на расстоянии запятой

— Алло? Не слишком рано, Виктория? — без особого энтузиазма. Скидываю с себя край тёплого одеяла, сразу поднимаясь с кровати. Холодный пол заставляет быстрее прийти в себя. — Доброе утро. Я сейчас просматриваю ваши последние отчёты. В действительности всё совершенно иначе. Я уже надеюсь, что читаю черновики. Ещё раз сверяюсь с названием абонента и временем. Она серьёзно? В Риге пять часов утра. Пустая кровать не манит обратно, поэтому подхожу к окну. Питер вяло встречает утро. — Что именно вас не устраивает? — я спокойно и на выдохе отвечаю начальнице. К подобным разговорам и звонкам я привыкла, но обычно всё совсем не страшно и раздуто до невероятных размеров со стороны Виктории. — Арекам забирает тендер месяца, пересмотрите всю его статистику и проанализируйте заново рынок в пределах региона. Мне нужно знать, чем управлять и в каких обстоятельствах, Елизавета.

***

Короткий стук в дверь не требует моего разрешения, чтобы хозяйка квартиры вошла в ванную комнату. Чувствую обжигающую воду, стекающую по моей спине. Слышу, как Наташа подходит к запотевшему зеркалу, забирает с полочки свою гигиеническую помаду. Выглядываю из-за шторки, взгляд скользит по невозмутимому лицу брюнетки. — Занято, — усмехаюсь, будто упрекая, после чего продолжаю принимать утренний душ. Женщина щурится, делая оскорблённый таким замечанием вид. — Да? Не заметила, — Наташа провокационно улыбается, ожидая дальнейших действий, но доигрывает роль, вскидывая брови в невинности. Жестом просит сделать шаг к бортику ванны, на что я любезно соглашаюсь. Наклоняюсь ближе к её лицу, ожидая дальнейших действий. Женщина отодвигает мокрую шторку. Короткий поцелуй, заставляющий меня потянуться к пуговицам рубашки Натальи. Брюнетка перехватывает моё запястье, пусть и нехотя, но отстраняется. — Не пройдёт. Я принимала душ пару часов назад, а через двадцать минут уезжаю на работу. На это мне ответить нечего, я лишь смиренно укладываю руки на плечи Наташи. Ткань быстро впитывает капли воды — быстрее, чем я об этом успеваю подумать. Наташа только усмехается, когда я не убираю ладони, за неимением теперь уже смысла. — К трём надеюсь быть дома. Опять целую брюнетку, но теперь отстраняюсь сама, не переходя грань обычного прощания. — Я хочу тебя сегодня встретить. Наташа улыбается и кивает в знак одобрения. Пару секунд молчания и она уже одёргивает шторку обратно. — До встречи. И заедь уже за вещами, если планируешь остаться сегодня снова.

