на расстоянии запятой

— Ты видел время? Что случиться успело? Недовольно тяну каждое слово, сильно сжимая телефон пальцами. Открываю глаза, щурясь от резкого света, заливающего всю комнату. Полночи после работы я перевозила все вещи от Евы в квартиру, которую мне удалось снять на месяц. Она находилась практически в центре и была совсем неплохо оснащена, но про шторы, видимо, забыли. Вещей у меня не так много, но дорога заняла время, я вообще не успела выспаться, а отец решил позвонить до самого раннего моего будильника. — Ровно шесть часов утра, мисс. Слышу бодрый голос отца и понимаю, что он уже давно не спит. Подходящую всё ближе старость он решил встречать с распростертыми объятиями каждый день с пяти часов утра. Говорит, что больше успевает по утрам. Я с недовольным стоном опять прикрыла глаза. Он же, наверное, ещё и терпел изо всех сил, чтобы не набрать меня раньше. — Что тебе надо? Отворачиваюсь от окна, пытаясь настроиться на сон, чтобы доспать свои законные час двадцать, но, уже в глубине души с грустью понимаю, что скорее всего не получится заново уснуть. — Я завтра прилетаю, встретишь или мне такси вызывать? Это какая-то дикость. Самый дурацкий вопрос в шесть часов утра только что разбуженному человеку. Слова пока с трудом складываются в предложения, наделённые смыслом, поэтому я даю себе немного времени подумать. — На чём я тебя встречу? На своих двух? Ядовито подмечаю, вкладывая всё свое недовольство в этот ответ. Папа лишь тихо смеется, а его бархатный голос стал ещё счастливее, чем прежде: — Я думал, ты уже давно арендовала машину. Ладно, вызову такси. Адрес свой скинь. Или ещё и в отель меня спихнёшь? Хмурюсь, пытаясь обдумать его слова. Каршеринг решил бы все проблемы, не знаю, почему я до сих пор не додумалась до этого. — Зачем в отель? Дурацкий вопрос, но я не совсем поняла, что именно он имел в виду, всё обдумывая идею воспользоваться услугами проката авто. — А я откуда знаю, кого ты туда водишь? Отец все ещё смеется, а я окончательно поднимаюсь с кровати. Еды в холодильнике не обнаруживаю по понятным причинам, поэтому было решено выйти раньше и позавтракать где-нибудь, не зря же встала на час раньше. — Я думаю, что возьму машину. И смогу встретить тебя. Твой самолёт вечером? Во сколько точно? Наливаю себе стакан воды, сразу выпивая его, а затем направляюсь в просторную ванную комнату. — По-моему, в восемь прилетаю. Но я ещё напишу точное время. **** Сегодня я чуть опоздала, этот час меня не спас от утренних пробок. Я была уверена, что все равно приеду раньше Натальи, но когда шла по пустому коридору, мне навстречу свернула именно она. На моём лице сразу появляется довольная улыбка, а Крылова лишь вскидывает брови, плавно кивая в знак приветствия. Уголки её губ слабо растянулись в ответной улыбке. Мы практически одновременно подходим к нужной аудитории. Брюнетка открывает передо мной дверь, пропуская вперёд. Я кидаю тихое: «Привет», но ответа уже не дожидаюсь. В этот день Наталья как-то торопливо подавала материал, немного нервно то постукивала ногтями по парте, то поправляла волосы. Она думала не о лекции, а о чём-то другом, возможно. О чем-то далёком. А после двух часов, проведённых с нами, она и вовсе сразу вышла из аудитории. Попрощалась и вышла. Вероятно, куда-то слишком торопилась. Это слегка меня насторожило, но оставалось слишком много дел, которые нужно было закончить к вечеру. В офис я не успела заехать, но взяла машину, разложила вещи, купила продуктов и приготовила ужин, а к вечеру договорилась наконец созвониться с Глебом. — Алло, слышно меня там в вашей Европе? Слышу в трубке голос, довольный собственной «шуткой». Глеб часто звонил мне по своей работе, я ему помогала по мелочам. В последнее время мы совсем не созванивались просто так, поэтому слышать его веселый голос и не однотипные вопросы было чем-то непривычным. — А я не в своей Европе. Сразу парирую, накалывая на вилку овощной салат. Слышу, как в динамик бьёт порыв ветра. — В смысле? А где? С недоумением спрашивает друг, кидая мне звонок по фейстайму. Я усмехаюсь, принимая вызов, и сразу подхожу к окну. — Ты разговаривать-то можешь? Ещё же на работе. Вижу, как Глеб стоит на улице, дергаясь от холода, но упрямо медленно затягиваясь сигаретой. Глеб уже как пару лет ходил с бородой, но она смотрелась ухоженно и почему-то желаемой брутальности не придавала. Друг выглядел также молодо, лет на двадцать, его вечная привычка носить паспорт останется с ним навсегда, как и любовь к дурацким шапкам. — Да, у меня перерыв десять минут. Лицо друга все ещё было хмурым, он почему-то слишком серьезно ждал ответа. Может, надеялся, что я прилетела в Москву? Я переворачиваю камеру, показывая огни Питера. Такие же огни, как и в тысячах других городов, поэтому решаю всё-таки объяснить: — Я на прошлой неделе прилетела в Питер по работе. Его недоумённое лицо вызывает у меня усмешку. Где-то сбоку слышу протяжное: «Что?» — сразу узнаю голос Аринки. Девушка в момент подлетает к телефону в руках Глеба, я киваю в подтверждение. — Привет, Аринка. Ярко улыбаюсь ей. Брюнетка, отрастившая длиннющие, красивые волосы, смотрит на меня во все глаза, тоже приятно улыбаясь, но не скрывая своего замешательства. Ребята работали вместе, после моего переезда ещё больше сближаясь. Прямо с университета ушли в одну организацию, потом также вместе уволились и нашли другое место. — Подожди, ты почему не говорила? Ты когда возвращаешься обратно? Подруга заваливает вопросами, опять перепрыгивая с темы на тему. Я улыбаюсь, подимая плечами. — Не знаю. Честно отвечаю на каждый из этих вопросов. Честно, я думала, что Ева им уже обо всём рассказала, но, кажется, они не близко общаются. — Мы приедем! Говорит Глеб, ловя на себе подозрительный взгляд Арины. Пара секунд и парень как-то нервно усмехается, переспрашивая непосредственно у своего начальника, а не подруги: — Мы же приедем? Я только смеюсь, когда вижу в глазах подруги огромное желание, но не имение возможности. Если родители пару раз приезжали ко мне в Ригу, то друзьям было некогда и мы не виделись лет пять точно. — Бери за свой счёт. Как-то высокомерно заявляет Арина, но знает, что это не остановит друга. Он незамедлительно кивает, а дальше переключается полностью на меня. Затем мы обсуждали только их поездку и договорились к началу декабря. **** Вхожу в уже привычную аудиторию, в замешательстве сталкиваясь со взглядом серых глаз. Впервые вижу, чтобы Крылова приходила заранее. Она спокойно рассматривала меня, предварительно поздоровавшись. — Да, здравствуйте, Наталья Евгеньевна. Подхожу к ней ближе. Наталья расслабленно смотрит на меня, складывая руки на груди и откидываясь на спинку стула. — Чем Вы заняты сегодня? Говорю на пару тонов тише, чтобы никто из присутствующих не стал свидетелем нашего разговора. Сажусь на стул рядом с её рабочим местом, укладывая руку на свободный угол её стола. — А что предложите? Также безмятежно спрашивает женщина, копируя мой тихий голос. Её заинтересованность граничила с моей выдумкой, холодность — с действительностью, увлечённость — с нереальностью. — Ты говорила, что твоя мама работала в сфере искусств… Я подумала, что, возможно, тебе было бы интересно сходить со мной в Эрмитаж. Я никогда там не была. Достаточно непоколебимо. Теперь