Прикладное зельеварение в особых условиях

                    Так началась наша новая жизнь. Я привычно целыми днями мыла, чистила и убирала, готовила еду под руководством новой родственницы, но были и отличия. Во-первых, мы получили официальные документы. Она поменяла нам фамилию на свою. Я теперь была Терезой Зоуи Хардман десяти с половиной лет, а Северус неожиданно настоял на своем имени, хотя бы в качестве второго. Бабушка так хотела избавиться даже от тени покойного зятя, что согласилась поменять второе имя без скандала. Северус с воодушевлением заставил меня рассказать о знаменитом римском полководце четвертого века, на которого хотел быть похожим, миссис Хардман сдалась под его напором. Помогло то, что я специально красочно расписывала Северусу подвиги знаменитого тезки и он запомнил. Таким образом Оливер Северус Хардман добился своего и очень этим гордился. День рождения Севу записали правильно, я сказала, что прекрасно помню день, когда появился на свет любимый братик. Мой день рождения по новым документам значился двадцать первого июня, а день рождения Аиды я никогда не знала, как-то не нужно было. Обычно мы с Северусом отмечали только два праздника: Рождество и его день рождения. Еще нас полностью одели, одна из многочисленных подруг новой родственницы сшила нам приличную одежду. Самое главное заключалось в том, что мы пошли в школу. Я было поныла о домашнем обучении, но бабушка пресекла такие разговоры на корню. Так что придется учиться. Сдала тесты по предметам, старалась не сильно выделяться, так что попала в последний класс начальной школы. Северус тоже сдал тесты, его определили в учреждение дошкольного образования, он с нетерпением ждал окончания зимних каникул, чтобы отправиться в школу. На Рождество мы нарядили настоящую елку, Северус получил подарки от бабушки, я испекла праздничный пирог. Миссис Хардман сдержала свое слово, на день рождения брата мы посетили секцию фехтования, Северуса зачислили на индивидуальные курсы, бабушка заплатила тренеру восемьдесят фунтов за первый месяц и подарила мальчику полный комлект экипировки. Наверное, это был самый счастливый день нашей жизни, такой радости я никогда не видела в глазах моего любимого брата. Когда вернулись домой, бабушка позвала меня на кухню и попросила присесть. - Тереза, я хочу с тобой поговорить. Она дождалась, пока я сяду, и продолжила. - Милая моя девочка, хочу перед тобой извиниться. Я была настроена негативно по отношению к тебе. Ваша мать жаловалась на тебя в тех письмах, которые я от нее получила. Писала, что ты задириста, истерична и своенравна. Она очень хвалила любимого сыночка, но тобой была разочарована. И я поверила, мне было так легко в это поверить! Зоуи именно такой и была в детстве, я даже испытала нечто похожее на злорадство, теперь раскаиваюсь. Ты оказалась совсем другой. Серьезной, собранной, трудолюбивой. Знаешь, я немного расспросила Ол.. Северуса. Она улыбнулась при упоминании внука. Я же внутренне напряглась. Конечно, я провела серьезную беседу с братом, он должен был говорить то, что мы условились, но он еще такой маленький! - Обожаю этого мальчика. Так похож на моего дорогого Чарльза! Теперь я знаю, каким был твой дед в детстве. Жаль, что он не дожил до этого момента. Я очень счастлива, что мои внуки со мной. Так вот, Северус рассказал мне, что мать постоянно куда-то исчезала, а ты заботилась о нем. Об отце сказал, что тот был чванливым, громко говорил, требовал называть себя фантастическим, любил носить яркие галстуки и от него плохо пахло, еще он иногда запирал тебя то ли в чулан, то ли в коробку, больше я ничего не узнала. Странное описание, но малыш непорочен и запомнил то, что запомнил. Твой покойный отец был неприятным