Котёнок

      Ион проспал до самого утра, успокоительный чай и пережитый стресс очень сильно на него подействовали, удерживая в кровати почти сутки. Со Джун за это время рассказал всё бывшему учителю, а нынешнему отцу, не вдаваясь в подробные детали своих фантазий. В конце он попросил для них найти проводника, через вооружённые кордоны, выставленные вокруг Кэгёна Столица Корё.               В нынешнее время король У-ван очистил Корё от группировки Ли-Лим-Ёма и всё взял в свои руки, закрывая город армией от промонгольских чиновников. Это усложняло задание Со Джуна, и он попросил помощи у учителя, Чхве Ёна, генерала королевской армии, прекрасно понимая, что может подставить его под гнев короля, если это соучастие всплывёт. Со Джун не любил просить помощи, но только этот человек сейчас мог хоть что-то сделать. Потому и пришлось лезть в город, сильно рискуя нарваться на тех же солдат. Но обойти столицу в окружную — ещё опаснее было, так как там и скрыться-то негде было, а патрулей гораздо больше, чем возле самого дворца.               Ион сел на постели и потянулся, резко скрючился от боли в боку и замер дыханием, боясь вдохнуть. Прикрыл глаза, вспомнил, как ударился вчера, рефлекторно приложил ладонь к боку. Боль шла изнутри, показалось, что это часть того наказания, что боги устроили ему накануне. Что ж, он ведь повинен, это вполне справедливо, сейчас остаётся лишь стоически перетерпеть эту боль и впредь не совершать ошибок, возможно, тогда его простят. Монахи не раз говорили, что существуют боли, которые несут человеку развитие и закалку, и их нужно принять с честью. Чуть отдышавшись, немного подвигавшись, чтобы понять, как снизить удары боли, Ион выпрямил спину и проделал несколько дыхательных упражнений, разгоняя кровь, что питает его силы. Захотелось есть, да ещё нужно было снять с себя чёрное, чтобы не гневить и далее богов.               Наёмник сидел на полу, прислонившись спиной к дверям, и дремал. На краю стола были приготовлены чистые белые одежды мальчика, чему тот искренне обрадовался. Он тихонько встал и посмотрел на Со Джуна: голова повисла от тяжести, одна нога протянута вперёд, вторая согнута в колене и на ней покоилась его рука, другой он сжимал меч, готовый в любую минуту отразить атаку. Иону не хотелось тревожить его сладкий сон, но нужно было переодеться в чистое, а сам он был грязным, таким грязным, что хоть кожу сдирай. После рук кукольника мальчишка ощущал себя омерзительным, разве нужно будет такое богам? Это уже не священная жертва, а простой кусок мяса.              Ион сел на пол, напротив Со Джуна, и терпеливо ждал. Его эгоизм много раз подзуживал разбудить наёмника, но, вспоминая вчерашнее событие, он молчал, давая ему время покоя. Ион никак не ожидал, что этот грубиян сможет вот так помочь ему, и дело тут было даже не в его мече, а в моральной поддержке, он даже не представляет, что было бы с ним, не будь рядом этого мужского плеча, пропахшего потом и кровью. Лишь при одном воспоминаний своих рыданий лёгкие начинали судорожно дёргаться. Так горько, что допустил такое, и ещё более возмутительно, что это понравилось. Это то, что тогда было нужно. И Ион даже мог сказать, что когда Со Джун гладил его по спине, боли в боку он не чувствовал. Магия, наверное, такая у наёмника.              Со Джун вдруг резко поднял голову и открыл глаза, сразу тяжело выдохнув остатки дрёмы. Глаза часто заморгали, фокусируясь на Ионе, что сидел перед ним.              — Ты уже проснулся? — спросил он, хотя сам прекрасно это видел. — Всё нормально?              — Мне нужно принять ванну, — сказал Ион, не отвечая на бестолковые, по его мнению, вопросы.              — А, да. Хорошо, я пойду скажу слугам. — Со Джун медленно поднялся, расправил затёкшие плечи и поправил ханбок.              Ион сам себя обслуживал в ванной. Никого, как обычно, не подпустил к своему телу, хоть и не считал его уже таким наисвятейшим. Всё же надежда ещё оставалась на светлый исход этой истории. Он приложит усилия, чтобы задобрить богов и предотвратить конец света. Отвратительные следы на теле оптимизма никак не добавляли, Ион даже попытался стереть с плеча отметины, но только причинял себе дополнительную боль. На бок он даже не замахивался, кое-как помыв синюшное место. Тяжело было одеваться, в особенности руку в рукав совать и вообще её поднимать. Зато, когда он всё же облачился в чистое и белое, в душе стало более спокойно.              