Она играет на рояле

      Сидя на кровати, пара смотрела друг другу в глаза. Ирина назвала своего возлюбленного самым лучшим. Она не намерена отказываться от своих слов. Девушка смотрела на партнёра с нежностью и желанием, пока тот визуализировал у себя в голове различные эротические фантазии, но не решался их воплотить. Более того — его пугала близость, но в то же время манила. От волнения Зонт стал облизывать и покусывать губы, нерешительно уводя взгляд в пол. Не очень-то полезная привычка. Благо, когда Ира взяла партнёра за подбородок, снова столкнувшись с ним взглядом, все волнения тут же растаяли. Её непоколебимая решимость помогает шестому идти до конца и временно снизить уровень волнения. Прижимая нижнюю губу партнёра большим пальцем, девушка прошлась по ней кончиком языка, а затем мягко прикусила, естественно, вызвав со стороны трефового тихий возглас от неожиданности. Зонт чувствовал стыд, но уже не мог сопротивляться любимой, поэтому заметно расслабился и покорно приоткрыл рот для углубления поцелуя. Ирина совершала движения весьма умело и уверенно, хоть и со стороны это наверняка выглядело неприятно: сцены с французским поцелуем нередко вызывают отторжение. Однако, ощущения были довольно приятными, интригующими, поэтому шестой попытался нерешительно ответить на поцелуй. Его движения, чего уж скрывать, были куда более скромными и осторожными. Это Иру заводило ещё больше. Её даже интриговало, сможет ли она сделать партнёра раскрепощённее. Когда поцелуй был прерван, валет треф озвучил довольно простую просьбу. — С-слушай… Раз уж… Раз уж я могу делать, что хочу, то давай… Для начала хотя бы душ примем. А-а-ах… Я ещë не готов… — Зонтик склонил голову вниз, чтобы волосы закрыли его красное смущëнное лицо. — Да, давай. Давай раскидаем нашу одежду по все-е-ей комнате! — игриво предложила Ирина, тряхнув головой, пытаясь повторить действия актрис из реклам шампуней. — Н-не надо одежду раскидывать! Она же помнëтся… — он неловко улыбнулся, стараясь еë предостеречь, но в мыслях всë же подметил, что это было бы здорово.       Нельзя не отметить, как в самом деле прекрасно обнажëнное тело. А именно это тело… Если бы Зонт не знал эту девушку, её обнажённое тело ничего бы для него не значило. Он бы в таком случае просто засмущался и отвернулся. В нашем же случае, он нервно облизывает и покусывает губы, представляя в своей голове не самую приличную картину. Он ругает себя за такие похабные мысли, но в тайне мечтает, чтобы изящные тонкие руки приласкали его, ведь эта девушка заставляет его плакать только от счастья. Иногда от смеха, но, в принципе, это одно и то же. Ира помогала измениться в лучшую сторону, но никогда не меняла личность насильно, а деликатно и осторожно подталкивала, в то время как другие насмехались или давали жёсткую критику. У Ирины была удивительная способность замотивировать на самосовершенствование и не заставить других людей почувствовать себя ущербными от её критики. Она странная, но она стойко сопротивляется тем, кто презирает её за странности. Её уверенность восхищает и вдохновляет. Она довольно открытая, и это может быть как её недостатком, так и достоинством. То, как она открывает душу для людей, не может не очаровывать. В это и влюбился Зонт. Кому-то достаточно взглянуть на обнажённое тело для возбуждения, а кого-то заводят личностные качества. Валет треф — это второй случай. Ира обнажила перед ним душу, что вызвало в нём желание, чтобы она обнажила и тело. Это желание казалось очень грязным и неправильным, но таким манящим… Хотелось провести рукой по обнажëнной коже и насладиться этим едва различимым звуком. Затем пройтись губами, вдоль позвоночника, пересчитывая каждую его составляющую. А эта улыбка, молчаливая и нежная, ощущалась как приятная пытка, в сочетании с прожигающим взглядом горячих глаз. Она его испытывает, разглядывает, как экспонат в музее. От этого взгляда становится немного… — Ладно, я согласен! Д-давай разденемся здесь… — шестой взялся за ворот своего свитера, слегка его оттягивая, чтобы выпустить наружу жар своего тела. — Хорошо, ам… Кто первый? — Ира заинтересованно, с искоркой детского любопытства, скользит взглядом по его телу. — А? Я думал, ты. Ты ведь первая предложила… — он заправил локоны за ухо и медленно поднял взгляд на неë, желая понаблюдать за ней. Сам же, чуть неловко, стал прикрывать самые интересные на его взгляд места тела руками, дабы дамочка не так страстно пожирала его взглядом. — Как скажешь, мне несложно… — девушка отстранилась, встала прямо, а затем повернулась спиной, скрыв свою хитрую улыбку, от чего её силуэт стал выглядеть ещё загадочнее. Она видела, что Зонту неловко, поэтому решила дать ему маленькую передышку.       