Hold the leash

***

      Быть правительственным агентом в самом центре Токио на самой засекреченной базе во всей стране, в эпицентре хаоса, – что-то новенькое. Люди, работающие здесь, давно привыкли к трудностям, и поднимать руки в капитуляционном жесте явно не для них, но растущая паника была вполне реальной.       Место, именуемое на бумагах как «Сектор Пятнадцать», никогда не имело нужды в бесперебойной подаче электричества от центральной станции, питающей весь город. Множество запасных генераторов обеспечивает подачу энергии ещё полчаса даже в том случае, если во всём Токио потухнет свет. Но сегодняшняя ситуация выбила из колеи абсолютно каждого: электричество не включилось спустя час, а генераторы требуют заправки. Разумеется, ответственное за это лицо ждёт незамедлительное увольнение и запугивание, дабы человек не рассказал секреты своей – и не только – работы всему миру. — Ничем хорошим это не закончится — рычит Анго. Его голос звучит так, словно человек готов прямо сейчас ударить кого-то по голове чем-то очень тяжёлым. – Совсем скоро, если мы не выясним, в чём дело, ошейники будут разряжены.       Лицо Дазая, как и всегда, сохраняет свою безмятежность, свет от фонарика делает бинты на теле ещё более бледными, даже если их не меняли уже несколько дней. «Стоило бы заняться этим сегодняшним вечером» — мелькает в голове. — Думаю, тогда мы получим несколько сотен одарённых, бунтующих и убивающих всё, что видят на своём пути, в коридорах комплекса? — усмехается Осаму, получая раздражённый взгляд в ответ.       Дазай нечасто вмешивается в дела правительства, но сегодня он оказался не в том месте не в то время. Передача документов обычно осуществляется через банковские ячейки, ключи от которых оставляют агенты в секретных местах — слишком скрытно, чтобы обычный горожанин смог случайно найти то, чего не следует. Но Босс, имени которого не знал никто, осознавая опасность последствий этого, настаивал, что бумаги должны быть доставлены как можно скорее. Осаму уверен, что это какая-то информация по новым детям со сверхспособностями в стране. Чтение информации никогда не было для него приоритетом, так что Дазай прямо сейчас был втянут в то, что не должен был.       Телефон вибрирует, и никому не нужно смотреть на экран, чтобы понять, кто конкретно звонит. Только мобильная связь и телефоны могут обеспечить почти идеальную связь между всеми отделами в любое время. — Насколько всё плохо? — звучит хриплый голос Босса. Это достаточно властный пожилой мужчина, который раньше был или правительственным агентом, или замминистром, или ещё кем-то из власти. Никто не уточняет статус работников — особенно начальства, но его боялся каждый. — Мы почти у двери и, надеюсь, каждый в отделе обслуживания будет лишён зарплаты на несколько месяцев! — восклицает Дазай в привычной смазливой манере, когда фонарик освещает дверь впереди. — Я не нанимался работать электриком, к слову. — Следи за языком, Агент. — связь резко обрывается, потому что выслушивать прямо сейчас нотации от начальства нет никакого желания.       Анго пробирается к панели управления, вводя сотни кодов, доступ к которым недоступен даже Агентам. Не сказать, что Дазая сильно заботит, что перед Сагакучи открыты буквально все двери в здании, но ведь сейчас они работают в команде. Анго достаточно тяжёлый человек, доверие к которому подрывается изо дня в день. Мало кто хочет иметь с ним дело, но соглашаются сразу же, узнав, что это приказ сверху, а до этого стараются избегать скользкого человека всеми возможными силами. Осаму также относится к данной группе населения.       Противный звуковой сигнал не предвещает ничего хорошего, поэтому Дазай с неподдельным интересом заглядывает за спину своего временного напарника — хоть и предпочитает добывать информацию в одиночку, но сейчас совсем другая ситуация. Мигающие красные огоньки, а также большая надпись «Отказано» в центре экрана ещё раз доказывает, что попасть внутрь будет не так просто, как кажется на первый взгляд. — Кажется, события принимают необычный оборот — хихикает Осаму, подходя к запертой двери. — Это смешно! – рявкает Анго, злясь ещё больше — Коды безопасности были обновлены только во вторник, они должны были сработать!       Оба понимают, что подбор кодов займёт слишком много времени — даже если будут привлечены все эти техники из отдела безопасности. На двери расположен кодовый замок, но сама конструкция не выглядит достаточно крепкой — не то место, чтобы охранять его слишком тщательно. Возможно, зря. Дазай тянется в карман бежевого пальто, которое он носит с собой даже в самый разгар лета, и достаёт чёрный гладкий глок. Два точных выстрела в замок, а также небольшой толчок локтем без особых усилий открывает дверь. Грубая сила, которую Осаму не любит применять в работе, но сейчас, так сказать, критическая ситуация. Побег особо опасных членов общества — последнее, чего они хотят. — Проход открыт. — улыбается Дазай, пропуская вперед Анго, который злобно сверкает карими глазами сквозь очки.

