Прикладное зельеварение в особых условиях

                    На встречи группы с целителем Миллер я каталась два раза, наслушалась грустных историй, зато научилась легкой дыхательной гимнастике, которую мы также практиковали вместе с бабушкой. Маги меня не впечатлили, вежливо раскланивалась с присутствующими, но едва ли перекинулась хоть с кем-то парой слов вне занятия. Да и не принято это. Все держались отстраненно. Зато Миллер обследовал и крутил меня, как хотел. Постоянно что-то измерял, давал заполнять толстенные опросники, пичкал зельями. Не возражала, с таким же энтузиазмом он относился ко всем. Малейший положительный эффект приводил его в восторг, он хвалил подопечного от души и светился от удовольствия. За четыре месяца под его руководством я подросла на целый дюйм, он попросил разрешения, получил его и в декабре показал меня на ежемесячном собрании целителей. Мне надели специальную шляпку с вуалью, я прошла в центр небольшого зала, а Миллер показывал схемы и графики, как он решал проблему испытуемой Т. Ему рукоплескали, я поклонилась. Мне несложно, да и подрасти очень хотелось.       Бабуля радовалась, будто я выросла на десять дюймов, а не один. Очень мной гордилась, хвасталась всем знакомым. Так что брата я встречала в хорошем настроении. Он выскочил из поезда счастливый, румяный от мороза, улыбающийся во весь рот. Очень хотелось обнять его сильно-сильно, но ведь он уже взрослый, не стала смущать. Домой добрались на обычном поезде, бабушка нас очень ждала. Зато дома наобнималась с ним вволю, из рук бы не выпускала. Каникулы Оливера-Северуса пронеслись как один миг. Он только и успевал, что убегал встречаться с приятелями, покататься на коньках на городском катке, пообщаться с любимыми лошадками. О школе рассказывал много, о самом замке, соседях по комнате, о любимом предмете зельеварении, чарах, шуточных заклинаниях, квиддиче. Внимательно слушала, но о девочках Северус не говорил вообще. Помню рыжую ведьму из оригинальной истории, но Гриффиндор вообще не упоминался. Ему нравилось летать на метле, однокурсники отмечали, что у него шикарное чувство равновесия. Даже капитан сборной по квиддичу предложил ему пробоваться на следующий год в команду на позицию охотника. На Рождество братик упросил меня сходить с ним в Косой Переулок, он не потратил четыре галлеона, которые я давала ему на всякий случай, и на эти деньги накупил кучу смешных блестящих монеток, поющих рождественские песенки. Мы отправили сов с шоколадками и монетами его однокурсникам, декану вдобавок бутылку хорошего алкоголя и паре мальчишек с Равенкло. Он подружился с ними в поезде. Смущенно он признался, что шляпа предложила ему выбор между Слизерином и Равенкло, а он выбрал Слизерин, шляпа намекнула, что этот факультет сам по себе является ступенькой к величию. Амбициозен братец, ну так это неплохо. В ответ на наши послания дом атаковали совы с такими же маленькими подарками, мы с бабушкой рассматривали диковинные магические вещицы. На день рождения Оливер Северус получил от меня свитер, от бабушки — набор хрустальных колб, у него были до этого только разномастные от меня, от нас обеих сову Грету и, конечно, торт со свечами. Мы пригласили местного фотографа, он запечатлел нас, счастливых. Сова тоже попала на фото и была этим весьма довольна.       Веселая кутерьма закончилась с отъездом брата, но его хорошее настроение заразило нас оптимизмом. Я потратила почти все отложенные мной деньги на покупку совы, но ни минуты об этом не жалела. В конце апреля бабушке вновь стало хуже, появились отеки на ногах и руках, она снова оказалась в больнице. Однако характер у нее был просто стальной, хоть и с трудом, но она дожила до моего официального восемнадцатилетия в конце июня и упокоилась тремя днями позже, мы еще успели последний раз сыграть в бридж с ее престарелыми подругами и даже открыли бутылочку шампанского. Она умерла у меня на руках, и последними ее словами были указания позаботиться о нашем ангелочке Северусе. Она еще раз сказала, что любит нас, своих внуков. Я рыдала и молилась целую ночь.       