Ну вот, самое интересное будет вне поля зрения! Но так даже лучше. Будет хоть какая-то интрига. Кроме того, Зонтик не осмеливается попросить еë повернуться. Если она повернулась спиной, значит так и надо. Ирина заводит руку за спину и растëгивает молнию на сарафане, поэтому он падает под силой гравитации. Шестой нервно сглатывает, ощущая, как кровь подступает к лицу, и не только. Чëрное кружевное бельё подобрано идеально. Она знала, к чему готовиться. Ира слегка оборачивается, пересекаясь с ним взглядом. Тот смущëнно посмеивается и закрывает покрасневшее лицо волосами, но не глаза, дабы продолжать наблюдать за обнажëнным извивающиеся телом. С характерным щелчком Ира растëгивает застëжку бюстгальтера, и тот тоже падает на пол. Она убирает волосы, чтобы можно было получше рассмотреть тату на спине. Китайский дракон… Она и сама похожа на дракона, но не того, что покрыт грубой чешуëй и обычно показан в сказках. Нет, она похожа именно на китайского дракона, больше похожего на змею, при чëм покрытого перьями или мехом. Китайские драконы являются символом доброго начала, и, кажется, Зонтик случайно приручил одного такого. Надо погладить её и сказать, что она хорошая девочка. Пожалуй, это неплохое начало. Однако, язык немеет, а кровь полностью уходит от мозга, когда девушка заводит большие пальцы за резинку трусов, опускает их до пола и вышагивает из них, а затем резко поворачивается. В этот момент мир замедлился, словно подсознание хотело получше разглядеть этот момент и запечатлеть его в памяти на всю жизнь. Всё, на что Зонта хватало — краснеть и нервно сглатывать слюну, не в силах сказать хоть слово. Однако, прогресс пошёл, когда он закрыл рот руками и запищал. Уже хоть какая-то реакция, потому что до этого шестой был просто в оцепенении. — Ну же, скажи что-нибудь. А то я чувствую себя неловко! — Ира провокаторски засмеялась. — А-а-а…! А… Х-хорошо… Извини. Кхм… Т-ты очень красивая… — кажется, что её смех помог Зонту взять себя в руки и чуть меньше нервничать. Потихоньку взор начинает привыкать к обнажённому телу. — Спасибо. И что, это всё? Блин, — она почесала затылок, задорно фыркнув. — Это немного не то, что я ожидала. Скажи ещё что-нибудь! Ты же видишь столько нового! Неужели у тебя нет вообще никаких мыслей? Не верю, иначе бы ты так не сглатывал. — Т-так ты заметила?! — он тут же положил руки ниже пояса, дабы пытливый взор брюнетки не заметил чего-нибудь ещё. — Л-ладно, если честно, мне очень нравятся твои ключицы. У них очень… Завораживающий вид. — Чувак, никто не знает, где ключица находится! Ниже, пожалуйста, — девушка смеётся и прикусывает губу, сбито дыша. — А-ах! Т-ты ведь имеешь в виду…? О, ну… Разве я могу что-то о них сказать? Д-давай я лучше… М… — трефовый встал с кровати и стал приближаться. — Я подойду ближе, хорошо? М-могу я…?       Зонтик осторожно и несмело протягивает руки. Они бледные, гладкие, с едва заметными синеватыми венками, с длинными худощавыми пальцами и тонкими запястьями. Ира смотрит на них с щенячьим восторгом, так как для неё эти руки самые родные и любимые. Они ассоциируются с комфортом и безопасностью, поэтому хочется всецело отдаться им. Когда шестой надевает лабораторный белый халат, это так прекрасно сочетается с его руками. Сразу желание усиливается, и хочется, чтобы он трогал повсюду, словно он проводит медицинский осмотр. Когда Зонт проводит осмотр, он становится заметно увереннее, ведь грудь у него перестаёт быть сексуальным объектом, становясь объектом исследования. Так щупать её гораздо проще. Ира запомнила это и сразу после принятия душа собиралась предложить любимому облачиться в привычную для него спецодежду. — О Боже, давай…! — Ира глупо улыбнулась и покраснела, а затем взяла его за лицо, нежно тиская мягкие щёки. — Ты ведь так шумно сглатываешь, потому что хочешь взять их в рот, не так ли? Если что, я не против! — О-ох! Ха-ха… — он отводит взгляд и прикрывает губы кончиками пальцев. — Ты видишь меня насквозь. Я чувствую себя уязвимым, но… В хорошем смысле. — Да, я тоже себя так чувствую! Но, знаешь… С тобой быть уязвимой — одно удовольствие…! — она осторожно берёт его за запястья и кладёт его руки к себе на грудь, и её дыхание заметно перехватывает. — А-ах! Так резко… М-м-м… Д-да, прости, они немного холодные… Подумал, что тебе может не понравиться. Так… Как тебе? — Зонт смотрит в её глаза исподлобья, едва заметно улыбаясь, и нежно массирует оба соска большими пальцами. — Ты о чём? Они же абсолютно твёрдые, это хорошо! Так не медли, прошу… — Ира прикрыла рот рукой и последнее предложение буквально прошептала. — Ох… Х-хорошо… — он припадает губами к одному из сосков и мягко, едва ощутимо, целует его.       