What goes around comes around

— Это что, мать вашу, такое было? — ошарашено спросил Уэс, вручив Сэм пустую кружку. Она молча взяла её из рук, пребывая в том же шоке, что и остальные. Кажется, лишь Сидни Прескотт сидела со вселенским выражением «только не опять!» на лице. Она определённо что-то понимала во всём этом безумии. Во всяком случае, больше других. В дверь снова зазвонили. — Бёрнс, — решительно скомандовал Ларри, — открой. На миг Сэм почудилось, что тот едва не выпалил: почему я?! Но всё же встал и направился в коридор. И правда, это смешно и глупо — их здесь человек десять, день на дворе, шериф Вудсборо — вот он, сидит напротив! Да чёрт возьми, полиция перед домом, чего бояться! Бёрнс неуверенно прошёл в коридор. Сэм хмыкнула: «И эти хлюпики пытаются поймать убийцу?! Да они шутят». Уэс задумчиво потёр чёрную бородку, сев ниже в мягком кресле. Пока ему было здесь тепло и уютно, не то что в каталажке — там он просидел всего ничего. В юности бывало и подольше. Но всё равно… он уже к этому дерьму совсем не привык, и сейчас просто радовался, что легавые не стали затягивать со всей этой гадкой волокитой. Они проверили его сотовый, счета по оплате, звонки и сообщения. Они прочесали его карманы, сняли отпечатки пальцев, прошерстили багаж и позвонили в агентство, где работал. С кислыми лицами, после ночи работы, пытаясь нарыть хоть что-то малость подозрительное, они разочарованно отпустили его. Уэс забрал арендованную тачку и приехал сюда — не в духе, но уже куда более бодрый, хоть и не выспался. — Что это за правила такие? — задумчиво бросил он в пустоту. Парень в худи, замерший у стены возле безвкусной картины в дешёвой золочённой раме, развёл руками. — Не имею ни единого понятия, чувак. — Да я не конкретно у тебя спрашивал, — холодно заметил Уэс. — Чувак. Если не знаешь, можешь не отвечать. — Я знаю, — откликнулась Сидни и сглотнула, проведя рукой по каштановым волосам. — Очень хорошо, мать их, знаю. Эти правила… она сама себе невольно улыбнулась под нос, хотя поводов для улыбок не было. Эти правила впервые во всеуслышание отчаянной команде выживальщиков огласил Рэнди. Покойный друг, Рэнди Микс, самый верный товарищ. Парень, который так отличался ото всех ещё со школы. Лучший друг. Сэм поджала губы. Сколько всего было связано с ним! В школе Рэнди работал в прокате видеокассет. Лучше него в фильмах не разбирался никто во всём Вудсборо да что там, во всей Калифорнии! Отнюдь не тихий, дьявольски умный, умеющий сходиться со всеми и так и не сошедшийся ни с кем. Он не спасовал перед Билли Лумисом и был первым, кто раскусил его. Следуя своей странной кинематографической логике, всегда метил точно в цель, бил не в бровь, а в глаз, и был тем, кого так не хватало в безумии кровавых убийств, захлестнувших Вудсборо и жизнь Сидни Прескотт, словно алое цунами. Голосом сумасшедшей логики в этом блядском цирке. Тем, кто мог прояснить хоть что-то — что было и что будет. И вот она впервые услышала эти правила именно от него… сколько лет назад? Время уже перевалило за десятки. Сидни посмотрела на дочь и сглотнула. В таком возрасте — ну, разве что малость старше — она и была, когда впервые встретилась с белой маской, с чёрными мёртвыми глазами. Лучше не думать об этом, потому что страх сковывает с новой силой — не за себя, а за Сэм. Все, кто был в гостиной, выжидающе смотрели на Сидни. Эти люди знали её. Только ленивый или дурной — а может, ещё замороженный в криогенной капсуле — не знал, кто она, честное слово. Репортёры слишком хорошо нажились когда-то на этом имени и кровавых событиях, от которых содрогнулась вся Америка — не только знойная Калифорния. Сид облизнула пересохшие губы и осторожно соединила ладони, палец к пальцу, словно изящный веер, и медленно начала рассказ: — Это правила, по которым маньяк, орудующий в Вудсборо сейчас, уже убивал людей когда-то. Её слова встретило молчание и одуряюще пристальные взгляды тех, кто собрался напротив. Сидни прокашлялась и продолжила более уверенно: — Все эти убийства связаны с фильмами, можно сказать, каждый из маньяков был помешан на них. Билли Лумис и Стю Мэйхер — психопаты, следовавшие по канонам ужастиков. — Смотрите, кто к нам заглянул, сэр! — вдруг выпалил возникший у неё за спиной Бёрнс. Шериф поднял взгляд от собственных рук, которые до того сцепил перед собой в замок. Рядом с ним, высоким блондином, стояла такая же высокая девушка — но с кожей эбеново-тёмной, с задорной улыбкой, в розовом свитере, белоснежных кроссовках и клетчатых щегольских брюках, похожих стилем на мужские. Минди Микс-Мартин, племянница покойного Рэнди. — Всем привет! — голос у неё был низким, бархатным. — Я, очевидно, что-то пропустила; вот только не говорите, что сейчас зачитывали завещание, которое обязует нас найти и обезвредить чокнутого маньяка… — Минди! Сид встала из низкого винтажного кресла оно уже настолько старо и безвкусно, что обязано считаться винтажным, чтобы не превратиться в просто ненужный хлам и в порыве подошла к ней. Помедлив лишь секунду, они крепко обнялись. — Я думала, ты решила плюнуть к чёрту на всё это. — Да как, Сид, — пробормотала Минди, — как так. Гейл убили, я обязана была прийти. Просто, как всегда, немного опоздала. Сэм не знала эту девушку, но вспомнила это имя в оглашённом завещании. Сколько там ей оставила Гейл?.. — Рад, что ты всё же пришла, — сказал шериф Вон. — Пришла — да. Но вообще-то, — подала голос азиатка, — невовремя. Она не была на оглашении. А это был один из пунктов… — Думаешь, притопив Минди, ты получишь её долю, Нэнси? — Усмехнулся тот парень в худи. — Кажется, такого пункта там точно не было. — Заткнись, Эрик, будь добр, — скривилась она. Минди вскинула брови, усмехнулась: — Воу-воу, постойте ломать копья. Я пока ещё не в курсе всего, но знаете, когда из-за тебя ссорятся два совершенно левых чувака — это немного напрягает. — По-твоему, я левый чувак? — резко повернулся к ней Эрик, сощурившись. Минди закатила глаза. — Ой Бога ради, не надо цепляться к словам, левый — не в плане… — Тогда братца её точно следует вычеркнуть из списка, — продолжила азиатка. Девушка в короткой юбке жалобно простонала, перебив её: — Нэнси, ну правда, хватит. Это уже не нам решать. — Порядок в завещании и его исполнение определяется юридически, — сказал шериф Вон тоном, не терпящим прекословий. — Так что советую успокоиться, Нэнси, и переключиться на более важные вопросы. Он передал Минди документ через стол. Та кивнула и осторожно поднесла лист к глазам, скользя по строчкам взглядом. — Это какие, шериф? — ухмыльнулась Нэнси, отведя волосы от лица. — Например, как не сдохнуть всем по списку? — с деланым весельем откликнулся Уэс. — Спасибо, мистер красавчик, что напомнил, — она поморщила прямой ровный носик, пристально взглянув на Уэса, и тот лишь ухмыльнулся, — я же забыла, что здесь орудует чокнутый маньяк-убийца. Взгляд у него был таким, словно он оценивал эту Нэнси — от и до. Скользил по стройным длинным ногам, по гладкой, словно светящейся изнутри кожи. По