человеком, но я даже не представляла, насколько. Чуть ладошкой рот не зажала, чтобы не засмеяться. Северус описал фокусника из цирка, в котором мы выступали неделю. Фокусник ему активно не нравился, малыш его запомнил и подставил в воображении, заменив на «отца». Старушка между тем продолжала: - Ты молодец, Тереза. У меня есть сбережения, не очень большие, но при разумной экономии вырастить вас хватит. Помощницу по хозяйству я позволить себе не могу, к сожалению, тебе придется помогать мне вести дом, ты вроде не против. Я закивала головой: - Верно, бабушка. Я справлюсь. Я очень благодарна за все, что вы делаете для нас. Особенно за дополнительную секцию для Северуса. Он доволен, значит и я тоже. Главное, берегите свое здоровье, пожалуйста. Нам без вас не справиться. Я посмотрела ей в глаза: - Я серьезно, вы нам очень нужны. Я немного разбираюсь в травах, вы позволите варить вам укрепляющие настои? Старушка весело рассмеялась: - Кроме подагры, я ничем не страдаю. Успокойся, Тереза, вари свои настои, обещаю следовать твоим указаниям. Хотя мне гораздо больше поможет, если буду соблюдать диету и откажусь от любимого коньяка. Доктор уже запретил мне яйца и вкусную жареную рыбу, велел налегать на молоко с медом, я буду стараться. У меня к тебе тоже просьба: перестань волноваться, пожалуйста. Вы в безопасности, я взяла ответственность именно за вас двоих, твоего брата, который прыгает на втором этаже, и за тебя, девочку, сидящую передо мной.       Я пообещала, потупив глазки, но расслабляться и не думала. Может случиться все что угодно, мой девиз как у Грюма «Постоянная бдительность», и никак иначе. Тем не менее я демонстрировала счастье и спокойствие, а Северус взял за привычку обнимать бабушку на ночь и целовать ее в морщинистую щеку. Все шло замечательно, я даже задергалась. Я перестала напоминать скелет, случайно замаскировавшийся под живого человека, даже немного подросла. Северус вообще пошел в рост, радостно ходил на руках по дому, пугал старушку кульбитами, занимался на турнике, который выпросил у бабушки, и выглядел совершенно счастливым. Каждый вечер вместо молитвы я смотрела в зеркало и повторяла, что должна быть готова ко всему. Жизнь приучила меня к тому, что после периода спокойствия непременно следовала какая-нибудь большущая гадость.       Мы ходили в школу, Северус завел себе друзей, а о своей спортивной секции мог говорить часами. Я в школе ни с кем не сошлась, десятилетние дети были от меня слишком далеки, но вела себя дисциплинированно, давала списать, если просили, соглашалась на дополнительную нагрузку, если надо, в общем, старалась не выделяться. Надо признать, я по уши влюбилась в Солсбери, могла бродить часами по маленьким улочкам, дышать свежим воздухом, любоваться полями, разглядывать старинные здания. Идиллия, а не городок!       Насчет своего дома в Коукворте я не переживала, перед отъездом подновила антимаггловские чары, а искать меня некому. Семья Мэри уехала из города, одна из старушек, у которой я убирала, умерла поздней осенью, а вторая отказалась от моих услуг. В магазине мне быстро нашли замену, в этом я не сомневалась. Все шло тихо и гладко, до одного ничем не примечательного летнего утра.       Я проснулась с неясным чувством тревоги. Была рассеянна и раздражена, у меня первый раз в жизни убежало молоко, рисовая каша получилась слишком сладкой, а Северус получил от меня подзатыльник за какую-то мелкую провинность. Его расстроенное лицо стало для меня последней каплей, убежала в спальню и разрыдалась. Меня тактично оставили в покое, я умылась и стала разбираться, что со мной творится. Мой взгляд упал на красивую куклу, подаренную бабушкой на «мой» день рождения, пару недель назад. «Мне» исполнилось одиннадцать лет. Стоп! На самом деле мне одиннадцать исполнилось неизвестно когда, сейчас лето, а что это значит? Это значит, что ко мне придет профессор из школы чародейства и волшебства! А мне это даром не надо. В волшебный дом прислали бы сову, а к магглорожденным профессора ходили сами. Я сейчас точно в маггловской семье, значит, визит неминуем. Ни в коем случае нельзя допустить контакта бабушки и магов, ни к чему это. Сама справлюсь.       