Дыхание сбилось у обоих молодых людей: у девушки от возбуждения, а у парня — от волнения, но и от возбуждения, конечно, тоже. Кончики пальцев Иры проходятся по чужим щекам и заводятся за уши, дабы аккуратно притянуть партнёра поближе в себе, заставляя его взять в рот больше и начать посасывать бледную кожу. Ира запрокидывает голову назад, открывая изящную тонкую шею. Хочется впиться в неё поцелуями, но трефовый привык держать себя в рамках. Мало ли чего там тебе хочется. Перед тем, как что-то сделать, надо 100 раз подумать, всё просчитать и оценить предполагаемый результат. Однако, секс — это где нужно включить мозг перед тем, как им заниматься, подумать о контрацепции и подготовке, а в процессе отключить совсем. Как назло — Зонту не удавалось расслабиться. По крайней мере, пока действовал он. Его эротические фантазии отличались от реальности сейчас. В своих фантазиях он всегда нижний, тот, кто принимает ласки. Когда ты ничего не делаешь, ответственности никакой, поэтому расслабиться намного проще. Конечно, эти фантазии порождены личными предпочтениями, но нельзя отрицать, что это было своеобразным побегом от принятия решений, ответственности и надоедливых мыслей в стиле «а как она отреагирует, что если я что-то сделаю не так»? — Твоя очередь! — Ира скрылась за его спиной, скользнула руками под свитер и стала нащупывать чувствительные места. — А-ах…! П-прошу, давай для начала займём горизонтальную поверхность, а то я сейчас упаду в обморок! — попросил он, сбито дыша и краснея. Ему не столько было приятно физически, сколько эмоционально: та самая эротическая фантазия наконец сбудется, прямо сейчас! — Тебе что, настолько нравится? — девушка улыбнулась и поцеловала его в шею. — Ай-хи-хи! Щекотно! Да, я… Хи-хи… — шестой закрыл лицо руками, смущённо хихикая. — Я не могу такое сказать, я стесняюсь! — Тогда может скажешь мне на ушко? — спрашивает она вполголоса и оставляет очередной горячий поцелуй на его шее. — Ах-мх-м-м-м…! — стон почти сорвался с его губ, но он успешно подавил его, но при этом запрокинул голову, что всё-таки выдало его наслаждение данным процессом. — Хорошо, давай…       Валет треф приблизился к её уху и перед тем, как что-то сказать, облизнул губы и шумно сглотнул. Влажный звук прямо рядом с ухом… Ира вздрогнула, а по её телу прошелся табун мурашек. О Боги, он же постоянно так делает, когда хочет сказать что-то очень волнительное! Это так прелестно. А ещё это сбитое дыхание… Он, вероятно, возбуждён и очень взволнован, но не может это выразить, бедняжка… Но Ира слышит и видит. Незначительные подёргивания плечом, облизывание губ, сбитое дыхание, тяжёлое сглатывание и направление взгляда. Пока что нужно быть немного Шерлоком Холмсом, чтобы угадать его чувства. К счастью, он делает большие успехи и уже гораздо более смело говорит о своих чувствах и желаниях. Даже сейчас. Похоже, сказать о своих желаниях на ухо было хорошей идеей, ведь так создаётся иллюзия очень приватного разговора, поэтому Зонт не так сильно нервничает. — Я хочу быть полностью твоим, — это всё, что он сказал, после чего отвернулся, чтобы шумно выдохнуть. Шестой думал, — «Божечки, я это сказал! Прямо как камень с души…» — …Что ты имеешь в виду-у-у? — уточнила Ира, удивлённо хлопая ресницами, будто строя из себя дурочку. Но нет, она в самом деле не очень поняла, что именно он хочет.       Зонт расслабился так, будто он уже сдал сложный экзамен и ему поставили оценку в зачётной книжке, но, к сожалению, его формулировка слишком расплывчатая, чтобы понять всё с первого раза. Для Иры он уже полностью её, поэтому она была немного удивлена именно такой фразе. Кроме того, под этой фразой может подразумеваться… Да много чего! — Н-ну, как с-сказать, э-это самое… — всё, Зонт опять растерялся, но всё же придумал, как донести свою мысль.       