ухоженным блестящим волосам. Он посмотрел коротко и призрачно, почти мимолётно — но Сэм заметила его с первой же секунды, и по плечам побежали мурашки, а в грудь кольнуло. — Неудивительно, если у тебя память как у золотой рыбки, — тихо сказала она. Ухмылка у Уэса стала ещё шире, а вот Нэнси, напротив, помрачнела. — По факту, этот мужик говорит правильные вещи, — заметила Минди и развела руками. — Только — прости, не знаю, кто ты такой. Уэс дёрнул плечом. Всё о’кей, подруга. — Но главное, зачем нас здесь собрали — ведь в принципе, только это имеет значение. Так что… — Минди обвела присутствующих взглядом. — Я прочла завещание и могу сказать, что мы все здесь здорово влипли, ребята. По самую… — Эй, — осекла Сид и хмыкнула. — Мы поняли, не продолжай. Сосредоточенный Ларри Фишер пристально посмотрел на неё. Ему было не до шуток. — Чем быстрее полиция найдёт убийцу, — произнесла рыжеволосая девушка рядом с Эриком, — тем быстрее мы наконец забудем об этой истории. — При всём уважении к служителям закона… — Уэс замолчал, подняв брови. В этом молчании было заключено много смысла. И дохрена скепсиса. — Вы сомневаетесь, что мы можем поймать его, мистер Каррано? — тихо спросил Ларри. Сэм поёрзала на подлокотнике кресла, поджав губы. Лучше бы этим двум не начинать спор. — Я? — Уэс хмыкнул. — Я не сомневаюсь, мистер Фишер. Я уверен, что у вас ни черта не получится. Да. А потому что… — Вздор! — Фишер, — шериф внимательно посмотрел на помощника и покачал головой, давая ему знак смолкнуть. Но того понесло. — Вы обвиняете полицию в бездействии? — Пять лет… — начал было Уэс, развернувшись к Ларри. Тот помрачнел. — Уэс, не стоит, — вмешалась Сидни, но он лишь отмахнулся. — Погоди, Сид! Итак, пять лет назад здесь тоже орудовал маньяк. Такой же тютелька в тютельку! Даже двое их было, да? Грохнули вашего шерифа, если я правильно помню! — он прищурился, глядя на то, как бледнеет Ларри. — И ещё, кажется, в больнице дежурного вальнули. И чего? Поймали вы убийцу?! Да хрена с два! Вот кто его поймал! — он ткнул пальцем в Сид, сердито сдвинул брови. — Вот, на живца! На себя фактически! — Уэс, всё. Хватит. Он не слушал, что говорит Сидни. Встал с кресла, сердито выговаривая всё, что накипело, целому полицейскому участку — да что там, всей системе — в лице одного-единственного побелевшего от бессильной злости Ларри Фишера. — Нет, Сид, погоди, я долго наблюдал эту ситуацию. И хочу сказать вот что. Опять вашу работу делают простые люди. Гейл — она сейчас лежит в гробу, и Сид — вот, как обычно, трахается с этой проблемой. А вы не способны обеспечить безопасность ни ей, ни её дочери! — Абсолютное заблуждение, мистер Каррано, — железным тоном откликнулся Ларри. — Оу, неужели?! — взревел тот и стукнул кулаком в раскрытую ладонь. — Тогда расскажите мне, куда делись лично вы на похоронах, когда там начался весь этот блядский цирк?! А?! Все в гостиной притихли. Минди тихонько присвистнула: — Ну и дела… — Уэс, — Саманта умоляюще сложила ладони ладочкой в молитвенном жесте, — это лишнее. — Парня понесло, — насмешливо пробормотал Эрик, взъерошив волосы. Уэс почти оскалился. Ещё немного — и зарычал бы: — Нет! Ничего подобного! В отеле мистер Фишер торжественно объявил мне, затребовав документы, что он приставлен шерифом, чтобы присматривать за Сэм. Да?! А где же вы были, когда возникла прямая опасность для неё?! — А вы? — Фишер оставался на своём месте, но был неспокоен. Ладонь стиснула ручку кресла так, что деревяшка под его пальцами жалобно скрипнула. — Где были вы, мистер Каррано? — Я был где должен: с Сидни. Ей тогда могла угрожать вполне реальная такая опасность, знаешь ли. — И вы бросили Саманту? — усмехнулся Ларри. — О Господи Боже мой! Хватит! — выпалила Сэм, резко повернувшись к Ларри. Пришлось встретиться с ним глазами. Он прищурился, смотрел странно, едва ли не победоносно. Они смерили друг друга взглядами такими, что в центре комнаты от них шарахнула бы молния. Сэм созналась себе, что ей было вообще-то до чёртиков обидно и страшно там, на кладбище, и если бы не та офицер… Нет, не думай так. Это его работа — защищать твою мать, и то, что он сделал — правильно, вопреки всем твоим дурацким чувствам и всему, что ты себе напридумывала. В конце концов, дьявол… ты ещё совсем девчонка, Саманта Кинкейд, а он — он телохранитель твоей матери, и если ты замечала раз, два или десять, что он смотрит на тебя дольше положенного, или если касается тебя нежнее нужного, когда обнимает… то это ещё нихрена не значит. — Так, — Минди тихо улыбнулась себе под нос и хлопнула в ладоши, будто ставя точку в споре, — послушайте, а ведь вопрос-то неплохой. Кто-нибудь из присутствующих видел, где именно находился офицер Фишер на кладбище, когда случилось… ну это… — она щёлкнула пальцами. — Вы подозреваете в чём-либо меня? — вежливо уточнил Ларри, прислонившись к спинке кресла и внимательно разглядывая Минди, точно запоминая, подмечая и анализируя каждое её движение, каждый жест. — Я подозреваю всех и каждого, — она была невозмутима, — даже себя. — Всех? И мистера Каррано? Уэс цокнул языком и снова упал в кресло, фыркнув. Сэм в утешение потрепала его по плечу. — Всех, — повторила Минди и тряхнула волнистыми волосами. — Таковы правила игры, господа. Не могу поверить, что снова вляпалась в это дерьмо — но чёрт возьми, если помирать, так с улыбкой и с музыкой. — Какой игры? — непонимающе переспросила Нэнси и поморщилась. — Можно обьяснить конкретнее? — Простой. Но смертельной. — Минди поднялась со своего места и вышла в центр гостиной, чтобы её было отовсюду видно. — Сидни права, такая у маньяка задумка. Он очень любит кинематограф. Вот и эта ерунда с завещанием… — она иронично усмехнулась. — Такие фишки уже были в разных фильмах. Ну, например, Дэнни Вильнёв, 2010 год. «Пожары». Наследники узнают тёмную тайну матери. А «Завещание»? Простенький канадский ужастик, но снят неплохо, да и слоган… — Она сделала голос ниже и почти простонала, словно привидение. — То, во что ты веришь, становится сильнее… — Замечательно, — прохладно откликнулся шериф, переглянувшись с Сидни, он — со скепсисом, она — — с восторгом. — Это вся лекция? — Не совсем! — подняла указательный палец вверх Минди. — «Потомки», «Последний подарок», «Достать ножи». Не то чтобы эти фильмы были ужасами, но все в них, кто хотел отщипнуть от завещания богатенького дядюшки кусок, должны были подчиняться определённым правилам. Наши вот тоже есть, и Гейл их любезно указала. Правда, я с ними давно знакома и не со всеми согласна… — Ну-ка, — ожила девушка с пшеничными волосами рядом с Тейлор. Сэм припомнила её имя. Энн Марш, команда черлидинга. — Просвети нас. — Это сиквел. — Минди кивнула Сид. — В прошлый раз я уже говорила, что это значит. Больше крови, больше смертей, больше внезапных мотивов, больше ножей. Убийца — сверхчеловек. Выжить значительно сложнее, и кроме того, — она помедлила и улыбнулась — широко и нехорошо, недобро. Так, что Сэм лишь сглотнула, услышав продолжение. — Убийца может в финале победить.

