Котёнок

      Со Джун прижался спиной к прохладной стене и измученно выдохнул, будто в этот момент в него вонзились копья. Скованные руки, расслабляясь от усталости и боли, оттягивали ошейник назад, пережимая тем самым горло. Он закрыл глаза, пытаясь забыться, а ещё лучше, потерять наконец сознание, забыть всё, исчезнуть, раствориться. Всё его тело болело, мучительно ныло и жгло, как сигнальными кострами оповещало об увечьях и требовало срочного принятия мер по исцелению.               Наместник уже две ночи насиловал его, извращаясь всеми способами, получая больше удовольствия от унижения парня, чем от самого секса. На коже виднелись следы царапин, укусов, засосов и красные полосы от плети, как результат голодного безумия толстого ублюдка. Помимо этого ещё и охрана прилагала немало усилий в подаче ударов, если пленник рефлекторно пытался сопротивляться. Разорванное нутро не позволяло спокойно сидеть, что уж думать о банальном справлении нужды. Но, к счастью, Со Джун ничего почти не ел, организм бунтовал, но при этом не был готов хоть что-то переваривать. Да ещё прислужникам был отдан приказ вычищать из него всё, чтобы хозяину он оставался в наичистейшем состоянии. Уже вторая нательная рубашка была изодрана на пленнике, почти ничего не прикрывала и, конечно же, не дарила тепла. Можно с ответственностью сказать, что Со Джун был голым.              Его поводок прицепили к железному кольцу, вбитому в пол, и сейчас он напоминал цепную псину. Со Джун пытался выдрать это кольцо, пытался разорвать цепи, пытался раскусить ремешок, но внутри того тоже оказалась небольшая цепь. Он видел, куда прячет ключ от оков наместник, но не смог дотянуться до того места. Сейчас Ли Дай ушёл, но обязательно вернётся, а скоро вечер. Скоро за Со Джуном придут слуги и охрана, его искупают и приведут в божеский вид для последующего истязания. Эта жирная свинья намерена ещё долго ломать свою новую игрушку, и понятно было по его восторженным восклицаниям во время несдержанных криков Со Джуна и собственного оргазма, что это ему ещё долго не надоест.              Паку хотелось потребовать, чтобы показали Иона, показали, что у него всё в порядке, что его не трогают, как и обещали, но наёмник боялся, стыдился, что тот увидит его таким: сломленным, грязным, использованным, не оправдывающим надежды. Со Джун и сам сейчас не лучше ханьской свиньи был. Его, конечно, моют, но только демону из диюя известно, сколько внутри него наместник наоставлял своих жидкостей, кончая то в рот, то в кишку. Ещё пару месяцев назад Со Джун ни за что не допустил бы такого унижения. Убил бы этого Ли, даже со связанными руками загрыз бы его, задушил теми же поцелуями, что он требовал, затоптал ногами, в конце концов. Но сейчас никто не стал бы жалеть Иона, причини он вред господину, его тотчас бы распустили по рукам извращенцев, что подчинялись Ли Даю. Поэтому Со Джун усиленно боролся за жизнь, чтобы вытащить своего Котёнка из этой дыры. Только остался один вопрос: «как?»              Рана Со Джуна от стрелы была истерзана ногтями наместника и, кажется, уже воспалилась, горела огнём. От неё в теле поднимался жар и в то же время холод, ломая кости и не давая покоя. Со Джун чувствовал, какая стена неприятно холодная, но при этом весь горел, раскрывая в тяжёлом дыхании сухие губы. В горле комом стояла тошнота, и это не только из-за жара, но и из-за въевшегося в память вкуса и запаха члена наместника. Отвратительно до безумия.               Со Джун, терпя всё это, думал лишь об Ионе, лишь бы с тем было всё хорошо. Хоть бы они его не тронули. Долго это продолжаться не может, надо было искать выход отсюда, пока имелись хоть какие-то силы. Можно убить всех охранников во время переодевания, но их гораздо больше, да ещё прислуга тут же. Сразу всех он убить не сможет, да и где потом найти Иона? Взять кого-нибудь в заложники? Эти ханьские собаки умрут за своего хозяина, а вот он их беречь не станет. Вот было бы хорошо взять в заложники самого наместника, тогда будет шанс уйти.              За Со Джуном пришли, поводок охрана отстегнула, и его повели в купальню. Большая честь была предоставлена омываться в ванне самого наместника, можно подумать, это придавало его положение какой-то другой оттенок и облегчало мучения. Изодранную тунику просто сдёрнули, раздирая окончательно. Со Джун стоял голый, без стеснения перед женщинами, даже сам факт, что его ночью унижали, принуждая вытворять омерзительные вещи, не заставил склонить голову и прятать взгляд. Служанки старательно его омывали, протирали кожу ароматным маслом, прибирали волосы. Странно, что прислали именно девушек, но, похоже, наместник не желал, чтоб его пленника касались другие мужчины. Поэтому, краснея и пряча взгляд, служанки обхаживали Со Джуна, не забывая даже о его интимных местах. Правда, лекарь, что прочищал и смазывал воспаленный анус, был всё-таки мужчиной, хоть и очень старым.              Во время гигиенических процедур в купальню тихонько вошёл хозяин и встал у входа, наблюдая за действиями прислуги. Со Джун стоял в большой деревянной ванне с гордо поднятой головой. Возможно, он отдал своё тело на растерзание, но его дух никто ещё не сломил. Этого и ожидал наместник, именно такой и нужен ему был любовник. Этот мальчик не растеряет свою честь от любовных утех и всегда будет достоин наместника. Его гордый подтянутый стан, закованный в цепи, возбуждал извращенную фантазию, а крепкое, худощавое тело сводило с ума. Прошло совсем мало времени, совсем немного Ли Даю удалось понаслаждаться этой игрушкой, оттого в паху моментально зарождалось вожделение, ненасытное и горящее, бездонное, не дающее покоя даже после оргазма. Но наместник терпел, давал Со Джуну время на отдых, чтобы потом снова и снова терзать его тело себе на забаву.              