Сделав глубокий вдох и выдох, дабы успокоиться, валет треф осторожно взял запястье девушки и положил её руку себе на ягодицу. Как-то хило, потому что Ира опять ничего не поняла, но ягодицу сжала, заставив партнёра закусить губу. Что за комедия! Один сказать прямо не может, а другой — понять намёки! Сейчас они целый час будут разбираться, что Зонт имел в виду! Но, похоже, такая атмосфера располагает к тому, чтобы быть более прямолинейным и не бояться сказать всё в лицо. — Я… Хотел бы… — наконец, шестой осмелился сказать это, но всё ещё ей на ушко. — Я хотел бы… М-м-м… О-ощутить твои п-пальцы внутри… Или... Н-не знаю... Быть связанным, к примеру... Не важно, как, но было бы здорово, если бы ты... Взяла власть над моим телом в свои руки... — с каждым словом он звучал всё тише и тише, пока его голос совершенно стал неразличим.       Зонт засмущался так сильно, что ему казалось, что он умер внутри. «Дорогой дневник, мне не подобрать слов, чтобы описать боль и унижение, которые я испытал сегодня, моя жизнь поломана навсегда». Господи, только бы она не посчитала это чем-то странным, ненормальным! Ведь это однозначно нетипичное пожелание, правда? Мужчина всегда сверху, правда? Девушка сначала изумилась. Но, реакция у Иры, похоже, положительная, нет причин для беспокойства. Это огромный плюс в общении с ней — она сама странная, поэтому более охотно принимает чужие странности, чем другие люди, «нормальные». — Идём, — обнажённая девушка ведёт его в сторону ванной. Выглядит игриво и кокетливо, значит, ей понравилось? — У меня есть кое-что покруче пальцев. И это не подвох! Хи-хи! Хочешь, чтобы над тобой доминировали? Будет сделано! Но для начала — водные процедуры.       Секунду назад Зонту казалось, что он умер внутри, но после её слов он воскрес внутри. Она не осуждает, ей даже нравится. Как же это классно… Тогда нужно постараться изо всех сил, чтобы она насладилась процессом! Стонать, кричать от удовольствия, просить большего, что угодно! Шестой настолько увлёкся своими фантазиями и устыдлением себя за них, что слегка выпал из реальности, а очнулся в тот момент, когда с него стаскивали свитер, посасывая некрупные бледно-розовые соски. Ай-ай-ай, зазевался на секунду, а тут уже симпатичная цыганка с тебя одежду тащит. В следующий раз так зазеваешься — без трусов оставит. А в прочем, что здесь плохого? Именно этим она сейчас занимается — скинув свитер, Ира тут же принялась снимать с него брюки вместе с бельём. Только одни белые носочки и остались, их уже трефовый снял сам. — Кидай, кидай на пол, — девушка махнула рукой, и тот её послушал. — Ох, пожалуйста, не смотри на меня так пристально, — шестой закрыл лицо волосами, жарко дыша. Страх пленительного взгляда был в наличии, но он был каким-то приятным… Немного тянущим внизу. Именно это чувство обычно и называют бабочками в животе, верно? — П… Прости, я, эм… Он такой красивый… — она закрыла глаза и приблизилась, будучи перед ним на коленях. Аккуратно придерживая его орган, Ира приоткрыла рот и… — А-а-ах! Стой-стой-стой, нет, нельзя-нельзя! — запаниковал трефовый, мягко ткнул её пальцем в лоб и постарался таким образом отодвинуть. — Брось-брось! Сначала душ, потом уже… — Ох… Как скажешь, папочка…! — Ирина отстранилась, прикусив губу и покраснев.       Она тут же включила воду и жестом пригласила Зонта устроиться в ней первым. Он послушно сел в ванну, поджав ноги под себя. Шестой умыл лицо. Освежает… Это было нужно ему, так как лицо просто горело. Сейчас всё произойдёт, в самом деле…! Зонт закрывает лицо, дабы не смотреть на своё и чужое обнажённое тело, ибо такая обстановка хоть и заводит, заставляет сильно нервничать. А страх, стыд, волнение и беспокойство — заклятые враги эрекции. У трефового внутри проходила настоящая война между Зонтом-целомудренной-монашкой и Зонтом-грязным-развратником. Однако, пары фраз было достаточно, чтобы баланс сместился хотя бы ненадолго. — Я собираюсь сделать тебе приятно, — девушка склоняется над ванной. — Не волнуйся, всё будет хорошо. Ты пока достойно держишься, несмотря на красное личико. Прежде чем я начну, я должна спросить… Ты точно готов, милый?       