на расстоянии запятой

Когда-то Наталья мне сказала: «Механизмы сыпятся, когда хоть одна деталька барахлит. И машина не разбирается — нарочно барахлит или нет, просто перестаёт работать». Не знаю почему, но с того момента я стала воспринимать работу над конкурсом по-другому, стала относится к ней внимательнее, будто ожидая от неё больших результатов, стоящих моих усилий. Но все почти подошло к концу, а положительных результатов я не чувствую. Кажется, детали потерялись, остаётся только трясти пустую коробку, ожидая, что в ней что-то осталось. В помещении слишком душно, весь зал, кроме небольшой сцены, в полумраке, что не даёт разглядеть даже сидящих в метре жюри. Механизм точно сыпется на глазах. Каждый сидящий в зале так и норовит создать какой-либо звук, всё это превращается в громкую какофонию. Не могу сосредоточиться на своей речи, но что-то на автомате продолжаю рассказывать в микрофон на кафедре. Иногда забываю перелистывать слайды презентации, которую я сделала сегодня ночью. Пару раз в минуту отдергиваю свой пиджак, желая быстрее его снять. Слишком нервничаю, чтобы заметить перед носом бутылки воды. Моё выступление заканчивается кучей вопросов от судей, самых разных, иногда даже не связанных с темой конкурса. Я пыталась ответить на то, к чему не готовилась, не видя собеседников и едва понимая смысл вопросов. В любом случае, от выступления никакого волнения я уже не испытывала. Моё состояние было связано с температурой маленького помещения, большого пласта информации и стабильно нестабильного ментального состояния. — На этом… у нас вопросы закончились. Произносит мужчина среднего возраста. Я наконец отлипаю от деревянной кафедры, вытаскивая флешку. — Спасибо за внимание. Сдавленно заканчиваю, быстро покидая сцену и занимая своё место рядом с куратором. Теперь оставалось только пережить эти пару часов, выслушать речи жюри, проиграть и уйти домой. — Это было… Глеб наклоняется к моему уху, сидя сзади. Его интонацию я поняла сразу, парень пытался найти что-то позитивное во всем этом. — Это было. После пары секунд попыток, подытожил друг и меня это почему-то развеселило. Я чуть усмехнулась, а Арина, сидящая рядом с Глебом, дёрнула его за рукав. — Прекрати. Всё нормально было. Недовольно протянула брюнетка, а я сразу представила её возмущённый взгляд, направленный на парня. Ещё минут двадцать тянулась какая-то официальная часть и всех распустили на время обсуждения работ. Мы решили спуститься в кафетерий, выпить чая и подождать результаты там. — .а завтра у меня тренировка. Я размешиваю сахар пластиковой ложкой, не особо вслушиваясь в разговор друзей, пока Глеб не вспоминает одну очень интересную вещь: — О, Лиз, ты же обещала мне сходить на тренировку, когда всё это закончится. Кажется… это всё как раз закончилось. Пойдём завтра вместе? Я поднимаю голову, собирая мешающие волосы в хвост. Хмурюсь, но говорю спокойно: — Не, не хочу. Пожимаю плечами, но Глеба это явно не устраивает. Он кладёт свой надкусанный круассан на тарелочку, отряхивает руки от сахарной пудры и отвечает более негодующе: — Ты обещала! Парень наблюдает за моим равнодушным спокойствием, заставившим его не продолжать. Я морщусь, пытаясь показать, что правда не горю желанием идти куда-то. — Может, Лиза надеется выиграть. Из-за спины слышу голос Евы. Девушка сегодня весь день провела в деканате, пытаясь разобраться с договорами, поэтому пропустила мою конференцию. Ева подошла к нашему столику, гордо кинув на него свой студенческий. Это значит, что у неё, наконец, получилось разобраться с деканом факультета, которого сменили, пока она отдыхала от универа. Она обнимает меня за плечи, присаживаясь рядом. — Дождитесь сначала результатов, а потом уже всё закончится. Или нет. Глеб только скептично хмыкает. И я с ним согласна. Ева просто не слышала моего выступления. Арина же не стала как-то реагировать на слова одногруппницы. Ева не очень подруге нравилась, хоть я и не понимала из-за чего. Но надо отдать должное, Ева все время нахождения в стенах ВУЗа держалась рядом с нами, кажется, она была очень заинтересована нашей возможной дружбой. — Даже если я не прошла, то не пойду на танцы. Извини, конечно, Глеб, но я не хочу. Друг складывает руки на груди, сразу переключаясь на Еву с Ариной, тем самым пытаясь показать свою выдуманную обиду на меня. — Девчонки, а