на расстоянии запятой

— Слушай, а может нам куда-нибудь съездить в феврале? Глеб сидит на моей кровати, отвлекаясь от написания своего реферата на моем ноутбуке и переводя загоревшийся взгляд в мою сторону. — В Питер, например… Продолжает парень, явно желающий, чтобы я обернулась. Нехотя отрываюсь от своего занятия, поворачиваясь к нему лицом и слабо вскидывая бровь. — Ты половину осеннего семестра пропустил, из-за этого не закрыл сессию и пишешь рефераты, а во время написания одного из них тебе приходит гениальная идея уехать куда-то на следующей неделе. Я снова поворачиваюсь к полупустой полке, продолжая разгребать хлам на ней, чтобы наконец выставить фигурки на полку. — Отчислят, если не придёшь на пересдачи. Думаю, парня просто волнует моё странное состояние, но ехать никуда я не собираюсь. Друг чуть усмехается, уверенно добавляя: — Так мы поедем после всех моих пересдач. Глеб не сдаётся, а я не хочу ему отвечать. Питер? Серьезно? — Нет. После минуты ожидания, друг получает резкий ответ. Но спорить не стал, опуская глаза обратно в текст какой-то статьи. — У меня в конце недели эта дурацкая защита. А я не притронулась ни к презентации, ни к практической части. Жалобно тяну слова, опуская руки на стол. Глеб понял, о какой именно защите я говорю, но не отвечал. Наверное, думал. — Можем на днях позвать Аринку и все вместе разобраться. Я мотаю головой, оборачиваясь к другу. Я слишком много всего поняла после разговора с Натальей. Я поняла, что все время вешаю на окружающих свои проблемы от неумения их решать самостоятельно. Поэтому решила меняться, делать всё самой, даже если это какие-то мелочи. — У меня чуть больше недели. Я засяду с завтрашнего дня. Констатирую факт, на что Глеб лишь вскидывает брови в лёгком удивлении. Вообще, я видела, как они теряются с Ариной, видя мою растерянность и слыша что-то совсем неожиданное от меня. Комната погрузилась в тишину, пока парень не стал нажимать на клавиши клавиатуры, а я не стала протирать оставшиеся фигурки. Не знаю, почему получается с каждым днём все хуже, но я, запертая со своими мыслями, обещаю стараться. Каждое утро обещаю стараться, и это кажется выходом из клетки чувств, но каждый вечер понимаю, что кандалов всё больше. И завтра я пообещаю себе стараться, в надежде, что это обещание что-то исправит. — Так ты решила идти напролом? Совершенно неожиданно заговорил Глеб, не отвлекаясь от своего занятия. Мне же понадобилась минутка для понимания вопроса или поиска оптимального ответа. — Нет. Я решила пустить все на самотёк, потому что внезапно поняла, что от меня ничего не зависит. Он говорит о ней, требуя от меня ответов, мой голос сразу становится тише. Слышу какую-то печальную усмешку, и мне приходится повернуться к Глебу, чтобы понять его эмоции. — А от кого? Она сказала мне всё, что хотела. Я потратила все силы, что у меня были. *** Первый учебный день после зимних праздников и сессии, а я уже чувствую, как мне нужен отдых. На улице морозно, что неудивительно. Арина в сети была в четыре часа утра, на первую пару её ждать не стоит. Вчера весь вечер мне звонил отец с нового номера. Он уже третий день в городе, поэтому хочет увидеться. После этой новости, точнее… после моего необдуманного согласия, я впервые задумалась принять предложение Глеба уехать из города. Желательно навсегда. В универ пришла раньше обычного, с Глебом утром я не списывалась, поэтому оставалось только идти в нужную аудиторию. В считанные секунды становится жарко, как только на глаза попадается нужный кабинет, но я запихиваю глубже волнение, входя в открытые двери. Одногруппников ещё совсем немного. Сажусь на своё место, но наушники снимаю нехотя. Сразу разговоры одногруппников, шум коридора и свет из окна начинают давить на голову. До пары остаётся минут семь, когда в аудиторию входит высокая девушка. Выше меня на сантиметров десять, на