***

— Минди Микс-Мартин, — произнёс Уэс, старательно записывая имя на листок бумаги. Почерк у него был не ахти. — Хм-м… 8/10. Так, дальше. Энн Марш, черлидерша. Ну, тут 4/10, хотя кто её знает, в тихом омуте. Эрик Картер. Ту-по-го-ло-вый… — Что ты делаешь? — Сэм улыбнулась, заглянув ему за плечо. Уэс выпрямился. — О, ничего особенного, детка. Пытаюсь запомнить все эти глупые имена. И заодно каждому выдать краткую характеристику. — М-м-м, — она поджала губы и села напротив за журнальный столик — прямо на ковёр. — Ну ладно, продолжай. Уэс нахмурился, опустил глаза на листок и почесал макушку карандашом. — Так, кто там дальше. Ах да. Тупоголовый… качок… Сэм не сдержалась и хихикнула, прикрыв рот ладонью. Уэс сердито зыркнул на неё. — Ну что ещё? — Я… — она виновато улыбнулась. — Я думала, уж своё-то имя ты должен запомнить. — Ах ты засранка! — делано возмутился он и молниеносно выбросил руку вперёд, схватив её за запястье. Саманта расхохоталась. — Я вообще-то имел в виду этого сраного Эрика… Эрика… как его там… — Картера! — Сэм ужом попыталась вывернуться, но Уэс держал крепко. — Ну, пусти! — А ты, я смотрю, неплохо его запомнила, — прищурил он потемневшие глаза. — Приглянулся? — Вот ещё! Она обиженно вырвала руку из его ладони и потёрла запястье. Уэс быстро записал имя на листе и отложил его в сторону, вздохнув. — Господи, как тяжко быть убийцей, — посетовал он и прикрыл глаза. — Я бы на его месте уже давно свихнулся. Ведь это надо наверняка всех помнить. Думать и анализировать, кто, куда и зачем пошёл. Кто чем занят. Кого и когда нужно пришить. Столько всего держать в башке невыносимо! Он точно сверхчеловек. — Поэтому мы с тобой на ролях никчёмных жертв. Сэм с чувством зевнула. Уэс всё ещё писал, и она, помолчав, тепло добавила: — Как хорошо, что все свалили отсюда. Наконец стало тихо. — Да-а-а. — Уэс мстительно обернулся себе за плечо и зыркнул на пустое кресло, которое прежде занимал Ларри Фишер. — И воняет поменьше. — Да брось. Ты так набросился на него. Зачем? Мы все сейчас в непростой ситуации. В комнату вошли Минди и Сидни, собираясь налить себе ещё кофе. В то время как остальные ребята разошлись по своим делам, совершенно не беспокоясь о своём неважном положении, эти двое остались поговорить с глазу на глаз. Уэс даже не обратил на них внимания, продолжив своё: — Ага. И не знаем, кто принарядился в балахон и маску маньяка. Чудно. Может, это как раз коп? — он прищурился и провёл карандашом себе по горлу, имитируя движение ножа. — Ходит везде со своим волшебным жетончиком и не боится попасться. Улики-то все на руках. Да и навыков провернуть всё это хватает. — Будем справедливы, — заметила Минди довольно громко. Уэс взглянул на неё исподлобья. — У тебя бы тоже хватило и сил, и навыков пришить пару-тройку человек так, чтоб никто тебя не поймал, здоровяк. Сидни хмыкнула. — Уэс более охотно сейчас отправился бы на побережье. Резать тунца на барбекю. — Да уж, — согласился он. — И ещё устроил бы с новым спиннингом рыбалку. А не ебалку, какую мне тут на мозг навесили. Это что, поимка преступника?! Замести человека чисто потому, что нашли его документы на месте убийства. — Уэс фыркнул. — Да их может кто угодно вытащить из кармана! Они могли сами выпасть, пока я носился как угорелый по комнате, размахивая пистолетом. Там была такая канитель. — Думали, что Призрачное Лицо попадётся так глупо, — покачала головой Минди. — Абсолютная тупость со стороны полиции. Это ненужное задержание. — Тогда почему они не могут работать нормально? — сузила глаза Сэм. — Что им мешает? Отсутствие мозгов? — Отсутствие опыта, — развела руками Минди. И добавила. — Нет, ну, мозгов тоже. Часто у них здесь людей потрошат? — Это Вудсборо, — не согласился Уэс. — Так что довольно часто. С девяносто… какого там? — Пятого, — подсказала Сидни. Он щёлкнул пальцами. — С девяносто пятого тут то один ублюдок, то другой решит сыграть в Господа Бога. И идёт резать направо-налево. Неужели за столько лет практики копы не сподобились выработать хоть какой-то метод ловли маньяка? Притом маньяка с одними и теми же фишками. Что это тогда за полиция такая?! — Резонно возмущаешься, — подмигнула Минди и взяла из рук Сид кружку с кофе. — Но слишком уж аргументированно. Если ты убийца, имей в виду — палишься. — О’кей, — подмигнул Уэс, и Сэм рассмеялась. — Буду палиться поосторожнее. Он встал, одёрнул футболку. Сэм удивлённо посмотрела снизу вверх, всё ещё сидя на ковре. — Ты куда собрался? — Прошвырнусь до ближайшего магазина. — Он скривился. — Я вообще-то думал, что мы едем на пару дней, и вещей с собой взял — дорожную рубашку да пиджак. — А можно с тобой? — Сэм спрашивала у него, но смотрела на мать. Сидни покачала головой. — Не уверена, стоит ли разбредаться… — Весь город оцеплен, — вмешалась Минди. — Ты лучше всех знаешь, Сид. Иногда быть от тебя подальше куда безопаснее, чем с тобой. Сидни сглотнула. Слюна отчего-то показалась горькой. Это правда так. На её руках уже и так кровь стольких людей — убитых потому, что эта тварь хотела добраться до неё. — Пусть идут. — Минди отпила кофе. — Она со мной, — спокойно бросил Уэс. — Без шуток, я вам не полиция Вудсборо. Вашему маньяку сразу хребет переломаю. — Ну, я не сомневаюсь… — Сидни всё же сомневалась, судя по голосу, но ей действительно нужно было поговорить с Минди наедине. — Мне просто боязно за убийцу. Сэм улыбнулась и быстро вскочила на ноги, подлетела к матери, чмокнула её в щёку. Секунда — и она стиснула ладонь Уэса, потянув его наружу. — Пошли! Заодно посмотрим город. — Эй, никаких экскурсий! Постарайтесь обернуться быстро! — окрикнула Сид, когда они уже были на пороге. — Всё же мы сюда не развлекаться приехали. Лицо Каррано выражало вселенскую скорбь — такую явную, что она закончила фразу с улыбкой. Минди тоже ухмыльнулась. — Никогда не знаешь, где будет безопаснее, Сид, — разумно сказала она. — Веселитесь, дети мои, но помните — будьте начеку, почаще смотрите по сторонам и… соблюдайте правила!