На кладбище было довольно многолюдно, поминки прошли достойно, бабушка дала мне деньги заранее. Вскрытие завещания тоже не принесло сюрпризов, Джудит Хардман оставила дом и тысячу фунтов мне. Я же оформила официальную опеку над братом Оливером Северусом Хардманом, уволилась с работы и задумалась, как жить дальше. Огромный плюс: есть свой дом. Минус: дом нужно содержать, особенно зимой. Плюс: я ведьма, могу обогреваться магией, вода — тоже не проблема, электричество вовсе не обязательно. Ну не будет работать телевизор, он и так сбоит, особенно когда Северус дома. Вот только кушать что-то надо, вещи покупать, собирать брата в школу еще шесть лет. Тут подошло время сезонной встречи нашей инвалидно-магической группы, целитель заметил мое озабоченное лицо и оставил после собрания. Он был настойчив, поэтому поделилась своими опасениями. Он почему-то обрадовался, что я почти без средств и работы. — Милая Тереза, у меня для вас предложение. Один мой давний пациент ищет секретаря, уверен, вы отлично поладите. Молодой человек не очень здоров, ему нужна помощь. Он фанат науки, постоянно что-то выдумывает и экспериментирует и очень злится, что состояние собственного здоровья не позволяет ему охватить все задуманное. Видите ли, его мать попала под шальное заклятие, когда носила его во чреве. Ребенок родился слабеньким, часто болел. В семье есть замечательно здоровые старшие дети, в общем, моего пациента отселили в охотничий домик с парой домовиков. Учителя приходили к нему на дом, он оказался смышленым, сдал девять ЖАБА в Министерстве и теперь со страстью занимается любимым делом. Я уже десять лет веду его историю болезни, мы стали приятелями. Недавно он обратился ко мне с просьбой найти ему ассистентку. Я сразу подумал о вас, но не знал, как вы сможете совмещать домашние обязанности и работу такого плана. Если позволите, я свяжусь с ним и договорюсь о встрече. Что скажете?       Мне такой вариант понравился. Двумя днями позднее я стояла у тяжелых кованых ворот и судорожно размышляла, на что согласилась. Уж больно магически выглядела местность. Справлюсь ли? Все же я обычный человек в необычных обстоятельствах. Зато воздух великолепный. Дом моего потенциального работодателя стоял в лесу. Высоченные деревья шумели на ветру, солнце почти не пробивалось сквозь плотно переплетенные ветви, поэтому полдень казался сумрачным. Позвонила в колокол, сама вздрогнула от зычного «Бом» и плотнее закуталась в легкую мантию. Хорошо, что додумалась купить типично магический наряд, я же заранее поинтересовалась, что мистер Стиви Остин Роули происходил из чистокровной семьи магов, его прапрадед был даже министром магии в начале восемнадцатого века. Ворота открылись, я прошла внутрь. Здание в стиле неоготики притягивало взгляд. Просторно, мрачно, величественно. Тяжелые двери распахнулись со скрипом, надутый домовик провел меня по длинному холлу, я попала в большую комнату со светло-серыми стенами и деревянным полом. Центром композиции являлся огромный синий бархатный диван с кучей подушек и пледов, когда-то весьма недурной, а ныне, увы, очень потертый. На полу громоздились стопки тяжелых больших книг, некоторые книги лежали распахнутыми. Свечи парили в воздухе, освещая комнату, хотя тяжелые бархатные синие шторы были сдвинуты к стенам, открывая высокие окна, из которых мягко струился дневной свет. Также на полу валялось множество подушек, серых, синих и голубых, разной формы и фактуры. С потолка свисали два синих бархатных штандарта со злобно скалящимися драконами и кельтским орнаментом. Низкий широкий столик около дивана весь был завален колбами, пергаментами, бокалами, бутылками, сосудами непонятной формы. Две высокие кованые тумбы подле дивана служили подставкой для тяжелых медных подсвечников. У стены в ряд выстроилась целая батарея потертых стульев с высокими спинками. Я так засмотрелась на все это, что не сразу увидела в углу мужчину, увлеченно писавшего что-то в большой журнал. Он сидел за письменным столом, за который я отдала бы