Наталья не скрывает удивления, но это вряд ли вызвано самим моим предложением. — Когда я говорила об этом? Настороженно брови ползут вверх, а спина неестественно выпрямляется от растерянности. Чуть удивляюсь такому вопросу, хмыкаю, отводя взгляд от Крыловой, чтобы вспомнить, когда именно она рассказывала мне об этом. — Позавчера, когда подвозила меня к офису. В непонятной неуверенности отвечаю, все-таки опять возвращаясь взглядом к этим серым глазам. Наталья выжидает, что-то обдумывая, а затем продолжает разговор опять абсолютно расслабленно: — Мне будет интересно, я тоже не была там. Она пожимает плечами, почему-то сейчас кажется мне безумно милой. Наверное, это слово последнее, описывающее эту женщину, но сейчас она именно такая в моих глазах. Простая, открытая и милая. Только в моих глазах. — Как не была? Мне казалось, все туристы идут туда первым делом. Недоумевающе спрашиваю, заглядываясь на её плавные движения. Крылова заправляет прядь волос за ухо, стягивая с себя очки. Никогда не видела, чтобы она в них ходила, только читала или работала на компьютере. — Вот именно. Я никогда не была туристкой в Санкт-Петербурге. Это как Третьяковка. Вот ты была там? Я сразу спокойно усмехаюсь, понимая, что она права. Если ты не слишком увлечён искусством, то всегда найдется более интересное место в родном городе. — Была. Ходили в классе седьмом на экскурсию туда. Киваю в подтверждение своих слов. Наталья что-то обдумывает. Мы вдвоём слышим звонок из коридора. Я решаю, что сейчас самое время встать со стула. — Уверена, что ты успела соприкоснуться с прекрасным. Оборачиваюсь к брюнетке, которая выглядела слишком задумчиво, но эта обыденная фраза была наполнена сарказмом. Меня слишком расстраивало, что я не имею возможности читать её мысли. Она переводит на меня взгляд в конце концов, но меня не устраивает отсутствие в нем твёрдого внимания. — Нет, я к концу первого зала сбежала обратно в автобус и проспала весь день на заднем сидении. До подобного момента в моей жизни было ещё далековато. Сомнительная ухмылка, зато Наталья моментально включается. Её серые глаза цепко подметили эту двусмысленность, а собранность за считанные секунды развеялась. Пара мгновений и Крылова сама поднимается со своего места, заканчивая этот разговор. Поняла. Так делать не стоит. **** Группки людей неторопливо двигаются из стороны в сторону, слушая нескончаемые речи гидов. Все они гуляли, разглядывали полотна, о чем-то тихо шептались. Кто-то засматривался, отставая от своей компании, но находились и те, кому было совершенно неинтересно разглядывать творения художников, в основном, таковыми были дети или мужья, насильно затащенные сюда. Но никто не смел поторопить время, свыкаясь с темпом галереи. Только она бежала. Непонятно куда, но но она «бегала» по Эрмитажу. Ей не особо нравились портреты, она не вчитывалась в текст историй написания картин, редко давала комментарии. Я засмотрелась на портрет девушки, не сразу заметив, что отошла от Натальи и не слишком интересной, на мой взгляд, картины. Крылова продолжала стоять у того полотна. Её сложно было долго искать глазами по залу. Она стоит в углу помещения, что сразу становится центром, у картины Анри Матисса «Танец» спиной ко мне, но было бы возмутительно не узнать её сразу. Женщину возможно разглядеть в массовой толпе, имею ли я право не узнать её в одиночестве? Длинный серый зонт в руках Крыловой упирается в пол, а пальто держится только на острых плечах. Я всё же подхожу к ней. Встаю прямо за её левым плечом, недалеко от её уха, чтобы свободно можно было говорить, не повышая голос. — Красный, синий и зеленый — человек, небо