Котёнок

      Раннее утро разбудило Со Джуна прохладным туманом, тянущимся с реки. Его рука перво-наперво проверила рядом лежащий меч, и только после этого он открыл глаза. Лошади мирно дремали, костёр давно прогорел, оставляя путников мёрзнуть. Зябкая сырость заставила Со Джуна искать свой плащ и тогда он вспомнил, что на том расположился мальчишка.              Ион безмятежно сопел, выпятив расслабившиеся губки. Со Джун решил его разбудить, но тот даже не шелохнулся, оставаясь тряпичной куклой, наклюкавшейся вином. Наёмник приложил пальцы к его горлу, проверяя частоту пульса, улыбнулся и оставил в покое на время, пока сам собирал сумку и запрягал лошадей.              После сборки он снова потряс его за плечо, но Ион до сих пор не реагировал, накрепко зависнув в царстве Морфея. Со Джун решился отнести его в повозку и поднял на руки. Хотя они и были одной комплекции и роста, Со Джун всё-таки был сильнее и легко его держал, даже не напрягаясь особо, тем более, что тот инстинктивно прижался к нему, как ребёнок к матери. Усаживая мальчика в повозку, белая, но уже грязная и мятая шляпа слетела, а забранные волосы рассыпались. Со Джун попытался их собрать, прикоснулся к ним и замер. Они были такими лёгкими, гладкими и мягкими, спадали по плечам мальчишки, как шёлковое полотно, вызывая приятные и даже слегка возбуждающие ощущения, пробивая через кожу ладони током и разнося по телу эту чудесную негу. Ион под действием тяжести наклонился вперёд и уткнулся лбом в свои колени, руки безвольно болтались. Со Джун попытался всё-таки волосы убрать обратно под кат, но они были непослушными, распадались обратно и он, не вытерпев, просто надел мальчишке шляпу как придётся, прижал для устойчивости и оставил так.              Ближе к полудню из повозки стали доноситься болезненные стоны и всхлипы. Похоже, парнишка проснулся и, скорее всего, сейчас ему очень плохо. Ему бы следовало отлежаться в комфорте, чаёк попивать для здоровья, пянсе поедать да веером обмахиваться, а нынешние условия ещё больше усугубляли его плохое состояние, которое и так было в новинку для него.              Со Джун сделал привал у реки, спрятавшись в кустах, подальше от дороги и посторонних глаз. Он открыл двери повозки и из неё вывалился Ион, постанывая и что-то мямля непослушным языком. Со Джун успел его поймать и вытащить. Ион попытался встать, вяло опираясь на ноги, которые почему-то никак не хотели слушаться хозяина, и он начал нервничать, сердито заставляя себя стоять. Наёмник придержал его за руку, чтобы тело вновь не упало.              — Со мной что-то происходит. Что-то нехорошее. — Ион прижал руку ко рту. Его тело задёргалось в конвульсиях, он отвернулся в сторону и всё содержимое желудка тут же оказалось на земле. Парень закашлялся, из глаз хлынули слёзы, а тело задрожало. Мышцы глотки никак не успокаивались, желудок давил изнутри, найдя наконец место, куда можно вытолкнуть всё ненужное из себя, а язык пытался проглотить слюну, от этого Ион задыхался.       — У тебя похмелье, — усмехнулся Со Джун, помогая придерживать свисающие волосы, чтобы не запачкались рвотными массами. Наверное, ему должно быть жаль сейчас парня, но не давала покоя мысль, что это было последнее вино, и жадность бесила. — Вон река. Сходи искупнись, освежись. Станет легче, вот увидишь.              Ион перевёл брезгливый и измученный взгляд с земли на реку и, недолго думая, пошёл туда танцующей походкой, пытаясь управлять своим телом, слегка проклиная «землетрясение», которое мешало идти. По пути, путаясь в тесемках, он стал снимать пхо, рубаху, даже штаны и, предусмотрительно, обувь и голым, не останавливаясь на привыкание, вошёл в воду. Подводные камни впивались в нежные ступни, заставляя падать и хлебать неожиданно попавшую в рот воду, что действительно освежала, даже, наверное, чересчур, шокируя своим холодом.              — Не ходи далеко, болван. Утонешь ведь, — крикнул ему Со, распрягая лошадей.              Но Ион его не слышал и продолжал идти дальше, ожидая скорейшего выздоровления от непонятного недуга. Так плохо он никогда ещё себя не чувствовал, и это пугало. Почему-то представилось, что у него станут такими же страшными глаза, как у мёртвого монаха, и он будет мучительно стонать от боли, но никто не поможет.              Со Джун перепугался, что парень может утонуть, и побежал за ним, бросив непривязанных лошадей. На берегу скинул свой плащ, обувь и кинулся в реку. Ион уже далеко зашёл, вода подходила к самому горлу, угрожая опрокинуть в очередной раз и утопить. Наёмник ухватил его за талию обеими руками и потащил обратно.              — Стой, придурок. Ты хоть плавать-то умеешь? — кричал, пытаясь вразумить похмельного чудика. Ион стал вырываться из его рук, извиваясь и бубня что-то под нос, явно не слова благодарности. Вытащив с глубины, Со Джун отпустил его. — Что с тобой? — спросил он, внимательно осматривая голого мальчишку, изучая худые поникшие плечи, нежную белую, почти прозрачную, кожу, покрывшуюся мурашками от холодной воды, идеальный изгиб спины, плавно переходящий в подтянутый упругий зад, спрятанный тёмной водой. — К чему такая паника? — Взгляд задержался дольше на обнаженной груди, тяжело вздымавшейся и поблескивающей на солнце влагой. Соски парня выперли то ли от холода, то ли от выскочившего адреналина.              