Вот охрана стала снимать с него плен, чтоб надеть очередную тунику. Со Джун развернулся и увидел, что в дверях стоит наместник. Лучшего момента не может быть, это шанс выбраться отсюда. Наёмник, сохраняя спокойствие в дыхании, собрал все свои силы и ударил одного из охранников, как только оковы спали. И тут же приложил хорошенько второго. К нему с мечом подбежал третий, но Джун легко увернулся, выхватил меч из его рук и стремительно направился к наместнику. Тут же ему под ноги кинулась одна из служанок, чего он никак не ожидал. Он не собирался трогать женщин, поэтому просто попытался её переступить, но та схватилась за его ноги. Наместник смотрел испуганными глазами на бунт парня, выискивая на ощупь двери позади себя. Но Со Джун уже замялся с прислугой, и этим воспользовались охранники. Завязалась борьба, и ослабленный лихорадкой наёмник быстро начал сдавать. Со Джун не хотел терять свой шанс и яростно отбивался, покалечив уже двоих охранников, когда наместник выглянул за дверь и крикнул ещё охрану. Вместе они всё-таки блокировали все попытки Со Джуна к сопротивлению, завалив его на пол. Он лежал тяжело дыша, напрягая безрезультатно мышцы, его держали за руки и за ноги. Всё-таки он упустил свой шанс и подставил Иона.              Довольный наместник подошёл и наступил на его грудь, вдавливая сапог в покрасневшую рану, чем причинял невыносимую боль. Вид поверженного наёмника, распятого в голом виде, вызывал в нём дикую похоть. Это сопротивляющееся тело вчера послушно стояло перед ним на коленях, позволяя делать с собой всё, что захочет душа.              — Что ты хотел сделать, Со Джун? — спокойно спросил наместник, глядя в его бешеные глаза. — Кажется, наш договор расторгнут. Придётся твоему другу за это расплатиться.              — Нет, не трогай его. Не надо, — сердце Со Джуна сжалось от признания своей ошибки, но ещё больше от страха за Иона. — Избей, убей меня, но не трогай его. Я сделаю, что ты хочешь, только не трогайте его.              — Ты будешь послушным? — Наместник ослабил давление.              — Да, только не трогай его, — жалобно проскулил Пак. Наместник пристально смотрел на парня, требуя конца фразы. — Мой господин.              — Оденьте его, причешите и накормите. Чтоб через час готов был, — отдал сухой приказ хозяин и, расслабленно улыбаясь, ушёл.              Вся эта стычка только разбудила в наместнике животное желание. Он был по-настоящему счастлив, вновь наблюдая покорение пленника. Своим гнилым сердцем он испытывал какую-то извращенную любовь к этому молодому наёмнику.              Со Джун покорно позволил себя одеть, эта неудача выбила его из равновесия. Ещё недавно он всё продумал, и вот, одна ошибка стоила ему многого. Больше такого шанса ему не предоставят. Ему снова надели оковы и повели в покои. Наместнику передали ключ и оставили их наедине. Со Джун стоял гордо выпрямив спину, и сверху вниз смотрел на ненормального толстяка.              Наместник лишь улыбнулся этому взгляду, прекрасно зная, как легко может поменять его. Он достал кожаную плётку из сундука и, потрясывая ей, приближался. Эта плётка не рассекала кожу, но сильно её обжигала. Со Джун нервно сглотнул при её виде. Вчерашней ночью он понял, что меч — не такое уж и страшное оружие, действующее наверняка, быстро и без мучений. А это невзрачное приспособление не даст умереть, при этом причиняя дикую боль.              — Ты сегодня посмел противиться моим правилам. За это, как ты знаешь, наказывают, — наместник плёткой ударил Джуна по груди.              Тот прикрыл глаза от ожога. На его торсе и так горели воспалившиеся раны от стрел, а плётка добавила ещё боли и жара. Последовал ещё один удар. Со Джун сжал челюсти, но не произнёс ни звука. Наместник обошёл его со спины, и новый удар обжог по ягодицам, заставив вздрогнуть. Ткань рубашки нисколько не смягчала ожоги. Наместник медленно обходил Со Джуна со всех сторон. Удары следовали один за другим, в попытке сломить наёмника, но Со Джун продолжал молчать и крепко стоять на ногах.              Вдоволь поиздевавшийся наместник потащил его за поводок к креслу. Изрядно возбудившись, уже не терпелось погрузиться в рот пленника, при этом заставляя его смотреть в глаза. Ли Дай дёрнул поводок вниз, принуждая Со Джуна встать на колени.              — Сегодня ты был плохим мальчиком, — недовольно укорил наместник, и ещё один удар пришёлся по крепким плечам.              Он раздвинул полы своего пхо и приспустил штаны, оголяя пах. Сел в кресло и широко раздвинул ноги. Со Джун с отвращением смотрел на его гениталии, которые уже две ночи ублажал и которые разорвали его нутро. Наёмника била лихорадка, и он уже был как во сне, но даже это не помогало абстрагироваться. К горлу подступила рвота от одного только вида жирного тела. Со Джун с силой сглотнул и отвернулся, пытаясь успокоиться и настроиться.              Наместник притягивал его к себе ближе, наматывая поводок на руку, пыхтел от сосредоточенности и возбуждения, предвкушая полносвободный разврат. Наконец, когда лицо Со Джуна уже уткнулось в пах ханьца, тот схватил его за волосы и задрал голову. Со Джун покорно открыл рот. Наместник взялся за вялый член, покатал по бледным губам и стал пихать его внутрь. Со Джун пытался держать себя в руках, сжимая губы и двигая ими по члену. Плоть резко стала набухать, увеличиваясь в размерах, толкаясь всё глубже, и вот она уже упиралась прямо в глотку. Со Джун всё-таки не смог выдержать, и его вывернуло прямо на наместника. Тот вскочил разъярённый, быстро натягивая штаны, схватил плётку и стал хлестать Со Джуна, не прерываясь и на вдох.              