все что угодно. Всегда о таком мечтала: основательный деревянный, покрытый темным блестящим лаком со сложными вырезанными узорами на многочисленных ящичках, с кожаным покрытием, он понравился мне с первого взгляда. Стул с высокой спинкой тоже был хорош, а мужчину я пока видела только со спины. Обычные русые волосы были завязаны в небрежный хвост, далее мне был виден кусочек сюртука и голые пятки в домашних туфлях. Домовик вкрадчиво позвал: — Молодой хозяин, к вам посетительница. Он звал еще три раза, но только после мягкого похлопывания по плечу мужчина развернулся. — Чего тебе, Приверт? Домовик с достоинством откашлялся. — Приверт привел посетительницу. Желаете прогнать? Мужчина привычным жестом помассировал виски: — Ах да. Не нужно прогонять нашу гостью. Это невежливо. Прошу меня простить, мисс, увлекся. Извините, мисс? Торопливо представилась: — Тереза Хардман, к вашим услугам. Он засмеялся: — Это чудесно, Тереза, ваши услуги мне и впрямь понадобятся. Присаживайтесь.       Он приветственно махнул в сторону стульев, один из них немедленно подъехал ко мне. Я присела, разгладила складки на юбке. Стиви Остин Роули оказался высоким, тощим молодым человеком с лихорадочным румянцем на впалых щеках, пронзительным взглядом темных глаз и каким-то несуразно большим ртом. Он был одет в болотного цвета бархатный сюртук и такие же мягкие домашние брюки, на ногах смешно смотрелись алые турецкие шлепанцы с загнутыми вверх носами. Когда он торопливо встал, оказалось, что он немного прихрамывает, почти незаметно. При ходьбе он здорово размахивал руками. Вообще жестикуляция у него оказалась бурная, как я смогла убедиться позднее. — Тереза, расскажите о себе. Образование, навыки? Что умеете? — Образование маггловское, в пределах средней школы. Грамотно пишу, считаю. Работала официанткой, горничной в отеле. Из магических дисциплин неплохо ориентируюсь в зельеварении, практикую бытовые чары, умею аппарировать. Кажется все. Ах нет, еще довелось выращивать магические травы, например аконит. СОВ не сдавала, всему училась сама, знания отрывочные. Он кивнул: — Что же, целитель Миллер примерно так и сказал. Меня устраивает. Еще коротенький тест на ваши навыки зельевара - и мы поговорим об условиях. Пойдемте.       Он так стремительно рванул из комнаты, что пришлось за ним бежать. Домовик куда-то делся, но мне было не до него. Мы стремительно пробегали какие-то комнаты с рыцарскими железками, чучелами неведомых животных, но у меня не было времени, чтобы все рассмотреть. Даже сквозь огромную библиотеку промчались без остановки, а жаль. Потом мы долго спускались по основательной каменной лестнице, пролета четыре, не меньше. Наконец забег закончился, я остановилась, чтобы отдышаться. Хозяин бесконечного дома вызвал домовика и велел тому разложить на длинном столе какие-то ингредиенты, колбочки, песочные часы и котел с черпаком. Потом он сунул нос в какой-то замызганный фолиант, полистал его, чихнул, а потом возвестил, радостно улыбаясь: — Вот это подойдет. Сварите для меня Болтливое зелье, хорошо?       Я чуть не рассмеялась, зелье простое, ингредиентов всего четыре. Я варила его для тренировки давным-давно, у Эйлин были нужные компоненты. Подошла к столу, разглядывая заботливо разложенные травы и бутылку с желтой водой. — Хорошо. Позвольте уточнить: медовая вода есть, мята, мандрагора, чемерица — все в наличии. Могу приступать, сэр? — Ах, прошу вас, зовите меня Стиви. Да, я с вашего разрешения посижу тут. Прошу вас комментировать свои действия. — Извольте. Итак, Болтливое Зелье*. Считается легким в изготовлении, применяется для того, чтобы избавить человека от немоты, вызванной наложением «Силенцио». Побочное действие: иногда выпивший зелье несет сущую околесицу. Я надеваю защитный фартук, убираю волосы под косынку, надеваю перчатки. Наливаю стандартную дозу воды в котел, отмеряю воду по зарубке на стенке котла, использую третью зарубку. Хотя котел меньше стандартного, переворачиваю котел и вижу маркировку на французском языке. Так, французские нормы от наших отличаются, значит использую вторую зарубку. Подогреваю воду до кипения, в стадии кипения «белый ключ» вливаю три меры медовой воды и аккуратно помешиваю стеклянной палочкой. Вот так, зелье постепенно меняет цвет на розовый. При достижении устойчивого розового цвета снимаю котел с огня и жду, пока зелье остынет.       