***

      Час спустя Осаму чувствовал себя бесполезной ячейкой общества в стенах базы. Лучшие техники всей Японии забаррикадировались в одной комнате перед сотнями ноутбуков, от которых тянулись провода на несколько, казалось, километров, соединённых в главном сердце — генераторной. Необходимо установить и отследить, кто именно вторгся в системы безопасности. На первый взгляд всё слишком сильно походило на мятеж или саботаж — но никак не со стороны эсперов, заключённых здесь. В центре содержатся ещё совсем неокрепшие и не закрепившиеся в обществе люди, — скорее даже дети и подростки — каждого из которых находили и отбирали в раннем детстве, когда пробуждалась сила. Поэтому вероятность внутреннего террористического акта была отклонена моментально — какой-то неравнодушный и сердобольный работник? А, возможно, и вражеская организация, желающая заполучить столь лакомый кусочек себе в коллекцию.       Дазай стоит у дальнего стола, скрестив длинные руки на груди, как ленивый наблюдатель. Ни то, чтобы он не разбирается в компьютерах, можно сказать, чуть больше, чем обычный пользователь, но строки кода, программирование, заметание виртуальных следов слишком даже для него. Осаму хотелось просто развернуться и вернуться в свою небольшую квартиру, выделенную правительством, чтобы поспать, но, похоже, это считается прямым неподчинением приказам. И пусть идти на поводу у других совершенно не в характере Агента, злить своего и без того нервного начальника, у которого даже венка на шее начала пульсировать, не хотелось. Неудивительно, что почти все знакомые считали Дазая раздражающим человеком. — Похоже, пройдёт по крайней мере несколько часов, прежде чем что-то удастся выяснить, — слишком угрожающе произносит Анго, подходя к единственной скучающей персоне — Не думал заняться чем-то полезным?       Сакагучи выглядит слишком запыхавшимся для своего привычного состояния. Верхняя пуговица идеальной белой рубашки расстёгнута, галстук свободно висит на шее, коричневый пиджак был сброшен где-то ранее. Если присмотреться, можно увидеть даже капли пота и влажные корни каштановых волос. Единственный несменный атрибут — круглые очки в толстой белой оправе. — Мне казалось, что я могу идти домой. Я и так задержался здесь дольше, чем мне было необходимо. — пожимает плечами Осаму, но тем не менее принимает папку из рук Анго — список всех эсперов, содержащихся в центре. — Это будет стоить еще одного выходного для меня. — небрежно кидает Дазай, удаляясь за дверью и не видя всех свирепых взглядов, исходивших от работников техотдела.