Парень рефлекторно сжался от этих ударов, сворачиваясь в клубок на полу.              — Ах ты, проклятый мальчишка, ты поплатишься за это, — злобно кричал наместник, прилагая не дюжую силу для ударов.               А когда рука стала уставать, потянул Со Джуна за поводок вверх. Вжал его лицом в сиденье кресла. Потные руки лихорадочно зашарили по его ягодицам, заставляя тело содрогаться от неприязни. Наместник пристроился сзади, задрал ему рубашку. Толстые пальцы проникали внутрь, растягивая повреждённые стеночки. Со Джун зажмурил глаза и замер, предчувствуя оглушающую боль. Все внутренности скрутило от страха и бессильной ярости…              В этот же момент за стеной комнаты послышались крики. Кричали женщины и стонали солдаты. Наместник в испуге вскочил и замер, прислушиваясь к звукам хаоса. Со Джун тоже навострил все органы чувств, насколько позволяло ему это его состояние, потихоньку отвлекаясь от боли. Он поднял голову, обернулся и посмотрел на двери.              Прозвучал лязг мечей, и в комнату ворвались Сон Рим и Ион. А за ними ещё двое мужчин с окровавленными мечами.              — Давайте быстрее, сейчас соберётся отряд, — мужчины подбежали к наместнику и, угрожая расправой, заставили его встать на колени.              Со Джун, несмотря на свою лихорадку, быстро сообразил, что происходит. Ион подбежал к нему и хотел обнять, но наёмник отпрянул.              — Там, на столе, лежит ключ, — крикнул Со Джун, кивнув в сторону. — Освободи меня.              Цепи звякнули и оковы спали. Со Джун, размяв мышцы рук и плеч, взял меч у одного из мужчин. Видно было, что они любители, без какой-либо военной подготовки, так как даже оружие держали неправильно. Со Джун ловко полоснул по ошейнику, и теперь он был абсолютно свободным.              — Снимай своё пхо, — приказал наместнику.              Тот, испуганно тараща глаза, встал и скинул халат. На его штанах сияло пятно блевотины. Наёмник накинул одежду на себя и, приставив меч к горлу наместника, потащил его на выход. Глаза Со Джуна выражали ненависть и решительность. Он уже знал, что делать.              — А теперь пора выбираться отсюда. Сколько вас? — Со Джун перехватил всю инициативу командования на себя, не интересуясь подробностями появления сих людей здесь.              — Там ещё трое, — кивнул Сон Щик на выход.              — Не густо. С такой гурьбой мы вряд ли прорвёмся… Что ж, пусть держатся рядом, только так есть шанс уйти всем, — Со Джун с наместником пошли вперёд, все остальные за ними. Во дворе уже действительно собрался отряд во главе с Вань Чжи. Но Пак не испугался. Они встали друг напротив друга.              — Значит так, — крикнул Со Джун, прижимая меч к горлу наместника, которого держал за воротник. — Сейчас вы все разойдётесь и дадите нам уйти. Увижу хоть малейшее резкое движение, и ваш хозяин умрёт. Не прельщайтесь тем, что мы боимся умереть. Любой из нас готов здесь пасть. А без хозяина вас тут разорвут на части. И к тому же я ведь могу только ухо ему отрезать, а при повторной глупости — и второе. Нам уже терять нечего. Ну же… — крикнул в нетерпении.              — Разойдитесь, разойдитесь, — наместник водил руками, как бы раздвигая солдат. Те выстроили коридор к воротам, не расслабляясь при этом.              — И ещё: мы сейчас уедем с наместником, и не преследуйте нас. Когда мы удалимся достаточно далеко, мы его отпустим и дадим лошадь. Если я увижу хоть кого-то за спиной, полетят его уши, пальцы и так далее. Если будет пущена хоть одна стрела, его голова падёт вам под ноги.              — Как мы можем верить тебе? — с презрением прошипел Вань Чжи.              — Никак, я не говорю вам верить мне, я говорю не делать глупости, о которых потом пожалеете. — Наёмник был настроен весьма решительно и знал своё дело. Никакого чувства страха, лишь готовность на всё.              Солдатам пришлось отступить, никто из них не двинулся с места, пока Со Джун и его команда пробирались к воротам. Его, вместе с наместником, окружили ополченцы, исключая свободный доступ для атаки и освобождения хозяина. Глаза бывшего пленника внимательно следили за периферией, а руки крепко держали меч, вжимая лезвие во взмокшую кожу заложника.               Со Джун затащил наместника на телегу, не прекращая угрожать ему, а Ион присоединился к ним. Ему пока так и не удалось даже притронуться к своему хёну, понимал, что не время и не место, но он старался держаться ближе к нему, чтобы хоть ненароком прикоснуться и почувствовать тактильно его присутствие. Всю дорогу они ехали молча, лишь ополченцы о чём-то тихо переговаривались, поглядывая назад. Со Джун не знал этой местности, поэтому предоставил в дороге управлять Сон Щику. На краю очередного поля просо они остановились. Отправляя наместника в обратный путь, Со Джун не выдержал и ударил его, проклиная и угрожая, что в следующий раз не оставит его в живых. Ещё пару ударов, и толстый хозяин застонал, из носа хлынула кровь, но Со Джун не чувствовал никакой жалости к нему. Наместнику выделили лошадь, как и обещали, и отправили обратно.              Выждав несколько минут, пока всадник не исчезнет в темноте, они резко сменили путь и поехали в лагерь, петляя и запутывая следы.              — Со Джун, как ты? — с мольбой в голосе тихо спросил Ион. Он смотрел на друга и не мог дождаться, чтобы обнять его, одарить своей лаской после зверств наместника. Это единственное, чем он мог помочь. Никакой магии, никаких особых способностей и навыков, никакой энергии, только словами и своими чувствами мог поделиться или, наоборот, перенять на себя его переживания.              — Всё хорошо, Ион, — коротко отчитался Пак, не зацикливаясь на своём здоровье сейчас. — Что это за люди?              — Они помогают всем… — только начал Ион, но в их разговор вмешалась Сон Рим.              — Эти люди — местное ополчение. Ион уговорил нас идти к тебе на выручку. Мы уже и не надеялись там выжить, так как у наместника много слуг и охраны, хорошо, что я там служила и знаю расположение всех комнат. А ты очень хороший полководец, и это нас спасло.              — Без своего меча я — никто, — с горечью с выдохнул Со Джун и спрятал взгляд.              — Твой меч у нас в лагере. Мы забрали его ещё раньше, когда Иона спасали, — сообщила девушка.              — Так ты был на свободе всё это время? — то ли с удивлением, то ли с облегчением спросил Со Джун Иона.              — Вчера меня вытащили. Я очень хотел забрать тебя, но никак не получилось, — повинился Мальчик. — Прости меня.              Со Джун задумался. Значит, наместник сегодня его просто за нос водил, угрожая расправой над Ионом. Нечему удивляться, тот воспользуется любой ложью, лишь бы добиться своего. Если бы Со Джун только знал… Всё закончилось бы уже вчера.              Адреналин от побега начал медленно выветриваться, и состояние Со Джуна ухудшалось от такого расслабления. Но он старался этого не показывать при Ионе. Да и сам бы спрятался от него, сгорая со стыда. Общая беда обычно объединяет людей, но в их случае эти изнасилования лишь заставляли Со Джуна сторониться любого контакта.               В лагере все дружно встретили вернувшихся, и начались расспросы, похвалы, лесть. Услышав историю побега, молодого солдата закидали комплиментами. Со Джун в конце концов попросился отдохнуть и при этом отказался от еды. В шалаше он просто обессиленно упал на циновку и забылся в лихорадке. Все сочли, что это тяжёлое состояние от пережитого им, потому не стали больше беспокоить, давая время на отдых.              Когда люди разошлись по своим спальным местам, Ион тихонько прошмыгнул к любимому. Поставил фонарь со стороны головы и сел рядом с ним на колени. Со Джун лежал с закрытыми глазами и что-то нервно бормотал во сне, изредка вертя головой. Его дыхание было тяжёлым и прерывистым. Ион хотел его погладить, успокоить, но его руку обдало жаром от кожи хёна, поэтому он ещё больше забеспокоился и позвал Сон Рим.              — С ним что-то не так. Он не просыпается, — пожаловался девушке. — А ещё дрожит и бормочет странное.              Сон Рим вошла в шалаш и сама проверила состояние наёмника. Потом позвали лекаря, который лишь обречённо покачал головой. Осмотрев Со Джуна полностью, он вышел на улицу, где ожидали Ион и Сон Рим.              — Его старая рана на груди воспалилась, и теперь у него лихорадка. Ещё очень много свежих ран на теле личного характера, которые усугубляют ситуацию. Похоже, наместник не скупился на свою жестокость. Имеются синяки не первой свежести. Я приготовлю мазь для ран и отвар для приёма внутрь. Если он сильный человек, то выберется. Давайте ему больше питья, лихорадка высасывает из него все соки.              Сон Рим сходила за водой и направилась в шалаш наёмника, но Ион её не впустил, преграждая путь.              — Я сам все сделаю, отдыхай. За хёном буду ухаживать я. — Вздохнул глубоко и стянул мученически брови. — Я постараюсь сделать всё, как объяснил лекарь.              Он взял кувшин и направился в шалаш. Хён всё так же бормотал во сне. Ион отлил воды в чашу и поднёс к иссохшим губам. Потихоньку он стал вливать живительную влагу, Со Джун судорожно дёргал губами, хватая воду. На лбу и на шее проступил пот, тонкие пряди волос облепили его лицо чёрными рисунками. Ион сходил за бо́льшим количеством воды и попросил тряпку у Сон Рим. Принялся нежно обтирать тело хёна. Развязал его пхо, подтянул тунику наверх и ужаснулся. На его груди были синяки и укусы, он весь был исполосован плетью. Дрожащие пальцы притронулись к этим отметинам и заботливо гладили, но эти незначительные касания не избавляли Пака от недуга и ран. Взяв себя в руки, Ион протирал его тело, пытаясь снять жар. От прикосновения холода кожа содрогалась, а хён мученически стонал. После Ион поправил всю одежду обратно и ласково погладил Со Джуна по голове, приговаривая, что до последнего будет заботиться о нём.              Когда он увидел его в спальне на коленях, а рядом наместника с плетью в руках, он готов был сам убить этого монстра. Но, когда Со Джун поднялся и взял всё в свои руки, когда он с гордым видом осадил всех солдат, его сердце наполнилось восторгом. Он забыл о наместнике, Вань Чжи и остальных людях. Ион смотрел только на хёна, на его решительные действия. Тот был прекрасен.              Ион укрыл его покрывалом и лёг рядом. Хён ещё тяжело дышал, но уже хотя бы не бредил, он обнял его, и сейчас ему было глубоко всё равно, что будет, если их увидят. В последнее время он перестал интересоваться мнением людей. Каким бы значимым он для них ни был, зло есть во всех, а значит, они не имеют права осуждать его за любовь. Ион поцеловал его горячие губы, стараясь этой магией излечить.              