***

— А в правилах сказано — не курить, — мягко сказала Сэм, балансируя на высоком каменном ограждении, увитом зеленью. Уэс затянулся дымом и выдохнул его, подав ладонь Саманте. Она придержалась за неё кончиками пальцев, предпочитая справляться самостоятельно. Но полететь в кусты вниз головой ей не улыбалось, так что… — В жопу эти их правила, — честно сказал Уэс. — Не кури. Не пей. Не ходи один. Не трахайся. — Ха! В толчок тоже в полицейском сопровождении? Смешные, ей-Богу. — Он фыркнул. Или вот эти ребята, которые так жадны до наживы, что польстились на пять кусков — они, думаешь, будут по правилам жить? — Ну, — Сэм пожала плечами, внимательно глядя себе под ноги. Лучше туда, чем на него, иначе точно споткнётся. — Если не будут соблюдать их, потеряют деньги… Уэс расхохотался, снова затянувшись. — Ты такая наивная и настолько честная, булочка. Никто из них палец о палец не ударит. Просто будут ждать, пока рубаку в маске поймают, чтобы потом получить свой куш. Кто за ними проследит? Шериф? Нотариус? Он не признавал электронных сигарет и по-прежнему курил обычные, Benson & Hedges deLuxe. Сэм как-то купила пачку, чтобы попробовать — лет в пятнадцать. Ей попались ментоловые. Ну совсем ужасные… она блевала с них весь день и зареклась хотя бы ещё раз взять сигарету в рот. Но Уэс превращал курение в увлекательный процесс. Зажимал сигарету между губ, потихоньку усмехаясь. Она зажигалась маленьким оранжевым всполохом на кончике скрученной табачной бумаги, серый дым ленточкой тянулся по воздуху. Он держал сигарету между указательным и средним пальцами, небрежно и почти пренебрежительно — и когда затягивался, щурился, отчего кайма тёмных глаз и слизистая казались почти чёрными, словно карандашом подведёнными. Уэс курил красиво. И Сэм готова была терпеть дым. Тем более, он старался делать это нечасто. Просто сейчас, видимо, его допекло… — Симпатичный городок. — Сменила тему Сэм и обвела взглядом улицу. — Совсем чуть-чуть отойдёшь от дома — и вот уже не жилой квартал, а вполне себе центр. — Чтобы здесь жить нормально, нужна машина. По счастью, мы рядом с главными улицами. — Сказал Уэс и был прав. — Это Калифорния. Тут всё очень разбросано. Кино в одном месте, полицейский участок — в другом, больница — в третьем. И всё на таких расстояниях, словно местные из точки А в точку Б быков перегоняют. Сэм спрыгнула с ограды, мягко спружинив. — Вон какой-то магазинчик, — кивнула она на небольшую одноэтажную лавку. — Там манекены в витринах. — Если это не похоронное бюро, нам очень повезло, — пошутил Уэс и потянул её за собой через дорогу. На улицах пусто — хоть шаром покати. Машин — ни одной. Даже непривычно. — Двигай, детка! Они перебежали с одной стороны тенистой улицы на другую. Солнце уже начинало припекать. Сэм сняла куртку, найденную в закромах некой Татум Райли, и повесила её на сгиб локтя. Уэс закатил глаза и быстренько отобрал. Они толкнули стеклянную дверь. Над головами звякнул колокольчик, в ноздри пахнуло ароматическими палочками — ванилью и корицей, кардамоном, лемонграссом и чем-то ещё. За прилавком стояла женщина лет тридцати пяти в простой футболке с эмблемой магазина. Она лениво перемалывала челюстями жвачку, катала её на языке — и совсем не воодушевилась, когда эти двое ввалились к ней и сразу начали шуметь. — Джек-пот! — резюмировала Сэм и подбежала к стеллажу в центре маленького зала. Он весь был завешан плечиками с одеждой. — Только, наверно, это дрифт-шоп, — заметил Уэс. — Всё ношеное. — Тебя смущает? — Меня смущает, что на мой пиджак в обезьяннике почти сблевал какой-то бомж. После него чистая одежда с чужого плеча — просто подарок. Он осмотрелся, быстро снял со стены вешалку с кофейного цвета тонким хлопковым плащом без подкладки. Взял с полки голубые тёртые джинсы. Продавщица продолжала молчать, облокотившись о прилавок и лениво наблюдая за этими двумя — явлением нечастым в таком тухлом местечке. — А вот это? Сэм взяла простую чёрную майку в рубчик и протянула её Уэсу. — Ой, спасибо, Сэмми. У тебя глаз намётан. Он бегло огляделся напоследок и взял ещё гавайскую рубашку с коротким рукавом — явно винтажную, с прелюбопытным рисунком. Длинные растительные лозы были вместо полосок. Они переплетались с нарисованными черепами и планшетками от доски Уиджа. С широко распахнутыми глазами, от которых исходило сияние. Всё — белое на чёрном — здорово подчёркивало смуглую кожу и вообще делало Уэса ну-почти-стопроцентным-мексиканцем, что Сэм ужасно нравилось. Она улыбнулась, глядя ему в спину: он закончил покупки невероятно быстро. — Здрасьте. — Он свалил вещи на прилавок и подмигнул женщине. Та была с ним одного возраста, но выглядела далеко не так молодо и задорно. — А пробейте всё это, пожалуйста. Сэм подошла к нему и встала рядом. — Мерить не будешь? — Да всё и так нормально налезет, — отмахнулся Уэс. — Сразу переоденусь, и дело с концом. Продавщица остановилась, перестала молоть жвачку челюстями и ткнула пальцем с облезшим маникюром Уэсу за плечо: — У нас примерочная вон там. — Ну ладно, — спокойно отозвался Уэс. — Вон туда я и схожу, когда всё оплачу. Сэм зажмурилась, стараясь не рассмеяться. В кулаке она сжимала что-то блестящее и тонкое, не намереваясь отдавать это Уэсу — раньше, чем не заплатит за предмет. — С вас девяносто семь долларов, — произнесла уныло продавщица. Бесцветное лицо безразлично воззрилось на Уэса. Тот достал карточку. — Прикладывайте. — Ну так я займу ненадолго раздевалку? — уточнил он. Женщина мотнула головой. — Как хотите. — Вот и славно. Сэмми, давай со мной. — Да-да! Она быстро сунула на кассу цепочку и прошипела: — Пробейте. Уэс уже порядочно отошёл к кабинке, задёрнутой поросячье-розовой шторой, обернулся, держа в руке одежду, и позвал снова: — Саманта! Осталось только быстренько оплатить покупку — и всё. Сэм, весьма собой довольная, вприпрыжку подбежала к Каррано и кивнула. — Готова лицезреть тебя хоть неглиже, хоть в обновках! — Просто восторг, — усмехнулся он. — Так, я штору не задёргиваю. Ты это. Посиди тут и просто… ну… — Я могу не смотреть, — нашлась Сэм и сложила руки на коленях, упав на низкий пуфик. Посмотрела вбок и в потолок, любуясь паутиной и липкой жёлтой лентой, на которую уже попалось несколько жирных чёрных мух. — Вот. Видишь? Отвернулась. Уэс рассмеялся, покачав головой. Затем быстро снял пиджак и стянул футболку, морщась. Сэм тихонечко покосилась на него. Смуглое тело мелькало где-то там, в поле зрения. Интересно, если она быстренько посмотрит… это будет очень заметно? Затем взгляд её упал на узкую зеркальную полоску на стене. — Терпеть не могу этот грёбаный пиджак. Напоминает про тот день. — Он вывернул купленную майку с изнанки. На смуглом мускулистом торсе — ни царапины, ни синяка. Тёмную дорожку волос от паха до пупка почти не видно, но Сэм чертовски внимательно смотрит, запоминая каждое движение мышц под кожей и впитывая это в себя. Уэс натянул майку и надел поверх рубашку, встряхнул её на плечах и поправил воротник. В отражении зеркала напротив Сэм было видно всё, что она хотела бы увидеть. Давай признаемся хотя бы себе, что ты хочешь этого и пялишься с огромным удовольствием. Уэс быстро снял брюки, оказалось, порванные — прямо на бедре, куда вонзился