Одна лишь такая кличка заставила трефового упасть лицом вниз, а затем поднять голову, чтобы не захлебнуться в воде. «Милый»… Звучит, будто они супруги. Зонту нравится думать об этом. Это создаёт атмосферу полного доверия друг к другу. По какой-то причине, мысль о свадьбе кажется такой… Манящей, интригующей и даже немного сексуальной. Это так странно, так смущающе…! Доверие… Это чувство помогает расслабиться и быть собой, но волнение не уходит за минуту. Дать положительный ответ сразу не получается. — Н-нет…! Я хочу, но просто не могу! — парень жмурится, чуть опуская голову, чтобы волосы скрыли его покрасневшее лицо. — Я грязный извращенец, и мне чертовски стыдно за это… Ох, я сказал… «Чертовски»?! Н-ну вот! Я буду гореть в аду... — …Так ты всё же признал это? — она покраснела, радостно закусив губу. — Я знала, что должен быть предел твоей невинности. — Почему ты так радостно об этом говоришь?! — вопросил шестой панически. — Это же плохо…! Быть извращенцем — это… Эм… Неправильно… — Милый, засунь себе своё целомудрие в задницу, и послушай меня внимательно, — спокойно, но не без строгости ответила Ира. — Сдерживать себя ещё хуже, это вредно для твоего ментального здоровья. Поэтому отдайся чувствам. Ничего не бойся. Кричи, если хочется. Говори, как тебе больше нравится. Я рядом, а значит ты в безопасности. Я буду покорно подчиняться любому твоему приказу, только скажи.       Он закрыл рот обеими руками, чтобы не закричать прямо сейчас. Внутри теплело и приятно скручивалось… Что-то. Кровь постепенно стала уходить куда нужно, ведь возбуждение перебороло волнение. Ира бывает довольно строгой, поначалу это пугало, но сейчас кажется горячим. Она совмещает в себе мягкость и жёсткость. Зонт каждый раз испытывает странное, но приятное чувство: боится её, но в хорошем смысле. Это обычное стеснение в связи с романтической симпатией, но шестой интерпретировал эти чувства как приятный страх. Вроде как и страшно от того, что эта девушка с тобой сделает, но если сделает, то ты будешь не особо против. И да, она снова сказала «милый»! Эх, как прекрасно на ней будет смотреться свадебное платье… О нет, слишком горячие мысли! Необходимо остудиться! Спокойно, Зонт, вспомни все слова, которые знаешь, и построй из них предложение, надо же что-то ответить даме. — …Нет, я хочу… М-м-м… Я хочу, чтобы ты сделала всё сама… Это мой первый раз, так что я пока не умею командовать процессом, — проговорил Зонт вполголоса. — Тогда я постараюсь сделать всё, чтобы ты не волновался. Я буду нежной. Но для начала… Давай я ополосну тебя водой? — Да, было бы неплохо…       Девушка поливает обнажённое тело теплой водой, пока шестой, медленно, но верно, начинает проводить руками по телу, желая смыть с себя всё лишнее. Он проходится по рукам, шее, груди, всё ниже и ниже, спускаясь к возбуждённому органу. Это всё неправильно, черт побери… И хочется, и колется, как говорится. Но вдруг Ира присоединяется к веселью: она закрепляет душ на стенке и залезает к парню, прижимаясь грудью прямо к его бледной спине. Зонт вздрогнул и почти взвизгнул от неожиданности, но ему вполне нравились нежные прикосновения. Правильно, мозг, иди к чёрту со своими загонами, ей всё нравится. Шестой почти испустил дух от близости с любимым человеком, и это всё из-за одного прикосновения. Ира хмыкает с улыбкой, припадает губами к чувствительной шее трефового и гладит рукой возлюбленного по всей грудной клетке, словно выискивает сердце, которое можно украсть. Правда, она не учла, что она уже его украла. — Ах… Мх… А-ай! М-м-м… Ах… Мгм… — трефовый звучит довольно тихо и лишь когда поцелуи внезапно переходили в нежные укусы, сдержанно и возбуждённо вскрикивает, а потом пытается отдышаться.       Может показаться, что Ире это не должно приносить удовольствие, ведь она задействует всего лишь пальцы и губы, но голоса Зонта достаточно, ведь он голосом выражает удовольствие от её действий. Это заводит. Ничего, это только начало, то ли ещё будет. Кончики пальцев коснулись горошин сосков. Шестой визгнул от неожиданности и зажмурился, но... Ничего такого не произошло. Да, это щекотно немного, но в целом — просто приятные прикосновения. Но стоило Ире чуть надавить и начать массировать соски круговыми движениями, как Зонт тут же стыдливо стиснул зубы, едва заметно задрожав. Нет, не потому что был в шаге от оргазма, как это обычно описывают в эротических текстах, а потому ему было очень стыдно, что это довольно приятно. И всё же, это была чрезмерная реакция, которая вызывала умиление и заставляла девушку ожесточить методы. Свободной рукой она провела пальцев вдоль плоского живота, спускаясь всё ниже и ниже, уже почти дошла до лобка, заставив шестого стыдливо скрестить ноги, а затем резко вернула палец на изначальную позицию. Так странно. Ира, вроде как, дразнится, и это не вызывает чувство стыда, а наоборот, раззадоривает и помогает быть более открытым. Наконец, девушка, предварительно облизнув шею партнёра, шепчет ему на ухо: — Слушай... Раз уж ты поделился своим желанием, то могу я поделиться своим? — Ох? Д-да, конечно! — Зонт радостно кивнул, а