С этого дня потеряла покой, вздрагивала от каждого стука, неслась за почтой, подозрительно оглядывала всех незнакомых прохожих на улице. Дергалась я качественно, с удовольствием. Лето почти закончилось, но никто в дурацкой шляпе и старомодном пальто в дверь не постучал. И уже в конце августа в один прекрасный вечер мне в голову пришла простая мысль: «Моей магии недостаточно для поступления в Хогвартс». Я помчалась на чердак, нашла неприметный сундук под грудой тряпья, с трудом подняла крышку и вытащила волшебную палочку Эйлин. Через двадцать минут взмахов и бормотания стало кристально ясно – магии нет.       Неожиданно, в самом деле. Последний всплеск был в поезде, когда мы спаслись волшебным образом. Больше о магии я даже не вспоминала. Получается, что и магия обо мне забыла. Расстроилась было, но потом подумала о нашей чудесной бабушке, о счастливых глазах брата и твердо решила: пусть будет так. Не о чем жалеть. Магия помогла нам выжить, но теперь так даже лучше. Вдруг бы меня забрали в Хогвартс? Вдруг бы бабушка умерла за это время, а Сева отправили в приют? Ну уж нет.       Спала этой ночью крепко, никакие призраки прошлого меня не терзали, никакие зыбкие мыслеобразы моего несбывшегося не витали надо мной, в общем, я отлично выспалась. Утром проснулась в прекрасном настроении, приготовила шикарный завтрак, вымыла все окна и целый день напевала. Прямо камень с души свалился, не придется юлить, умолять, упрашивать, это ли не счастье? В моем положении – настоящее оно.       Дальше время потекло размеренно и счастливо. Бабушка встречалась с друзьями, играла в бридж и баловалась хересом, Сев ходил в школу и на тренировки, а я скучала в школе и работала дома. Нормальная жизнь работающей женщины, я так всю жизнь прожила. Только рядом был любящий муж и карликом я не была. А в этой жизни, увы, я – карлица, зато есть близкие люди. К счастью, пропорции сохранные и горба нет. Дети в школе прозвали меня великаншей за низкий рост, но жизни это не мешало.       Так прошло шесть лет. Мне исполнилось семнадцать, Северусу одиннадцать. Он вытянулся и практически сравнялся со мной в росте, четыре фута и девять дюймов, или сто сорок пять сантиметров. У него трижды происходили магические выбросы, но нам удалось скрыть это от бабушки, а кружащие по комнате предметы падали сами собой, когда мальчик успокаивался. В такие минуты я просто обнимала его и шептала, обещая что все будет хорошо. Бабушка ощутимо сдала, почти все время проводила в постели, много спала, но неизменно выходила на ужин надушенная и нарядная, выясняла, как дела у Сева и меня, и подробно обсуждала новости из утренней «Таймс».       Вот, вспомнила все перипетии. Как говорится, вся жизнь промелькнула, как один миг. К счастью, помирать я пока не собиралась. Да, быстро уставала, плохо и недалеко бегала, но короткий отдых и чашечка хорошего кофе меня неизменно выручали. Вот так за размышлениями приготовила ужин, прибралась и пошла встречать Оливера Северуса с очередной тренировки. По дороге коротко объяснила ему, что бабушке можно рассказать о нашем секрете, то есть о магии, потому что осенью ему уже ехать в Хогвартс. Северус обрадовался, врать он не любил, хотя лгать и изворачиваться научился виртуозно, жизнь нас заставила. Он почти не помнил, что когда-то мы жили одни, первое его воспоминание – это цирковое представление. Мы теперь могли посещать цирк каждый раз, но Анатоля больше не встречали. Также смутно он помнил крушение поезда, и меня это радовало, призрак нищеты не довлел над ним. Он рос любимым и счастливым.       