Со Джун успокоился только к утру. Всю ночь Мальчик отпаивал его, обнимал и гладил, пытаясь унять дрожь. Он почему-то думал, что его слышат, и повторял ласковые слова любви вновь и вновь, пока сам не уснул. А утром Ион ещё раз его попоил и обтёр.              В это время все ополченцы собрались на улице. Иона тоже позвали на оглашение решения, что они приняли на совещании старших.              — Нам нужно уходить. Скоро придут солдаты наместника. Они обязательно нас найдут, поэтому нужно выдвигаться сегодня же, чтобы успеть опередить их. Мы пойдём в город и присоединимся к армии короля, — сообщил Сон Шик.              — Но как же мы? Нам нужно в Озёрный город, — сказал Ион.              — Извини, спаситель. Но мы сейчас не можем туда идти. К тому же у вас не серьёзная причина — просто посоветоваться с правительницей. Когда твой друг поправится, вы сможете уйти. Но а пока я прошу пойти с нами, так будет безопаснее для вас обоих. Со Джун сильный человек, но сейчас он не в состоянии вас защитить.              Ион понимал, что одному ему не справиться с болезнью Со Джуна и рядом нужен целитель, поэтому согласился идти с ними. Вообще-то, у него самого не было определённой цели куда идти, он просто озвучил план Со Джуна, так что он-то ничего не терял.              Лекарь приготовил мазь и отвар и передал их Иону, сообщая:              — Этой же мазью нужно смазывать и внутри. Так разрывы заживут быстрее. Но делать это нужно крайне осторожно, чтобы не нанести ещё больше вреда. Сможешь сам? — лекарь показал на бёдра Со Джуна. Ион сглотнул своё смущение и утвердительно кивнул. Такое он уж точно никому не доверит.              Ион снова обтёр тело хёна, промазал все его раны и напоил отваром. После аккуратно перевернул на живот, раздвинул ноги Со Джуна, подцепил на палец немного мази и замер в нерешительности.              — Прости меня, Со-хён, я постараюсь аккуратно, — тихо повинился. Раздвинув ягодицы наёмника, он осторожно просунул палец внутрь ануса.              Мышцы протестующие сжались, раздался стон. Даже находясь без сознания Со Джун пытался сопротивляться, ладони сжались в кулаки, а ноги дёрнулись. Иону пришлось сдерживать этот протест, пока хорошенько все промазывал, проклиная ненавистного наместника. Но хён в это время так и не приходил в себя. После всех процедур его уложили в телегу с вещами. Ион всё время шёл рядом, охраняя покой и заботясь о нём.              К вечеру жар Со Джуна спал, и теперь он просто отсыпался. Они остановились на привал возле реки и разбили лагерь. Ион снова обтёр хёна, так, чтобы никто не видел его наготы, промазал раны и попоил его бульоном вместо простой воды. Сон Рим передала для него чистый ханбок и меч.              — Это всё понадобится ему, когда он очнётся, — она дружелюбно улыбнулась Иону.              — Спасибо, ты такая замечательная девушка, — искренне поблагодарил спаситель, укладывая ханбок на телегу. — Даже не представляю, что с нами было бы, не вмешайся ты. Мне бы столько смелости и выдержки.              Они отошли к костру и присели.              — Не такая уж я и смелая, — продолжила разговор девушка. — Ты знаешь, я давно хотела уйти из этой деревни, но боялась маму оставить. А сейчас у меня нет выбора. Я только надеюсь, что в погоне за нами господин Ли забудет о других жителях деревни и не станет им мстить за нас. Возможно, когда ты вернёшься к королю, он добьётся независимости страны, и мы будем жить свободно.              — Я думаю, что мало чем смогу помочь ему, — уклончиво признался Ион. Как-то неправильно было давать им обманчивые надежды, но забирать их тоже не хотелось.              — Ты обязательно поможешь ему. Ведь ты спасёшь людей. Так было предсказано, — восторженно уверяла Сон Рим. — Ты, может, и сам в это не веришь, но небеса всегда распоряжаются по-своему и обманывать людей им незачем.              — Я не смогу уже этого сделать, — все же мотнул головой Ион и тяжело вздохнул, но не в сожалении, скорее, неловкости от воспоминаний. Когда-то он променял своё святое предназначение на любовь Со Джуна, и нисколько об этом не жалел, даже зная, что от этого могут пострадать многие люди. Сон Рим положила руку на плечо Иона и слегка сжала пальцы, желая поддержать.              — Я не сомневаюсь, что у тебя всё получится.              В этот момент к ним подсел Сон Щик.              — Завтра нужно двигаться быстрее, чтобы успеть до вечера войти в город. Там наместник не сможет бесчинствовать, тем более в нынешних условиях.              — Со Джуну ещё плохо, так что нам пока придётся идти с вами. И, если честно, не так уж я и рвусь в Озёрный город, сперва нужно хёна хорошенько подлечить.              — Как я понял с твоих слов, вам опасно находиться в городе, так что придётся тебе спрятать свой лик, чтобы не быть узнанным. Не хотелось бы заиметь неприятности с властями.              Вся эта ситуация была какой-то странной. Ион никогда не думал участвовать в таких серьёзных мероприятиях, где нужно было постоянно что-то выбирать и нести ответственность. Для него проще сдаться богам, и пусть они творят с ним что хотят, чем размышлять и переживать о будущем. А теперь он вовлечён в это с головой. Ему хотелось сейчас просто уехать с хёном куда-нибудь подальше от всего этого хаоса, забыть про всё в его объятиях и быть счастливым в неведении.              