на расстоянии запятой

С какой долей вероятности мы будем изводить себя ночами недостатком сна, предвещая событие? Смотря, сколько мы его ждали и что оно значит для нас. Что, если я ждала этот день шесть лет? А что, если всю жизнь? Наверное, с вероятностью в девяносто девять процентов. Спасибо этому одному проценту, что избавил меня от мыслей о Ней. Не помню, когда в последний раз так быстро засыпала и при утренней чистке зубов наконец слышала слова песни в колонке, а не собственные мысли. Почему-то сегодня я была уверена, как Владимир Великий в 988 году. В моей голове не было совершенно ничего, пока я ела творог и обжигала чаем язык. Завтра я еду смотреть пару квартир, я договорилась снять на месяц, дальше — по ситуации. С самого утра я решала вопросы по работе и мне по горло нужно было заехать сегодня в питерский офис. Отец обещал приехать уже в этот четверг, а у ребят полный завал с документацией. Так как я являюсь главной причиной посещения Питера отцом, то посчитала некой обязанностью хотя бы немного помочь коллегам. В этих планах не замечаю, как уже подъезжаю к университету. Таксист просит разрешения не подъезжать прям к ВУЗу, так как оттуда потом не выедешь даже при огромном желании. На улице холодно, пронизывающий ветер забирается под осенний плащ, заставляет ускорить шаг. В этот раз на входе меня пропускает какая-то девушка, заметив, что у меня нет пропуска. На вид она чуть старше меня. Сердечно её благодарю, сразу скрываясь в нужном коридоре. В аудитории тоже холодно, кажется, не теплее, чем на улице. Окна все закрыты, но, скорее всего, последние минут пять. Сажусь на то же самое место, что и вчера. В кармане брюк завибрировал телефон. Я поднимаю трубку, рассчитывая успеть закончить разговор к началу лекции. — Здравствуйте, Елизавета Владимировна, это Влад Стахеев — главный финансист питерский. Я вчера из отпуска вернулся, мне сказали, что Вы в городе, пока у нас работаете. Мужчина, по моим воспоминаниям лет сорока, говорил заметно нервничая. Неудивительно, он только из отпуска, а через пару дней принимать внеплановую «проверку» начальства придётся. — Здравствуйте, Владислав, да. Вы по какому-то конкретному вопросу? Все надежды на быстрое завершение телефонного разговора испарились, когда мужчина ответил затяжным молчанием, наверное, пытаясь более точно сформулировать свои мысли. — Да. Елизавета Владимировна, мне передали, что Вы начали заниматься углубленным сравнительным анализом финансов филиалов в Риге и Питере. Если Вы закончили, то я бы попросил его переслать нам. Мы подкрепим его в отчётность, к текущей документации. Влад так переживает, будто от этой бумажки зависит его рабочее место. Скорее всего он думает, что я приехала в Питер ради полной проверки финансового отдела. Но, так как честно признаться в формальности этого отчёта я не могу, приходится продолжать также серьёзно: — Да, все готово. Я как раз собиралась подъехать сегодня в офис ко второй половине дня. Всё завезу Светлане Семёновне, не переживайте. Слышу, как в трубке что-то зашуршало, а Влад выждал некоторую паузу. Замявшись, мужчина всё же продолжает: — В этом нет необходимости. Я вскидываю брови в удивлении, словно мой собеседник почувствует немой вопрос. — Ну, в смысле, вы можете отправить документы в электронном формате. Просто… Елизавета Владимировна, нам нечего показать вам пока. Предельно честно говорил Владислав, а я бесшумно усмехаюсь. — Поэтому я к вам и собираюсь сегодня. Чтобы послезавтра Вам было что показать Владимиру Анатольевичу. Влад о чем-то задумался. На часах без пяти, а мужчина все никак не может принять мнимое решение. Зал постепенно наполняется людьми, но я надеялась, что Наталья придёт сегодня пораньше. Не знаю, зачем мне это и что бы это