Со Джун терпеливо ждал его в комнате, уже сидя перед накрытым столом.               — Как ты себя чувствуешь? — спросил наёмник, замечая скованные движения мальчика, когда тот устраивался напротив.              — Нормально, — сдержанно ответил Ион, с интересом рассматривая завтрак. — Я подумал и решил, что мне нужно срочно вернуться в монастырь, — сказал, хватаясь за палочки и принимаясь усиленно трамбовать еду в рот.              Со Джун смотрел на него и не понимал, насколько серьёзно это было сказано. Он ведь не умеет шутить. Но должен же был понять, что он не может сейчас никому приказывать, что Пак всё-таки не буддистская обслуга.              — В чём заключается такая нужда? — поинтересовался он, немного недоумевая над таким заявлением.              — После вчерашнего я уже не подхожу на роль избранного. Поэтому мне нужно вернуться. Моё тело осквернил этот человек, и я уже, скорее всего, не буду принят богами, говорил, кое-как пережёвывая лепёшку, при этом уже поддевая на палочки большой кусок утиного мяса из бульона. — Следует замолить песнопениями эти грехи, или монахам придётся найти другого спасителя. Повернём назад.              — О чем ты болтаешь? — Со Джун только скривился от этой нелепицы. — Ты вчера напугался, и это понятно. Но не стоит так критично к себе относиться. Или он что-то всё-таки сделал тебе? — глаза Со Джуна налились кровью от одной только мысли об этом.              — На моём теле есть следы его касаний, и это недопустимо, — Ион все так же надменно держал свой подбородок, прикрывая разочарование и разрушенные мечты и сглатывая вместе с рисом комок слёз. — Что ещё он мог мне сделать?              — Какие следы? Покажи мне, — Со Джун занервничал, не понимая, что такого серьёзного там может быть, что нужно бросить дорогу и бежать в монастырь.               — Нет-нет-нет, тебе нельзя это видеть, — возмутился Ион, помахав перед носом наёмника палочками. — Не надо ухудшать мою ситуацию нарушением запретов. И так, думаю, несколько дней придётся на коленях простоять.               Со Джун не собирался выслушивать опять эти глупые запреты, а тем более поворачивать назад, но осмотреть тело мальчишки следовало бы.              — Ты же сам сказал, что ты уже не подходишь на роль какого-то избранного. Какая сейчас разница? Я просто посмотрю.               Ион задумался над этими словами, но упрямство и желание очиститься брали своё.              — Но я ещё не уверен. Мне нужно посоветоваться с настоятелем, — уже тише, сказал он, засомневавшись в своей идее. Если он расскажет о случившемся монахам, те могут ведь и отвернуться от него. Не нужен станет, вот и выгонят его, да ещё и укорят за несоблюдение правил и бросание пути.               — Где эти следы? Что за следы? — продолжал требовать наёмник от мальчика.              — Я тебе не покажу. Только ухаживающие за мной монахи имеют на это право.               Со Джун резко встал, его терпение опять лопнуло, такое глупое упрямство выводило его из себя, заставляя хвататься за меч. Почему нельзя просто ответить, к чему эти отговорки?              — Если ты сейчас же мне не покажешь, я приведу постороннего лекаря, и смотреть уже будет он. Мне нужно знать, что нет никакой угрозы твоему здоровью, — крикнул он, рефлекторно держась за эфес меча. Такие споры он привык решать легко и просто, клинок мог заставить сделать то, что ему нужно.              Ион смотрел на него и недоумённо хлопал ресницами, размышляя над предложенным выбором. Ему совсем не хотелось ругаться ещё с какими-то посторонними лекарями, но и показывать своё тело Со тоже было в тягость.               — Н-но сейчас моё здоровье, скорее всего, уже никому не важно, — медленно, неуверенно сказал Ион, опасливо перекрещивая руки на груди и закрывая к себе доступ.              — Дурак, оно важно мне, — крикнул наёмник. Большие глаз Иона расширились от этих слов, а Со Джун вдруг осёкся, поняв, что неправильно выразил свою мысль, а точнее — чересчур откровенно.              — Почему оно тебе сейчас так важно? Ведь я уже не…              — Хватит, не меняй тему. Эти отметины болят? — Со Джун не собирался выслушивать эти глупости о предназначении. Уши уже не выдерживали всей этой сектантской бредятины.              — Д-да.              — Тогда показывай. — Наёмник грозно и пристально смотрел на съёжившегося мальчишку.              — Если я покажу, посторонний лекарь не придёт? — смущённо спросил Ион, он уже сдался, не особо думая над тем, кому доверить это право. Со Джун хотя бы уже видел его, так что этот грех лишь чуть-чуть увеличится.              — Нет. Если там нет ничего серьёзного. — Парень немного подостыл, заметив, что Ион всё-таки решился покориться, и говорил более спокойно.               Спаситель встал из-за стола и подошёл к Со Джуну. Осторожно поднял руку к своему плечу и спустил одежды, оголяя его. Там были следы укуса на фоне синяка, который оставил ненавистный кукольник. Мальчик потрогал ещё раз больное место, словно проверяя, правда ли это, потому что до сих пор не мог принять произошедшее как свершившийся факт.              — Это я видел вчера. — Со Джун немного скривился, вспоминая вчерашний эффект от увиденного, когда он, распрашивая людей на улице и местную ребятню, добрался до этой лачуги и, услышав крики Иона, выломал двери. Если демоны действительно существуют, то в тот момент они все вселились в тело Пака, разрывая его своей яростью. — Это просто укус, воспаления вроде нет, так что он скоро пройдёт. И это всё?               Ион натянул плечо обратно и неуверенно развязал пхо, поднял вверх чогори, оголяя свой торс. На его рёбрах сиял огромный синяк и уже появился отёк. Со Джун протянул руку к нему, но Ион резко опустил одежду и опасливо отошёл назад, упрямо не позволяя себя трогать, тем более в таком больном месте. Но и Со Джун не собирался отставать.               — Кажется, у тебя сломаны рёбра. Дай мне хорошенько проверить.               Ион немного подумал, пожевал свои губы, пытаясь найти в голове отговорку, на лице отобразилась гримаса разочарования. Он боялся боли, боялся касаний, боялся взглядов, а здесь всё это будет разом. Подкатывало ощущение повторного осквернения, хотя заключение наёмника по поводу укуса немного успокоило его, и была надежда, что от следов на боку так же беззаботно отмахнётся, ведь здесь кукольник даже не трогал И она. Набравшись решимости, он приподнял чогори. Со Джун прикоснулся осторожно к его отёку, ощупывая ореол синяка. Ион резко вздохнул, живот дёрнулся от боли, когда пальцы надавили на припухшую область.              — Потерпи немного, — Со Джун прижал слегка пальцы в нескольких местах, ощупывая другие места.               Ион зажмурился, сжал зубы, пальцы на одежде поджались, на глазах выступили слёзы. Для него это была страшная боль, и такое он испытывал впервые, ведь в монастыре его оберегали от всяческих травм, защищая кожу от шрамов. Вчерашний чай заглушил эту боль, но сейчас всё разболелось.              — У тебя сломано ребро. Он тебя бил? — Со Джун затрепыхал ноздрями от ненависти, мало того, что он проткнул причиндалы кукольника мечом, надо было ещё руки и ноги отрезать. Когда он увидел брыкающегося мальчишку под этим жирным телом, его сердце взбесилось. Со Джун очень не любил, когда трогали его вещи, а тем более портили их.              — Нет, это я ударился о пол, когда он меня толкнул, — Ион аккуратно поправлял одежду, хлюпая набухшим носом. — Больше ничего нет.              — Значит так, я схожу к лекарю и куплю мази. Это всё нужно обработать, чтобы быстрее зажило.              — И мы отправимся в монастырь? — облегченно спросил Ион, радуясь, что осмотр прошёл так быстро.              — Нет. Ни в какой монастырь идти не надо. Продолжим свой путь. Я не знаю, что там тебе наплели монахи, я веду тебя в безопасное место. Там не будут смотреть, насколько ты чист или избран. — Со Джун пристегнул меч на пояс, собираясь уже уходить. — А помолиться можно и здесь, думаю боги услышат твои завывания.              — Разве мы не в горы идём? Ведь там я должен был… — Ион не стал продолжать дальше, так как простым людям это знать не надо. — Разве тебя не шаман послал?              — Какой ещё шаман? Меня наняли привести тебя на озеро.               — Тебя наняли? Что это значит? — Ион заподозрил в этом слове не очень приятный для себя смысл, но решил спросить.               — Это значит, что мне заплатили, чтобы я тебя привёз на озеро целым и невредимым, — цокнул Со Джун. — Ну, второе условие я просрал.               — И что же тебе заплатили? — спаситель вдруг стал опять холодным и надменным, чувствуя себя лишь товаром с прилавка. Кукольник ведь тоже требовал заплатить за своих кукол. — Серебро? Я знаю, что это ценится в монастыре.              — Это неважно. Что бы мне ни заплатили, я обязан тебя привести туда. И лучше без этих травм, — Со Джун кивнул в сторону торса Иона.              — Так вот почему тебе так важно моё здоровье? — Ион вдруг испытал горькое разочарование, как будто ожидал чего-то другого от постороннего человека. Почему-то ему нравилось думать, что Со Джун помогает ему, потому что сердце у него доброе. — Да, мне говорили, что за серебро некоторые люди делают непотребные вещи. Оно ценится, но лишь во благо, и, как я думаю, не является слишком важным в жизни, раз боги дают его в ограниченном количестве.               Со Джун хотел что-то возразить, но промолчал. Не мог он сказать Иону, что дело совсем не в серебре, что он немного привязался к нему за эти несколько дней. Не мог, потому что этого происходить не должно. Он наёмник, а не его друг, и скоро их пути разойдутся. Пусть уж лучше парень дуется и разочаровывается в нём, так проще будет. Он просто вздохнул и вышел из комнаты.              Ион сел на пол и стал медитировать. Раньше ему это помогало сосредоточиться на правильных мыслях, но сейчас все путалось в его голове, пчелиный рой разрывал голову, а в боку давило острым тяжёлым камнем. Боль перебивала всё средоточие, перед глазами постоянно всплывало лицо Со Джуна, икривленное в ярости, когда тот воврвался к кукольнику, его глаза, полные сочувствия, когда он захотел обнять его, его тёплые руки на спине, что словно щитом укрывали его тело. Почему-то после того, как он узнал, что Со Джун только из-за серебра с ним нянчится, стало так плохо на душе, как будто он потерял последнего человека на земле и остался совсем один. Если он не спасёт от конца света, может именно так и обернуться.               Монахи всегда учили его сдержанности, доброте, отзывчивости, любви к людям. Но сейчас в душе Иона было только разочарование, гнев и одиночество. Он кое-как сдерживался, чтобы не закричать. Казалось, боги совсем отвернулись от него после вчерашнего, даже они его не поддерживали, никакая медитация не могла унять этих чувств. Всё-таки идея вернуться в монастырь была не такой и абсурдной, там хотя бы не так тяжело будет. Там, казалось, боги ближе. И там тот вид из окна, который рождал в голове кучу надежд, что мир прекрасен, как говорили монахи.               Со Джун вернулся только ближе к полудню. Ион сидел на полу с закрытыми глазами в позе лотоса, продолжая медитировать всё это время.               — Я принёс мазь. Вот, нужно смазать синяки. — Наёмник достал из походной сумки небольшую баночку и перевязочную ткань. — А этим нужно перевязать рёбра, иначе их может выдавить. А это выпить, чтобы снять воспаление.               Ион открыл глаза и молча протянул руку к баночке с мазью. Но Со Джун поднял её выше, не давая мальчику.              — Я сам всё сделаю как следует, у тебя не получится.              — Почему это не получится? Я всегда сам смазывал своё тело маслом после купания, — Ион был раздражён, пренебрежительный взгляд пробегал по руке наёмника, в которой была баночка.               — Во-первых, это больно и неудобно, а во-вторых, повязку ты всё равно не сможешь сделать.              Спаситель нервно вздохнул, понимая, что сейчас опять начнется спор, в котором, скорее всего, ему опять придётся уступить.               — Зачем тебе это надо? — Спросил и тут же сам себе ответил: — Хотя… тебе ведь заплатили. Почему всегда получается, что я завишу от тебя? — он нахмурил брови, пальцы впивались в собственные колени, срывая на них злость.              — В монастыре ты тоже зависел от монахов. — Со Джун раскрыл баночку и сейчас ждал, когда Ион встанет.              — Да, — согласно фыркнул мальчик, — но они никогда не переходили черту дозволенного, в отличие от тебя.              — Эту черту они же и придумали, кстати, — вздохнул нетерпеливо наёмник, тоже понимая, что очередное упрямство встаёт перед ним барьером. — Нет ничего страшного в том, что я тебе помогу. Все люди помогают друг другу, трогают и смотрят, если надо.              — Ты не имеешь право меня трогать, потому что…              — Да, я слышал это уже множество раз. Сейчас другая ситуация, как ты не понимаешь? — Со Джун стал повышать голос, распаляясь от одной искры. Он, наверное, мог понять, что есть личное пространство, которое никому не хотелось бы раздаривать, но ведь голова-то должна понимать, что иногда без помощи никак, и отказываясь от неё, человек делает только хуже себе. Что это за мания издеваться над собой?               — Не смей на меня кричать, — возмутился мальчик. — Ты уже переходишь черту дозволенного. И постоянно так, грубиян.              — А ты перестань спорить. Что ты за баран? Почему обязательно нужно поперёк рогами упираться? — Со Джун со стуком поставил баночку на стол и бросил в Иона повязками.               Выскочил из комнаты с сжатыми кулаками и скрежеща зубами. Терпение лопнуло, стараться ради заносчивого мальчишки, что слова «спасибо», скорее всего, даже не знал, было глупо с его стороны. Ион — это товар. Да, он должен быть целым и невредимым, но, похоже, не в этом случае.              — Вот сопляк, — Со Джун встал за дверью, не зная, куда кинуться. В это же время как раз подходил хозяин дома и был случайным свидетелем этой небольшой перепалки молодых людей.              — Он младше тебя всего на год, Со Джун. С каких пор ты такой несдержанный? Где твоя выдержка, которой тебя учили столько лет? — Чхве Ён по-доброму усмехнулся, видя растерянность своего сына, и укоризненно покачал головой. — До чего же ты докатился…               — Учитель, — Пак почтительно поклонился. — Прости. Не понимаю, что со мной. Этот… Этот… Мальчишка. Он невыносим. Надо же быть таким упрямым.              — А может, ты в него влюбился? — предположил отец и вздёрнул бровями.              — Что?! О чём ты? — Со Джун поразился таким открытым высказываниям своего учителя, но тот только продолжал улыбаться.              — Это не трудно, ведь его вырастили идеальным человеком. По крайней мере, усиленно старались сделать именно таким, имея свои стандарты идеальности. Он будет нравиться всем, но по-разному, и не все с этим справятся. — Мужчина подошёл к двери комнаты и проверил, чтобы она была плотно прикрыта. — Этот человек как алкоголь, кружит разум, сбивает всю внутреннюю настроенность, смешивает противоречивые энергии, и тут же из нас лезет всё, что ранее так рьяно старались спрятать. У кого-то проснётся зависть, ревность, ненависть, обида. Наидобрейший человек может оказаться чистейшим злом. Что выберешь ты? — Со Джун в неловкости отвернулся от пытливого взгляда отца и промолчал. Что лезло из него? Злость? Похоть? Неужели это и есть его зерно. — Этот мальчик совсем один. Он не выживет среди людей, и без них тоже. Он уже обречён, если не будет рядом человека, который всем сердцем его полюбит и будет его оберегать. С ним тяжело, и это понятно. Он никогда не знал ласки, дружбы, веселья. У него не было лёгкого детства. Монахи не такие люди, чтобы делать жизнь ярче. Но он всё равно очень нуждается в этом. Все люди нуждаются в этом.               — Но ведь я всего лишь наёмник, что я могу для него сделать? — Со Джун смотрел на двери комнаты, впитывая кожей слова отца. Такое странное предложение учителя его ошарашило, стать близким человеком и защитником Иону, хотя он просто должен будет сдать его скоро. Зачем им сближаться? Да и почему именно он должен стать этим человеком?              — Ему важна не профессия, важен человек, — отвечал Чхве Ён. — Ты гораздо смышлёнее его, несмотря на то, что молод, и должен быть более терпелив и уверен в себе. Поставь себя на его место. Сейчас для него только ты хоть чем-то отличаешься от других посторонних людей. С таким количеством солдат, что король разослал по стране, вы ещё долго будете добираться до озёрного города, и кто знает, что произойдёт в дороге. Но всё это время именно ты будешь рядом с мальчиком и именно ты будешь для него являться главным представителем всех людей.               — Что ты предлагаешь? Это… Это же… Неправильно, — возмутился Со Джун. — Зачем мне заводить с ним дружбу? Люди такие, какие они есть, и ему придётся как-то приспосабливаться к этому миру. Никто не станет плясать под его капризы, а я не хочу ему расписывать всё в сказочных красках.              — Иди к нему и постарайся выполнить просьбу своего сердца, — учитель кивнул в сторону двери, настаивая на своём предложении. — Возможно, спасая этого мальчика, он в ответ спасёт тебя. У тебя ведь нет друзей, но они тебе тоже нужны. Будь терпеливым и разумным, представь, что этот мальчик ещё одно испытание, как в военном деле. Осилишь?               Со Джун собрался с мыслями, глубоко вздохнул, успокаиваясь, и вошёл в комнату. Возможно, учитель был прав, у Иона всё равно больше никого нет, кроме него, и он сейчас просто барахтался в полынье в ожидании помощи.               — Нельзя входить, — сердито крикнул Ион, когда парень вошёл. Он стоял у окна, прикрывшись скомканным наспех пхо. Мальчик был уже обнажён по пояс, в одних штанах. — Выйди, я ещё не закончил.               Со Джун, не слушая посылы, подошёл и молча забрал у него баночку с мазью.               — Я сказал тебе выйти, — нетерпеливо повторил Ион. Он нервно переступал с ноги на ногу, не зная что предпринять. Не драться же в конце концов с наёмником, а слов тот, видимо, не понимает.              — Покажи мне плечо, — спокойно сказал Со Джун, не обращая внимания на гневное поджимание губ мальчика.               Ион неуверенно убрал халат, сдаваясь под холодным натиском наёмника. Со Джун набрал мази и нанёс её на область укуса. Его пальцы нежно втирали её, проходясь по бархатной коже. Ион судорожно выдыхал через нос, стойко перенося эту незначительную боль. Его злость проходила с каждым движением ласковых рук, ему всё больше хотелось опять прижаться к наёмнику, чтобы он облегчил его боль, успокоил эту муку, обнял и погладил по спине. После плеча Со Джун опустил руку и нанёс мазь на ребра.              — Тссс, ааа… — Ион резко схватился за руку Со Джуна, останавливая его. — Мне больно. — В глазах мальчишки отобразилось искреннее страдание.               Со Джун аккуратно убрал руку Иона, успокаивая его улыбкой. Он не стал больше втирать, просто нанёс мазь. Взял повязку, приложил один конец к его груди.               — Подержи здесь, — сказал он и пыхнул огнём, когда его рука прижалась к телу мальчика. Под ладонью бешено стучало сердце, а грудная клетка с тяжестью вздымалась. Ион прижал повязку своими пальчиками.               Со Джун стал обматывать его торс. С каждым оборотом его руки обнимали Иона и тот вынужден был прижиматься к Со Джуну. Иону было больно, но в то же время тепло. Ему нравилось прижиматься к Со Джуну, он чувствовал себя защищённым, и пусть заботу тот проявлял за серебро, он простит ему и это, лишь бы он не останавливался.               Со Джун опускался ниже к талии, к больному месту. Ион положил руку на плечо наёмника и сжал, сморщился от боли и прикусил нижнюю губу в терпении. Если бы Со Джун не был знаком близко с женщинами, возможно, он проигнорировал бы этот неоднозначный на вид жест, но сердце прямо ёкнуло пошлостью. Он встал на колени, его тело уже горело от всей этой картины, тяжесть возбуждения сейчас скапливалась в его паху, заставляя дрожать. Выдохнув через нос, он продолжил обматывать Иона, притормаживая на особенно болезненных местах.               — Ааайщ, — Ион коротко вскрикнул, пальцы врезались в плечо от боли, глаза покраснели от слез.               Со Джун держался из последних сил. Он пытался не думать о шелковистой горячей коже Иона, о его руке, сжимающей плечо, о его тяжёлом от боли дыхании. Вымотав всю повязку, он закрепил её и поднялся. Лицо было красным, а взгляд горел, лихорадочное дыхание заглушало стук сердца. Ион посмотрел несчастными, наполненными слезами глазами на него. Взгляд просил помощи, чуда, сочувствия, хоть чего-нибудь. Рука Иона все так же покоилась на плече Со Джуна. Она тихонько скользнула вниз по груди парня, вызывая тем самым неконтролируемое желание. Со Джун смотрел не отрываясь на его приоткрытые губы и твердил себе, что это всего лишь мальчишка и, что нужно просто развернуться и уйти. Кто бы знал, как он сейчас представляет себе обнаженного Иона в его объятиях, податливого и размякшего от его поцелуев. Руки легли сами на его талию и он наклонился, коснувшись своими губами губ Иона. Они были такими мягкими и горячими, сладкими, как мёд, упругими и расслабленными. Было истинным наслаждением испробовать эти дольки.              