***

      Спуск на нижние уровни на лифте, – спасибо, хоть они догадались включить, потому что преодолевать весь путь по лестнице нет никакого желания — удручающе долгий и утомительный. Дазай лениво просматривает папку, пробегая глазами по списку имён и номеров. Запоминать имя каждого эспера правительство не считает нужным, наделяя тех кодом. Так, казалось, безопаснее для всех.       Всего бумаги насчитывают около двухсот пятидесяти человек, каждый из которых особо опасен из-за своей способности — именно поэтому они и отделены от всего остального мира.       Возможно, то, что злоумышленник решил выбрать именно ночное время для своего манёвра, только на руку. Осаму прогуливается по тёмным коридорам комплекса, освещённым только приглушённым дежурным светом, и мельком заглядывает в комнаты содержания. Обитатели нижнего этажа крепко спят, ошейники с номерами, которые на самом деле сделаны для содержания выброса способности, крепко закреплены на шеях, мигая еле заметным зелёным огоньком. Дазай ловит себя на мысли, что это больше похоже на какую-то извращённую тюрьму для содержания особо опасных преступников.       «Хорошо, что моё детство прошло на воле» — он качает головой, пытаясь заткнуть внутренний голос. Сейчас последнее, что нужно — это проникаться жалостью к тем, кто заключён здесь. Не для этого Осаму проделывал весь этот тернистый путь.       Дазай резко замедляет шаг, останавливаясь перед дверью с номером «5158». По ту сторону камеры сидит маленький, на вид не более пятнадцати-семнадцати лет, подросток и с интересом оглядывает пустой коридор. Агент быстро находит среди бумаг нужного эспера: A5158; Чуя Накахара; способность — управление гравитацией; совершенно секретно. Ничтожно мало информации по сравнению с остальными. Почему столь безобидную, на первый взгляд, способность решили держать в центре? Мальчик совершенно не выглядит сонным — не так, будто его разбудили шаги временного надзирателя. — Маленьким мальчикам давно пора спать — улыбается Осаму, присаживаясь на корточки, чтобы быть на одном уровне с сидящим на полу подростком.       Эспер не выглядит напуганным или испуганным, скорее растерянным, будто не ожидал, что с ним кто-то заговорит, и Агент становится заинтересованным ещё сильнее, чем минутой назад. Дазай ожидал, что ребенок, подобно дикому волчонку, бросится на первого встречного, пытаясь активировать свою способность. Вряд ли кто-то здесь станет учить детей, как правильно коммуницировать в обществе. — Что-то не так? — A5158 откидывает чуть отросшие длинные пряди рыжих волос, открывая вид на красивые голубые глаза. — А ты, на удивление, смышленый малый, да? — хихикает Дазай, отзеркаливая действия своего собеседника и садясь на пол, не заботясь о сохранности бежевого пальто.       В ответ слышится лишь недовольное фырканье, будто эта фраза является личным оскорблением. Агент замечает, что находит это безумно милым. Словно маленькая собачка, у которой и зубов-то нет, пытается ощетиниться на своего хозяина. Чуя Накахара — подсказывает упрямый мозг, заставляя зачем-то запомнить эту информацию. — Это — эспер неоднозначно ведёт рукой — ненормально. — С этим уже разбираются. — в той же манере отвечает Дазай — А я за тем, чтобы проверить, что с вами всеми всё хорошо.       Разумеется, лично проверять исправность ошейников не входит в прямые обязанности Осаму. В случае чего ему следует сообщить об этом специальным людям. К тому же с такого расстояния прекрасно видно, что всё в порядке — несколько зеленых огоньков всё так же мелькают. Агент уверяет себя в том, Накахара просто первый, кто посмел разговаривать с ним столь дерзко, когда открывает дверь и входит внутрь.       Убранность комнаты не блещет роскошью: обычная одноместная кровать в углу, железный стол и стул посередине; одинокий белый туалет в другом углу и небольшой умывальник рядом. Всё это всё больше начинает напоминать тюремную камеру — только вот здесь нет даже маленького решётчатого окошка. Свет исходит лишь от одинокой приглашённой из-за позднего времени суток лампы на потолке, из-за чего в комнате темно — но не настолько, чтобы не видеть ближайшего окружения.       Подросток не вскакивает с пола, лишь немного отодвигается, дабы дать возможность незваному гостю пройти. Голубые глаза с интересом следят за Агентом, готовясь в любой момент сорваться бегством — если он решит как-то навредить. Но в остальном эспер ведёт себя, на удивление, спокойно, подобно маленькому зверьку. — Думаю, нам обоим будет удобнее, если ты переберёшься сюда — Дазай садится на скрипучую кровать; жёсткие простыни неприятно колят непокрытые бинтами ладони.       