затем взволнованно закусил губу. — "Что же она предложит? Что ж, что бы это ни было, я постараюсь выполнить эту просьбу... Ну, если она будет в рамках разумного! Хотя, как я смею в ней сомневаться? Ира умная девушка, она не станет предлагать ничего безумного". — Как бы так начать, чтобы не слишком издалека... Что ж, эм... — она задумалась, попытавшись сформулировать мысль, а затем выпалила, — Мне неловко это говорить, но я бы трахнула тебя с большим энтузиазмом, если бы ты был одет в костюм сексуального медбратика. А теперь убей меня, потому что я сгораю от стыда... — Ира отвела взгляд в сторону, на автомате, ибо практического смысла в этом жесте было крайне мало. — А...?! Тебе нравятся ролевые игры?! — сначала это было неожиданно, но Зонт быстро сменил интонацию на более спокойную, чтобы не обидеть девушку и не заставить её думать, что её вкусы неправильные. — В смысле, я хотел сказать... Я... Мне приятно слышать это, и... Заниматься любовью, будучи одетым? Я... Я могу это, да...! Звучит не особенно сложно, я думаю, что справлюсь, — трефовый обернулся с искренней улыбкой на лице и лёгким прищуром. — ...Боже. У тебя было такое доброе лицо, когда ты согласился. Это заставляет моё сердце таять, — Ира тоже не смогла сдержать нежную улыбку и, страстно схватив партнёра за лицо, оставила крепкий поцелуй на его мягкой, как сметана, щеке. — Ты ведь действительно этого хочешь? Мне нужно быть уверенной! — А! Хе-хе... Почему нет? Звучит довольно-таки весело... — от мысли о ролевой игре, где нужно быть одетым, Зонту становилось легче, ведь это уже воспринималось не как что-то постыдное, а скорее как безобидная игра. — Тогда давай вылезать и начинать веселье! Мне уже не терпится! — она вылезла из ванной, потянув возлюбленного за собой. — А-ай, погоди! — шестой еле удержал равновесие, стараясь не поскользнуться.       Они переглянулись и смущённо хихикнули, а затем вернулись в комнату. Предвкушение... Оно снова накрыло с головой обоих. Трудно дышать. — Я отвернусь, чтобы не смущать тебя. Одевайся пока, — Ирина улыбнулась и повернулась на 180 градусов, лицом к двери.       Ох, Ира... У тебя не получится его не смущать, особенно когда ты абсолютно без одежды, только что после душа. Но Зонт, собравшись с духом и закрыв глаза, на ощупь оделся в халат на голое тело, завязал пояс, чтобы подчеркнуть фигуру, и надел свои пастельно-голубые носки с орнаментом. Вроде выглядит довольно мило. — Всё готово. Можешь повернуться, — мягко скомандовал трефовый, краснея и волнуясь.       Ирина послушно выполнила просьбу и застыла, широко распахнув глаза. Она густо покраснела. Как устоять перед такой красотой? Казалось, что лучше обнажённого Зонти нет ничего, но это было ошибкой. Дышать всё труднее. Дыхание сбилось, а сердце колотится с бешеной скоростью. — Доктор...? К-кажется, мне плохо... — промямлила она с глупой смущённой улыбкой на лице. — Та-а-ак, посмотрим, — Зонт деловито надел на себя очки, указал на кровать и, еле сдерживая хихиканье, серьёзно произнёс, — Садитесь, голубушка.       Ира тоже еле сдерживала смешок. Его тон такой забавный, будто он кривляется, изображая серьёзного доктора, но это ничуть не убивает настрой, а расслабляет. Кажется, что всё не так уж и серьёзно, а значит, не стоит волноваться. Это ведь просто игра. — Так... Я подойду ближе, х-хорошо? — шестой всё ещё немного волнуется, но действует значительно увереннее. Он подходит, берёт еë за подбородок и ненавязчиво просит, — Пожалуйста, откройте рот и высуньте язык.       Под натиском его уверенности девушка послушно выполняет просьбу. Большой палец парня прижимает кончик языка. Ничего особенного, Зонт просто осматривает горло, но такой мелкий жест ни на шутку завёл девушку. — Хорошо, — произнёс он вполголоса и немного отстранился. — Какие-то конкретные жалобы имеются? — Зонт приложил руку к её лбу тыльной стороной ладони, а затем поцеловал в лоб. — Да... Когда я Вас вижу, у меня сильно бьётся сердце, краснеют щёки, бабочки в животе и чуть ниже пояса чешется, — Ира, по обыкновению, глуповато улыбнулась, смущаясь совсем чуть-чуть. — Хм... Позвольте-с, — он приблизился, приложил ухо к еë груди и стал слушать. И правда, сердце колотится. Трефовый стал считать удары в минуты, мягко похлопывая пальцами по обнажённой груди. — Раз, два, три, четыре...       