шип тазера. Чертыхнулся, сунув пальцы в дыру. Сэм сглотнула чуть громче, чем хотела — на ноге, куда вжикнул током тазер, у Уэса остался внушительный синяк. Он натянул джинсы, вжикнул молнией. Посадка низкая — ну конечно. Кто бы сомневался! Под ремень заправил майку, быстренько обулся обратно в удобные кожаные ботинки. — Ну, сейчас начну молиться на испанском, — улыбнулся он, пятернёй зачесав волосы назад, и вышел к Сэм, закинув себе на плечо плащ. — Ещё бы душ принять, и вообще жить можно. Старую одежду он сгрёб в охапку, взяв её одной рукой, и Сэм поняла, что тряпьё ждёт неважная участь. Они вышли из лавки — продавщица недоуменно проводила их взглядом — и Уэс сразу затолкал рваные брюки, футболку и пиджак в мусорку. — А может, я бы их почистила… подшила… — Я не буду это носить, — категорично покачал головой Уэс. — Рабочие костюмы все дороже этого дерьма, пиджак и так был единственный походный. Вот он своё и отходил. Сэм прищурилась, понимая, что Уэс просто не хочет и не может видеть эти вещи после того, как он побывал в них на кладбище. У неё было то же странное желание очиститься, выбросить их и забыть о факте существования — словно её там, у гроба Гейл, тоже никогда не было… — Может, перекусим? — предложила она быстро, желая сменить тему. — Я видела вон там, на углу, какой-то кафетерий. — Пойдём. — Он закинул руку ей на плечо и скользнул ниже, положив ладонь между лопаток и подталкивая чуть вперёд. — Я как раз не завтракал. Редкие прохожие торопились по своим делам. В сквере неподалёку от кафетерия мама пускала малышу лет трёх воздушные пузыри. Деревья, скамейки, дома, окна — всё казалось блестящим, новеньким и умытым дождём. Сэм посмотрела по сторонам. — А мне здесь начинает нравиться, — сообщила она. — Симпатичный городок. — Хотела бы здесь жить? — Н-нет, наверное, — ответ был не слишком уверенным. — Но в нём есть своё очарование. — Ага. Очарование калифорнийского захолустья. — Кивнул Уэс. — Всё кажется таким небрежным и расслабленным. — Да-да! — Тебе здесь любопытно, потому что ты всю жизнь провела в мегаполисе, — со скепсисом приподнял он брови и внимательно посмотрел на Сэм. Та надула губы, пожала плечами. Ну всё-то он о ней знает. — А представь, что ты все восемнадцать лет изо дня в день наблюдаешь вот одну и ту же скучную картину. Он открыл дверь в кафетерий и внимательно осмотрелся прежде, чем войти. Сэм восторженно посмотрела на Уэса, задрав подбородок. Он был куда выше неё, поэтому пришлось заглянуть ему в лицо. — Ну ты посмотри!!! Совсем как в слэшерах из девяностых. Плитка-шахматная клетка на полу. Вентиляторы на потолке хлёстко прокручивают воздух, похлопывая лопастями. Вишнёво-красные диваны, обтянутые искусственной кожей, обрамляют зал по бокам и у окон. В центре стоят столы и колченогие стулья. Напротив двери — барная стойка, за которой прекрасно видно кухню. За стойкой — никого. И зал пуст. Уэс вздохнул. — Господи Боже мой, такие забегаловки ещё где-то сохранились. — Ностальгируешь, старичок? — пропела Сэм. — Сядем у окна? — Да где угодно! — развёл он руками и скривился. — Здесь же никого нет. Интимная обстановочка. — Романтика! — подхватила Сэм. Уэс выбрал местечко в отдалении от остальных, самое последнее, у стены — и устроился на диване с высокой спинкой. Такие удобные диваны создавали ощущение, что каждый стол отделён от остальных едва не собственной кабинкой. Сэм устроилась напротив. — Э! — Ох, прости! — она дурашливо улыбнулась и пересела к нему, упав рядом на диван. Уэс взял в руки потрёпанное меню из плотного картона. Сколько, интересно, ему лет? — Что возьмёшь? — В таких местах подают одно и то же, — задумчиво пробормотал он и кивнул. — Так и есть. Señor Dios, мне будто бы снова двадцать. Сэм подлезла ему под руку и внимательно прочла меню. Оно было слишком небольшим, чтобы долго выбирать — поэтому она сразу остановилась на нескольких простых блюдах. Через минуту к ним подошла официантка. Сэм подняла глаза… И расширила их. — Энн? Девушка с пшеничными волосами — сейчас она стянула их в хвостик — не пошла на тренировку, как сказала всем в доме Райли. Вовсе нет. Она работала в смену в кафетерии, нацепив поверх своей одежды фирменный фартук и бейджик. — Ты здесь трудишься, ну надо же! — Д-да. Тренировку отменили, и я… — Энн сглотнула. — Вызвалась в смену… Сэм скользнула взглядом по изящным рукам с парой царапин на запястье. По пальцам с маникюром, который явно делали другие девчонки — её знакомые, по дешёвке, чтобы тренироваться наращивать ногти на ком-то, кому это не по средствам. По ногам. Ногам, обутым в очевидно дешёвые кроссовки. Всё чистое и невероятно опрятное, одежда подобрана со вкусом и Энн прекрасно сложена — но сейчас, когда она работает в кафетерии и облачилась в этот чёртов красный фартук, всё встало на свои места и бросилось в глаза. Энн явно нуждается в средствах. Энн заметила этот взгляд — изучающий, пристальный. Он был ей очень знаком. Хватило нескольких секунд, чтобы она тоже рассмотрела Сэм в ответ — и скривила пухлые губы на самую малость, по привычке держа лицо. Хорошая девочка обеспеченных родителей. Пришелец из другого мира. В этом мире дома сверкают бриллиантами и утопают в облаках, в этом мире улицы запружены машинами, а город шумит день и ночь одинаково ровным улейным гулом. Сэм отличалась от неё всем, и Энн присмотрелась. Ухоженные руки и дорогая, пусть и не новая, обувь. Одежда кажется с чужого плеча, но блестящие волосы со стрижкой явно из салона. Короткие ногти, покрытые прозрачным лаком, без единого заусенца. Тонкие пальцы с парой колец — серебряным и комбинированным, с крошечным сапфиром и бисером, их Энн видела в торговом центре в дорогом ювелирном отделе — это выдавало в ней человека, который не нуждался в деньгах. Девчонку, мать которой могла позволить себе даже собственного телохранителя — вот он, здоровенный бугай с хитрым масляным взглядом. Торчит рядом и так же «считывает» её, Энн, в два счёта, прекрасно понимая, кто она и что из себя представляет. А ещё — что представляет вся её унылая жизнь. Сплошную безнадёгу. Она кашлянула. — Может, я приму у вас заказ? — Конечно! — ободрилась Сэм и приятно улыбнулась ей. — Так, давай сначала для меня. — Чего это? — делано удивился Уэс. Сэм пихнула его локтем в ребро. Он легонько толкнул её плечом в ответ. — Старшим нужно уступать. «Господи, — вымученно подумала Энн, стараясь не злиться, — потрахайтесь уже наконец». Чужие радости и горести не трогали её. Она слишком устала для всего этого. Дома ждала мать-пропойца, отец давно уже сгинул — и слава Создателю, иначе пришлось бы кормить ещё его. Младшая сестра пошла по стопам родителей и связалась с плохими парнями, из тех, кто курит травку за гаражами и на заброшенной стройке E.T. центра. Корпорация E.T. года два строила внушительных размеров торговый молл с офисной частью в восточной части Вудсборо, но потом что-то застопорилось, остановилось, и теперь стройка виднелась некрасивым высоким скелетом из-за деревьев и крыш, с какой точки города в самом центре ни глянь. Теперь там вместо рабочих были одни только наркоманы и бомжи, да ещё местная молодёжь любила затусить, считая стройку особо крутым гранжевым местечком. У Энн не было времени заниматься