Ион был очень взволнован, глубоко вдыхал воздух от произошедшего и потихоньку отходил от своего спасителя. Рвота, шок от холодной воды и резкое выдергивание человеческими руками напугали его, рефлекс опасности заставил болезненный мозг работать на износ.              — Ты не должен никогда меня трогать, это запрещено. Меня никто… — он наступил на подводный камень, что острием впился в пятку, дёрнулся вперёд и упал прямо на Со Джуна. Тот подхватил его и поднял, помогая встать.              — Выходи уже, мастер пьянки. — Старая песня про какие-то странные запреты начинала уже раздражать Со Джуна.              Ион вдруг как будто очнулся. Он стоял по пояс в воде голый. Совсем близко к нему стоял Со Джун, а горячие руки наёмника покоились на талии Иона, приятно согревая остывшую кожу. Он их нервно сдёрнул, выпрямился и задрал свой точёный нос.              — Отвернись сейчас же, ты не должен созерцать моё тело, — приказал он, пытаясь прикрыть нагое тело руками.              — Чего? Я видел тебя только что полностью голым и ничего не случилось, — наёмника бесили такие его выражения своей значимости. Можно было просто подзатыльника дать, чтобы успокоился.              — Сейчас же отвернись, — закричал Ион. — Как ты смеешь? — он шлёпнул руками по воде от гнева.              Со Джун тяжело вздохнул, не находя приличных слов, чтобы объяснить, как он смеет, махнул рукой и пошёл из реки. Пока он разводил костёр, успокаивая свои нервы, Ион опасливо вышел на берег и оделся. Холодная вода действительно привела его в чувство, теперь оставались только усталость и вялость, но и это не радовало. Он подошёл к костру и встал в ожидании. Со Джун, немного подумав, принёс из повозки циновку и бросил ему, так как плащ уже не хотелось жертвовать.              — Я хочу есть, — невозмутимо потребовал Ион.              — А в твоих правилах нет такого, что мне запрещено тебя кормить? — съязвил Пак, подтягивая к себе сумку.        Ион ведь действительно задумался над своим списком запретов и, не подозревая о том, что это был лишь сарказм, отрицательно помотал головой.              Со Джун подал ему хлеба и воды, сверля при этом уничижительным взглядом, который, в общем-то, не произвёл никакого эффекта на парнишку.              — А вина больше нет? — Ион присел и разочарованно распробовал безвкусную воду, кажущуюся сейчас неприятной после того замечательного вкуса вина.              — Нет, ты вчера всё выдузил в одну глотку, — буркнул Со Джун.              Он был недоволен высокомерием парнишки и тем, что приходится прислуживать ему, подпитывая это самодовольство. С каких-то пор он из наёмника превратился в няньку.              — Почему я ничего не помню? — Ион сидел в позе лотоса с абсолютно прямой спиной, словно колом проткнутый, и сонливо прикрывал глаза в размышлениях. — Не помню как с реки уехали, не помню даже как в повозку сел. — Он сморщил нос, тужась найти воспоминания в голове.              — Потому что ты напился, это от алкоголя, — ответил Со, осматривая себя. — Проклятье, ты выпил всё вино, а мне бы оно сейчас совсем не помешало. — Он стал снимать с себя мокрую одежду и аккуратно раскладывать вокруг костра, выбирая места с высокой травой для лучшей вентиляции воздуха у земли.              — Зачем ты раздеваешься? — Ион сначала шокировано смотрел на оголяющееся тело, а когда дело дошло до паджи, он смущенно отвернулся, словно понимал, что именно там всё запретное. Он лишь знал, что там самое болезненное место, чутко реагирующее как на физическое прикосновение, так и на эмоциональные всплески. Никто из монахов никогда не запрещал такие всплески, да и вообще про это не говорили, но Ион чувствовал, что это непотребно и недостойно его положения избранного.              — Чтобы одежда просохла, а я не замёрз в ней. — Со Джун укутал плащом бёдра, как юбкой. — Сейчас тепло, быстро высохнет. Пока придётся здесь посидеть.              — Ты больше не должен ко мне прикасаться. Это закон, — проворчал Ион.               Он сейчас даже не понял, зачем снова это сказал — напомнить Со Джуну или себе? Ведь закон двусторонний — если к нему не должны прикасаться, то и он тоже никого не должен трогать, а это немного напрягало, особенно сейчас, когда любопытство подстёгивало прикоснуться к загорелой коже наёмника, поблескивающей редкими каплями.              — Как бы я тогда тебя спас? — Со Джун тоже устроился в позе лотоса, оголяя под плащом немного бёдра. — Ты про это подумал, прежде чем брякнуть свой запрет?              — Но… Но это ты меня отправил в реку, — возмущенно воскликнул Ион.              — Я не говорил тебе тащиться так далеко. Ты что, совсем тупой? — Со Джун прикрикнул на него в ответ.              —Не смей так разговаривать со мной, не имеешь права. Я прекрасно знаю, что обозначает это слово, и я не такой. — Ион, скрестив руки на груди, надменно поднял подбородок и сжал губы.              — О, Будда, — Со Джун посмотрел вверх, — оказывается, я ещё не все запреты узнал. Ну и зазнайка мне достался. — Со Джун нервно бросил полено в огонь, вскочил и пошёл к реке.              Ион, надувшись, внимательно за ним наблюдал. Наёмник зашёл в воду по колено и стал выжидать рыбу, застыв с ножом в руках, как статуя, высеченная руками мастера. Ион вглядывался в его напряжённое лицо, как сошлись брови и поджались его губы. Он никогда не видел других людей, кроме монахов. И они всегда были одеты. И его никто никогда не видел нагим, разве что в бессознательном возрасте. Даже его ухаживающие монахи не допускались к нему, пока тот мылся или переодевался. Этому ему пришлось учиться самому, следуя советам опекунов. И сейчас, наблюдая за отличающимся от его телом Со Джуна, Иону так хотелось коснуться его и изучить. Он ни в одной книге не видел изображения вот такого торса, работающие при движении мышцы приковывали взгляд, влажные волосы плавными изгибами облепили тело, словно углём вырисовывая формы. Мальчик вспомнил горячие руки наёмника на себе и заелозил от ярких ощущений в теле. Его поза лотоса сменилась, он сдвинул ноги и сел на колени. Это было первое касание к его обнаженному телу и ему понравилось. Вчера повернулось всё представление Иона о мире, разбились все каноны, по которым он жил восемнадцать лет, а сейчас, наблюдая за наёмником, он как будто заглядывал в запретную книгу, хотя он сам ещё не понимал, что именно тут запретного. Но глаза неотступно, хоть и опасливо, следили за бронзовой кожей, наслаждаясь этой картиной.              Через некоторое время Со Джун вернулся к костру с огромной рыбой в руках, ещё дёргающей хвостом в слабых попытках дышать.              — Скажи, а много людей в мире? — спросил Ион.              — Конечно, — усмехнулся Со Джун.       Он присел к костру и начал чистить рыбу, ловко орудуя ножом. Рыбалка немного остудила его пыл, отвлекла от раздражительного мальца и сейчас он отвечал спокойно.              — Они все такие же, как и мы?              — Нет, все люди разные. Нет двух абсолютно одинаковых.              — А ты всех видел?              — Нет, не видел.              — Тогда откуда ты знаешь это?              — Мне об этом говорят те люди, которых я видел, а они видели в своё время других людей. И я им что-нибудь рассказываю о том, что знаю сам. Общение — это знание. Вечером мы приедем в город, и ты увидишь много людей. — Со Джун наконец отвлёкся от чешуи и посмотрел на мальчика, на его широко распахнутые наивные глаза, от накатившего любопытства. — Хотя, тебе лучше не высовываться.              — Почему? — нахмурился Ион. — Я тоже хочу общаться. Я тоже могу что-нибудь рассказать.              — Ты привлечёшь слишком много нежелательного внимания, будут только проблемы, — Со Джун поморщился, думая о том, что придётся пройти сквозь город, полный людей. Мало того, что это неприятно, так ещё и опасно. Где есть люди, там есть зло.              — Как же я привлекаю внимание?              — Ты слишком красив для парня. — Со Джун смутился своим же словам и посмотрел внимательнее на лицо мальчика, изучая, что же в нём такого красивого, что слова необдуманно сорвались с языка.              — Разве можно быть слишком красивым? — Ион тоже открыто смотрел на него, ожидая ответа, и Со Джун, смутившись, отвернулся.              — И задаёшь много вопросов. Ты чересчур любопытный, — ответил уклончиво.              — Как же я получу знания, если не буду спрашивать? — удивился мальчик.              — Всё, замолчи. Потом приедем на место, там и спрашивай, — нетерпеливо одёрнул его Со Джун и положил очищенную рыбу на раскалённые камни, которые он заранее бросил в костёр.              Пока рыба жарилась, оба молчали, размышляя над своими мыслями и новой информацией. Ион боялся уже расспрашивать, чтобы не нарваться лишний раз на грубость, которые наёмник так легко выплёвывал, словно в его зубах яд. Со Джун разделил рыбу пополам и отдал одну половину Иону, положив на лист девясила. Рыба так прожарилась, что развалилась, пока наёмник её делил. Иону оставалось сейчас только выбрать самое вкусное. Но тот смотрел на неё и не понимал, что с ней делать.               Со Джун принялся ловко ощипывать свою.              — Почему ты не ешь? — спросил он, глядя на замершего Иона.              — Я не знаю, как.              — Очень просто. Разделяй мясо и кости. Мясо съедай. — Он показал ему пример и отщипнул кусочек мяса. — Ты что, никогда не ел рыбу?              — Ел, но мне её чистили.              — Ну что ж, сейчас придётся самому научиться. — На лице Джуна засияла, наверное, злорадная улыбка. Жизнь должна научить мальца, что нужно самому шевелиться, а не слуг выискивать. Вот пусть помается с этой рыбой.              Но Ион не собирался этого делать и сидел, надув свои пухлые губы и голодно глядя на рыбу. Наконец он решил попросить Со Джуна о помощи, хотя тот ведь сам изначально сказал считать его ща монаха, а монахи без просьб чистили рыбу:              — Почисти мне её, а то я замараю одежды.              — Они и так грязные. Здесь и кровь, и дорожная пыль, и вино вон пролил, так что хуже не станет. А твой кат вообще ни на что не похож. Тебе нужно будет переодеться в городе, — попытался отнекаться Со Джун.              Но Ион только глупо смотрел на рыбу и никак не решался к ней притронуться. Его эгоизм не разрешал заниматься такими вещами, ещё крепко цепляясь за сознание. Со Джун уже доедал свою, когда наконец сдался, тяжело вздохнул и взял его рыбу. Он быстро отделял кусочки от костей, компонуя мелкие ошмётки мяса в комочек.              — Открывай рот, вот, ешь.              Ион приоткрыл рот, и Со Джун всунул ему рыбу. Тот пережевал, проверяя языком, действительно ли нет костей. Со Джун снова ему подал кусочек, и мальчик уже увереннее открыл рот, даже палец Со Джуна облизнул, собирая остатки рыбы. У наёмника пробежали мурашки по телу от такого жеста и он отдёрнул руку, но, быстро очухавшись, снова подал кусок рыбы. Ион, не подозревая о смущении Со Джуна, облизывал его пальцы и причмокивал от удовольствия. Со Джун уже внимательнее смотрел на это движение, как мягкие пухлые губы Иона обхватывают его пальцы и, облизывая, смыкаются и двигаются при жевании. Это же женские губы, как они могут принадлежать мальчишке? Сейчас тело наёмника заныло в желании, но Со Джун все отрицал, скидывая это на отсутствие драгоценного вина и довольно долгого воздержания, ведь с женщиной он не был уже месяца два, так как с одного заказа сразу перепрыгнул на другой. А Ион всё так же продолжал облизывать пальцы Со Джуна, радуясь, что ему всё-таки не пришлось самому рыться в еде. Так наёмник скормил всю рыбу ему и напоследок обтёр большим пальцем испачкавшиеся губы, переходя уже рамки дозволенного. Но вот именно на эти прикосновения, видимо, запретов не существовало.              После еды наёмник оделся и стал запрягать лошадей. Ион встал, заправил волосы и надел свой помятый кат.              — Как ты собираешь свои волосы, да ещё и с зашитыми рукавами? — спросил Со Джун, заметив, как ловко орудовал Ион руками, запечатанными в ткани, заправляя свой шёлк под шляпу.              — А что? — Иона весьма удивил этот интерес к его волосам.              — Я вчера никак не мог с ними справиться, они непослушные и… и скользкие.              — Ты что, трогал мои волосы? — возмутился Ион, глаза раскрылись ещё больше от шока, моментально подступил приступ неприкосновенности и стал душить.              — Я просто пытался убрать их под шляпу, но они выпадали обратно, они очень…              — Больше никогда не смей трогать мои волосы, — закричал Ион, топнул ногой и покраснел. — Это уже верх наглости. Ты должен быть наказан. Боги тебе такое не простят.              — Тогда ты больше не напивайся, — так же крикнул Со Джун, моментально вспыхивая от этой борзоты. — Мне, кстати, пришлось тащить тебя на себе, такое боги простят?              — И не кричи на меня. Ты не имеешь права, — Ион опять топнул ногой и стянул губы в одну линию.              — Почему это? Ты первый начал кричать.              — Это потому, что ты трогал мои волосы.              — Знаешь что, — в руках Со Джуна неосознанно оказался нож и он указал остриём в лицо мальчика, — я больше вообще тебе не буду помогать. Привезу на место и выброшу. И зачем я вообще связался с тобой? Что в тебе такого особенного, что за тобой гоняется король? — Со Джун, наконец, заметил нож в своих руках и сконфуженно убрал его.              — Да ты знаешь, кто я такой? Да я же… — Ион осёкся, так как вспомнил, что никому нельзя про это говорить.              — И кто ты? Избалованный мальчишка? — Со Джун презрительно посмотрел на раздражающего его человека в белых, почти серых от грязи, одеждах и помятом кате. — Надо же, какая важная птица.              Ион поднял подбородок, опустил вуаль и ушёл в повозку. Дверь, как и вчера, за собой не закрыл. Со Джун подошёл и со всей силой хлопнул. Ион вздрогнул от неожиданности и надул губы в негодовании. Этот наёмник оскорбил его тело уже дважды и ведёт себя дерзко, да ещё имеет наглость повышать голос. Со Джун запрыгнул на повозку и погнал лошадей. Всё его нутро кипело от ярости. Он не знал, куда себя деть, готов уже был схватиться за меч. Давно он так не бесился, этот мальчишка явно испытывал его терпение, доводя до грани.              К вечеру они прибыли в город. Уже было темно и Со Джун отправился прямиком в гостиный двор.              — Выходи, здесь есть комнаты, — буркнул наёмник, открывая двери перед мальчиком. — Заходи внутрь и жди меня там, ни к кому не лезь с расспросами. Я пока отведу лошадей.              Ион осторожно вошёл внутрь и встал недалеко от двери, не решаясь идти дальше. На первом этаже был чабан, на втором — жилые комнаты. Люди ещё не ложились спать, все столики были заняты. Ион терпеливо стоял в углу у входа, ожидая Со Джуна, и с интересом наблюдая за множеством народа, беседующих друг с другом, смеющихся и ругающихся. Было занятно смотреть на них и в то же время страшновато, так как иногда звучали грозные выкрики и ругань. Ион видел лишь посетителей таверны, в монастыре быго гораздо больше народу, но ему уже казалось, что он видел очень много людей, так как в монастыре были все похожими: лысыми и в одинаковой одежде, а здесь был разный контингент.               