***

Захожу в свою квартиру впервые за четыре дня. Отец сидит в зале с ноутбуком в руках. Поднимая на меня спокойный взгляд, мужчина откладывает компьютер на диван рядом с собой. — Наконец-то ты привезла куртку, — слова сопровождаются ухмылкой. Снимаю верхнюю одежду, вешая отцовскую куртку рядом с моим плащом и вторым его пальто. — А что? Замерзать стал, прыгая из такси в такси? Дома мне нужно было забрать первоначальную версию договора, чтобы успеть подписать его сегодня в университете. Папа поднимается с места, проходя вглубь моей комнаты вслед за мной. — Знаешь, да. Погодка не радует. Забираю нужные бумаги со своего стола, оборачиваясь к мужчине. Интерес к простому вопросу читается во взгляде, но папа сам не спросит. Усмехаюсь в ответ на его заговорщицкую улыбку, а затем молча выхожу из комнаты. На кухне наливаю стакан воды, конечно же, рассказывать ничего не буду. Отец это понимает, поэтому с тяжёлым выдохом неудовлетворённого интереса садится на кухонный диванчик, переводя тему. — Тебе уже звонила Виктория? Поворачиваюсь к нему, кивая в подтверждение. Виктория — моя непосредственная руководительница, управляющая рижского филиала и документальная собственница — как раз то самое «доверенное» лицо, которое согласилось зарегистрировать на своё имя отцовскую фирму в Латвии. Мы давно сошлись с папой во мнении, что она не особо нам нравится. Мне сложно даётся выстраивать с ней рабочие отношения, как и любые другие. — Постараюсь решить этот вопрос через Яниса. Если не получится, то полечу на следующей неделе. Женщина ёмко рассказала, что у меня провалился прогноз на конкурентов текущего года, от этого все отчёты должны сейчас же быть в мусорке, а новые уже печататься в Word'e. Я знала, что такое возможно. Следить за рынком страны и микроэкономикой фирмы её конкурентов не находясь там — сложно. Я вполне могла что-то напутать. — Ты слишком многого требуешь от Яниса. Как экономист разберётся в твоих отчётах? На самом деле, мне было стыдно. Стыдно не из-за рабочей ошибки, а из-за того, что её решение я попытаюсь до последнего оттянуть. Стыдно, что подвожу отца, хотя всего полгода назад горела идеей взять под управление свой филиал. Стыдно, что готова просто так остаться здесь и ни о чём не жалеть. — У Виктории же славно получилось. А если серьёзно, то я не думаю, что там огромная ошибка, и не собираюсь вешать её на Яниса. Жду её звонка завтра. Если всё можно поправить автономно, то мне лучше остаться здесь и проследить за ходом тестовой практики. Ты сам просил оформить по итогам анализ. — Возвращаюсь в комнату, чтобы собрать с собой некоторые вещи к Наташе. — Конечно просил. Напоминаю, что это твоя инициатива. И мне хочется верить, что она принесёт мне хоть какой-то плюс. Набери каких-нибудь менеджеров, чтобы не вмешиваться в процесс. Мне нужно твоё независимое наблюдение и вывод. Всё равно, как именно это будет оформлено — хоть плюсы и минусы на обрывке газеты напиши. Нужно же понимать: продлевать договор после твоего отъезда или нет. Скомпоновать итог я в состоянии и в дистанционном режиме, что сокращает все мои видимые рабочие задачи в Питере до пары недель. Неудивительно, что отец хочет, чтобы я побыстрее вернулась к своей основной работе.