Ира ждала, пока он закончит. Всë это, конечно, быстро приятно, но ни в какое сравнение не шло с тем, что она реально ждала. Подожди, Ира, скоро будет шоу. — Так... Сейчас я надену перчатки, — вполголоса предупредил он и действительно достал резиновые белые полупрозрачные перчатки из кармана халата. Шестой аккуратно натянул их на руки, чтобы не порвать, а затем встал на одно колено и пальцами немного надавил на область в районе лобка. — Когда я надавливаю здесь, не больно? — Н-нет... — девушка замялась как минимум от того, что не привыкла к такой уверенности у партнëра. — А здесь? — он опустил пальцы ниже и немного помассировал чувствительный орган. Один из плюсов встречаться с врачом — он точно будет знать, где клитор. — Ох, как хорошо...! — у Иры перехватило дыхание сразу после прикосновения. Это было слишком опьяняюще. Предварительные ласки длились слишком долго. — Замечательно... — прошептал Зонт с нежной застенчивой улыбкой, а затем осторожно взял его под икры, чтобы положить ноги девушки на плечи и нерешительно припал губами к крайней плоти.       Горячее прикосновение губ отозвалось резким тянущим ощущением внизу живота и жаром в паху, что заставило Сычикову резко вздрогнуть и протяжно негромко простонать. Трефовый принял это как знак, что он делает всё правильно. Он начал с плавных поцелуев, которые сопровождались характерными влажными звуками, которые тоже немного заводили. Постепенно Зонт приоткрыл рот и стал посасывать клитор, проводя по влажному входу девушки ведущей рукой. Это ощущалось совсем не так ярко, из-за перчаток, но перчатки давали чувство спокойствия — он ничего не расцарапает и так меньше вероятности занести какую-то инфекцию. Под одобрительные блаженные стоны шестой ввёл пальцы внутрь, начав массировать вагинальные стенки, неспешно и аккуратно, не прекращая ласки ртом. — Б-быстрее...! — шепнула Ира, почти задыхаясь.       Это трефового сильно раззадорило, поэтому движения губами и языком стали значительно интенсивнее, сопровождаемые приглушёнными стонами, которые давали дополнительную стимуляцию. И не только Ире. Под полами белого халата член трефового уже встал в боевую позицию, а капельки предэякулята под силой гравитации медленно капали на пол. Девушка положила руку на его затылок. Мысли шестого становились всё более грязными. "Я почти инструмент, игрушка в её руках, созданная для того, чтобы удовлетворить её". Эта мысль ему очень нравилась, и он крутил её у себя в голове, слизывая тёплую смазку, выходящую наружу под ритмичные сокращения мышц влагалища. Ира жарко ахнула, а затем, грубовато, но осторожно, оттащила Зонта от себя за волосы. — О да! — вырвалось у него, но он быстро закрыл рот руками, стыдливо округляя глаза и краснея. Это он только что сказал? — Теперь твоя очередь, — Сычикова тепло ухмыльнулась, обеими руками взяла его за плечи и усадила на кровать, поменявшись с ним местами. — Ч-ч-что...? — вопросил Зонт дрожащим возбуждённым голосом, потому что другим у него не получалось. — Расслабься, дружочек, — она хихикнула, расстегнула пару нижних пуговиц на его халате, высвобождая возбуждённый орган, и слизнула капельки полузрачной жидкости.       Зонт был в сильном шоке и смущении, пока наблюдал, как его девушка активно ласкает его орган ртом. Он мог ощутить малейшие движения языка и стоны партнëрши, которые звуковой волной распространялись по органу. Это было очень лестно и приятно, но ощущения были не те — теперь ему доставляют удовольствие, но он больше не чувствует себя полезным инструментом. Почему-то в случае орального секса доминирующим считается тот, кому доставляют удовольствие, при том, что он ничего для этого не делает. Зонт, наверное, мог бы начать делать — держать за голову или двигаться навстречу, но... Это грубо, ему не хочется быть грубым! И вот эти мысли мешали довести дело до конца, несмотря на сильную стимуляцию. Ира почувствовала, что что-то не так, и отстранилась. Она улыбнулась. — Вставай раком, — еë ухмылка и хриплый голос, вот что отвлекло от противных мыслей. — Ч-ч-что?! — на этот раз Зонт офигел ещё сильнее, хоть и не смог скрыть некоторую радость в голосе, и уже начал выполнять приказ. — Что, будем исполнять твоë желание, — она шлëпнула его по филейной части, заставив визгнуть. — А... — С-смазка в кар-рмане халата... — сказал он, дрожа, и стал устраиваться поудобнее.       