Для чего тебе огонь — сварить ужин или сжечь целый город?

       – Оно же… Маленькое!        – Ишь нюни распустил, мурло. А ну лезь давай.       Грозный рык Ромаша – пусть и тихий – Апанас слышал впервые.        – Я туда не заберусь!        – Сопли сотри и выкинь. И чтобы хуйни этой я больше не слышал.       Накатывало, вскипало. Тлели угли.       С другой стороны, он прав: нефиг киснуть, надо делать. Иначе поймают, тогда будет уже не до нытья.       Рамы форточки негостеприимно стискивали, но упорство, питаемое Ромашем – сильнее.       Подстилка под ногами мягкая, узорчатая. Дорогая. Нужно вынести. Завернет в нее те драгоценности, которые собрал по дороге.       Оглушая, мяукнула кошка.        – Сдохни! – взмах рукой.       Агония горящего заживо.       Интересное наблюдение. Нужно попробовать как-нибудь еще.        – Алё, пацан, ты целый дом к хуям спалил!        – Эм… Прости? – вины Апанас не чувствовал совершенно.       Ромаш лениво чесал бороду, почему-то дергая носом.        – Да не. Так даже здорово. В следующий раз мож даж без форточек.       Форточки… Маленькие, тесные, безжизненные и бестолковые. Они научили его кое-чему: ни в коем случае не выдавать свою слабость, не ныть, не плакать, не жаловаться.       Никогда.