица не закончилась зарослями кустарников. Тогда они свернули на параллельную, более узкую. Марк еле поспевал за несущимися навстречу сомнительным приключениям друзьями. На повороте он с опаской оглянулся на плетущегося сзади, что-то бормочущего небритого мужика, тут же по неосторожности наступил на пластиковую бутылку, испугавшись хрустящего звука и чуть не упав. Не успел Марк понять, что произошло, как с другой стороны раздался еще какой-то шум, глухой и почему-то очень неприятный. Развернувшись, он вздрогнул. Мозг принялся усиленно обрабатывать информацию. Перед ними оказалась та самая искомая троица. Во главе, как всегда, стоял Дима. Высокий, бледнокожий, уголок губ чуть приподнят, аура невозмутимости окутывает плотным непробиваемым облаком. Только вот кое-что в его облике все же изменилось — сейчас с его прямого высокого носа ручейком стекала кровь. Сам Дима аккуратно дотронулся до носа рукой, оглядел окрасившиеся красным кончики длинных пальцев, покачал головой и вдруг засмеялся, приглушенно, будто вспомнил одному ему известную шутку. Затем он поднял взгляд своих черных глаз на того, кто его ударил. Как будто ледяная волна в тот же момент окатила Марка, потому что… Тем, кто ударил Диму, был Стас. Марк не мог видеть выражение его лица, только спину. Грудь тяжело вздымалась, кулак все еще поднят в воздухе — непонятно, то ли собирается опуститься, то ли нанести еще удар. За долю секунды решение было принято, и вот Стас, из которого обычно тяжело вытянуть хотя бы намек на эмоцию, с непонятно откуда взявшейся неудержимой яростью бросился на Диму. Это было настолько странно и неожиданно, что члены ни одной, ни второй команды не успели даже среагировать. Даже Кирилл замер в одной позе и просто наблюдал. Только когда кулак Стаса снова встретился с лицом Димы, задевая уже пострадавший нос, размазывая кровь по белой коже, Антоша наконец что-то сообразил и кинулся на помощь «хозяину». Он запросто оттолкнул Стаса от Димы и без раздумий принялся огромной ручищей бить его в в живот. Тут же подоспел и Димон, встал позади Стаса и крепко схватил за плечи, чтобы тот не смел дергаться или убегать. Знакомая схема. Отработанная. Кровь застыла в жилах Марка. И сам он весь как будто заморозился: не мог ни пошевелиться, ни сделать шаг вперед, ни даже крикнуть что-либо. Все происходящее казалось бредовым сном, в котором несмотря на внутреннюю панику, ты не можешь заставить двигаться свои ватные конечности. Ему оставалось только стоять в этом тупом онемении и смотреть. Смотреть, как Стас согнулся от боли, сплюнул смешанную с кровью слюну, как Димон что-то приговаривает, посмеиваясь, дергает, чтобы Стас не падал, и ради забавы сам понемногу пинает его по ногам. Стас, не обращая внимания на все, что с ним происходило, продолжал упорно, как будто почти в неосознанном состоянии повторять, еле ворочая языком: — Верни… Верни ему все… Всего через пару секунд, которые растянулись на бесконечное количество времени и успели вместить в себя столько ударов, Альбинос возник позади Димона, одним резким грубым движением оттянул его от Кэпа и, не задерживаясь, тут же бросился на Антошу. Антон, может, и был сильным и пер напролом, зато Кирилл двигался гораздо быстрее и проворнее, а его короткие и точные удары быстро оттеснили этого великана в сторону. Степка же почти что радостно бросился к Димону. Как следует атаковать самому у него не выходило, и он просто мотыльком вился вокруг него, ускользая от нападок противника, ужасно раздражая того и заодно отлично отвлекая внимание от Стаса. Теперь, когда у Стаса хотя бы появилась возможность выпрямиться, он закашлялся, приложил руку к животу и сразу отнял, будто не хотел показывать слабость. Он в упор посмотрел на Диму, который стоял как ни в чем не бывало со сложенными на груди руками и выражением извращенного удовольствия на лице и наблюдал за происходящим вокруг действом. Эдакий ценитель красивых сцен, созерцатель. Даже размазанная по лицу кровь не портила этот невозмутимый образ. Стас, споткнувшись, подлетел к нему и схватил за грудки. Тот