Эспер небрежно закатывает глаза, но покорно перебирается на указанное место. Шея покорно подставлена под изучающие карие глаза, слишком открыто. Осаму, как никто другой, знает, что подобный жест слишком опасен. Одно маленькое движение, и будет слышен хруст позвонков, что повлечёт за собой неминуемую сиесекундную смерть. Быстро и почти без боли. Но откуда таким, как A5158, знать об этом?       Дазай имитирует бурную деятельность, изучая жёсткий железный ошейник. Он чем-то похож на чокер: впереди висит бирка с номером, а сзади — сложный электронный механизм с замком. Если присмотреться, можно увидеть красные полоски, оставленные после долгого ношения аксессуара — которые, вероятно, никогда уже не сойдут. Некое клеймо и напоминание о том, кем на самом деле являются заключённые здесь эсперы. Как и ожидалось, ошейник вполне исправен, как и у остальных, и совершенно не требует чьего-то вмешательства. — Тебе следует лечь спать, уже достаточно поздно — небрежно говорит Осаму, поднимаясь с насиженного места. Как бы сильно ему не хотелось задержаться здесь, делать этого не следует по многим причинам.       На эту реплику подросток реагирует слишком бурно. Он забирается на кровать полностью, отползая к дальней стенке, прижимая худые колени к груди, и интенсивно мотает головой, отчего рыжие волосы вновь закрывают лицо. Агент чувствует зарождающееся в груди беспокойство — чувство, которое, казалось, давно у него атрофировалось. Дазай думал, что все проводимые в центре тесты выматывают эсперов настолько, что те падают почти замертво в постель в конце дня. Похоже, с A5158 всё же что-то не так. Бессонница — достаточно нормальное явление для обычных людей, но никак не для особо опасных одарённых. — Если хочешь, я могу передать кому-то, чтобы они выдавали тебе снотворное по вечерам — Осаму внимательно следит за подростком в комнате, который, кажется, зажимается ещё сильнее. — Будто это поможет — приходится напрячь слух, чтобы услышать короткий и приглушённый ответ.       Дазай пытается напомнить себе, что проявлять сочувствие и сострадание к кому-то в этом месте — самая глупая из всех идей. И он совершенно точно не обязан делать что-то подобное. Его задача — доложить кому-то из начальства, что один из эсперов, а точнее A5158, бодрствует. Кто-то из медицинского отдела точно разберётся с этим гораздо эффективнее обычного Агента. К тому же, его здесь быть точно не должно. Его задача — сбор информации. Не более. — Тогда я могу помочь тебе. — Осаму останавливается в дверях — Быстро и эффективно. Но, возможно, совсем немного больно. Всего на мгновение.       Подросток с интересом вскидывает голову, глядя с подозрением на Дазая. Можно увидеть его колебания, но никто не торопит. Агент терпеливо ждёт ответа, готовый принять любой исход. Ему совершенно всё равно, будет ли эспер спать или продолжит сидеть на кровати всю оставшуюся ночь до подъёма. Он и так проявил слишком много внимания к тому, кто в этом явно не нуждался. Внутрення борьба продолжается долгую минуту, во время которой голубые глаза бегают по комнате — лишь бы не смотреть на Дазая.       Ответом служит маленький неуверенный кивок, и Осаму мгновенно подлетает к подростку — возможно, слишком резко, так как тот отшатывается ещё сильнее. Но взгляд подростка вмиг становится решительным, пусть и осторожным, словно он готов бесспорно отдать свою хрупкую жизнь в руки незнакомца. Агент ещё раз — какой уже за сегодня? — ловит себя на мысли, что ему слишком доверяют. Так не должно быть. Крупная, по сравнению с хрупкой молочной шеей, рука ложится на молочную кожу, прямо над ошейником. Дазай чувствует каждый острый позвонок под пальцами, пробегаясь по ним; под большим пальцем пульсирует голубая венка. Он знает, что одно неловкое движение, и эспер будет мёртв. И вряд ли кто-то станет обвинять его, ссылаясь на неконтролируемых и вышедших из ума опасных одарённых.       В следующую секунду подросток обмякает в умелых руках Агента, а глаза закатываются. Осаму аккуратно укладывает бессознательное тело на кровать, натягивая тонкое, ведь комнатная температура всегда достаточно высокая благодаря батареям в стенах, одеяло. Рыжие локоны растрепались и упокоились на подушке, а на лбу проявилась морщинка — будто эспер осуждает действия его даже в глубоком сне. Губы Дазая непроизвольно растягиваются в улыбке, когда он бросает последний взгляд на комнату, покидая её. Он клянётся себе, что это последний раз, когда проявляет к кому-то такую заботу и интерес.