значило, но, как минимум, её беспокойство. — Хорошо, Елизавета Владимировна, я вас понял. Будем ждать. Прощаюсь и скидываю. Натальи всё нет. Она начинает немного опаздывать. Я бы не удивилась, если по излюбленной схеме зайдёт сейчас совершенно другой лектор. — Доброе утро. Размеренный стук каблуков отдавался эхом от стен аудитории. Она как всегда никуда не спешила. Точнее… очень плохо делала вид, что всё-таки торопилась. Наталья подходит к своему столу, очень уверенно и по-свойски опираясь руками о деревянную поверхность. У неё есть всего пара секунд, но Наталья блестяще справляется. Взглядом въедчиво бегает от лица к лицу, пока не останавливается на мне. Глаза снова и снова проходятся по моим чертам. Но взгляд никак не меняется. Ни через секунду, ни через час. Холодные серые глаза то и дело возвращались ко мне, но голос не позволил себе дрогнуть ни разу. Женщина была то ли слишком сосредоточена, то ли все время искала концентрацию. Я же… я не вспомню ни единого её слова, потому что за эти полтора часа со мной она не говорила. Я видела, что думала женщина не о том, какое слово говорить следующим и как плавно перейти к конечным вопросам лекции. С этой задачей она справлялась и с мыслями о моём присутствии здесь. Последний студент покидает аудиторию. Теперь я слишком сильно бросалась в глаза среди длинных парт и пустых стульев. Наталья, уже совсем не обращающая внимание на последних выходящих, прожигает меня серой радужкой глаз. Она выглядит задумчиво, хмурит брови, прикусывает губы, все ещё потрескавшиеся, до сих пор не зажившие. А я несдержанно улыбаюсь, бегая по таким родным чертам лица. Разделяло нас метров восемь, я со школы не люблю первые парты, после выпуска из универа ничего не поменялось. Но Наталью, кажется, ничего не смущает. Она не сильно-то настроена на разговор. На мою неожиданную улыбку Крылова вскидывает брови, но больше ничего не выдает её удивления. — Отличный материал. Более сдержанно подмечаю, но довольную улыбку не получается спрятать. Наверное, её не свел бы ни один пятновыводитель. — Да? Теперь это и твой профиль тоже? Она правда все ещё надеется, что я приехала послушать её лекцию? В таком случае, это было бы самое провальное совпадение. — Все ещё не совсем. Пожимаю плечами. Эти глупые разговоры меня порядком утомили, я складываю руки на парту, подпирая ладонью подбородок, а женщина наоборот откидывается на спинку, будто маниакально оставляет место для концентрации напряженности ситуации. — Наталья Евгеньевна, я бы хотела увидеться вне стен университета. Какого-либо. Как можно осторожнее спрашиваю, ставя все ва-банк. Прямота режет мне уши, но брюнетка упрямо выжидает. — Наталья. Тебе уже не нужно отчество. Отвечает женщина, словно тем самым просит ещё несколько секунд на размышления. Я слабо усмехаюсь, понимая, что именно на неё все-таки давит. Слишком режет слух отчество или память режут воспоминания? — Если это изменит твой ответ. Спокойно подмечаю, мужественно вынося это долгое раздумье. «Изменит» — кивком подтверждает женщина, но все ещё молчит. — Наташ… давай встретимся, когда это будет удобно для тебя? Предпринимаю провальную попытку. Вкладываю в это имя всю нашу близость, коей не было никогда, от чего слышится слишком наигранно нежно. Голос чуть дрогнул, вынуждая Крылову поднять руку, в останавливающем меня жесте. Она не просила повторять одно и то же, я а усмехаюсь этому преподскому приёму. Она же так упорно бежит от этих ролей и былых статусов. В следующую секунду, когда отказ уже становился практически осязаемым, Наталья, наконец, подаёт голос: — Я сегодня не успела позавтракать. Увереннее, тверже подмечает брюнетка, а я расслабленно выдыхаю, усмешка сама появляется на моих губах. — Тогда идём за лучшим