К нему подошёл один из постояльцев, слегка поддатый и с весёлым, дружелюбным настроением.              — Что же ты не проходишь? — спросил он, с интересом осматривая высокую фигуру в потрепанном ханбоке.              Ион просто молчал, наивно полагая, что так от него отстанут. Но хмельное веселье требовало разговоров.              — Что ты молчишь? Пойдём выпьем со мной, у меня сегодня нет компании и я приглашаю тебя. Как тебя зовут? Подними уже эту тряпку.              Ион всё так же молчал, но начал уже нервничать. Постоялец потянул руку к вуали шляпы, вот-вот он её сдёрнет.              — Убери свои руки, — громко и сердито рявкнул Со Джун, — если не хочешь их лишиться. — Он стоял на входе, рука уже предупредительно легла на меч и угрожающе потирала эфес.              Мужчина что-то недовольно проворчал, но отошёл, махнув рукой. Ион облегчённо выдохнул и расслабился.              — Пойдём, — сказал Со Джун мальчику и махнул рукой в жесте следовать за ним. Тот послушно засеменил за ним наверх, при этом ещё опасливо осматриваясь по сторонам. Они пришли в небольшую полупустую комнату.               — Будем ночевать в одной комнате, так безопаснее, оставайся здесь, я принесу еды, — распорядился наёмник и вышел, закрывая за собой двери комнаты.              Ион снял кат и осмотрел обстановку. Один матрас да стол. Он сел на постель.              «Наконец-то мягко, все моё тело гудит. Боги посылают мне невыносимое испытание. Но я всё выдержу, я достоин такой чести» — размышлял парень, упав на постель и раскинув усталые конечности.              Со Джун принёс еды и чаю. Это уже была более привычная для Иона обстановка и он расслабился, забыв недопонимание между ними.              — Мне нужно постирать одежду. Я не могу идти к миссии в грязной одежде, — сообщил Ион после еды.              — Пока потерпи, завтра всё сделаем. А сейчас нужно спать. Ты ложись на постель, а я у двери.              Ион снял истасканное пхо и аккуратно сложил рядом с постелью. Со Джун только меч достал и отложил лук и стрелы в сторону. Едва голова Иона коснулась подушки, он тут же засопел, отправляясь в мир сладких снов. Со Джун уселся возле двери, положил рядом меч и закрыл глаза. В комнате слышалось только сопение Иона — он спал как ребёнок. Днём надутый индюк, а ночью — невинный ребёнок. Со Джун слушал это сопение как колыбельную, устало прикрывая глаза.              Проснувшись утром, Ион потерял наёмника. Тот исчез, не предупредив, и мальчик в замешательстве раздумывал о дальнейших действиях, ведь Со Джун должен был сам обо всем думать, но сейчас его не было. Хотя нет! Ион увидел в углу убранный лук и колчан и расслабился, оставляя в покое искусанную от переживания губу. В это время вошёл Со Джун в чистой, другой, но по-прежнему чёрной, одежде.              — Вот, переоденься, — он протянул Иону ещё набор и кивнул на его прежнюю одежду. — А это я сдам в прачечную.              Ион посмотрел на новый ханбок, поданный наёмником, и сдвинул недовольно брови.              — Но я не могу надевать чёрные одежды. Это же зло, — возмутился он.              — Что? Да ты знаешь, сколько я за неё заплатил? Надевай. Зато не будешь привлекать внимание, как вчера.              — Тёмная одежда привлекает зло. Я не стану это надевать, — упорствовал мальчик. Он опять вскинул свой подбородок и надул губы.              — Ну, хватит, — Со Джун ткнул пальцем в лицо Иона, отчего глаза того скосились, а рот приоткрылся в недоумении. — Если ты сейчас же не переоденешься, я сам лично тебя раздену. И можешь хоть сколько визжать о запретах.              У Иона от такой угрозы расширились глаза и отвисла челюсть.              — Разденешь меня? Ты не посмеешь, — он посмотрел на Со Джуна. Бешеный взгляд того убедил Иона, что посмеет. Мальчишка поёжился от этого взгляда и рефлекторно ещё больше стянул полы пхо, словно прикрывая ими уже раздетое тело. — Это уже насилие. Мир не построить на насилии, — крикнул Ион и вскочил. — Когда будет конец света, ты, Пак Со Джун, не спасёшься.              Наёмник сжал одежду, швырнул её в Иона, затыкая бесполезные угрозы и молча вышел за дверь.              «О боги, простите мои действия. Ими я предупреждаю надругательство надо мной», — Ион стал раздеваться, опасливо посматривая на чёрный цвет ткани.              Когда Со Джун вернулся, он уже переоделся. Чёрные одежды очень сильно контрастировали с его бледной кожей, подчёркивая её тонкость и прозрачность. Наёмник протянул ему ещё чёрный платок.              — Вот, повяжи на лицо вместо маски. Твой кат здесь будет неуместен. Скоро твой ханбок вернут. — Ион тяжело вздохнул и взял платок, все равно свой грех он уже не спасет очередным спором насчёт платка.              — Когда мы уже прибудем на место? — спросил он.              — Если всё пойдёт хорошо, то через два дня. Сейчас мы пойдём к моему другу. Он может помочь скоротать дорогу.              