на расстоянии запятой

Её сильные руки обнимают мою талию. Я умиротворённо улыбаюсь, наслаждаясь этой тишиной. Мизинцем аккуратно соединяю две родинки брюнетки над левой бровью. — Мне нужно ехать. Я перевожу серьёзный взгляд, в непонимании вскидываю брови. Наташа нехотя устанавливает зрительный контакт. — У меня завтра лекция в восемь. Я бы не хотела вставать к пяти, чтобы успеть доехать до дома и… — спокойно рассуждает женщина, но прижимает меня к себе крепче, уже настраиваясь на мою обиду. Я лишь громко выдыхаю, прерывая её оправдания: — Можешь не продолжать. Если тебе кажется, что так будет удобнее, то, конечно, поезжай. Наташа натягивает полуулыбку, оставляя на моей щеке поцелуй, но незамедлительно после этой нежности поднимается с кровати, натягивает на себя одежду. Я только наблюдаю, уже предвещая одинокий вечер. Наташа быстро собирается, мне тоже приходится встать, чтобы проводить её. Натягиваю халат, когда в коридоре зажигается свет. Выхожу из спальни, двигаясь по направлению к прихожей. Опираюсь о стенку, наблюдая, как брюнетка натягивает на себя ботинки. До конца не осознаю ещё, что она сейчас сбежит. Сбежит после секса. Пробирает на смех. — Такси вызвала? Знаю, что она приехала на машине. Но не думаю, что садиться сейчас за руль — хорошая идея. Наташа поднимается с пуфика, накидывает тёплое пальто на плечи, смотря на меня через зеркало. Легко кивает в ответ, но взглядом проходится по мне с головы до ног. Чуть усмехаюсь, опуская глаза к плитке, чем вызываю ответную тёплую улыбку. — Люблю тебя. Резко вскидываю подбородок, чтобы найти взглядом её лицо. Эти слова кажутся такими знакомыми от неё, но я услышала подобное впервые от Наташи. Такое открытое и нежное. — Что? Женщина загадочно улыбается и смотрит на меня каким-то насмешливым взглядом. Наташа выглядит абсолютно спокойно, чего не скажешь обо мне. — Не веришь мне? Она натягивает хитрую улыбку, чуть прищуривается, всё ещё оставляя между нами преграду в виде зеркала. Я смеюсь, прикрываю глаза. — Иди уже. Иди, пока я правда не поверила в эту чушь. И Наташа выходит — не попрощавшись, не поцеловав на прощание, будто слушаясь меня. Улыбка с её лица не пропадала, пока она захлопывала дверь. Я закрываю лицо руками, расплываясь в самой счастливой улыбке. Я не могла объяснить того, что сейчас с нами происходит и что будет происходить с нами буквально через пару дней. Мы не говорим об этом и упорно делаем вид, будто ничего не предвещает беды. Вроде как она должна была подумать, и я ждала, пока Наташа сама поднимет этот разговор снова.