***

С ректором университета мы быстро решили все вопросы, и, идя по длинным коридорам, я думала, какой отдел получит подарок в виде сорока человек. С самого начала я планировала, что возьму только аналитиков, и большую часть практикантов буду курировать в своём отделе, но отец чётко дал понять, что меня ждут и другие дела. Вхожу в аудиторию, где по расписанию должна была сидеть Наташа. Брюнетка работала в гробовой тишине, крутя в руке стаканчик кофе. — Привет, чем занята? — спокойно спрашиваю, входя вглубь кабинета. Чуть улыбаюсь, сталкиваясь с задумчивым взглядом. Женщина опускает взгляд на свои наручные часы. — Ты рано… у меня ещё одна пара. Я киваю, снимая с платформы первый попавшийся стул и сажусь напротив Наташи. Пара студентов заходят в кабинет, здороваясь с преподавательницей. — Знаю. Я подписывала бумаги у Роднинина. Брюнетка недолго думает, а затем достаёт из своего ежедневника сложенную вдвое бумажку и протягивает мне. — Сможешь взять нескольких моих бухгалтеров? Они хорошие ребята… им бы только опыта настоящего, а не практики от университета. От неё одно слово осталось. Усмехаюсь, забирая у женщины лист. Понравиться ей будучи студентом — непосильная задача, а это значит, что ребята правда хорошие. Поднимаю насмешливый взгляд на Наташу. — Пользуешься связями в корыстных целях? Брюнетка поднимает на меня глаза, полные вопроса. Теряется на пару секунд, что слишком меня веселит, чтобы у меня получилось сдержать улыбку. — Это можно так назвать? — всё ещё неуверенно продолжает женщина, а я уже достаю свой телефон. Ищу в контактах Светлану Семёновну, которая единственная сейчас может мне помочь. — Да, это только так и можно назвать, — продолжаю усмехаться. Знает же, что я не смогу ей отказать, поэтому расслабленно откидывается на спинку стула, ожидая, пока я решу вопрос. — Здравствуйте, Светлана Семёновна. Звоню вам по поводу пробной практики с ЛГУ. Удобно говорить? С этой чудесной женщиной у меня были прекрасные отношения: при каждой возможности мы пили с ней чай в её кабинете и обсуждали всех коллег. Она являлась главным бухгалтером в Питере, и я ей явно симпатизировала как человек. Светлане было под шестьдесят, а ещё она всё время просила меня перевестись в питерский филиал за неимением ни единой интересной, по её мнению, женщины. — Конечно, говори. Слышу, что женщина чем-то занята — видимо, я не попала в обеденный перерыв. — Не возьмёте пару человек к себе? Скажем так… пятнадцать студентов в отдел, а двое — под ваше крыло. На бумаге выведено только две фамилии. Наташа явно не за каждого готова отвечать. Перекидываюсь ещё парой фраз с женщиной, а потом завершаю разговор. — Говори своим «хорошим ребятам», чтобы до конца дня взяли бланки договоров. Их будут ждать завтра в пять вечера. Беру ручку со стола, выводя адрес на всё той же бумажке, затем отдаю обратно брюнетке. Она улыбается, мимолётно накрывая мою руку тёплой ладонью. — Спасибо. Так ты подождёшь меня или поедешь? Смотрю на время, немного хмурясь. Сегодня много дел, которые нужно завершить к вечеру. — Я заберу тебя после этой пары, подвезу домой, — спокойно отвечаю, поднимаясь с места, чтобы убрать стул за первую парту. — Ты не останешься? — в серых глазах читалась озадаченность: Наташа не ожидала вечера в одиночестве. — Сегодня встречаюсь с Аринкой и Глебом, я рассказывала тебе, что они приезжают на выходные. Посидим в ресторане, потом могу приехать к тебе. Женщина пару секунд думает, а потом переводит взгляд на студентов, сидящих за моей спиной. — К ночи? — чуть тише спрашивает Наташа, из-за чего её голос словно шипит, но лицо сохраняет непоколебимость. Вижу, что она недовольна. — Можешь, конечно, съездить со мной, — с усмешкой предлагаю. Наташа морщит нос и смешно хмурит брови. — Нет, смилуйся. Я подавляю смешок и фразу: «так и знала». Забираю сумку с преподавательского стола, закидывая ремешок на плечо: — Тогда — да, к ночи.