этакой хренью, но теперь ей приходилось вылавливать там Райс. Сестра была младше на два года, а проблем с ней — как с пятилеткой. Хотя нет, чёрта с два. Пятилетней дашь куклу и она играет. А эта уже хочет играться с пенисами настоящих, мать их, мальчиков, и курить травку. Наконец, эти двое решили, кто из них первым сделает заказ. Это было между ними чистым флиртом, ни к чему не обязывающим заигрыванием — но Энн стало противно. Сколько лет этой девчонке? Восемнадцать? Девятнадцать? А ему? Навскидку — от тридцати двух до тридцати пяти… так себе разница. Но половозрелые мужики любят таких лакомых куколок из хороших семей, как эта Сэм. Она видит его взгляд. Тёмный, горящий. Она может поспорить на что угодно, но голод в них будет всегда, и его точно не утолишь простой пищей. — Мне родео-бургер, — заговорила Саманта. Энн взяла из нагрудного кармана фартука карандаш и маленький блокнот, хотя могла всё прекрасно запомнить. Она училась на А и А+, знала три языка, но клиентам обычно спокойнее, когда официантка фиксирует заказ на бумаге. Ну конечно, ведь она не способна на простое запоминание, иначе не работала бы в этой рыгаловке. — Картошку фри. Кетчуп к ней. И пепси безо льда. — Прекрасный выбор! — одобрил Уэс. — А я у вас тут видел буррито… Энн равнодушно фиксировала, отвечая на вопросы и понимая, что только сегодня на оглашении завещания она была как все они. Она практически ничем от них не отличалась. А вот сейчас всё не так. Единожды они увидели её здесь, в фартуке и дебильном чепце на макушке, и что? Теперь так навсегда и останется той-официанткой-из-забегаловки. Проглотив горечь и приняв заказ, она направилась на кухню. Мало ей одноклассниц, которые шепчутся за спиной и знают, что у Энн-милашки, Энн-отличницы и так дома полный мрак. А ещё — жизнь её скучна до такой степени, что даже щекотливое обстоятельство в виде убийцы, охотящегося на жителей Вудсборо, совсем никак её не трогало. Она слишком устала от всего, чтобы ещё на какого-то урода обращать внимание. Энн звякнула в колокольчик. Старый Марджори Шнайдер, который работал ещё в прошлом столетии военным корабельным коком, а теперь доживал свой век, жаря бургеры в дешёвой кафешке, даже не поднял от сканворда глаз. — У нас заказ! Бургер родео, буррито, две картошки… — начала было перечислять Энн. Марджори с кряхтеньем просипел: — Да оставь ты листок на столе. Энн перемялась с ноги на ногу. — У нас тут пусто, Мардж. — Сказала она. — Надо бы этим двум приготовить всё и отдать. — Ох-х, мать твою. Старик горестно вздохнул и протёр кулаком глаза. Отложил сканворд, с хрустом смяв обложку, и едва поднял жирную тушу с табурета. Если бы эти двое выскочек видели, кто им готовит бургеры, мигом сблевали бы в салфетницу, — мстительно подумала Энн и усмехнулась. Мардж был из тех, кто всегда носил штаны, спадающие с толстой задницы. И из тех, кто любил подтягивать их резким движением, когда те вот-вот уже норовят соскочить и открыть всем на обозрение нижнее бельё. Он кормил раньше матросов со стальными желудками, которые могли бы переварить железные опилки и выцедить оттуда всё, что организму требовалось для выживания в океане. А сейчас кормит этих неженок. Ворча, он доковылял до разделочного стола и бахнул из старой морозилки прямо на доску замороженную котлету для бургера. Затем почесал сальные космы, убранные в хвостик. Энн отвернулась и встала за стойку. Эти двое ворковали о чём-то своём, тихо склонив друг к другу лбы. Интересно, спят ли они? Вряд ли. Девчонка делает из себя невинный вид. Мужик тоже при всех ведёт себя прилично. При всех — но не сейчас. Сейчас видно, что он едва слюной на подопечную не капает. — Я на минуту, — услышала она, и Уэс пересёк зал, чтобы исчезнуть в мужской уборной. Сэм осталась одна, мирно уставившись в смартфон. Энн поморщилась и взялась протирать стойку, когда дверь открылась и закрылась вновь. В кафетерий ввалился кое-кто похуже Саманты Кинкейд и её мужика. Одноклассники. — Да она такая же точно потаскуха, как и её мать! — весело вещала Нэнси Вонг своей подруге, Каре ДеЛука. Девушки были в сопровождении двух парней, один из которых — Лерой Шоу — быстро отвёл взгляд в сторону, когда увидел, что на кассе Энн. А эти сучки не отреагировали никак, словно перед ними была невидимка, стена, пустота, ничто — а не лучшая ученица старшей школы Вудсборо и член команды черлидеров. Между прочим, они тренировались вместе с Нэнси… — Сидни Прескотт — потаскуха? — удивилась Кара. Ткнула пальцем в молочный ванильный коктейль, изображённый на меню кафетерия. Нэнси добавила: — Два. Ну да, а ты не знала? Когда вся эта заварушка началась в девяносто пятом, она переспала с Билли Лумисом. — Не может быть! — Я серьёзно! Энн быстро взглянула на Сэм. Та притихла и отложила смартфон, прильнув плечом к высокой спинке дивана. Сплетницам её не было видно, но вот Энни — вполне. Она видела, как у Саманты пунцовеют щёки, а затем она впивается пальцами в столешницу. Энн отвела взгляд и отошла к аппарату, налить в него молока для коктейля. Девчонки продолжали болтать, пока Лерой ждал их, пялясь поверх тёмных овальных очков на задницу Энн. — Она трахалась с ним, хотя он убил и изнасиловал её мать. Конечно, Сид ничего не знала, — поморщилась Нэнси и взяла хлебную палочку из стакана на стойке. — А до того её мамаша, Морин Прескотт, соблазнила отца Билли и ещё того чувака, которого потом Сидни обвинила в её убийстве… — Кошмар. Откуда ты это узнала?! — Читала книжки этой Уэзерс, там много чего интересного написано. — Нэнси улыбнулась. — Я, если честно, не удивлюсь, если Сидни сама грохнула Гейл. — Ладно тебе. — Ну сама посуди! Свихнулась на почве всех этих бесконечных нападений. Хотя, думаю, она сама была провокатором. Может, даже работала с убийцей в одной упряжке, чтобы прославиться. А когда тот был уже ей не нужен, подставляла и убивала… — Да откуда ты это знаешь?! — А тебя фильмы ничему не учат? — она вздохнула и делано закатила глаза. — Умоляю! «Королевы Крика», «Ганнибал», «Кости»… в конце концов, «Удар ножом», «Мы». Убийца может быть тем, кого всю дорогу считали жертвой. Сама посуди, охрененный сюжетный поворот. Сидни Прескотт выживала столько лет не потому, что была до чёртиков везучей. А потому, что спала с маньяками, а затем сама выпиливала их, притворяясь положительной. Она — жертва. Жертв все любят! — Звучит… вроде бредово, — протянула Кара. — Но что-то в этом есть. — Подумай сама. — Нэнси облокотилась о стойку. Она стояла спиной к Сэм, и при любом раскладе не увидела бы ту — спрятавшуюся за спинкой дивана. Но на лице Саманты была написана лютая ярость, исказившую миловидные черты. — Она столько раз была на грани жизни и смерти, теряла друзей, близких. А потом как ни в чём не бывало выходила сухой из воды, выживала и писала очередной бестселлер. В конце концов, обогащалась за счёт всей этой хрени. — Ты думаешь, она и сейчас это делает? — Конечно! Посмотри правде в глаза. Она грохнула Гейл, чтобы уничтожить конкурентку. — Но я слышала, они дружили… — Ха! — Нэнси взглянула на Кару. Энн с громким стуком поставила пластиковый высокий стакан с коктейлем перед ней и взялась за такой же для Нэнси. Прежде чем повернуться к аппарату, мельком посмотрела на Сэм. У