даже не сопротивлялся, просто смотрел на нападавшего в предвкушении. — Верни, — прорычал Стас, — верни деньги, слышишь?! Только в этот момент с Марка спал проклятый занавес оцепенения, и он вдруг осознал непростительную глупость своего поведения. Да Стас ведь за него заступался прямо сейчас, за его украденные деньги! Степка и Кирилл сейчас дрались только из-за него! А он стоит тут, как болван, и ждет, как изнеженная принцесска! Думая только о том, что нужно сделать хоть что-то, хоть как-то это прекратить, он подбежал к Стасу, схватил за плечо: — Стас, не надо! Пофиг на эти деньги! Кэп лишь чуть склонил голову в сторону Марка, но отступать не стал. Челюсти его сжались. — Пусть. Отдаст. Деньги. Пусть извинится. Дима хмыкнул и с нескрываемым весельем произнес: — Указываешь мне, что делать? Друг, ты что, с дуба рухнул? Стас дышал громко и часто. Ненависть, гнев, ярость — целая гамма эмоций, такая нехарактерная для него, сейчас отражалась на этом всегда спокойном лице. Рука его сжалась на черной ткани футболки неприятеля так сильно, что костяшки побелели. В тот же миг Марк почувствовал, что сейчас что-то произойдет, и поспешил за секунду до наступления бури предотвратить ее. — Стас! — Крикнул он и уже без всякой мягкости и аккуратности стал оттаскивать друга. Но тот будто и не слышал Марка и продолжал гипнотизировать убийственным взглядом Диму. — Я тебе не друг. И, встряхнув, оттолкнул его, потом еще раз и еще, явно намереваясь бросить Диму на землю. Разбрасываться словами Стас не любил, поэтому и сейчас говорил коротко и только по делу: — Где деньги? Дима падать отказывался. Он змеем все ускальзывал да уворачивался, сохраняя свою небрежно-довольную гримасу на окровавленном лице. Где-то позади смешивался настоящий винегрет из ударов, пинков и ругани Степы, Кирилла, Димона и Антоши, но все внимание Марка было сосредоточено на Стасе и Диме. — Все это ужасно интересно… — с наигранной задумчивостью протянул главарь Плохих и обратился к Стасу: — Слушай, Палий, а где те твои тупоголовые дружки-переростки, за спинами которых ты так любил прятаться? Кулаки Стаса по-прежнему были плотно сжаты, дыхание — неровное, вот-вот готов будет к новому нападению. Но что-то в словах Димы заставило его остановиться и слушать. — Ах, подожди! — продолжал Дима, наслаждаясь тем, что смог так привлечь внимание, — Я вспомнил. До меня недавно доходили слухи: один из этих придурков, тот, который более безмозглый, женился на какой-то клуше, растолстел и живет с ее родителями. Тише воды, ниже травы. А другой… видел его пару раз у «Копеечки» с бутылкой водки, в полном невменозе. Ха. Похоже, больше некому вас защищать, да?Бедные беззащитные детишки. Стас долго терпел этот гадкий театр одного актера, но даже его выдержка не была безграничной. — Прекрати трепаться! С этими словами он бросился на противника, но тот легко, даже с толикой изящности, увернулся. Ослепленный собственным гневом, Стас наступал, а Дима спокойно, держа руки в карманах штанов, отступал. — Ох, и твой братишка, как назло, мотает срок, вот досада. Ни одной спины, чтобы за ней спрятаться. Как здорово, что Антон по счастливой случайности обнаружил вашу уязвимость. Теперь можно отыграться за все годы. Говоривший скосил взгляд в сторону дерущихся и расплылся в улыбке Чеширского кота. Когда Стас сделал новый рывок и повалил Диму на землю, он даже не сопротивлялся, продолжая сохранять эту жутковатую улыбку. Он улыбался, когда Стас нанес безжалостный удар по его лицу. Он улыбался, когда Стас повторил все тот же вопрос. — Где деньги? И он снова улыбался и молчал, когда Стас, не получив ответа, снова бил. И снова задавал вопрос. Дима заговорил, выплевывая кровь, лишь чтобы в очередной раз поиздеваться: — Так странно. Так защищаешь своего дружка. Когда тот белобрысый из-за нас сверкал голой жопой на всю улицу, ты мыслил более трезво, а здесь… сам притащился, собственной персоной. Влюбился что ли, Палий? Стас остановился на несколько секунд, словно эта догадка оскорбила его больше всего того, что происходило и говорилось ранее, но