***

Время позволяет доехать до офиса, чтобы объявить о новостях договора с университетом и вернуться за Наташей. Занимаю место на полупустой парковке. Туман ложится мягкой дымкой на асфальт, бело-серое небо слепит глаза, а снег сразу тает, соприкасаясь с любой поверхностью. Раньше я любила зиму: заворожённо рассматривала украшенные улицы, улыбалась радости детей, предвкушавших Новый Год, и любила ощущение мороза на щеках. Теперь от неё остался только неприятный зной. Высматриваю знакомую фигуру, укутанную в тёплое пальто. Наталья ровно вышагивает по мокрому асфальту, рядом с ней идёт высокий мужчина и что-то с улыбкой рассказывает, держа женскую сумку в руках. Человек рядом вызывает во мне дискомфорт — хмурюсь, ловя мельчайшие детали: плечистый, в лаконичном пальто; уверенная улыбка — острая, не знакомая с отказами. Вижу, как эмоции на лице брюнетки меняются из-за неприятной погоды. Кутается в чёрный шарф, чуть ускоряя шаг, а глазами уже ищет мою машину. Находит, сталкиваясь со мной взглядом. Уж не знаю, насколько этот взгляд был колкий, но Наташа сразу оборачивается к своему другу. Выжимает полуулыбку и забирает свою сумку, прощаясь. Женщина садится в салон, сразу закидывая вещи на заднее сиденье. Откидывает козырёк, открывая зеркальце. Тянусь к уголку её губ. Оставляю мокрый поцелуй на холодной щеке. Она поворачивается, хмуро вглядываясь в мои зелёные глаза. — Нужно поговорить. Постарайся приехать сегодня не слишком поздно. И не слишком пьяной, — спокойно говорит Наташа, закидывая руку мне на плечо. Понимаю, что мне тоже нужно сказать ей о возможной проблеме на горизонте, но обсудить за полчаса дороги такое — нереально. Киваю, откидываясь на спинку сиденья. — Мне тоже нужно кое-что тебе сказать. Но это подождёт до завтра. Завожу машину, выруливая с университетской стоянки. — Это Николай. Он рекомендовал меня пару лет назад в ассоциацию, — внимательно всматриваясь в напряжённые черты моего лица, осторожно говорит женщина. Начинаю раздражаться, поэтому тянусь рукой к стаканчику остывшего рафа. — Джентельмен, — говорю коротко, вообще не желая обсуждать этот момент. Тушу неконтролируемую ревность, коей никогда не было. Голос получается сдавленным, моё хмурое лицо придаёт ему резкости. — Незачем говорить об этом в таком тоне, — строго подмечает Наташа, а взгляд, который я чувствую кожей, за секунду холодеет. — По-другому не получается. Поэтому мы больше не поднимаем тему интеллигентного Николая. Я в жизни никого не ревновала и сейчас это чувство вызвала совершенно безобидная ситуация. Но с этой ревностью в голову пришла и мысль о причине возникновения этого неприятного чувства: я никогда не рассматривала отношения с Натальей. Мне до сих пор кажется, что она очень далеко от меня. После долгого и проницательного взгляда Наташа всё же отворачивается к окну, чуть приоткрывая его и вытаскивая из кармана пачку сигарет.

***

— А приезжай в Москву на Новый Год. Хитрые карие глаза Арины цепляются за моё лицо в приглушённом свете ресторана. Я вспоминаю все наши совместные куранты — непроизвольно тяжело улыбаюсь. — Я не уверена, что останусь в России до Нового Года, — пожимаю плечами, заставляя кубики льда тихо биться о стенки стакана. Глеб поднимает на меня удивлённый взгляд. — В смысле? Ты же сказала, что до лета остаёшься. Часы на телефоне и третий стакан виски намекают на вызов такси в скором времени. Перевожу взгляд на друга, оставляя в покое напиток. — Похоже, планы немного изменились. Встретившись с друзьями, увидев их родные улыбки и вслушавшись в их совместные истории, вдруг вспомнила, что вернуться мне предстоит к Наташе в постель, поэтому я всё больше была убеждена в своей готовности бросить всё к чёрту. Забыть о Латвии, о работе и об обещании отцу. Меня часто так ломало в первые годы переезда, но тогда была разъедающая изнутри тоска. Я сложно уживалась с нормами другой страны и другой реальностью, что естественно. Сейчас же — это опять моё безрассудство, сопровождающее меня всю мою сознательную жизнь. Мои настоящие эмоции здесь. И если она не согласится ничего менять в собственной жизни, то менять всё придётся мне. Безжалостно.

***

Шесть часов утра. Телефонный звонок намного громче ощущается во время рассвета. — Лиза, выключай, — сонное, рядом с ухом. Приподнимаюсь на локтях. Я тянусь к тумбочке, поднимая сначала один телефон, на экране которого высвечиваются четыре ночных пропущенных от меня — значит Наташи. Хватаю второй телефон. «Виктория». Утро будет добрым.