вы видели сегодня Эдуарда с кафедры физики? Он сегодня в таком крутом пальто пришёл. Я хочу что-то похожее купить. Ещё полтора часа бессмысленных разговоров, и нам уже стоит возвращаться. Ева решила идти с нами, послушать хотя бы итоги. Мы собрали свои вещи и Глеб приобнял меня, уводя вперёд. Сразу чувствую этот дискомфорт, исходящий от Арины, вынужденной один на один остаться с Евой. — Лиз, ты меня пугаешь. Что случилось? В последнее время очень сложно с тобой говорить… о чём-либо. Я встречаюсь взглядом с его глазами. Глеб знает больше всех, и понимать должен лучше всех. Но в его темных глазах я не вижу понимания. Только насторожённость при виде целой картины. Почти целой. Ничего критичного я не рассказывала даже Глебу. — Это из-за Натальи? Если да, то напоминаю, что нужно начинать жить дальше. Парень всегда был резок в подобных высказываниях и не питал особого тепла к Крыловой. Я отворачиваюсь, но понимаю, что он чертовски прав. Я больше её не увижу, жизнь на этом не закончилась, осталось только убедить себя в том, что она и не потускнела после её отъезда. Мы подходим к актовому залу, и я уже представляю, как там много людей и как мало места и воздуха. Как только мы входим в помещение, Глеб наклоняется к моему уху, будучи выше меня на голову. — А вообще… я, может, даже рад, что она уехала. В какой-то степени. Я сажусь на своё место, вздыхаю, в очередной раз удивляясь языку без костей. Оборачиваюсь к парню, резче обычного отвечая: — Лишнее. Он понимающе кивает, поднимая руки в знак примирения, но извиняться не планирует. Я отворачиваюсь, а Глеб добавляет: — Я в том смысле, что тебе лучше будет. Решаю проигнорировать, полностью переключаясь на того самого мужчину из жюри, вышедшего на сцену. Никогда не думала, что подведение итогов может затянуться настолько. Он буквально держит бумажку в руках, как билет нашего ухода домой, но продолжает растягивать эту нудятину. — Мы отобрали три студента, прошедших в следующий этап… Наконец-то начинает доктор информационных наук. Я ерзаю на стуле, ощущая непонятно откуда взявшийся трепет. — Хочу попросить подняться на сцену: Красаева Артура, Шикова Романа и Поночевную Инну. Их работы показались нам достойными пройти университетский рубеж и хотим, чтобы они представляли наше имя на межвузовском этапе. Никаких мест мы не выделяли, вам ещё успеется получить множество призов. Мы подготовили… Спокойно слушаю нескончаемые речи, когда на мое плечо ложится женская ладонь. Я оборачиваюсь, замечая, что Арина и Ева уже сидят рядом с другом. — Пойдём? Тихо спрашивает Огиенко, смотря на меня опасливо, будто допуская возможность моего расстройства. Я мотаю головой в знак отрицания. Нужно дослушать, нет никаких аргументов уйти раньше. К тому же, работа Инны была очень интересной. Эта девушка, кажется, обучалась в Ярославле, и я бы с радостью послушала ее речь. Арина недовольно на меня озирается. Понимаю, что все уже хотят поскорее уйти. Вздыхаю, киваю в сторону выхода. — Ну, что делать будем? Говорит Глеб, как только выходит за массивную дверь конференц-зала. Все наши вещи в гардеробе, поэтому мы вчетвером проходим мимо выхода из универа, сворачивая к лестнице. — Домой пойдём, выспимся перед парами. Отвечает Арина, поворачиваясь к другу. И я с ней полностью согласна. Погода отвратительная, да и сил никаких нет. Глеб не унимается, надевая на себя куртку: — Да ладно вам, давайте в кофейню какую-нибудь? Все поворачиваются к Глебу, что размахивал руками, будто надеясь, что именно это поможет нас быстрее убедить. Ева улыбается, предательски соглашаясь: — Я видела новую кофейню в начале улицы. Сходим туда. Делать нечего, приходится соглашаться. *** На следующий день была назначена странная встреча. Отец предложил встретиться в ресторане, пообщаться. Мы не виделись четыре года. И если матери успело показаться, что я на него обижена, то она ошибается. Я взрослый человек и не могу обижаться только из-за того, что другие делают не так, как мне хочется. Просто совсем не поддерживать связь с отцом для меня оказалось легче, чем с надеждой каждый вечер ждать его звонка. И без этой встречи мне было бы легче. Было бы легче, если бы мы затерялись где-то на разных частях большого города. Интересно, насколько было бы неловко встретиться в продуктовом? К вечеру я была готова, отдергиваю вечно