Пока зелье стыло, я покрошила веточки мяты, резала под углом, чтобы лучше выделялся сок, еще немного подавила листья, запах мяты стал острее, одновременно комментируя свои действия. В это же время на второй спиртовке в маленькой сковородке поставила тушиться мандрагору, заботливо разминая ее венчиком. Через десять минут выключила огонь под сковородкой, тушеная мандрагора готова. Снова поставила котел на огонь. — Нагреваю до получения оранжевого оттенка, добавляю три веточки мяты, теперь нужно уменьшить огонь, зелье приобретет зелено-мятный оттенок, снова увеличиваем огонь и помешиваем стекляной палочкой по часовой стрелке ровно четыре раза, зелье станет синего цвета, добавляем еще четыре веточки мяты, доводим до кипения, получаем насыщенный розовый цвет. При добавлении тушеной мандрагоры зелье вспенилось кровавой шапкой, значит, все в порядке. Немного уменьшаем огонь и добавляем сироп чемерицы. Поскольку чемерица ядовита, бдительно следим, чтобы сироп не попал на кожу. Добавляем сироп длинной пипеткой, отсчитываем ровно восемь капель сиропа. Зелье приобретает желтый цвет при закипании, значит готово. Впрочем, с огня не снимаем котел до появления нескольких ярких искорок. Все, можно вылить в фиал, остудить и дать испытуемому.       Даже загордилась собой, зелье вышло на удивление правильным. Яркое, не мутное, с характерным приятным запахом. Пока убирала бардак на столе, мыла котел и колбы, Стиви молча следил за мной. Когда зельеварня приобрела первозданный порядок, проверила фиал. — Остыло, все в порядке. Стиви кивнул и одним махом осушил отобранный у меня фиал. Захихикал и проговорил тоненьким противным голоском, как после гелия:        — Стиви хороший эльф. Стиви терпеливый. Стиви нравится маленькая мисс Тереза, он возьмет ее на работу. Мисс Тереза очень старалась, у нее даже ушки покраснели, так она старалась. Это было забавно и мило. Пусть мисс Тереза идет домой, завтра обговорим условия. Вот порт-ключ для мисс Терезы, это многоразовый. С этими словами он протянул мне согнутый кругляш с дыркой и изображением того же кривого дракона, что и на штандартах в его комнате. — Повесьте его на связку ключей, как брелок. В любое время потрите и скажите: Стиви-кладовая, и он перенесет вас к воротам. А теперь идите, идите. Стиви утомился. Я кивнула и потерла брелок: -Стиви-кладовая!       Миг выворачивания тела наизнанку - и вот уже стояла перед знакомыми закрытыми коваными воротами, оттуда уже аппарировала к себе домой.       Так я начала работать у Стиви. Жалование он выделил мне весьма приличное, хватало на содержание дома, а завтракала и обедала я у работодателя. Он настоял, чтобы я питалась вместе с ним. Сначала мы чинно перекрикивались с двух концов длиннющего стола, но уже через неделю переместились в миленькую небольшую столовую с круглым столом и стали трапезничать в тесной дружеской обстановке. Мне приходилось вставать в шесть, мой рабочий день начинался в семь утра и продолжался до восьми вечера. Дома я только спала. Стиви мне нравился. Оказалось, это полное имя, а не сокращение от «Стивен» к примеру. Старинное имя, означающее «потребность доминировать всегда и везде». Таким и был мой новый работодатель, активный, доминирующий во всем, кроме здоровья. Здоровьем Стиви был слаб. Периоды активности сменялись фазой болезни, когда он целыми днями лежал в кровати и диктовал мне список дел. Через неделю я попросила отгул на полдня, чтобы встретить брата со школы. Оказалось, что у Стиви имеется воспитанница, которую также необходимо встретить со школы. Он расстроился, что мой брат приезжает из школы и я буду уделять время не ему, но тут же утешился, потому что решил поселить нас у себя на время каникул, так удобнее всем. Я воспротивилась было, но Стиви сказал, что у него в доме можно колдовать и делать задания на лето будет проще с помощью его огромной библиотеки, а еще можно свободно летать на любой из двенадцати метел, хранящихся в сарае. Этим он меня купил. Таких условий я бы не смогла предоставить ни за что и никогда. Поэтому решила спросить брата и потом уже дать ответ.       