Выйдя на улицу, Ион старался всё рассмотреть. Вокруг было так много разных людей, что глаза разбегались и дух захватывало. Встречались маленькие и большие, страшные, приятные, толстые и худые. Ион увидел, как один из них покупал какие-то украшения. Как красиво! Словно Будда подарил эту красоту людям, чтобы те наслаждались. Взгляд ублажался прикрасами, которые Ион видел на волосах, руках, шляпах, шеях.              — Со Джун, а можно и мне такие же украшения? Вот, на волосы, — Ион был очарован шпилькой с красным нефритовым фениксом.              — Ты что, это же женские, — одёрнул его Со Джун, равнодушно бросив взгляд на побрякушки.              — И что это значит? Это опасно или непотребно?              — Это для женщин украшения.              — А кто такие женщины? Я не женщина?              — Ты что, не знаешь кто такие женщины? — фыркнул Со Джун, глядя на мальчика, как на идиота, всё больше удивляясь его незнанию мира.              — Нет, а кто это?              — Это не ты. Я тебе в другой раз расскажу. Сейчас некогда, — отмахнулся Со Джун, оглядываясь по сторонам.               Их путь пролегал через центральный городской рынок, здесь, в толпе, легче всего затеряться. Всюду на улицах попадались солдаты, которые останавливали граждан и рассматривали, разыскивая кого-то. Со Джун накинул капюшон плаща и опустил голову, чтобы скрыть своё лицо. Ион, ничего не понимая, был такой счастливый от разнообразия увиденного, взахлёб спрашивая у продавцов о товарах. Как будто в его серую жизнь влилась радуга и осветила все тёмные уголки сознания. Некоторые люди охотно шли на контакт со странным молодым человеком с платком на лице и очаровательными глазами. Наёмнику приходилось нетерпеливо подгонять мальца, когда тот зависал в очередных расспросах.              — Смотри, какие маленькие человечки, — воскликнул с восторгом Ион, указывая пальцем на товар.              — Это же куклы, — Со Джун остановился у прилавка, делая вид, что разглядывает кукол, и огляделся вокруг.              — Что такое куклы? — давил очередным вопросом Ион. Он видел ранее маленькие статуэтки богов, но эти куклы выглядели словно живые и такие красивые, красочные, с волосами и двигающимися конечностями.              — Это игрушки. Только не спрашивай, что такое игрушки. Идём, — Со Джун повёл его в окружную, по границе рынка, избегая кучки солдат впереди.              Ион перебегал от лавки к лавке, его глаза светились восхищением, руки так и тянулись что-нибудь потрогать. Со Джун не успевал следить за ним и за солдатами одновременно. Мальчик уже снял свою повязку, ему стало жарко, он задыхался в тряпке. Со Джун посмотрел на него, его белоснежная улыбка сияла среди серых людей. Наёмник впервые увидел его улыбку, его длинные стрелки глаз, расплывшиеся от и до по лицу, вызывали не меньший восторг у людей, чем куклы у Иона. Сейчас парнишка напоминал радостного котёнка. Наёмник тоже улыбнулся от этого сравнения, и тут его взгляд упал на движение солдатской униформы позади Иона. Со Джун тут же схватил его за руку и потащил за собой.              — Отпусти меня, сейчас же, — крикнул возмущённый Ион, ответно вцепившись в удерживающую его руку.              Но Со Джун ещё сильнее его дёрнул, толкнул в какой-то сарай. Закрыл дверь, прижал к себе мальчика, обнял и зажал его рот рукой, чтоб заткнуть возмущения. Они отошли в глубь сарая, в темноту. Ион пытался вырваться из запрещенных объятий и что-то бубнил в ладонь.              — Тихо, там солдаты, — прошептал Со Джун в самое ухо.              Мальчик замер и прислушался. Он был так близко, что Со Джун, казалось, слышал его сердцебиение. Шёлковые волосы касались лица мужчины. Они были такими мягкими, первый шокирующий эффект нисколько не ослаб. Наёмник вдохнул их аромат, они пахли травой, свежескошенной травой, этот аромат пьяным дурманом, заставляя забыть о солдатах, проник в его голову. Кожа мальчика такая бархатная, как у младенца. Со Джун забылся, и вдруг его губы прикоснулись к шее мальчишки. Ведь так хотелось ощутить её тепло. Какие только пошлые фантазии не пронеслись в уме Со Джуна в эти пару секунд, опаляя жаром каждую клеточку. В паху всё свело от сумасшедшего возбуждения. Ион тревожно покосился на наёмника, который вёл себя странным образом. Пак проследил венку на шее, провел взглядом по щеке и встретился с возмущёнными глазами. Моментально скинув полог забытья, наёмник оттолкнул испуганно мальчика от себя, словно это он сейчас поцеловал его.              — Что ты делаешь, Со Джун? Ты не должен меня касаться, я же говорил тебе, — мальчик, как обычно, принялся отчитывать дерзкого наёмника.              — Просто… — Со Джун с силой сжал челюсти, сдерживаясь, чтобы не брякнуть правду. Этот поцелуй сбил его с толку. — Нас преследовали солдаты. А ты на весь рынок визжал от радости. Что мне было делать?              — Я не знаю, — растерялся Ион и успокоился. — Но ты не должен меня трогать никогда. Никто не должен, это оскорбление богов.              Со Джун не слушал уже его болтовню, все мысли сейчас были вокруг этого поцелуя. Похоже, что Ион этого не понимал, но наёмник отлично осознавал, что это ненормально. Но его тело чуть не взорвалось сейчас. Ему срочно нужно было вино, и уже не слабенькое.              — Ладно, пойдём, нам пора уходить, — он осторожно выглянул из сарая и вышел. Ион уверенно последовал за ним.              — Я не понимаю, зачем они меня ищут? — застонал он, досадуя на солдат, от которых так неудобно приходилось прятаться. Да ещё в такой момент, когда безумно хотелось узнать мир. — Зачем устраивать столько проблем? Неужели никому не надо спастись?              Со Джун выглянул из-за угла дома на улицу и проверил, нет ли солдат.              — Жди меня здесь и никуда не отходи. Я проверю дом друга и приду за тобой. — Со Джун не слушал стенания паренька, оставил распоряжения и ушёл.              Через некоторое время скучного топтания на месте Ион заметил на улице невдалеке лавку с марионетками. Его глаза вспыхнули восторгом, эти были ещё красивее, чем те, которые он видел ранее. Мальчик подошёл к торговцу, забывая о строгом наказе наёмника.              — Это куклы? — спросил он, рассматривая яркие одежды.              — Конечно, красавчик. Не видишь, что ли? — невысокий коренастый мужлан улыбнулся беззубым ртом.              — Они такие красивые. Я бы хотел себе такую.              — Ну так покупай. В чём проблема? У меня они недорогие и очень качественные, наполненные душой.              — Что значит — покупай? — Ион осторожно потрогал товар.       — Да ты что, умалишённый? Ущербный какой-то? — хозяин усмехнулся.              — Я не знаю, — пожал плечами мальчик, не понимая значения этих слов. — Но я хочу себе какую-нибудь куклу. Ты мне дашь одну?              Продавец недоумённо оглянулся по сторонам, Ион продолжал восторженно разглядывать кукол, не зная, какую выбрать себе.              — А ты что, один тут? — тихонько спросил кукольник, разглядывая высокого стройного и явно глупого мальчишку.              — Я? — Ион тоже оглянулся: Со Джуна ещё не было. — Похоже, что да.              — Давай так. Я тебе куклу, а ты мне что-то другое взамен.              — Что же… я могу дать? — Ион задумался.              — Пойдём, я тебе покажу, — позвал кукольник, быстро собирая товар в мешок.              Ион без раздумий пошёл за ним, оставляя указанное наёмником место. Заведя его в переулок, подальше от посторонних глаз, продавец предложил ему две куклы.              — Вот эти хочешь? Это самые лучшие мои.              — Конечно, — Ион обрадовался и уже протянул к ним руки, но продавец резко спрятал их за спину.              — Сначала ты мне заплати.              — Но как?              — А ты согласен? — кукольник пошло глянул на глаза мальчика, потом губы, шею, грудь, укрытую тканью.              — На что? — Ион никак не мог понять, что надо этому человеку.              — Пойдём со мной, — кукольник поманил его за собой дальше, в тёмный переулок.       Ион, как щенок за куском мяса, следовал за ним. Они уходили всё дальше вглубь. Народу становилось всё меньше, дома попадались всё старее, с закопчёнными стенами, изрезанными трещинами. И вот продавец открыл перед ним дверь одной лачуги.              — Входи, — сказал он, приглашая парня внутрь.              Ион с сомнением заглянул.              — Что здесь такое? — спросил он и шагнул вперёд.              Мужчина вошёл вслед за ним и закрыл дверь на засов.              — Так ты хочешь эти куклы?              — Я ведь уже говорил, зачем спрашивать так часто?              — Тогда раздевайся.              — Что? — Иону показалось, что он ослышался. — Вам нужна моя одежда взамен? Но я без неё не смогу ходить по улице.              — Я сказал, снимай одежду и ложись в постель, — кукольник уже злился, торопясь, чтобы успеть до прихода жены.              — Это невозможно. Ты не должен созерцать моё тело, — строго отказал Ион, надменно поднял подбородок и бросил презрительный взгляд в сторону мужчины.              — Но ведь ты хочешь кукол, смотри, какие они прекрасные. — Кукольник хотел сейчас только разрядки, и мальчишка мог ему дать всё. Он всё равно ничего бы не понял своим недалёким умишком. Мужчина вовсе не желал трагедии и насилия, но взрывной характер не выдержал.              — Хочу, но это не обсуждается, — Ион скрестил руки на груди. — Я, пожалуй, пойду.              — Ах ты, сопляк, — зарычал мужчина, схватил его за волосы и толкнул на пол. Ион неудачно приземлился и охнул от резкой боли в боку, он был в шоке от такой наглости и неожиданности. — Я столько времени тут перед тобой распинался, а ты решил повыпендриваться передо мной?              Ион со стоном попытался встать, но кукольник накинулся на него и полез под одежду, обшаривая бёдра и грудь мальчика.              — Сейчас же убери руки. Меня нельзя трогать, — Ион упёр ладони в его грудь, но силы были не равны. Мужчина с лёгкостью сдёрнул с его плеча одежду, прижал к себе и впился в шею и стал его кусать.              — Что вы делаете? Это строго запрещено. Не надо… Ааа… — мальчик закричал, надеясь на помощь других людей.              