той в глазах вскипали слёзы, и Энн почувствовала, что в груди укололо жалостью. — Ну конечно! Гейл вскрыла больную мозоль, рассказала, что мать её была потаскухой и спала с кем попало направо и налево. Затем написала о её связи с Лумисом. Да я тебя умоляю. Есть же такая поговорка — держи друзей близко, а врагов — ещё ближе. Я не удивлюсь, если у Сидни есть свой сообщник… — И ты уже знаешь, кто он? — усмехнулась Кара. Нэнси многозначительно кивнула. — Догадываюсь. Наверняка этот бугай, которого она приволокла с собой. А что? Легла под него и крутит мужиком как хочет, чтобы потом отправить на тот свет. Вот увидишь, в самом конце Сидни Прескотт вновь останется «единственной выжившей». Время её славы прошло, за пять лет все успели забыть о ней. А лавры мученицы не дают покоя. Вот она и решила устроить громкий дебют, убив саму Гейл Уэзерс! Энн вручила Нэнси коктейль. С мрачным лицом промолвила: — С вас доллар два цента. С каждой. — Заплати за меня, отдам позже, — отмахнулась Нэнси, и Кара приложила к аппарату свой смартфон. — Ну так что скажешь? Жизнеспособная версия? — Это да, но куда она денет дочь? Девчонки пошли к выходу, оживлённо беседуя. Лерой Шоу напоследок взглянул на Энни и приспустил очки с носа, ухмыльнувшись ей в лицо. Бешеный дебил. Энн отвернулась, сделав вид, что вытирает стойку. Наконец и Лерой пошёл за своими подружками. — Дочь — грохнет. А что? Она моложе и рискует стать «новой Сидни Прескотт», разве нашей королеве Крика это нужно? Да нихрена. Инсценирует, что девчонка погибла в неравной борьбе с маньяком. Знаешь, как взлетят её рейтинги?!.. И потом. Её хахалю наверняка нравится мясо посвежее. Присунуть молоденькой, которая вдобавок по тебе так течёт, куда приятнее, чем в её увядающую мамашу… — Ну ты и стерва! — хохотнула Кара. Дверь хлопнула и отсекла их трескотню, вновь погрузив кафетерий в тишину. Сэм застыла на своём месте лишь на миг — а затем повернулась к девушкам и парню, идущим по солнечной улице, лицом. Они не видели её, потому что просто не смотрели — им было ни к чему. Взгляд у Сэм дрожал. Мать твою, это какими же суками они должны быть, чтобы придумать такую хрень. Ещё никогда она не желала так сильно, чтобы убийца кого-то пришил. Дзинь! Это Мардж наконец сготовил заказ. Бургер и картошка дымились. Вот только вряд ли Сэм сейчас проглотит хотя бы кусочек. Уэс появился из уборной, зевнув. — Ох, булка, там звонила твоя мать, спрашивала, как дела. Так вот, я… Сэм? Она сморгнула слезу, скатившуюся с нижнего века, с тёмных ресниц — по щеке, и молча шмыгнула носом. — Сэмми?! Энн стыдливо опустила взгляд. Она думала об этих двух хуже, чем было нужно. Вряд ли кто-то из её друзей или родных так бросился бы к ней, как этот мужик — к Саманте Кинкейд. — Сэмми, Сэм! — он беспокойно сгрёб её за плечи в охапку и присел рядом на корточки. — Что стряслось?! Ты что-то узнала? У тебя что-то случилось?! — она всё молчала, и он побледнел. — Господи, да что?! Сэм с жалостью посмотрела ему в лицо. В беспокойные глаза. Слова ударили по ней так больно, как она не ожидала. Сердце защемило. «Потаскуха. Шлюха. Жадная до славы. Бьёт так, словно это всё сказано про меня». Саманта жалко улыбнулась. Это было так, словно она пыталась безмолвно извиниться — и знала, что не скажет Уэса ни слова из услышанного. Хорошо, что его здесь не было. Он бы просто взорвался. «Присунуть молоденькой». — Всё хорошо, — шепнула она севшим голосом. Такой бывает, когда хочешь плакать, но давишь слёзы. Тогда горло предательски сипит. Сэм мягко приложила ладонь к его щеке. — Давай поедим. «И уберёмся отсюда к чёрту». Уэс беспокойно вздохнул, садясь напротив и чувствуя, что Сэм сейчас нужно немного больше воздуха, чем обычно. Не отрывая от неё глаз, кивнул. Саманта ощутила внутри — в себе, в самом сердце, где ворочалось и дрожало стиснутое капканом сердце — пустоту, которую хотела бы чем-нибудь заполнить. Она шмыгнула носом и произнесла: — Я, правда, ужасно голодна.

***

Вечер опустился на дом Райли, который обзавёлся новыми хозяевами. На зелёную лужайку упали густые тени. Сидни и Минди общались до вечера и расстались лишь часом раньше. После этого Сид осталась в гостиной, чтобы позвонить по видео младшей дочке — а Сэм пробормотала, что дьявольски устала и пойдёт спать. Она медленно поднялась по лестнице и с высоты второго этажа взглянула вниз. Мама надела наушники и включила ноутбук, одолженный у Минди. Уэс тихо дремал в кресле. Предыдущая ночь у него выдалась бессонной, и после душа, переодевшись в найденные в шкафу домашние брюки бывшего хозяина дома — Дьюи, он обмяк и уснул. — Не буди его, — сказала Сид дочери, — снаружи всё равно полицейский патруль. Да и не в правилах убийцы лезть на рожон и кончать главных героев в самом начале. Нет. Они с Сэм ему зачем-то ещё нужны. Саманта открыла дверь в спальню и прислонилась спиной к двери. Там, в лиловых сумерках угасающего дня, она наконец дала себе возможность расплакаться, сползти по полотну вниз, на ковёр, размазывая слёзы по щекам и хлюпая носом. Запустить в длинное каре пальцы и встряхнуть волосы. Всё, что говорила эта тварь — неправда. Сэм стиснула руки в кулаки до боли, до судороги в кистях, и вспомнила, как хорошо и вкусно пообедала с Уэсом, пытаясь обмануть его и себя и после отлучилась в уборную. Знакомый приём. Харкающий кашель. Изжога, прошедшаяся по пищеводу. Сэм сунула два пальца в рот — и съеденное оказалось в унитазе. Её выворачивало наизнанку, потому что она заслуживала этого — дочь шлюхи, наживающейся на чужих смертях. По мнению этих недопонятых гениев, она должна была сдохнуть вместе со всеми?! Пока рвать не стало уже желчью, Сэм не остановилась. Живот, где сперва было тепло и сытно, голодно и пусто впал, но ей было даже приятно. Болезненно-приятно, если говорить точнее. В теле появилась давно забытая лёгкость, голова кружилась. Она шмыгнула носом и смыла за собой, а затем хорошенько умыла лицо и прополоскала рот. Никаких следов на месте преступления. И сейчас, в чужой комнате — комнате убитой девушки — она плакала и пыталась согреть сама себя теплом, которое давно в ней погасло. Она чувствовала себя почти обманщицей. Никчёмная дочь при матери-страдалице, которую знает весь мир как отчаянно-отважную Сидни Прескотт, не побоявшуюся столько раз выступить против смерти в лице маньяка под белой маской. Девчонка, которая не нуждается ни в чём. Девчонка, живущая в тени собственной матери. Та, у кого нет проблем — и вместе с тем они есть, и они реальны, и они тяготят. Собственные страхи и слёзы Сидни Прескотт, которые она видит так часто, что вынуждена переживать их, словно свои. Отзвуки близкой беды, которые предчувствовала всю свою сознательную жизнь. Виноватая перед собственной мамой в том, что у неё было относительно нормальное детство. Сэм уткнула лоб в колени и сжалась, стараясь плакать как можно тише. Персональное проклятие её семьи — чёртов убийца, вернулся, чтобы уничтожить их всех. Она не помнила, сколько просидела вот так, но на Вудсборо уже опустилась ночь. Когда Сэм подняла глаза, электронные часы показывали 11:30 pm. Устало поднявшись на ноги, она пошла в душ — обогреться там и переодеться в пижаму, чтобы наконец закончить этот невероятно тяжёлый день.