***

Всего через пару дней, когда счёт шёл на часы до отъезда, сбежать жутко захотелось мне. Только неделю назад мы сидели на кухне брюнетки и ссорились, если это было можно так назвать, а сегодня я сижу здесь же одна и жду, пока Наташа приедет с работы. Чёрт его знает, почему женщина до сих пор не поговорила со мной о самом важном; почему она в субботу на работе и почему задерживается уже на час. Мне удавалось отвлекаться от любых мыслей, когда рядом была Наташа, но теперь наедине с собой оставаться стало сложнее. Завтра ровно в шесть я вылетаю из Питера. За эти месяцы у меня скопился большой чемодан вещей, но это не самый тяжёлый груз. Завтра ровно в шесть я вылетаю из Питера, а веду себя так, словно знаю, что этого не случится. Словно убеждена. Тишина и пустота впитывают предвкушение. Не знаю, где оставила телефон, но с самого утра я сижу здесь и сверлю взглядом настенные часы. Я не знаю, что надумала Наташа. И думала ли она по этому поводу вообще. Но сейчас, видимо, пришло время принять поражение. Железная дверь громко открывается, разнося по всей квартире гул поворотов ключа в замочной скважине. Через минуту в проходе появляется Наташа. — Привет, — холодный голос проносится по моей спине мурашками. Женщина рассматривает меня, я даже не встаю с места — только поднимаю на неё молчаливый, отчего-то затравленный взгляд. Брюнетка ставит пакеты с продуктами на чистый стол. В её движениях и взгляде мелькает плохо скрываемое напряжение. — Что делала? — как можно ровнее спрашивает Наташа. Она сначала начинает разбирать пакеты, но не находит место даже для пачки риса и садится напротив меня. Видимо, я выглядела слишком странно. — Ничего. И, кажется, Наташа не сомневается в самом прямом смысле этого ответа. — Ты сильно задержалась, — без упрёка, трепетно и невинно расстроенно. Наконец оставляю свои мысли, возвращаю ясность взгляду. Вместе с этим возвращается нежность, а также печаль, щемящая грудную клетку. — Да, я писала тебе об этом. И про пиццу спрашивала, — женщина указывает рукой на пару картонных коробок, стоящих на столешнице. — Где твой телефон? Сразу поднимаюсь с места, чтобы взять кусок пиццы. Перед ответом оглядываю всю комнату, пытаясь найти телефон. Пожимаю плечами, унося целую коробку с собой к телевизору. Наташа присоединяется ко мне уже в домашней одежде и с двумя кружками чая, которые оставляет на журнальном столике у дивана. Женщина закидывает ноги мне на колени, пару секунд добросовестно пытается отыскать в теннисном матче хоть что-то для себя интересное, но почти сразу отбирает у меня пульт с недовольным лицом. — О, нет, только не это, — тянет она, уже листая список каналов. — Не переключай! Ты сейчас найдёшь какую-нибудь ужасную нудятину. Перевожу взгляд на брюнетку, что без колебаний продолжает щёлкать каналы, пока ни на каком не задерживаясь. — Не ужаснее спорта, — уверенно отвечает Наташа, как-то долго задерживаясь на каком-то концерте в записи. Поняв, что светит явно что-то подобное, и я не вытерплю этого, продолжаю протестовать: — Тогда включай фильм. Женщина наконец поворачивается ко мне, окидывая недоверчивым взглядом. — Выбирать худший из боевиков? — с прищуром спрашивает Наташа, на что я сразу ухмыляюсь. — Я настолько «картонная» в твоей голове? «Ну что ты…» — читается в саркастичном взгляде Наташи. — Включай что хочешь. Главное — сюжетное. Не хочу уснуть до первого поцелуя затяжной мелодрамы. Наконец согласившись со мной, брюнетка кивнула и зашла в интернет, чтобы найти подборку новых фильмов. — Ты вещи собрала уже? — спрашивает Наташа, не отвлекаясь от чтения краткого описания фильма. Настроение сразу портится. — Накидала по мелочи, потом соберу остальное. Позавчера я сдала ключи съёмной квартиры хозяйке. Полупустой чемодан пришлось перевести к брюнетке. Он так и стоит в прихожей — ни разу не тронутый. Все остальные купленные вещи придётся искать в каждом углу квартиры Наташи. — Во сколько выезжать планируем? Заставка включённого фильма меня привлекает с каждой секундой всё меньше. — Я буду выезжать в четыре, а ты планируешь спать. Честно, больше всего на свете хочу, чтобы Наташа осталась дома. Мне очень нужно уехать, и шанс значительно вырастет, если рядом её не будет. — С чего бы? — женщина вскидывает брови, оборачиваясь ко мне. Стало понятно, что этот вариант вообще ею не рассматривался. Наташа скорее была удивлена, чем не согласна. Я молчу, даже не зная, как аргументировать. Она так близко сейчас; я просто не представляю, как смогу отказаться от этого, когда придётся идти на посадку. — В здравом уме хочешь выбрать забитый аэропорт, а не мягкую подушку воскресным утром? Наташа усмехается, переводя взгляд обратно на экран телевизора. Женщина ужасно ненавидит, когда у окружающих получается разглядеть в её действиях мягкость или заботу, поэтому всегда благодарна мне за предоставленные пути отхода. — Конечно. Не хватало ещё, чтобы ты заблудилась где-нибудь. Теперь широко улыбаюсь я, ненадолго задумываясь о том, чем хочу заняться в последние часы при таком раскладе. Герои уже успели перекинуться парой фраз, сцена сменилась другой, а я всё ещё разглядывала ровный профиль брюнетки. У Наташи получается идеально две вещи: занудствовать и делать вид, что чего-то не замечает. И мне оставалось только благодарить Бога, что комбо этих способностей увидеть достаточно сложно. — Давай не будем ложиться? — наконец говорю, на что Наташа только пожимает плечами, мол, решать только мне. И я решила. — Пойдём гулять? Женщина тяжело вздыхает, останавливая фильм. Поняв, что досмотреть ей никто не даст, потому что мне вдруг стало скучно, брюнетка переводит взгляд на деревья за окном, что от сильного ветра бьют голыми ветками по стеклу. Уверена: там гололёд из-за недавно прошедшего дождя, но меня уже не остановить. — Иди собирайся, — говорит Наташа, всем видом показывая, что от идеи сложно быть в восторге. Наверное, у меня иммунитет к отказам сегодня.