Таким образом вечером за ужином я выдала сильно укороченную и причесанную версию: дескать жили с мамой, она умерла, других родственников не было, еще полгода мыкались одни на остаток денег, поехали в Лондон, чтобы попытаться продать свитера, раньше мама торговала на выставке ремесел. В поезде оказались соседями ее дочери и внуков, познакомились, мальчики играли. Сумку Зоуи схватила по ошибке, думала, что взяла свою (чистая правда), прихватила брата и побежала в тамбур, потому что почувствовала опасность и бежала на автомате. Когда соцработница назвала меня именем ее внучки, то сообразила, что перепутала сумки. Ну и ухватилась за шанс для выживания. Так же рассказала, что у Северуса с детства имеются необычные способности, разрешила Северусу показать, как он двигает предметы без рук. Сказала, что не испугалась его способностей, потому что смутно помню, что мать что-то такое рассказывала про магию, помню, что ребенка надо хвалить и не пугать, а в подростковом возрасте его смогут обучить в специальной школе. Плохо помню рассказы матери, а братик был слишком маленький, он и ее вообще не помнит. Бабушка впечатлилась и спросила: - Тереза, а у тебя есть эта магия? Тереза, я буду так тебя называть по-прежнему. Аида – слишком печальное имя, хоть и красивое. Желаю тебе лучшей судьбы, чем героине оперы Джузеппе Верди. Итак, дитя, ты тоже можешь делать чудеса? Я помотала головой: - Нет, бабушка. Раньше получалось что-то, но после аварии магии не осталось. Честно сказать, я об этом не жалею. Чудо, что мы выжили. И этого довольно на всю мою оставшуюся жизнь. Такие, как я, в нашем мире называются «сквиб». Я вижу магические предметы, могу проходить на «магические» улицы, но сама магией не владею. Старушка вскинулась: - Как ты себя назвала? Сквиб? О, я знаю это слово. У моего покойного мужа была странная тетка, она приходила к нам дважды и брезгливо называла Генри и Зоуи этим прозвищем. Сквиб, точно. Чарли выгнал ее из дома, сказал, что никто и никогда не смеет относиться к нему, ветерану военных баталий, с пренебрежением. Я так понимаю, что это для нас хорошо? Мы сможем объяснить дар твоего брата таким образом? Я всплеснула руками: - Бабушка, это чудесно! Так и скажем, мы знаем о магии, потому что дедушка рассказывал. Мы все трое переглянулись и одновременно расхохотались: - Вот это замечательно! Северус спросил: - Бабушка, а ты случайно не помнишь имени этой дамы? Так рассказ будет правдоподобнее. Джудит нахмурилась, а потом просветлела лицом: - Олли, проказник, да ты у нас смышленый ребенок! Неси мою шкатулку, ту, что с замочком. Брат резво притащил деревянную шкатулку, бабушка открыла ее крохотным ключиком и принялась перебирать пожелтевшие бумаги: - Вот, единственное письмо, вернее конверт от нее. Письмо порвал Чарльз. Тут есть имя. Винда Розье. Я сидела и глупо хлопала глазами. Тесен мир. Мы попали в семью сквибов. Имя неприятной тетушки - Винда Розье. Хитрая и красивая, с мерзким характером, одна из свиты Грин-де-Вальда. Не самое лучшее родство. Вероятно, не стоит об этом упоминать. Я поделилась сомнениями с родственниками. Бабушка сказала, что можем просто сообщить, как о факте, что знаем про магию и приходила магическая родня, но волшебников не нашла и удалилась, хлопнув дверью. На том и договорились. В нашей жизни ничего не изменилось, мы так же гуляли, играли в бридж по пятницам с бабушкиными подругами, Северус занимался джигитовкой на лошадях, фехтованием, а я мыла, стирала и убирала.       