каблуках и в брючном костюме. Девушка выглядит немного потерянно, как-то невольно привлекает моё внимание. И не только моё, вся группа поднимает глаза на незнакомку. Обычно, если путают аудитории, то сразу выходят или проясняют ситуацию, но она как-то долго молчит, разглядывая наши лица. — Тут сейчас будет пара кредит. учёта у второй группы аналитиков? Волосы собраны в тугой хвост, выглядит девушка серьезно, но голос не выражает стали. Она скорее вынужденно собранная, чем обыденно. И эта собранность явно не её конёк, от этого она выглядит несуразно. В её руках папки и тетрадь. Все одногруппники, до этого момента слишком зацикленные на ней, сразу погружаются обратно в беседу между собой. — Да, четвёртый курс. С некоторым опозданием отвечаю я. Наверное, каждый сейчас подумал, что девушка — очередная особа из студ. совета, которая первые полчаса пары будет рассказывать нам о всевозможной активности нашего вуза, но высокая брюнетка просто проходит к рядам. Я чуть удивляюсь, когда она сразу садится рядом со мной. — Я Ева, очень приятно. Говорит теперь уже моя соседка, дружелюбно мне улыбаясь. Но она не выглядела, как милая и наивная девушка. Она выглядела скорее уверенной и спокойной. Вспоминаю, что Арины сегодня не будет на ФКУ, поэтому такая неожиданная компания мне не помешает. — Лиза, приятно. А ты… перевелась к нам что ли? Слишком лениво протягиваю, что убивает хоть малейший намёк на интерес, но Еву, кажется, это не очень волнует. — Нет, я в академе была. Пару лет назад на работу устроилась, перестала ходить, а потом не смогла летнюю сессию четвёртого курса закрыть. Ева пожимает плечами, а я завязываю низкий хвостик. На моем лице появляется мимолетная усмешка, я прохожусь по её чертам лица. — Не думала, что кто-то возвращается из академа. Эта усмешка передалась и моей новой знакомой, но на ее лице выглядела более язвительно. Ева как-то быстро отвела от меня взгляд, только столкнувшись с моими глазами. Девушка начала разглядывать аудиторию, а я рассматривала ее профиль. — Мама уже долго об этом просила. Тем более полтора года всего осталось. Я подумала, что решение логичное. Разговор продолжать совсем не хотелось, поэтому новых тем я не искала, но Ева все же поворачивается обратно ко мне. — А тут, я смотрю… много дружелюбных. Явная ирония, пухлые губы Евы растягиваются в новой усмешке. Она намекает то ли на мое рвение подружиться с ней, то ли на совершенное игнорирование от остальных. Неудивительно, что девушка решила сесть именно ко мне. — Не переживай, просто не все ещё пришли. Я не успеваю закончить, как со звонком в аудиторию входит староста, сразу громко начиная говорить: — Я только что была в деканате, у нас пополнили списки и… Мила проходится по всем присутствующим взглядом, останавливаясь на незнакомом лице: — А… вот и Ева Огиенко — наша новая одногруппница. Заключает девушка, подходя ближе к нашим местам. У них сразу завязывается разговор, а я наконец-то могу расслабиться. Отстранённо слышу, о чём говорят одногруппницы, но там нет ничего настолько интересного, чтобы включаться в этот диалог. Ева рассказывает, что на четвёртом курсе прошла курсы стюардесс, а потом просто не смогла совмещать работу и учёбу. Выбрала работу, но маме это не понравилось. И та все два года капала на мозг. А ещё Ева сказала, что не уволилась и продолжит работать, поэтому в ВУЗе её видеть будут редко. Честно сказать, выглядела она привлекательно: ровные черты лица, худощавое телосложение и интересная речь. Я прям вижу, как ей пойдёт красная помада и платочек на шее, вместо галстука, как в большинстве униформ бортпроводниц. Разговор девушек быстро заканчивается, а Мила садится на своё место. Ева оборачивается ко мне с улыбкой, аккуратно спрашивая, кто именно это был. — Мила, она староста группы. Очень приятная, кстати. Для себя подмечаю, что эти двое прекрасно бы поладили, но Ева