***

На улице уже давно стемнело, все ноги промокли от незамёрзших луж. Наташа периодически сильно цеплялась за мой локоть, пытаясь не упасть. И я чувствовала, что терпение женщины заканчивается, а мне бы лучше было сжалиться над нами. — А ты как будешь Новый Год отмечать? Знаю, что сама скорее всего останусь дома, и это не самое приятное занятие, поэтому спрашиваю у Наташи в надежде услышать о тёплых и светлых планах на семейный праздник. Наташа отрывается от своих мыслей, мельком переводя на меня взгляд. — Моя сестра живёт в Новгороде, я обещала отцу отвезти его к ней. Там все праздники буду, — говорит женщина с какой-то тяжестью. Я вижу, что особого трепета тема семьи у неё не вызывает. — Планировала тебя с собой взять. Не знаю точно, зачем она это говорит, возможно, отчитывается, а возможно, делится разочарованием. Но это больше меня задевает, поэтому я ярко улыбаюсь и поворачиваюсь к ней. — С отцом знакомить? Наташа снисходительно ухмыляется в ответ. — Думаешь, стоило бы оставить тебя одну дома в незнакомом городе? — говорит брюнетка, вскидывая брови и саркастически прищуриваясь. — Точно, как-то в голову не приходило. Я тихо смеюсь, разглядывая узкие дорожки парка, что все ведут к маленькому пруду. — Но тебе бы пришлось как-то знакомить меня с ним, — говорю я, потому что не могу оставить эту тему, и она, почему-то, крайне веселит. — Мне бы хотелось посмотреть на это. Наташа закатывает глаза, уверенно добавляя: — Бойся своих желаний. Пруд весь покрылся льдом; редкие припорошённые ели смотрелись массивно в тени вечера; снег под ногами блестел и местами скрипел под подошвой моих ботинок. — Ты так грустно об этом рассказываешь, — более спокойно продолжаю, останавливаясь у пруда. — Не любишь Новый Год? Перед ответом Наташа мило морщит нос, что сразу же вызывает улыбку. — Никогда не любила, — говорит женщина на удивление безэмоционально, оглядываясь по сторонам. Уверена, зима тоже не вызывает у неё тёплых чувств. — А теперь просто стало сложно отдыхать. Киваю в подтверждение. Наташа знает, что с любым проявлением отдыха у неё проблемы. Решаю не лезть лишний раз к ней в голову: обычно это заканчивается ссорой. Беру женщину под руку, продолжая идти, но теперь пытаюсь определить, с какой стороны будет лучше выйти к дому. — Ты говорила, что родилась в Питере. Как оказалась в Москве? Вдруг приходит осознание, что всё время, которое проводим мы вместе, говорю только я. Наташа обожает слушать и ненавидит говорить о детстве. Я о нём знаю только, что то время для брюнетки было не самым радужным, но не могу побороть свой интерес. Женщина переводит на меня испытующий взгляд, явно недовольная моим решением нарушить тишину, да ещё и таким вопросом. — Я родилась в двух часах езды от Питера. Там воинская база, ни школы, ни нормальной работы. Это даже не считалось раньше населённым пунктом. Училась с сестрой тут, мы всегда мечтали вдвоём переехать в Москву. Но она нашла себе мужа ещё до того, как я отучилась в старших классах, и уехала с ним в его родной город. Мне же деваться было особо некуда — пришлось самостоятельно поступать и переезжать, куда планировала. — Этот рассказ не вызвал ни одной эмоции на лице Наташи, но я почему-то чувствовала, что некоторые моменты она рассказывала с неприязнью. — Но я люблю Москву. Никогда не жалела, что переехала. Только… долго уже там не была. Я решила не уточнять, что значит это «долго», только прижалась ближе к плечу брюнетки. Дальше в планах было всё же спросить Наташу о маме.