Так что встречала на вокзале двоих: Северуса и Вилму. Про девочку мне рассказал Стиви. Она была дочерью покойной медиковедьмы из госпиталя Святого Мунго. В свое время у Стиви был короткий бурный роман с этой медсестрой, и Вилма была его внебрачной дочерью. Пока мать девочки была жива, он посылал регулярно деньги, но два года назад женщина скончалась почти сразу после отъезда девочки в школу и все заботы о Вилме легли на плечи Стиви. Он забрал дочку к себе, они виделись только на каникулах летом, зимние каникулы Вилма провела в Хогвартсе. Он ею очень гордился, она училась на Равенкло, получала сплошь высокие оценки.       Северус и Вилма оглядели друг друга неприязненно, но вежливо поздоровались и без пререканий подхватили меня под руки для путешествия порт-ключом. Увидев, что мы оказались перед закрытыми воротами, девочка презрительно фыркнула, приложила ладошку к углублению, и ворота торопливо распахнулись. Появился домовик, немедленно заканючил, как он рад видеть дорогую хозяйку Вилму, как он скучал и прочее, при этом ловко левитируя ее сундук. Северус смотрел во все глаза, пока он не встречал еще домовых эльфов. Сундук Северуса утащил второй эльф, уже знакомый мне Приверт.       Пользуясь тем, что Стиви дал мне отгул на полдня, увела Северуса в приготовленную для него комнату и подробно рассказала, почему мы оказались здесь, а не дома. Братец увлеченно закивал на предложение погостить, только попросил последнюю неделю каникул провести дома, чтобы пообщаться с приятелями. Пообещала договориться с нашим радушным хозяином, а пока отправила Северуса умываться с дороги. До ужина он успел обследовать дом, потрогать все метлы, восхититься библиотекой и зельеварней, ему было все интересно. Обедали все вместе, Стиви лучился гостеприимством и слишком много болтал, Вилма держалась отстраненно, Северус поддерживал застольную беседу, а я невесело прикидывала, как мы уживемся все вместе. Однако все вышло лучше, чем я ожидала. Через два дня Вилма укатила к подруге погостить, Северус гонял на метле целыми днями, радуясь возможности подготовиться к отбору в команду по квиддичу, а я помогала Стиви в его многочисленных исследованиях. Стиви очень старался быть радушным хозяином, он выкатил в гостиную стационарный Омут памяти, слил туда воспоминания о предыдущих чемпионатах мира по квиддичу и научил Северуса пользоваться «домашним кинотеатром». Они вдвоем увлеченно торчали кверху, кхгм, спинами в Омуте, и даже за ужином обсуждали финты и стратегии лучших команд Европы. Я приспособилась вязать около них в гостиной, Стиви с удовольствием носил дома связанный мной жилет, Северус потихоньку вздыхал, но покорно позволял снимать с себя мерки для нового теплого свитера. Когда Стиви в очередной раз слег, Северус постоянно крутился около него, писал под диктовку, бегал проверял рост растений в оранжерее, старался помочь как мог. Братец очень радовался, когда наш хозяин поднялся и вновь заискрился энергией. В Солсбери мы уехали на недельку в конце августа, когда Вилма вернулась. Пока мне не удалось подружиться с девочкой, она держала дистанцию, внимательно приглядывая за нашими взаимоотношениями с ее отцом. Надеюсь, она поняла, что я просто работник на жаловании, ничего больше. Ну, может быть, немного дружбы и симпатии, но ведь это только помогает в общении.       