почему-то продолжает заговаривать зубы именно мне. Через пару минут после начала пары, в аудиторию наконец-то входит Егор, прямо с порога начиная очередную клоунаду. — Я и не сомневался, что не опоздаю. Смеётся парень, а говорит так громко, будто разговаривает сразу со всеми десятью одногруппниками. — Пара началась три минуты назад. Парировала Мила, поднимая на шатена взгляд, в котором читался шуточный, но вызов. Егор запрыгивает на первую парту, скидывая с плеча полупустой рюкзак. — Крыловой нет, что неудивительно, а значит… я как раз вовремя, чтобы нагадать вам вашу смерть. Все глупо улыбаются, пока парень наигранно роется в кармане в поисках мелочи. Все же… есть в нём что-то иррационально веселое. — Что он делает? Сейчас достанет предсказателя йоду или чашку с кофейной гущей? Язвительно спрашивает Ева, поворачиваясь ко мне. Я ловлю взгляд её больших глаз, только сейчас замечая, насколько у неё длинные ресницы. — У нас ФКУ ведёт Наталья Евгеньевна Крылова, она всегда опаздывает, а ещё перед каждым семинаром мы подкидываем монетку, чтобы предугадать её настроение. Спокойно объясняю, на что брюнетка смеётся, отворачиваясь обратно к Егору. Парень почему-то решил встать с парты, пока подбрасывал монету, и, не устояв на ступеньке, сделал пару шагов назад, закидывая роковую вещицу куда-то к кафедре у преподавательского стола. — Ой, твою мать… щас, ребята, найду для вас всё, что потерял. Продолжает в своей же манере Егор, двигаясь к месту, куда укатилась одна шестая его проезда в автобусе. — Не стоит, молодой человек. Лучше я сам там всё разведаю. Взрослый голос останавливает одногруппника и приковывает все внимание к себе. Егор застывает посередине аудитории, а вот мужчина, на вид лет пятидесяти, с длинной бородой и в очках, двигается к кафедре. — Садитесь, я монетку вам передам, как только найду. Я напряглась, хмуро разглядывая вошедшего мужчину и подмечая, что за сегодня слишком много новых лиц, чтобы запомнить. Кажется, никто не понимал, что происходит, поэтому Егор послушно поднялся к третьему ряду. — Здравствуйте студенты, мое имя Дмитрий Владиславович. Я ваш новый преподаватель по финансам и кредитному учету. Волна гула прошлась по рядам, я лишь хлопала глазами и моё негодование, кажется, перешло даже к Еве. — В смысле? А где наша Наталья Евгеньевна? Егор не успокаивался, но говорил это скорее от нетерпения, чем от сожаления. Что происходит? Мужчина поднял удивлённые глаза к парню, будто не зная, что ответить. Он по-собственнически раскладывал свои вещи из чемоданчика, а затем заговорил: — Как? Вам разве не рассказали? Я поворачиваюсь к Миле, которая только что была в деканате, но встречаюсь с таким же недоумевающим видом, что и у всех сейчас. — Я преподавал в Петербургском филиале нашего ВУЗа, но по научным обстоятельствам мне пришлось перебраться в Москву. Ректорат предложил просто поменять «местами» двух преподавателей. Сначала согласился Сергей Семёнович, Вы, наверное, его не знаете. Но в последний момент попросилась Наталья Евгеньевна. Объяснял мужчина, но я половину слышала очень смутно. Бегала взглядом от угла к углу и не могла о чём-либо думать. Всё смешалось в кашу, а её слова теперь резко перестают быть бессмыслицей. О стенки головы снова бьются заученные фразы: «Ты разрушила абсолютно всё…», «Всё, что я строила всю свою жизнь. Всё, что я имела, теперь чужое. И в этом виновата только ты…» Всё, что она говорила, въедается глубоко в меня. Её голос стоит в моих ушах и заглушает чрезмерно оптимистичного мужчину. Ты разрушила абсолютно всё… — И теперь она в Питере, да? Почти перебивает Егор с задней парты, на что получает только хитрый прищур преподавателя. Вторая причина уехать с Глебом первым же поездом в Питер. — А что, завидуете? Усмешка одногруппника, он уверенно складывает руки на груди, всем видом пытаясь показать, что это не так, но сдаётся: — Конечно. Это же почти Париж, романтики столько же, а дешевле раза в два. Дальше эти глупые шутки я не слушала. А выглядела, наверное, так, что представить аж страшно. Чувствую прикосновение к своему плечу, а затем поворачиваюсь в сторону настороженной Евы. Вижу, что она что-то говорит, только затем понимаю, что не специально абстрагируюсь, как думала все это время, а мои уши моментами на самом деле закладывает. Совершенно не хочу обращать на неё внимание и обращаюсь к Дмитрию: — А как же её кураторские группы или… экзамены? Я пытаюсь ухватиться за любую нить, хотя бы в теории вернуть её сюда. Не могу поверить, будто это просто невозможно. — Все её преподавательские обязанности беру на себя я. Экзамены уже приняты, а пересдачи принимать теперь остаётся только мне. «Она, кстати, сказала, что пересдача будет у другого препода. Типо… заебалась с нами возиться.» — все сходится пазлами и голосом того парня в курилке. А мне становится ещё хуже от того, что она уже давно приняла это решение и ничего не сказала. Я прикрываю глаза, потому что в них резко потемнело и опрокидываю голову. Рука на моём плече грубовато сжимается и я, наконец, слышу осторожный шёпот. — Слушай, я не знаю, что произошло, но ты очень бледная. Давай выйдем? Ева не отводит глаз, внимательно рассматривая мою странную реакцию. Я хмурюсь, все ещё не пытаясь открыть глаза. — Нет, все нормально. Объяснять ничего нет смысла, да и слишком тяжело сейчас. Голова жутко гудит и раскалывается, а ещё виски ужасно пульсируют. Я не понимаю, как это остановить. Я пытаюсь наощупь найти что-то на парте, но под рукой оказывается только ручка, я беру её в ладонь, чувствуя, как пару секунд назад онемели пальцы, а сейчас неприятно покалывают. Голова полностью перестаёт работать, самостоятельно отключается, отказывается переваривать любую информацию. Сейчас я чувствую только своё не лучшее физическое состояние каждой клеткой тела. Каждая мысль уходит в беспрекословное отрицание. Я не могла так накосячить, ты не могла так поступить. *** Сразу после звонка судорожно собираюсь, чтобы вылететь на улицу, но затем понимаю, что обязана подойти к этому несчастному Дмитрию. Не могло всё закончится так странно. Разглядываю пустые парты, пока одногруппники выходят из аудитории, а затем медленно направляюсь к преподавателю. — Извините, а Наталья Евгеньевна… Странно, что Ева решила остаться со мной и сейчас стоит за моим плечом. Её присутствие даже не раздражает, хотя должно бы. Я даже не успеваю договорить, как меня перебивает мужчина в нетерпении: — Девушка, я же вам всё уже рассказал. Я осеклась от напора, отстранённо его разглядываю. Мужчина молчит секунд десять, а затем в заинтересованности спрашивает: — А Вы почему так интересуетесь? Наверное, вспомнил, что я за всю пару спросила только про Крылову. Взгляд приобретает холодность и уверенность. Я поджимаю губы, а затем выдаю: — Мы с ней работу писали, а защищать её мне в конце недели. Первое, что я придумала. И этот ответ отзывается на лице Дмитрия то ли удивлением, то ли ехидством. — И она что же… не предупредила Вас? Я смотрю с пренебрежением, когда его слова пытаются задеть профессионализм Крыловой. Преподаватель продолжает так же довольно, складывая руки на груди: — Так я могу помочь дописать эту работу. Что у Вас там? Пытается подняться в глазах студентов, занижая авторитет бывшего преподавателя. Понятно. И это бы непременно сработало, будь на моём месте кто-либо другой. Я лишь скептично хмыкаю, сомневаясь, что в его силах мне помочь. — Не стоит. Бросаю как-то скомкано, незаинтересованно, а затем двигаюсь к выходу. Слышу тихое «До свидания» Евы и её шаги за спиной. Внутри нет ничего. Ты увезла с собой? Оборачиваюсь к Еве уже в коридоре, натянуто улыбаюсь, но как можно шире. Она — единственная моя возможность. Сегодня. — Сочувствую тому, что это твой первый день. Пойдём в буфет?