Сон Рим положила свою руку на ладонь Иона, видя как он нервничает. Сон Щик ушёл, оставив их наедине. Ион тоже сжал руку Сон Рим, как будто черпая силы из этого контакта. Ему нужна была её поддержка. Понимал ли он, что этот жест вселяет в девушку напрасные надежды на что-то бо́льшее? Он, не терпящий посторонних прикосновений, сейчас благодарно сжимал руку девушки, не видя в этом никакой предосудительности. Разве мог он знать, что для неё это очень интимное прикосновение и что его очаровательная улыбка её пленяла? Девушке уже начало казаться, что между ними зарождается что-то особенное, душевное, не просто дружба. Но Ион, глубоко вздохнув, всё же отнял руку, встал и направился к хёну. Как ни странно, поддержка Сон Рим вызвала в нём только тоску по любимому, а не чувства к ней. Даже если все люди в мире вдруг изменятся и будут добрее и заботливее, Ион всё равно будет выбирать только Со Джуна.              Он подошёл к телеге, где его защитник тихо спал. Ион ласково притронулся к его лицу, погладил по щеке и провёл пальцами по шее. Хён свёл брови и крутанул головой от пробежавшей щекотки. Ион без задней мысли провёл рукой дальше по груди и ниже к его паху. Его руку вдруг перехватили и остановили. Со Джун вяло открыл глаза и заморгал.              — Не надо, Ион, — тихо произнёс.              — Хён, ты очнулся наконец-то?! Как ты себя чувствуешь? — воскликнул радостно Мальчик.              — Нормально, — наёмник поднял торс и размял затекшую шею. Внимательно осмотрелся вокруг. Спросил, заметив смену обстановки: — Сколько я спал? Мы куда-то едем?              — Они направляются в город, — кивнул Ион на людей, сидящих у костров, — чтобы присоединиться к армии короля, а я пошёл с ними, так как здесь присутствует лекарь. Ты целые сутки спал. У тебя был такой сильный жар, что я перепугался за твою жизнь. Так рад, что ты наконец очнулся. Хочешь есть?              — Да, было бы не плохо, — Со Джун весьма ловко, несмотря на больное состояние, соскочил с телеги.              — Я сейчас принесу, — с готовностью воскликнул Ион и кинулся к котлу с едой, но Со Джун остановил его.              — Я сам могу сходить, не бегай. К тому же нужно с Сон Щиком поговорить. — Со Джун пошёл к костру с котлом, вокруг которого сидели многие ополченцы.              — О, наш герой, как твоё здоровье? — спросил Сон Шик. — Выглядишь бледновато по сравнению со вчерашним румянцем.              — Спасибо, мне уже лучше, — кивнул Со Джун и сел к костру, и ему тут же подали чашку с варёным рисом.               Ион верным другом, жаждущим к себе внимания, уселся рядом, проявив наглость и подвинув одного из мужчин. Но в разговоре хён его полностью игнорировал, как будто забыл, что они друзья. Первая радость от того, что любимый проснулся, как-то стала угасать. Хён даже не смотрел на Иона, хотя тот не сводил с него взгляда. Старался прижаться ближе, чтобы урвать чуточку родного тепла и почувствовать движения его рук, пока он ел. До боли в груди хотелось влезть в его объятия, поцеловать, шёпотом в самое ухо поделиться всеми своими переживаниями, поплакаться в его плечо, но Со-хён казался таким далёким. Всё правильно, им же нужно скрывать свои отношения. Но почему-то горло обжигало горечью несправедливости. И казалось, что дело здесь не только в этом.              Они обсуждали планы на следующий день, и Со Джун оговорился, что они с Ионом всё-таки отправятся в Озёрный город, но позже. Пока у них на хвосте наместник, будет опасно отделяться от группы. Но он попросил ополченцев никому в городе не сообщать про встречу с Ионом. Пусть все продолжают думать, что он у короля.              — У людей всегда возникает к нему интерес, подчас нездоровый, и никогда не знаешь, чем это кончится. А чтобы поднять боевой дух людей, расскажите, что спаситель — это истина, что он реально существует и готовится к борьбе с катастрофами. Вы люди простые, вам больше веры, чем глашатаям из дворца.              — Как же вы попадёте в Озёрный город? — поинтересовался один мужчина, сидящий по другую руку от хёна. — Позади наместник, а впереди солдаты короля. Разве что через скалы податься, но это займёт очень много времени.              — Попробуем по реке, — ответил Со Джун, прежде тяжело и вдумчиво вздохнув.              — Но там ведь полно разбойников, — взволнованно предупредил мужчина.              — Разбойники — это меньшее из бед на данный момент. У них хотя бы нет цели искать именно нас. Постараемся всеми уловками преодолеть реку незаметно. — Со Джун доел рис и поднялся, поджав губы от отзывающейся боли.              Ион спешно последовал за ним, не желая терять из виду и ещё надеясь на внимание к себе.              — Куда ты? — спросил он.              — Мне нужно помыться, — глухо ответил Со Джун, даже не обернувшись для этого, и направился вдоль берега реки.              А Мальчик вернулся к телеге, быстро схватил ханбок Со Джуна и побежал его искать. Он долго шёл вдоль берега, окликая тихонько хёна, в темноте и в высоком тростнике мало что видно было.              — Что тебе нужно, Ион? — вдруг послышалось в зарослях.              Ион свернул на звук голоса.              — Где ты? Я не вижу тебя, — снова тихо позвал, осторожно ступая, кое-как разглядывая в лунном свете землю.              Перед ним резко возникла тёмная фигура Со Джуна, немного напугав.              — Что тебе нужно? — холодно повторил тот. Этот вопрос выбил из Иона память. Он нахмурил брови, пытаясь рассмотреть лицо хёна и растерянно мялся с ответом. — Не ходи за мной, Ион.              — Я принёс чистый ханбок, — вдруг вспомнил тот и протянул хёну пачку одежды.              — Спасибо, а теперь уходи.              