сразу после этой паузы взгляд его стал совершенно звериным, удары — неуправляемыми. У Марка внутри все задрожало. Разве мог Стас, его Стас со светлым искренним взглядом, всегда борющийся за справедливость и честность, избегающий насилия, быть тем, кто прижимал к земле Диму? Тем, кто сейчас был так жесток? И если поначалу Диму это развлекало, то теперь терпеть такие побои он не собирался. В одну секунду его улыбка сменилась оскалом, кулак Стаса был остановлен одной его рукой, вторая полезла тому в лицо, стала царапать ногтями, давить большим пальцем на глазное яблоко. Стас вырвался из захвата, нанес новый, не слишком сильный удар, и сгусток вязкой, красно-прозрачной слюны Димы полетел ему прямо в щеку, возле губ. Непреодолимая потребность во что бы то ни стало остановить происходящее родилась в душе Марка и повела его вперед, к Стасу. Плохо осознавая себя, он кое-как стащил друга с Димы, рванув на себя, поднял на ноги и изо всех сил стал держать за плечи, чтобы Стас снова не продолжил бессмысленную драку. Чуть поодаль Кирилл с Антошей сцепились как два упрямых быка и топтались на одном месте, в паре метров Степка убегал и волчком крутился вокруг Димона. Но в настоящий момент Марк видел лишь безумный взгляд потемневших знакомых глаз перед собой и думал только о том, как уберечь их обладателя от необдуманных поступков. Стас так и норовил вырваться. Он брыкался, нервно крутился, тянул Марка за собой, упираясь ногами в землю, пока две холодные, несмотря на летнюю жару, ладони не обхватили лицо Стаса, заставляя смотреть на своего владельца. — Прекрати, — с несвойственной для себя жестокостью сказал Марк. — Стас, слышишь? Хватит. Друг дышал часто, зрачки растеклись черными бездонными озерами, почти закрывая радужку. Какое-то время его взгляд бездумно бродил по лицу Марка, затем наконец стал сфокусированным, зрачки сузились, сейчас серые, как бушующее море, глаза встретились с беспокойными зелеными. Зрачки снова чуть расширились. — Пожалуйста, перестань, — заговорил Марк более мягко, когда убедился, что Стас его слушает. — Разве так ты поступаешь?! Лезешь в бессмысленные драки ради драки, как Кирилл? Разве не ты всегда так просил нас избегать этого бессмысленного насилия? Не ты привык решать все проблемы по-другому, не так, как… Как все эти люди в этом долбанном районе в этом долбанном городе?! Стас… ты ведь умнее, ты лучше, чем все они. Ты же… ты же не такой. Не будь, как они! На последних словах Марк покосился в сторону лежащего на земле Димы. Впервые за все время, что Марк его знал, он выглядел не таким уж возвышенным и непобедимым. Весь в пыли, крови, с перекошенным лицом, он лежал, отплевываясь, не в состоянии даже встать. Самое время, чтобы уйти. И Кирилл со Степой, и Димон с Антошей тоже были измотаны. Никто уже ничего не выиграет от продолжения этой бессмыслицы. Если уж друзья Марка хотели отомстить, или показать свою силу, или какая там у них была задумка, то они это сделали. Однако, каким бы бессильным теперь не был Дима, сдаваться просто так он хотел. Ему нужна была хотя бы моральная победа. Лежа на земле, он с нескрываемым любопытством и блестящими глазами наблюдал за диалогом Марка со Стасом. — Твоя подружка зовёт тебя домой, — тихо, с трудом выговаривая едкие слова, обратился он к Стасу, — давай, будь хорошим мальчиком, Палий. Марк почувствовал, как заходили желваки под его ладонями, заметил, как Стас напрягся всем телом. И в ту же секунду, когда он дернулся, готовый развернуться и продолжить, Марк схватил его руку, крепко, из всех своих немногочисленных сил, почти до боли сжал ладонь друга. — Его слова тебе настолько важнее моих?! Стас замер, будто эти слова оказали на него какое-то магическое воздействие, медленно выдохнул и решительно отвернулся от Димы. Он все еще был далек от спокойствия, но теперь наконец посмотрел на Марка осмысленно. Непонятно, действовал ли он тогда осознанно, или им до сих пор управлял бушующий в крови адреналин, но Стас доверительно сжал ладонь Марка и приглушенно сказал: — Нет. Твои слова для меня гораздо важнее.