Дома Северус разрывался между верховой ездой и приятелями, я приводила дом в порядок. Хорошо еще, что в Косой Переулок идти не потребовалось, оказалось, что все можно приобрести по каталогу. Какое счастье, когда не нужно выгадывать каждый кнат! Собрала брата достойно, проводила. На вокзал пришла в новой парадной мантии и шляпке в тон, улыбалась и махала вслед паровозу. Очень про себя радовалась, что не выделялась из магической толпы. Ко мне даже подходили здороваться, встретила трех участников нашей инвалидно-магической группы, они были милы и приветливы. Как только вернулась домой, сразу написала благодарственную записку целителю Миллеру. Вот зачем он велел ходить на собрания группы! Это социализация и новые знакомства! Спасибо-спасибо-спасибо!       Записку отправила на следующий день, воспользовалась совой Стиви. Крупная неясыть царственно протянула мне лапу и тяжело взлетела с крохотным пергаментом в кожаном тубусе. Можно подумать, я туда камень привязала! Ответ не заставил себя долго ждать, целитель очень обрадовался за меня и прислал новую порцию улучшенного зелья для роста. Дальше жизнь пошла по накатанной колее до одного ничем не примечательного ноябрьского промозглого дня. Стиви умотал куда-то с раннего утра, но у меня было много работы, так что я не скучала. Вернулся он уже вечером, злой и взъерошенный. Обессиленно упал в кресло, распустил щегольски завязанный галстук и устало прикрыл глаза. — Дед опять не переписал на меня дом. От меня требовалось участие, я немедленно вздохнула. — Это нехорошо? — Пока нет, но случись что со мной, Вилма останется на улице. Семья не принимает ее, проклятые лицемеры! На семейном гобелене она есть, но никто из родни не желает признавать наше родство. Для всех она — моя воспитанница. Еще бы, ведь ее мать не чистокровная ведьма, а магглорожденная нищая немка на половинном жаловании в Мунго. Была. Теперь моей Гертруды нет, а моя родная дочь — моя воспитанница. Еще и я бельмо на глазу семейки чистокровных снобов. Не хорош, не здоров. Раздражал всех с детства, но пока жива была матушка, меня терпели в доме. Сразу после ее кончины папаша с братом и сестрой отселили меня сюда, совсем одного, с парой домовиков. Спасибо им за это, тут я почувствовал себя счастливым. Никто не смотрел на меня с раздражением и брезгливой жалостью, наконец-то я свободно вздохнул. Дед нанял отличных учителей, мне нравилось учиться, я понял, что мне удается лучше всего, и занялся этим. Не удалось поучиться в магической школе, до семнадцати лет дважды в год лежал в больнице по месяцу, но потом мне снова повезло, целитель Миллер подобрал для меня хорошее лечение, и я встретил Труди. Он рассказывал, прикрыв глаза рукой, я кивала, продолжая вязать очередную кофту. Тут он неожиданно повысил голос: — Мордредова семейка манипуляторов! Братец Торфинн вдруг возжелал мой дом и клянчит разрешение у деда переселить меня обратно в родовой мэнор, сестрица Юфимия, тьфу, гадкая подлиза, тоже строит глазки деду и просит о том же, а старый хрыщ всех водит за нос. Он твердо пообещал, что я буду спокойно жить тут всю жизнь, но официально переписать на меня отказывается, ему нравится, что все пляшут перед ним. Вот умру я, и что будет делать моя бедная девочка? Нет, я обязан обеспечить ее и защитить от своих отвратительных родственничков! Тут он вперил в меня тощий палец: — Ты мне поможешь, Тереза! Уже помогаешь. Я оформил шесть патентов, Вилма будет получать дивиденды, как достигнет совершеннолетия, значит не пропадет. Но! Я должен дожить до ее совершеннолетия любой ценой. У меня есть кое-какие идеи, как доведу до ума, расскажу тебе. Я невесело улыбнулась: — У нас с тобой совершенно идентичные задачи: я должна дожить до совершеннолетия Северуса любой ценой и ему обеспечить полное содержание, пока он учится. Он не должен трястись за каждый кнат и ходить оборванцем. Стиви удовлетворенно кивнул: — Так я и думал. Прекрасно! Общие цели объединяют. Будем осторожно любыми путями обеспечивать своих младшеньких и следить за здоровьем, да, Тереза? Мы очень серьезно пожали друг другу руки и разошлись по спальням. Теперь я жила в доме, только по воскресеньям моталась в Солсбери, соседи считали, что я работаю в Лондоне. Моя слабость никуда не делась, но на фоне проблем со здоровьем у моего работодателя была совершенно незаметна. Весь рабочий день Стиви был выстроен так, чтобы было время передохнуть, чем я и пользовалась.