кофе в Питере… Довольно тяну слова, на что получаю снисходительную, слабую улыбку в ответ. Женщина поднимается с места, на скорую руку собирая все свои бумажки. — Далековато идти придётся… Наталья пожимает плечами, говорит между делом. Я поднимаюсь следом, направляясь к вешалке, на которой до сих пор висело длинное телесное пальто и кожаный плащ. — Я как раз не успела посмотреть город. Надеваю свой плащ, заведомо зная, что совсем замерзну сегодня. Не успела купить верхнюю одежду. Аккуратно помогаю Наталье накинуть её пальто. — Как удачно все складывается, даже странно… Издевается. Женщина оборачивается ко мне, наблюдая за тем, как я завязываю поясом свой плащ. Мы молчим, но одинаково саркастично улыбаемся. — Как я и хотела. Вскидываю брови, Наталья ловит мой взгляд, но затем старательно фокусируется на чём-то сзади меня. Всем телом чувствую неловкость, но не свою, а её. Женщина выходит из аудитории, закрывая дверь на ключ, после чего мы пробираемся сквозь толпы студентов, что слишком сильно галдят в широком коридоре. Наталья чувствует себя здесь абсолютно спокойно, это её атмосфера, а вот я, отвыкшая, теряюсь, следуя чуть позади. Наталье явно не доставляет удовольствия меня мучать, поэтому женщина лишь молча указывает на одну из десятка машин на парковке. Лужи под моими ботинками брызгают на бордюры, несколько грязных капель точно пачкают мои брюки. Задумчивое, не совсем напряженное молчание заполняет автомобиль. Брюнетка не собирается разбавлять его даже радио. Длинные, тонкие пальцы обхватывают руль. Женщина заводит темно-синюю машину, даже не думая её прогревать — уже выезжает со стоянки. Всего через пару минут пути по лобовому стеклу начали тарабанить капли дождя. Сначала совсем неуверенно, оставляя короткие дорожки, соскальзывая вниз, но с каждой секундой звук дождя заглушал движение машины по трассе всё сильнее. Я не слишком стыжусь своего взгляда, которого особо не привлекает вид из окна. Её профиль — точеный, чересчур резкий. Острые скулы, немного вздёрнутый нос, всегда хмурые брови не делали Наталью загадочной. Скорее… грубой и холодной, чему способствовал взгляд. Но её голос вовсе не закаленный, он не звучит грубо, а ещё я помню её горячие руки и хрупкое дыхание… — Ты… хочешь поесть или остановимся на кофе? Тяжелый выдох и Наталья начинает барабанить пальцами по кожаному рулю. Эта фраза значит: «Твой взгляд меня напрягает, отвлекись на что-нибудь». Я тихо усмехаюсь, отводя взгляд к быстро сменяющейся дороге. — У меня не так много времени. Просто кофе. Честно отвечаю, но даже не удосуживаюсь глянуть на часы. Не так важно моё опоздание там, как присутствие здесь. *** Мы сидели в маленьком, уютном кафе. Поначалу её взгляд выражал полное отсутствие тем для разговора, но огромное желание их искать. Я видела, что она рада. И это удивляло. Всё то, что происходило сейчас — шокирует. Сначала мы осторожно обсуждали совершенно отвлечённые темы, пытаясь установить контакт. Заказали кофе, она выбрала излюбленный ею капучино, а я почему-то выбираю латте, хотя терпеть его не могу. — И чем… ты сейчас занимаешься? Так опасливо спрашивает Наталья, что я даже теряюсь сначала. Она явно в неловкости от того, что может спросить меня обо всём, чём только захочет. От того, что нам больше не препятствует статус, и все оковы давно остались в стенах старого доброго МФЮА. И я до безумия счастлива, что она всё-таки хочет спросить. — Я одна из ведущих аналитиков в компании моего отца. Мы долгое время с ним не общались, но после того, как я закончила универ, он решил открыть первый филиал в Латвии… Глаза Натальи округляются, она в удивлении вскидывает брови, но меня не прерывает. — Но сам не мог долго там находиться, был занят чем не попадя. В общем… ему нужен был