***

Во сне Сидни слабо улыбалась. Она поговорила с Мелиссой и прямо сейчас была счастлива — хотя бы потому, что смогла увидеть дочь и услышать её голос. Что она пережила в аэропорту, Уэс даже предпочитал не анализировать. Он полулежал в кресле, лениво глядя в полутьму и привыкая к ней. В доме было так тихо, что слух поневоле цеплялся за каждый шорох и каждый скрип. Ладно, хватит валяться. Пора бы осмотреться здесь. Уэс встал, потирая поясницу и улыбаясь себе. И правда, как старикан какой-то! Он выключил торшер возле дивана, на котором устроилась Сид — ну точно решила прикрыть глаза на минутку, а минутка растянулась. Уэс поискал взглядом плед, какой-то он здесь видел. А, точно! Он осторожно накрыл Сид до пояса и убрал телефон из её пальцев, положив его на журнальный столик рядом. Теперь он совершенно привык к темноте и без проблем обошёл весь первый этаж. Здесь было пусто. Уэс встал у высоких окон в пол и похлопал себя по домашним штанам. К счастью, он переложил сигареты из джинсов. Обернувшись на Сидни, тихо прошёл к выходу и прикрыл за собой дверь, чтобы на свежем воздухе немного встряхнуться и покурить. У обочины, заехав колесом на газон, стоит полицейская машина. Уэс поднёс к сигарете зажигалку, вспыхнувший огонёк озарил его лицо. Усталое, помятое лицо мужчины за тридцать. Ночью он как по волшебству сбрасывал с себя шелуху веселья, стойкости и душевной гибкости — к дьяволу, и становился тем, кем был. Даже шрам снова проявился на скуле, полученный ещё давно на октагоне — незаметный днём, но ночью выступающий на коже рубцом. Он пристально всмотрелся в тёмное нутро полицейской машины. Ему показалось, они тоже спят. Свет не горит, один, вроде бы, откинулся на спинку кресла и дрыхнет. Уэс покачал головой и неторопливо побрёл по газону к ним. — Ублюдки, — пробормотал он и затянулся дымом. — Это вот так вы делаете свою работу, да? Улица была пуста. Вудсборо уже давно спал. Соседские дома были расположены на расстоянии друг от друга. Кроны деревьев шевелил ветер. Уэс подошёл к полицейской машине и небрежно заговорил, чтобы тут же заткнуться. Он прервал себя на словах «Подъём, служба не ждёт» — потому что слова эти застряли в глотке. В его — целой, в то время как их, распаханные, были залиты кровью. Мгновение показалось Уэсу конфетой-тянучкой. Он отшвырнул сигарету в сторону и быстро достал из кармана брюк смартфон, включив на нём фонарик. Луч света упал на широко распахнутые глаза, на лица, забрызганные кровью, на влажную грудь и у второго — вывороченные из живота кишки. Через миг Уэс быстро обернулся к дому и оцепенел. Там, на скате крыши, мелькнуло в окне второго этажа чёрное одеяние. СЭМ! — Мать твою! Уэс побежал так быстро, как мог. Сердце бухало в груди молотом. Он весь похолодел. Майка на спине в секунду взмокла. Уэс ворвался в коридор и без единого звука, боясь сделать только хуже, метнулся к лестнице на второй этаж, перепрыгивая через ступеньку. Если он опоздал. Если он не успел. Если эта сука тронула Сэм… Он даже боялся продолжать, понимая, что обречён в любом случае — и может лишь надеяться, что она пока жива. Сколько он бежал? Не больше минуты. Можно ли убить за минуту? Уэс влетел в спальню, пнув дверь так, что та стукнула о стену. Убийца поднял белую маску на него, в чёрной перчатке под балахоном блеснул нож. Сэм вышла из ванной комнаты завёрнутой в полотенце, нагой, с влажными волосами, в ту же секунду, оцепенело глядя на потного Уэса с искажённым лицом. Тот не отрывал взгляд от кого-то, и с такой яростью смотрел, что Сэм лишь молча повернулась к окну… Она не успела испугаться, хотя маньяк был здесь, в её комнате, перед ней. Высокий. Под чёрным балахоном. В маске под глубоким капюшоном. С серебристым лезвием охотничьего ножа. Это был он, Призрачное лицо! Уэс молча закрыл дверь на щеколду, и у Сэм в голове как молния промелькнуло совершенное дурацкое: Это не меня заперли с вами, это вас заперли со мной. А ещё через миг он бросился на убийцу, так молниеносно, что тот успел лишь махнуть ножом и отступить на шаг назад. Поздно. Уэса уже было не остановить. Он не замешкался. Не растерялся. Крепко сжав убийцу в объятиях и перехватив за запястье его руку с взметнувшимся ножом, Уэс выбил своим и его телами окно — прыгнув в него и полетев в осколках вниз, на газон. В комнате стало ужасающе тихо. Тогда Сэм стиснула полотенце в кулаке и взвизгнула: — УЭС! ЧЁРТ ТЕБЯ ВОЗЬМИ! Она подбежала к подоконнику и в ужасе взглянула вниз, думая, что увидит два тёмных неподвижных тела на газоне. Или — ещё хуже — одно, не принадлежащее убийце. Уэс был действительно там. Он поднялся на ноги, помотал головой. Ему дико повезло угодить в высокие и ныне сломанные под весом двух человеческих туш гортензии. Он, пошатываясь, посмотрел вверх, на Сэм, бледнеющую в окне. Саманта за своей спиной услышала шум. — Почему ты заперлась, Сэмми?! Сэм! Это Сидни проснулась от дикого грохота. — Открой! Сэм на ватных ногах дошла до двери и провернула щеколду. Мать влетела в комнату, вся белая от страха. Обе поспешили к окну. — Уэс, ты там цел?! — выкрикнула Сэм. У неё дрожали руки, и она случайно ткнулась ладонью в осколок стекла, не заметив, как прорезалась. У Уэса на щеке тоже был глубокий порез. Левое плечо — которым он и влетел в окно — всё окровавлено.  — Всё путём, детка! — выдохнул он. — Звоните в полицию, копов в машине убили! Сэм и Сидни разом посмотрели на обочину. — Чёрт…. — протянула Сэм, а Сидни вдруг вскрикнула: — Уэс! Уходи оттуда! Но поздно. Он уже проследил за её взглядом — своим, и заметил в тени улицы метнувшуюся фигуру в чёрном. Уэс сжал руки в кулаки, развернулся к убийце, который пытался уйти безнаказанным. В следующий миг Уэс Каррано помчался за ним, кажется, не обращая внимания на свои раны. — Куда ты?!!! — завопила Сэм, в панике заломив руки. Уэс мельком глянул на неё и, не сбавляя темпа, крикнул в ответ: — Я сейчас вернусь! А затем вслед за убийцей исчез за поворотом ночной улицы.