Глаза Иона готовы были уже выдать слёзы от боли и унижения, бессилие в теле вызывало возмущение не меньше, чем действия кукольника. Продавец перевернул его на живот и прижал своим весом. Он вцепился в одежду мальчика, готовый уже рвануть…              Дверь в лачугу с лёгкостью разлетелась, как будто налетел внезапно ураган, отвлекая внимание кукольника от парнишки. На пороге стоял Со Джун, с мечом в руке. Его глаза метали молнии гнева, тяжёлое дыхание выдавало в нем дикого зверя, готового разорвать любого на его пути…              Продавец ошарашенно вскочил с Иона.              — Какого беса тебе надо? — возмущенно крикнул он.              — Ах ты, грязная свинья. Мальчишку захотел? — Со Джун направил меч в его горло. — Выйди отсюда и не смотри, — крикнул он дрожащему Иону.              Того не надо было долго упрашивать. Он стремительно выскочил из лачуги и спрятался за углом. Ион слышал, как ругался Со Джун и болезненные вопли продавца. Мальчик закрыл уши руками и зажмурился, но какие-то звуки ещё долетали до него, словно ножами пробивая голову. Страх сводил с ума. Не смерти боялся, а боли и унижения.               Через некоторое время всё затихло. Со Джун подошёл к Иону, но не знал, что делать. Мальчик дрожал, был на грани истерики, напряжён как камень.              — Открой глаза, — спокойно попросил он. — Ион, открой глаза, это я, — сказал уже громче. Мальчик тихонько убрал руки от лица — Ты мне доверяешь? — спросил Со его. — Разрешишь?                     Ион только судорожно закивал, он уже готов был зарыдать от пережитого страха, сухие всхлипы взрывались в груди. Со Джун аккуратно положил руки ему на плечи, прижал к себе, ладони скользнули по спине и обняли его. Ион уткнулся лицом в шею наёмника и всхлипнул. Его затрясло, слёзы прорвались ручьём, а в голове звучал лишь один вопрос: «Почему?» Но в объятиях Со Джуна было гораздо комфортнее с этим справляться. Мальчик как будто спрятался обратно в монастырь от этого мрачного мира. Со Джун подтянул ему разорванное плечо обратно и медленно погладил по спине, успокаивая.              — Не волнуйся, он больше тебя не тронет, больше он никого не захочет.              Этот мальчик за последние три дня натерпелся больше, чем многие за год. Со Джун подхватил его под колени и понёс на руках. Боль в боку отозвалась, но Ион не стал обращать на неё внимание, а только ухватился за сильную шею и прижался к телу наёмника. Наверное, эта картина странно смотрелась со стороны, но Со Джуна не волновало мнение окружающих. Он лишь высматривал солдат.              Вскоре они подошли к большому дому с открытым просторным двором. Такие дома в то время принадлежали только чиновникам. Ему открыли ворота и Со Джун прошёл в дом, провожаемый обслугой. Там его встретил пожилой мужчина с военной выправкой, грозным видом и усталым взглядом.              — Что с ним? — тревожно спросил он, указывая на Иона.              — Пока я был у тебя, на него напали. У него шок.              — Принесите успокоительного чая, — распорядился хозяин дома, отправив служанок на кухню.              Ион всё так же прятал лицо в шею наёмника, ещё больше скучковавшись, когда услышал голоса. Его плечи слегка вздрагивали от редких всхлипов. Со Джуна проводили в комнату. Он подошёл к постели и аккуратно положил Иона, но тот всё никак не мог отцепиться от него, паника не оставляла его ни на секунду. Наёмник сел рядом на матрас. Ион, так же обнимая его за шею, сидел, спрятав лицо уже на груди наёмника. Со Джун погладил его по спине, при этом тихо приговаривая:              — Ион, тебе нужно выпить чаю. Посмотри на меня. Сейчас ты в безопасности.               Мальчик тихонько отстранился и убрал руки, но глаз не поднимал. Со Джун осторожно поднёс чашку с чаем к его губам. Он выпоил ему весь напиток, только тогда, хлюпая носом, Ион поднял глаза и посмотрел на окружающих. Его мокрые ресницы ещё больше выделяли, и без того большие, глаза, а распухший нос, красные щеки вызывали сострадание.              — О небо! — тихонько воскликнул хозяин дома. — Всё, как ты сказал. Он совершенен. Как ты мог оставить его одного на улице?              — Прости, учитель, — Со Джун повинно опустил взгляд. — Я сглупил.              — Это уж точно. Его нужно прятать от посторонних глаз. Никогда его не оставляй больше так, — учитель ещё раз с жалостью и восхищением посмотрел на мальчика. — Ладно, ему нужно отдыхать. Выходите все, не мешайте.              Ион сидел, прижав колени к груди. Со Джун налил ему ещё чашку чая и так же аккуратно выпоил.              — Тебе нужно отдохнуть. Ложись, — сказал он.              Ион покорно лёг на подушку, осторожно устраиваясь на боку, чтобы боль снизить, но постоянно было неудобно.              — Только ты не уходи, — наконец сказал Ион и взял Со Джуна за руку, удерживая рядом с собой, — хён.              — Я не уйду, ложись. Я буду рядом. — Со Джун заботливо укрыл его одеялом.              — Я же говорил, что чёрная одежда привлекает зло, — сказал Ион, прикрывая тихонько глаза. — Настоятель всегда запрещал мне их носить. Я ослушался богов и меня наказали за это, — его голос затихал и вскоре он совсем засопел.              Со Джун по-доброму улыбнулся и сел у двери. Мальчишка назвал его хён, приближая к себе, делая их уже не чужими друг другу людьми.