надежный человек в Риге, он и отправил меня туда. Женщина не спешила никак комментировать эту историю, но я видела, что Крылова совсем такого не ожидала. Я в её картине мира явно была. И была в Москве всё это время. — И… ты прилетела сюда просто так? Наталья явно не пыталась окрасить этот вопрос хитростью, а всего лишь интересовалась. Но мне всё равно отчего-то не хотелось признавать этого, поэтому я беру небольшую паузу перед ответом. Пытаюсь придумать себе какое-нибудь занятие в Питере, игнорируя, что первое и последнее занятие сидит сейчас напротив. Прохожусь зелёными глазами по лицам посетителей и утопаю в шуме. — Нет, у нас программа в Петербургском филиале, мы хотим подписать контракт с институтом и набрать ребят на преддипломную практику. Я лишь выступила добровольцем. Первое, что приходит мне в голову. Я сказала программа? Не проблема, будет. Не могу прочитать эмоции на её лице, но она как-то живо прерывает только что начавшийся зрительный контакт. — Значит, ЛГУ — всего лишь случайность? Разочарована? Ничего не понимаю… Выглядит совершенно собранно и спокойно, но тогда к чему этот вопрос? Я выразительно усмехаюсь, отвечая честно и коротко: — Нет. Намеренность. Я продолжаю улыбаться, встречаясь с её серьезным взглядом. Крылова пытается что-то разглядеть в моих глазах, теперь никакой напор не сможет заставить меня отвести от неё взгляд. Даже её напор. — Получается, ты ненадолго? Наталья опять задаёт наводящий вопрос, складывая руки на груди. Кажется, я слишком мало рассказываю. — Это не от меня зависит… От тебя. **** Я никак не могла ожидать, что эта встреча заставит меня забыть обо всем. Точнее, ожидала, но не была к этому готова. Когда я вылетаю из такси, стрелка часов переваливает за семь. Наверное, я бы осталась там навечно, но, к счастью, у Натальи есть свои дела. В которые я не вписываюсь. Я ожидала от себя большего. Большей выдержки и… или… меньшей чувствительности. Каждый из пунктов провалила раза по три. Захожу в здание, поднимаясь на единственный этаж, где до сих пор кипит работа. Только достаю нужную флешку, чтобы подойти к принтеру, как из кабинета выходит мужчина. Встречаюсь с ним глазами. — Елизавета Владимировна? В удивлении Влад вскидывает брови, привлекая всё мое оставшееся внимание. Он оглядывает меня, натягивая на лицо слабую улыбку. — Не ожидал, что Вы еще приедете. Я киваю, все же подходя к компьютеру, что принадлежал общему использованию работников для печати и скана документов. — Да… виновата. Были неимоверно важные дела. Холодно отвечаю, ясно дав понять, что дальнейшие оправдания исключены. Вставляю флешку, открывая нужные файлы. — Я звонила Светлане Семёновне, она сказала, что Вы тут до упора сегодня. Поэтому я приехала, как только смогла. Печатаю анализ на нескольких страницах в двух экземплярах, один из которых сразу сую в руки заинтересованного Влада. — Думаю, я начну с кратковременного архива. Туда же Вы пока никого не посылали? Поворачиваюсь к мужчине, уверенно проходясь взглядом по его лицу. Не очень хочется толпиться со всеми над действующей номенклатурой, с этим финансисты и бухгалтеры в состоянии справиться самостоятельно. — Пока нет. Вам прислать кого-нибудь в помощь? Владислав пожимает плечами. Сошлись мы на том, что помощь мне бы не помешала, но чуть позже. Я занесла Светлане Семёновне, главному бухгалтеру, второй экземпляр своей работы. Как только с милыми разговорами было покончено, пришлось спускаться в огромный архив на нулевом этаже. В огромное помещение, метражом во всё офисное здание. Архив разделяется только условно, даже ящики не подписаны. Быстро оглядевшись, я уже поняла, что попала в промежуток десятилетия. И, кажется, очень зря. Могла бы сейчас продолжать рассказывать что-то Наталье.