и земля. А танец языческий, кажется. Ритуал. Спокойно объясняет Наталья, непонятно как почувствовавшая, что я подошла. Голос тяжелый, тихий. Я знаю, что она не читала краткую аннотацию картины. — Никогда бы не подумала, что ты так много знаешь о живописи. Через пару минут, наконец, отвечаю, а она поворачивает голову на мой шепот. Я стою в паре сантиметров от неё, чего Наталья явно не ожидала. Она рассматривает меня, насколько ей позволяет её положение, а затем женщина чуть хмурится. — Поверхностно, на самом деле. Никогда не интересовалась. Перевожу взгляд обратно на картину, вглядываясь в экспонат. Брюнетка делает то же самое. Не понимаю, почему она так увлечена именно ей. Ещё пара секунд и Наталья отходит от полотна, плавным движением руки приглашая меня к другой картине. Мы стоим в тишине, обе заинтересованно разглядывая картину, пока женщина не нарушает нашу тишину: — Моя мать очень любила Эрмитаж, всё хотела попасть сюда, поэтому чаще рассказывала о картинах, что хранятся здесь. И то… я совсем мало запомнила. Я какое-то время молчу, весьма тщательно подбираю слова. Наталья только вскользь упоминала родителей, всегда так, чтобы информации всё равно не хватало, сколько бы историй не было рассказано, поэтому я так и не смогла оценить, насколько эта тема для неё больная. — Не попала? После затянувшегося размышления всё-таки решаю спросить. Её цепкий взгляд сталкивается с моим на долю секунды, а затем холод тает. — Нет. Совершенно спокойно, на выдохе. **** Наталья тянет меня к себе за рукав плаща, заставляя скрыться от дождя под её зонтом. Я беру её под руку, прижимаясь плечом к ее плечу. Идём к машине, которую я сняла вчера вечером. Если я ещё стараюсь обходить лужи, то женщине абсолютно всё равно, она пачкает свои вычищенные ботинки. При этом она всегда умудряется выглядеть очень опрятно. Вытаскиваю звонящий телефон из кармана. Блять. 20:13. «Папа». — Алло? Уже знаю, что слишком сильно накосячила, знаю, что услышу. — Алло, Лиз, ты где? Я совершенно забываю о делах, находясь в абсолютной близости с Крыловой, и это мне не нравится, но как бороться с этим — другой вопрос. — Прости, я забыла. У тебя ужасная дочь, но я послушаю эти тирады вечерком. Сердечно извиняюсь и прошу вызвать такси. Я знаю, что отец не будет злиться, всё это подтверждается его смешком в конце моего ответа. Он никогда не ворчал и не ругался, все время лёгкий на подъем. — Не проблема. Жди меня дома с сытным ужином. Открываю дверь машины Наталье, а она любезно отдает мне свой зонтик, чтобы я обошла машину и не промокла за пару мгновений насквозь. — О, нет. Это тебе тоже лучше решить самостоятельно и заказать что-нибудь. С усмешкой отвечаю, обходя машину и скидывая вызов. В машине тоже холодно, хочется скинуть наконец мокрый плащ, чтобы чувствовать себя более уютно. Кидаю зонтик на заднее сидение. — Тебя куда? Поворачиваюсь к ней с тёплой улыбкой, засматриваюсь, опираясь о руль. Наталья устанавливает зрительный контакт, и сейчас она кажется мне самой желанной, самой моей. Маленькая лампочка в салоне машины неровно ложится на её лицо, отбрасывает тени, делая её глаза темнее. — К университету подбрось. Чуть тише, чем я, ответила Наталья. Брюнетка всегда с таким трепетом рассматривает мою радость, всегда с такой нежностью относилась к моему восхищению. И сейчас её улыбка на уголках губ только от моего счастливого лица ещё больше подогревала этот момент. Я отворачиваюсь с той же улыбкой, чтобы не перейти черту. — Дорабатывать поедешь? Уже с яркой усмешкой спрашиваю, выруливая с парковки. Наталья усмехается в ответ, разглядывая что-то за окном. — Нет, машину заберу.