Спаситель не стал отходить или уклоняться, его тело, наоборот, даже приблизилось к Со Джуну и перемотанный торс почти касался его. Скорее всего, Ион даже не понял, что происходит, но почувствовав эту нежность на своих губах, инстинктивно потянулся к их источнику, словно требуя большего. Со Джун прихватил своими губами, его, чуть посасывая, прихватил глубже, уже вылизывая их. Ион понимал, что это уже не лечение, но также не понимал, что ему делать. Он сжал рукой грудь Со Джуна, сминая одежду в кулак, и закрыл глаза, доверившись ему, ведь это было так приятно, что боль в боку отступила. По телу пробежали мурашки, как в его сне, волнуя все нутро, заставляя расправиться несуществующие крылья.              Со Джун опустил руки ниже и погладил его узкие бёдра, прижимая к себе ещё ближе, чтобы прочувствовать это тело. Его сердце пробивало грудину, пытаясь выскочить наружу стаей бабочек, внизу живота нестерпимо ныло, тянуло невыносимой тяжестью, требуя к себе внимания. Губы махнули по детской с румянцем щеке Иона, перешли на подбородок, страстно чмокая по нежной коже. Тот приподнял голову, и Со Джун поцеловал подставленное адамово яблоко, спустился уже к яремке и вновь вернулся к пухлым губам. Язык нагло пробился сквозь зубы, а руки потянулись к его ягодицам. Ион всхлипнул и промычал от удовольствия, отвлекая наёмника от ласк.              Со Джун прервал этот затянувшийся поцелуй и посмотрел на него сквозь пелену желания, что не хотела возвращения в серую реальность. Ион улыбался с закрытыми глазами, он просто млел от всего этого волшебства, от радуги, что проносилась сейчас под сомкнутыми веками, от мурашек, что таким приятным массажем щипали кожу в разных местах, от сладкого томления в животе. Со Джуну было нелегко, он задыхался приступом возбуждения, эрекция не заставила себя ждать и он просто потёк от этих ягодиц под своими ладонями.              — Тебе нравится? — спросил он хриплым голосом, пытаясь придумать для себя более весомую причину отойти от этого желанного тела, чем просто его пол.              — Да, Со Джун, — Ион резко раскрыл глаза и воскликнул. Вторая рука поднялась и тоже ухватилась за одежду наёмника. — Ничего подобного не чувствовал раньше. — Мальчик потянул его к себе, желая повторить это ещё раз.               — Тише, — Со Джун положил палец на его губы и оглянулся на дверь, прислушиваясь к звукам за ней.               Ион смотрел на него восхищёнными глазами.              — Что такое ты делал? Это чтобы боль утихла? — тоже шёпотом спросил он.               Со Джун положил руку на его щёку и погладил большим пальцем.              — Это был поцелуй. Я тебя поцеловал.              — Я не думал, что ты знаешь такую магию. Мне действительно стало легче.              — Я рад, — сказал Со Джун, чувствуя дикое желание. Если бы Ион был женщиной, Со Джун не раздумывая завалил бы её, но с Ионом было ощущение, что он хочет своего родного брата. — Не говори никому про эту магию.              — Конечно, как скажешь, хён, — интенсивно закивал Ион.              В дверь постучались и Со Джун опасливо отошёл назад, убирая руки Иона от себя.              — Господин Ион? — женский голос прозвучал за дверями.              — Нельзя входить. Я ещё не готов, — ответил мальчик, испуганно оглянувшись. Он все ещё стоял нагой по пояс.              — Я помогу тебе одеться, — сказал Со Джун и подставил рукава чогори. Ион отложил халат и оделся. И только после этого надел пхо.              — Тебе нужно прибрать волосы. — Пак потянулся к ним руками, но Ион машинально отодвинулся, поцелуй поцелуем, а волосы трогать нельзя, и он опустил руку.              — Я хочу так же, как у тебя, — мальчик с интересом смотрел на забранные в конский хвост волосы Джуна.              — Хвост? — удивился Пак. — Я не думаю, что твой шёлк будет держаться в таком виде.               В комнату вошла служанка с обедом и накрыла на стол.               — Пришлите нам кого-нибудь, прибрать волосы господина после обеда, — сказал ей Со Джун. Она поклонилась и вышла.              — Ты же знаешь, что никто не должен касаться моих волос, — сказал Ион и осторожно сел за стол, еще придерживая ладонью перемотанный бок.               — Тогда тебе придётся самому всё делать. Кто же раньше прибирал тебе их? — Со Джун присоединился к нему и с каким-то разочарованием заметил, что мальчишка совсем не понял его жеста. Этот поцелуй не значил для него ровным счётом ничего, разве что, магию. Хотя, наверное, стоило бы радоваться, что он ничего и не понял, так как Со всё же испытывал ещё и стыд, что полез целоваться, ведь для дружбы можно было обойтись и простыми успокаивающими поглаживаниями.               — Только, если ты скажешь как. Я никогда не носил так волосы, поэтому не было нужды в посторонней помощи. Монахи все лысые, на мои волосы не особо обращали внимания, требуя лишь мыть их да причёсывать.               После обеда пришла служанка причесать Иона. Слуги принесли в комнату резной столик с бронзовым зеркалом.              — Мне никто не нужен, — поспешил Ион её отправить, усаживаясь за столик и улыбаясь в зеркало себе любимому.              — Нет, пусть останется. Тебе не нужно ничего делать, — сказал ей наёмник. — Просто подскажи, как лучше собрать его волосы в хвост. Они шелковистые и густые и не держатся так просто.              Девушка подошла поближе, чтобы рассмотреть его волосы и строение черепа, а спаситель тут же поджался, готовый сразу оттолкнуть руки служанки.               — Возможно, если проплести несколько рядов, это поддержит их от распада. И снизу подплести до нужной высоты, чтобы не съезжали. — Служанка на пальцах объясняла смысл причёски, показывая места, где начинать и как плести.              — Покажи, где лучше приплести. — Со Джун внимательно следил за её рекомендациями, но быстро путался.              — Нужно начать снизу вверх, вот тут, сзади.               Ион сидел перед зеркалом и не знал, за что взяться, он крутился из стороны в сторону, но не видел заднюю часть головы. Служанка показывала пальцем на затылок, подсказала разделить волосы пополам, чтобы освободить место для косы и сказала, что сделать лучше крупный рисунок.              — Это очень сложно для меня, — наконец оставив попытки, Ион нахмурил брови и опустил руки.              — Ион, дай ей прибрать их. Она быстро с этим управится. Просто прикрой глаза, ты даже не заметишь что твоё добро трогали, — попытался уговорить его наёмник.               — Нет, это не обсуждается, — упёрся он. — Помоги мне ты.              — Что? Ты хочешь, чтобы я тебе их прибрал? — удивился Со Джун, вспоминая, как тот разозлился, узнав, что он трогал его волосы. Это уже большая честь, что ему такое доверили, наверное, должно льстить такое.              — Да, только тебе я могу доверить мои волосы. Ну же, хватит стоять, хён, — поторопил его Ион.               Со Джун усмехнулся, подошёл и взял в руки его шёлк. Они скользили сквозь пальцы, переливаясь на солнце чёрной синевой.              — У вас такие сияющие волосы, господин, — восхитилась невольно служанка.               Ну вот, опять. Все приходят в восторг от Иона. Чем меньше людей про него знает, тем меньше проблем. Вроде бы обычный человек, обычное телосложение, обычный голос, но он действительно вызывал в людях страшный интерес. Со Джун строго посмотрел на неё, и она, опустив взгляд, вышла из комнаты.               — Ион, хочешь прогуляться? У учителя есть красивый сад, — сказал Со Джун, занимаясь его причёской, лаская свои руки шёлковыми волосами.              — Хочу, а ты пойдёшь со мной?              — Если ты не против.              — Нет, конечно, — обрадовался Ион, наслаждаясь тем, что Со Джун разбирал пряди и переплетал их.               Никогда он не думал, что неприкосновенные волосы будет кто-то чужой вот так приятно укладывать. Но хён уже не посторонний, Ион доверял ему больше, чем монахам. А эта тайная магия говорила о том, что и Пак доверяет ему не меньше.