Прошло около месяца, когда к нам в дверь постучала та самая странная женщина в странной одежде. Я приветливо распахнула перед ней дверь. - Добро пожаловать, профессор! Мы вас уже заждались.       Высокая женщина с туго стянутыми в пучок темными волосами, одетая в длинное темное платье, удивленно уставилась на меня сквозь темные квадратные очки. Я вспомнила, что такие же отметины сохраняются у кошки, в которую она превращается, и это заставило меня улыбнуться. Все-таки у профессора Макгонагалл очень запоминающаяся внешность. Я спохватилась, что держу гостью у двери, поэтому провела ее в гостиную, предложила чашечку чаю, она согласилась, а я побежала звать бабушку. Северус опять был на тренировке, но должен был уже вот-вот вернуться.       К его приходу мы чинно пили чай с вареньем, красивый конверт торжественно лежал на нашем серебряном подносе для важных писем, рядом радовал глаз кошелек с деньгами, а мы с бабушкой увлеченно расспрашивали ошалевшую Минерву об условиях жизни в Хогвартсе. Бабушка выдала заранее приготовленную нами историю о том, что Генри был сквибом и знал об этом, нас навещала его родня, но не найдя магии у единственной дочери Чарльза, те родичи расстроились и перестали приходить. Но когда у Оливера Северуса проявилась магия, мы вовсе не испугались и ждали его одиннадцатилетия, чтобы он смог пойти обучаться волшебству.       Такое объяснение устроило профессора, а когда я сказала, что сама схожу с братом на Косую Аллею, она и вовсе обрадовалась. Я же объяснила, что дедушка когда-то показывал вход в магический мир, так что не заблудимся. Все же ходить со всеми магглорожденными за покупками довольно утомительно. Поэтому без лишних вопросов нас оставили одних, а мы смогли насладиться чудесным приглашением в волшебную школу.               Мистеру Оливеру Северусу Хардману 2 этаж, левая спальня Дом 7, Бридж Стрит Солсбери Уилтшир ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА ХОГВАРТС Директор школы: Альбус Дамблдор (Орден Мерлина первой степени, Великий Колдун, Глав. Чародей, Верховный независимый член Международной Конфед. Магов) Уважаемый мистер Хардман, Мы рады сообщить Вам, что Вы зачислены в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс. Пожалуйста, ознакомьтесь со вложенным списком всех необходимых книг и принадлежностей. Занятия начинаются 1 сентября. С уважением, Минерва МакГонагалл, Заместитель директора                     Счастью моему не было предела. Я очень радовалась и приплясывала на месте, Северус сиял собственным светом, а бабушка хлопала в ладоши, смотря на наше воодушевление. Она даже разрешила открыть бутылку шипучки и сказала речь: - Дорогой мой Оливер! Ты едешь учиться, я очень этому рада. Я бы хотела, чтобы ты на всю жизнь запомнил, что есть человек, сделавший это возможным. Это твоя сестра. Всю свою жизнь она положила на то, чтобы настал этот день. И ты должен это ценить. У нее в жизни не случилось этого чуда, потому что она защитила тебя ценой своего дара. И посмотри, она не жалеет. Потому что она любит тебя и заботится о тебе. И обо мне. Целыми днями она моет, чистит, готовит для нас с тобой. Далеко не каждая молоденькая девушка будет это делать. Она у тебя особенная, помни об этом. Северус подбежал и крепко обнял меня. Посмотрел мне в глаза и пообещал: - Я вырасту и буду заботиться о тебе, Дада. Обещаю. Я улыбнулась брату. - Главное, чтобы ты не попал в дурную компанию, дорогой. Никогда не задирайся, но если нужно, бей первым. И бей наверняка. В драке не жалей вещей и вообще ни о чем не жалей. Помни, пока не твое дело беспокоиться о деньгах. Мы справимся. Твое дело учиться и выбрать себе профессию по душе. Мы еще немного посидели, а потом разошлись по комнатам.