Но Ион продолжал стоять, не находя для себя ответы, почему он должен уйти. Не таким он представлял себе мытьё Со Джуна. И не таким ожидал общение с хёном, когда от его тёмной фигуры разило невыносимым презрением.              — Что, совсем уходить? — неуверенно спросил Ион, ещё всё же надеясь, что просто недопонял своего друга.              — Да, вернись к костру. Там теплее и безопаснее, — подтвердил Со Джун, выдерживая отрешённый тон.              — Но я хочу побыть с тобой, Со-хён. Позволь мне остаться. Я помогу…              — Нет, я хочу побыть один, — грубо перебил Со Джун, забрал одежду и развернулся. — Уходи, — бросил из-за плеча.              Ион ещё немного потоптался на месте в поисках поводов для продолжения разговора, но Со Джун уже уходил от него. Так горько было смотреть ему в затылок, когда он исчезал в темноте. Но руки опустились, Ион подрастерял всё своё упрямство и сейчас просто не мог противиться приказам Со Джуна, опасаясь сделать ещё хуже.              Он тихонько побрёл назад, в лагерь, размышляя над поведением своего друга и выискивая ему оправдательные причины. Когда хён проснулся, Ион обрадовался, что сейчас всё вернётся на свои места, и Со Джун будет заботиться о нём и любить. Сердце запрыгало от радости и даже ноги, натруженные дорогой, стали легче. А когда Со-хён направился к реке, то бесконечное вдохновение охватило всё естество в предвкушении, что они останутся наедине. Но этот тон… Конечно, они пережили многое, страшное и отвратительное, и хён больше всех, но Ион всё равно никак не ожидал равнодушного отношения к себе. Разве не должны они сейчас стать поддержкой друг другу?              Ион сел у одинокого костра, не стремясь попасть в компанию ополченцев. С некоторыми он уже мог общаться по-дружески, но всё равно это были малознакомые, чужие и непонятные ему люди. Через некоторое время к нему присоединилась Сон Рим и сразу же заметила, что спаситель растерял всю свою радость, которой только недавно вот сиял, сидя рядом со своим другом.              — Что-то случилось? — спросила она участливым голосом и подсела поближе, заглядывая в печальные глаза Иона, что смотрели на огонь.              — Я не знаю, — неуверенно мотнул тот головой, — но почему-то хён не разговаривает со мной. То есть он разговаривает, но явно этого не хочет, как будто я только мешаю ему.              — О, ты должен дать ему время. Он пробыл несколько дней у наместника, все знают, какой тот извращенец. Мне очень жаль, что он испытал это на себе, но он хотя бы жив остался. Обычно из рук наместника только смерть забирает людей. Пусть Со Джун побудет один, не дави на него. — Сон Рим погладила его от плеча по руке в успокоительным жесте. — Сейчас ему хуже всех, и поверь, не всегда в таких ситуациях помогает чьё-то присутствие. Пусть он успокоится. Пусть поймёт, что угроза миновала, пусть осмотрится расслабленно, и тогда он увидит тебя и попросит твоей поддержки.              Слова девушки показались Иону резонными, весомыми, обоснованными, хотя он всё равно не понимал, как можно страдать в одиночестве, когда предлагают любовь и заботу. Но ведь люди разные, тем более Со Джун, он полностью противоположен Иону, а значит, и беды свои переживает по-другому. Но он сильный духом, крепкий телом, добрый душой, и он обязательно настроится на жизнь и повернётся к ожидающему его внимания другу лицом.              Ион решил послушать Сон Рим и больше не подходил к хёну понапрасну, чтоб не давить на его душу. Тот же никак не выражал своего интереса к Иону, продолжая делать вид, что они малознакомы. Вернулось то чувство, что это просто выполнение заказа, за серебро, просто работа, которую Со Джун должен сделать, и как только они прибудут в Озёрный город, Иона тут же передадут в другие руки о оставят там. Но Мальчик продолжал верить, что вскоре увидит улыбку Со-хёна, предназначенную ему.               Через два дня к полудню они добрались в город. Ион прикрыл лицо платком, чтобы не привлекать лишнего внимания к себе. Сон Рим всегда держалась с ним рядом, подчас отвлекая от тревожных мыслей своей болтовнёй. Любознательный Ион с охотой вливался в разговоры с ней, расспрашивая обо всём на свете, чего касались их темы. Находил в дружбе с ней некоторое утешение, кормил своего нарцисса её восхищающимися взглядами, развлекал себя её задорным смехом и лелеял взор её женской красотой. Но при этом он ни на каплю не забывал о своём ожидании, постоянно замирая в дыхании, когда Со Джун обращался к нему.               Ополченцы сразу направились на центральную площадь, где находились посты по набору в солдаты. Ион отправился с ними, а вот Со Джун в это время исчез. Где-то в толпе его фигура в чёрном ханбоке вдруг растворилась, оставляя взгляд Иона недоумённым. Мальчик сразу же забеспокоился, гоняя кровь по венам, и стал озираться по сторонам.              — Что такое, Ион? — спросила Сон Рим, заметив его смятение.              — Я не вижу Со Джуна. Где же он?              — Со Джун отправился по делам, попросил присмотреть за тобой, — сообщила Сон Рим. — Скоро вернётся, не волнуйся.              — Он тебя попросил об этом? — Ион даже не понял, о чём именно спросил, что больше всего его удивило. Что Со Джун сообщил это Сон Рим, а не ему, или то, что он попросил её именно присмотреть за Ионом, как будто сам отказался это делать?              — Да, он сказал, что вернётся ближе к вечеру. Очень спешил, а ты в это время как раз с лекарем беседовал, вот он и не стал отвлекать.              