поднимающееся платье, заправляя уложенные волосы за уши. У подъезда уже ждёт такси, благородно вызванное отцом, а я как-то нервно уже третий раз прохожусь по чертам своего лица в зеркале. Страх сильно сдавливает грудную клетку, но я только беру флакончик любимых духов с комода. Через час я прощаюсь с таксистом, входя в нужное заведение. Хостес провожает меня к столику, заказанному на имя отца. Он опаздывает, но это неудивительно. Папа часто куда-то опаздывал, поэтому я спокойно прошу меню. — Я очень рад, что ты согласилась. Папа подходит ко мне со спины, укладывая руки на мои плечи. Я оборачиваюсь, разглядывая его довольную улыбку. Он обнимает меня за шею, целуя в щеку, а затем садится напротив. — Как ты тут? Как учеба, жизнь? Кажется, ему тоже не очень хочется задевать тему нашего перерыва в общении. И я запросто подхватываю эту игру, улыбка становится шире. — Непросто, но жить можно. Мама рассказывала, что ты только недавно вернулся. Слишком оживленно отвечаю я, протягивая отцу второе меню. Он с улыбкой слушает, надеясь на какую-то историю. И я опять окунаюсь с головой в это мнимое чувство тепла наших отношений. Будто он никуда и не уезжал. — Я в конкурсе недавно участвовала от ВУЗа, правда… провалилась на втором туре. Зато за участие мне обещали проставить зачеты по двум дисциплинам на летней сессии. Папа усмехается моему посредственному счастью, ведь победу ставит превыше всего, а я расслабленно облокачиваюсь на спинку мягкого кресла. — Так ты в следующем году заканчиваешь? Я почему-то думал, что ты уже к диплому готовишься. Мы сделали заказ, продолжая делиться кучей историй, что успели произойти за это время. С ним мне всегда было спокойно и комфортно, я никогда не умела с кем-то его делить. Особенно с его женщинами: всегда ревновала и не могла свыкнуться, что папа может любить кого-то ещё. Такая по-детски глупая, но сильная обида. — Мама мне сказала, что ты обижена. Отодвигая от себя почти пустую тарелку, говорит отец. Я спокойно смотрю на мужчину, до сих пор не совсем понимая, к чему он ведёт. — И что это всё из-за Маргариты. Что мне сделать, чтобы загладить этот момент? Я едко усмехаюсь, закатывая глаза при упоминании этой невероятной девушки. Этот вечер безмерно приятен для меня. И я знаю, что для отца тоже. Его не хочется портить. — Давай пока не будем возвращаться к этой теме. Приятно же общались. Со слабой улыбкой говорю я, папа только кивает в знак согласия на эти условия. Мужчина хочет зацепиться за любую другую тему, но видно, что на ум ничего не приходит. — А чем собираешься заниматься после универа, Лиз? Как-то нервно складывая руки на стол, спросил папа. Я чуть хмурюсь в задумчивости, пытаясь сообразить хотя бы абстрактный ответ. Не знаю, еще не думала. Попробую по образованию устроиться куда-нибудь. Пожимаю плечами, потому что правда не думала об этом. Необходимости срочно искать работу после учебы у меня нет, а профессия моя мне нравится, поэтому буду искать что-то приемлемое. — По образованию? Это хорошо. Я, собственно, вот что предлагаю… Отец заметно становится серьёзнее. В этот момент к нам подходит официант, забирая пустую посуду, поэтому мужчина вынужденно замолкает на несколько секунд. — Я пытаюсь сейчас запустить филиал в Риге через доверенное лицо. Но оно не настолько доверенное, чтобы отправить филиал в свободное плавание на пассивный заработок.Что скажешь, если я предложу тебе там место аналитиком? Напряжённо рассказывает папа, а мои плечи медленно опускаются. Мой взгляд тяжелеет, а я пытаюсь быстро переварить информацию. — Нет… ты пока доучивайся, изучай рынок Латвии. У тебя ещё есть год точно, а может и полтора. Просто мне так будет спокойнее и тебе возможностей сколько! Отправим тебя туда по рабочей визе, а в Риге всё спокойно и русский понимают. Неторопливо будешь привыкать, язык учить, работать, а я буду приезжать к тебе… Спешит разъяснить мужчина, а я совсем теряюсь. Такие решения не принимаются моментально, даже к осознанию этой возможности нужно привыкнуть, а он смотрит так, будто я сейчас же запрыгаю на месте, соглашаясь с его планом. А как же ребята? Егор, Арина? А как же Наталья? Неужели все это мне нужно отпустить? Есть ещё один вариант, который я люблю также, как и ненавижу. Боюсь и открещиваюсь, а он мне представляется перед сном сладкой нугой. Билет в Питер или в Ригу?