Ира слегка удивилась, но начала шарить по карманам и нашла заветный тюбик. — Я смотрю, ты готовился? — она встала на колени позади него и приблизилась, поднимая полы его халата. — Д-да, я очень хорошо себя подготовил! Оч-чистил, разработал и... Ах, Господи! — трефовый ощутил горячий влажный язык у входа, его движения вокруг, и это вынудило его вскрикнуть от неожиданности и возбуждения. — Ты маленький непослушный ангел, — девушка усмехнулась и нежно потрепала его волосы. — Д-да! Да, это я! — воскликнул Зонт. Ему понравилось, когда его так назвали, ведь это было действительно идеальным описанием. Святоша, который сейчас предаëтся разврату. — Мой маленький ангел хочет получить награду? — еë голос был таким дразнящим. — Х-хочу! — шестой почти умолял. Теперь он уже чувствовал прохладную смазку и пальцы любимой девушки, которые один за другим проникли внутрь. — Ох... А-ай! Д-да, пожалуйста, да! О Господи... — Ты готов? — заботливо спросила Ира, делая внутри него круговые движения пальцами. — Господи прости, да! — он уже не мог себя сдерживать. Начали слезиться глаза, но совсем не от боли, а от близости к столь желанному финалу. — Тогда познакомься с моим другом, — она достала из, судя по звукам, картонной коробки что-то резиновое, и разместила этот предмет перед лицом партнëоа, чтобы он его увидел. Это был сиреневый полупрозрачный фаллоимитатор. — Ох! Красивый, — еле удерживая равновесие, опираясь на локти, он взял игрушку двумя пальцами, а затем поцеловал и облизнул головку, словно «друг» был живой. — Хах. Это было довольно мило, — девушка, явно с улыбкой, решила всë же довести дело до конца. Она переместила фаллоимитатор между ягодиц, используя партнëра, как стол (чему тот был очень рад), и щедро полила всë это дело смазкой. — Не переживай, потом тебе новую куплю. — Н-нет, это необязательно-АХ! — этот стон вырвался из-за того, что резиновая головка проскользнула внутрь. Всë, прощай, терпение. — О Боже, да, глубже-глубже-глубже!       С каждым словом его голос становился более тихим и хриплым. Он не видел того, что происходит сзади, но ему было достаточно ощущений. Тем временем, Ира не видела его лица и того, насколько оно красное, но она была готова поспорить — он сейчас сгорает от стыда. Она довольно быстро, пусть и осторожно, ввела 15 сантиметров на всю длину. Это отозвалось покалыванием внизу живота для Зонта, но он и не был против. — Х-хорошо... — он хрипло прошептал, — А теперь... Пожалуйста... Сделай это... Сильно. — Ты уверен? Может быть больно, и... — она начала за него волноваться. Несвойственно для него так рисковать. — Б-быстрее, прошу... — тот продолжил шептать. — Сделай это так же сильно, как сильно ты меня любишь!       Убедившись, что он точно знает, на что подписывается, Ира начинает движение, наращивая темп постепенно. От звуков, издаваемых Зонтом, колбасило не по-детски. Сначала эти нежные невинные стоны всего лишь подогревали интерес, но чем быстрее движения становились, тем больше его было жалко. Будто ему больно или что-то вроде того, но эти отчаянные вопли сопровождались мольбами о продолжении. "Да! Прошу! Ещё!" — раздавалось по всей комнате. Быстрые движения внутри смотивировали трефового довести дело до конца. Он взял в руку возбуждённый пульсирующий орган, чтобы помочь себе дойти до финала, так как возбуждение настолько переваливало через край, что уже трансформировалось в боль. Когда шестой, наконец, кончил, звук был такой, будто его убили только что. Больно и мучительно. Но на самом деле так звучало мгновенное облегчение. — Ох, чёрт... То есть, я хотел сказать... О Боже... — он явно пытался что-то сказать, но не мог отдышаться. — Мне вытащить? — Ира нервно улыбнулась, беспокоясь за него. — Н-нет, пока нет, просто... — Зонт протараторил на одном дыхании. — Кажется, я испачкал твою постель. — О, не беда! — она расслабилась, понимая, что он в порядке, и даже усмехнулась про себя: постоянно он драматизирует, — Раз такое дело, я могу пожить день у тебя! — Ч-чего?! — тот обернулся в недопонимании. — Ну, это была последняя чистая простынь, а пока она высохнет, нужно ждать сутки, она точно не успеет высохнуть до ночи. Я не буду спать на мокрой простыни, знаешь ли, — пояснила девушка. — Ох... Извини, ха-ха... — трефовый хихикнул в смущении. — Полагаю, это расплата за мою ошибку. Моё наказание, если хочешь... Хе-хе... Я был плохим мальчиком. — Ох, перестань! — она рассмеялась. — Ты очень хороший! Самый лучший!       Остаток вечера они пили вишнёвый сок из бокалов для вина и ждали, пока стиральная машинка достирает простынь. Обнимались в ванной и наблюдали за стиркой. Такая бытовуха, но Зонту это приносило такое... Удовлетворение. Чему Ира тоже была рада. Она обнимала его за плечи и была по-настоящему счастлива, что может делать своего партнёра счастливым.