Иона это объяснение немного успокоило. Но только немного. Что, если хён решил его оставить? Как ненужный балласт. Такое резкое исчезновения, да ещё и без личного предупреждения в глаза, будто ему тяжело было разговаривать с Ионом, подпитывало нехорошие подозрения. Он как будто становился всё более чужим, отрешённым, возвращался в свою прежнюю одиночную жизнь, где ранее был счастлив. Возможно, эти страдания у Ли Дая, вытерпленные по вине Иона, только подтолкнули Со Джуна к мысли, что он представляет большую проблему для него. Но а как же их любовь? Когда-то Ион любил всех людей, но в одночасье его мышление развернулось, и всё то желание их спасти испарилось. Возможно, и Со Джун вот так же перекроил свои чувства, и теперь они друг другу никто.              Но Иону некуда было деваться, лишь принимать решения Со Джуна. Он тенью ходил за Сон Рим, пытался разделить её восторги на рынке, шныряя невидящим взглядом по красивым товарам, но не находил себе место от переживаний и почти не слушал её. Ведь так хотелось ласки и любви. После извращений Вань Чжи тело Иона нуждалось в нежности. Он готов был дать хёну всё, что тот захочет, лишь бы он захотел, лишь бы попросил. Даже не обязательно словами, если уж так тяжело говорить, хватило бы и одного взгляда, наполненного не острыми кольями, а любовным обожанием.              Но вечером Со Джун так и не вернулся. Ополченцы на одну ночь остановились на постоялом дворе, кое-кто уже последовал в специальные места, где располагали принятых в солдаты мужчин. Из-за жёсткой экономии все ютились в двух комнатах, разделенных для женщин и мужчин. Ион ждал до поздней ночи, но хёна не было. Он так и заснул не на спальном месте, а у выхода, сидя на полу. А утром Сон Рим опять сообщила, что Со Джун приходил и передал подождать ещё день до вечера.              — Он тебя скоро заберёт, готовится в путь. А пока пойдём погуляем в парке.              — Как же я мог его пропустить? — с сомнением пробормотал Ион. — Я ведь был у самых дверей всё это время.              — Думаю, что к вам он и не заглядывал. Я встретила его в коридоре, когда за завтраком ходила. Ему очень жаль, что приходится заставлять тебя ждать.              — Это он тебе так сказал, или ты просто успокаиваешь меня? — с некоторой злостью спросил Ион. — Почему-то мне кажется, что ему-то как раз и не жаль.              — Неужели ты сомневаешься в своём друге, Ион? — не обратив внимания на раздражение, так же мягко спросила Сон Рим. — Возможно, тебе не нравится его поведение, но я уверена, что у него есть причины для этого. Постарайся проявить терпение, скоро всё наладится между вами. И вот такие твои сомнения потом будут неприятно вспоминаться.              — Ты, наверное, права, — с сожалением произнёс Ион, поникнув плечами. — Я постараюсь не доставать его своими переживаниями. Ладно, пойдём.              Ион надел платок и последовал за девушкой, не переставая в голове гонять спор с самим собой, то настраиваясь на серьёзный разговор с Со-хёном, то уговаривая себя дать ему ещё время. Целый день они прогуляли в парке, где вечером запускали цветные фонарики. Ион даже немного развеселился от ощущения полной свободы от всех проблем. Он никогда вот так не гулял, беззаботно, без опаски, хоть и таился при виде солдат, без спешки куда-то, куда ему не надо. Сон Рим показала ему много всяких развлечений. Она была очень весёлой, милой и игривой и не давала гнетущим мыслям править в его голове. Не то что хён. Ион уже начал злиться на него. Его эгоизм, как защита от переживаний, вылезала наружу. В толпе он частенько улавливал обрывки разговоров людей про всемогущего спасителя, которого почти приравнивали к богам. Он опять высокомерно поднимал свой подбородок, ведь, несмотря ни на что, люди верят в него и продолжают надеяться на его милости. Его предназначение как будто уже и провалено, но что-то Иону подсказывало, что и конца света-то не будет. А если и будет, то некому уже будет разочаровываться в нём.               Вечером они сидели на постоялом дворе в чайной с Сон Рим, когда их нашёл Со Джун. Сначала Ион всё-таки обрадовался его появлению, но, увидев его холодный взгляд, опять поник.              — Пойдём, нам надо собираться и уходить. Нас ждёт лодка, — сухо сообщил наёмник и кивнул следовать за собой.              Но Иону нечего было собирать, в отличие от хёна, поэтому он просто молча наблюдал за его действиями. Тот тщательно упаковывал еду, воду, походные средства. Обязательными были несколько бутылочек чхонджу. Когда-то приобрёл новую экипировку и плащ и надел всё сразу. И где он только средства на это взял, если лишь недавно в полуголом виде от наместника сбежал?              Со Джун привёл Иона на берег реки, внимательно огляделся и выбрал одну лодку, видно, что уже подготовленную к пути. За вёсла взялся сам, ловко с ними справляясь и легко управляя лодкой. Все происходило быстро, без лишних разговоров. Да и в лодке они молчали. Ион опасался приставать к Со Джуну с расспросами, но часто у него невольно вырывался тяжёлый вздох. Он смотрел, как хён держит вёсла своими сильными руками, как напрягаются его плечи при гребле, как отрешённо сосредоточено его лицо. Неужели Со Джун действительно остыл к нему после этой истории с наместником? И ему не хочется прикоснуться? Да хотя бы просто улыбнуться. Может, это недуг так на него влияет? Ион сидел обняв свои колени, изредка кидая взгляд на любимого. Но тот никак не выказывал, что вообще замечает Иона. Вокруг никого не было, прятаться не от кого. Почему? Почему Со Джун до сих пор молчал?