Котёнок

      Утром их лодка причалила к берегу для привала. Ион даже умудрился немного вздремнуть за время их пути, всё равно больше нечего было делать. Чувствуя, как лодка качается от любого движения и опора под ногами хлипкая, Ион по большей части сидел обнимая свои колени. Со Джун в это время всё пялился за его спину, где небольшой фонарь освещал водную гладь. Ни слова так и не было сказано.               Со Джун быстренько развёл костёр, не забыл постелить свой новый плащ в качестве циновки для Иона и достал еду. Без озвучивания приглашения просто сел к огню, выдал Иону его порцию снеди и стал жевать. После долгого молчания Мальчик решил всё-таки разобраться в таком странном бойкоте. Его нервов не хватало на выдерживание этой бессловесности. Что будет дальше? Перестанут смотреть друг на друга? Забудут, как зовут друг друга?              — Со Джун, давай поговорим…              — Не стоит, — прервали его на корню, стараясь сразу закрыть этот разговор.              — Нет, стоит, — упрямо настаивал Ион, который тут же начал сердиться. — Ты совсем меня не замечаешь. Как будто ты меня не любишь больше. Да дело даже не в этом, ты уже как будто и не знаешь меня. Что происходит? Можно просто объяснить, а не бегать по углам, пряча глаза?              Со Джун молча выдохнул, стараясь расслабиться. Вероятно, ответ предстоял не самый понятный и, скорее всего, он не оправдает ожидания Иона. Но хоть что-то же он должен объяснить. Наёмник хлебнул вина и промолвил:              — Я думаю, что нам стоит прекратить наши отношения. Это не правильно.              Приговор прозвучал в спокойном тоне, как будто ничего страшного не произошло, как будто к этому все и готовились, ожидали, стремились. Только вот у Иона даже мускулы лица дрогнули от такого заявления, словно ему комок грязи в него запустили. Он думает — вот так просто. И ведь даже голос не дрогнул от таких слов.              — Значит, ты всё-таки больше не любишь меня? — сделал свои выводы и потянул подбородок вверх, таким образом показывая своё отношение к словам Со Джуна. В груди чёрная рука сжимала сердце и давила на лёгкие, только кого это сейчас волновало? — Но ты ведь обещал остаться со мной навсегда, — напомнил, глядя надменно.               — Ион, пойми… — Со Джун словно вытягивал из себя слова, упирающиеся на выходе. — Это всё твоё очарование. Ты же знаешь, как люди к тебе относятся. Я не исключение.              Ион сжимал зубы и шумно сопел, глядя, как его любимый с лёгкостью всё разрушает.              — Ты хочешь сказать, что никогда меня не любил? Что это из-за моего внешнего вида? — воскликнул Ион, уже чувствуя, что готов сорваться. На что? На крик? На слёзы? На удары? — А как же я? Что делать мне с этим? Да и какая вообще разница, что именно тебя привлекает во мне? Ты ведь хочешь быть со мной, я тоже, так зачем это расставание?              — Я отвезу тебя в Озёрный город, и там ты спокойно подумаешь о дальнейшей жизни. Возможно, у вас наладятся отношения с Сон Рим. Ты сам сказал, что она милая. — Со Джун замолчал и пустым взглядом смотрел на кусок пшеничной лепёшки в своих руках. Уже и аппетит пропал, и жажда, и желание вообще что-либо делать. — Как вы провели время? Понравилось в парке? Я знаю, что вы целый день с ней гуляли, сдружились…              — Ты сам сказал, что она хочет затащить меня в постель, — крикнул Ион, прерывая этот неуместный бред про кого-то стороннего, когда разговор шёл про них двоих.              — Ну, вот и развлекайся, пока есть возможность, — пожал плечами Со Джун и залпом отпил полкувшинчика вина.              — Ты со мной развлекался, пока была возможность, а сейчас совесть замучила? — Ион покраснел от ярости, руки сжались в кулаки. — А я ведь поверил, что это не серебро тебя вынуждает так обо мне заботиться, видимо, я совсем не понимаю людей. Почему все милые люди оказываются с чёрными мыслями в душе? Почему монахи так навеливали мне любовь ко всем людям, если у всех?.. У всех…              Ион замолчал, задыхаясь от возмущения. Его гордость и эгоизм взяли наконец верх. Он сложил руки на груди, выпрямив спину и расправив плечи. Ярость заполнила все тело, каждая клеточка вопила гневом и проклятиями. Вот так быстро всё закончилось ничем, вернулись к истории наёмника и его заказа. Это даже не про людей, а про их место рядом друг с другом. В голове кипело, наспех перебирая совместные моменты и меняя на них взгляд. Это всё было самообманом? Это не чувства?               Со Джун протянул ему кувшинчик с вином, но Ион лишь хмыкнул на предложенное и отвернулся. Так и не притронувшись к еде, он улёгся на плащ и свернулся калачиком, по-своему прячась от действительности. Хоть на лице его было презрение, но в душе у него горела растоптанная любовь. Он не мог поверить в слова хёна или не хотел всей душой. Но не видел причины, по которой тот мог бы ему врать и причинять такую боль. Если до сих пор на него действовало очарование Иона, то почему сейчас перестало? Как он смог разглядеть свой самообман? Обида и ярость смешивались, наполняя глаза слезами. Вновь бессилие перед обстоятельствами, вновь его никто ни о чём и не спросил, вновь он вынужден всё принимать, какую бы боль это ни приносило.              Ион полностью погряз в своих мыслях и даже не замечал, что Со Джун смотрит в его спину со слезами на глазах, запивая свою глубоко спрятанную истерику вином. Два прошлых дня в городе он пил и размышлял. Размышлял и пил. Он никак не мог подойти к своему Котёнку. Чувствовал себя после наместника грязной шлюхой. Он даже боялся прикоснуться к святому телу Иона. К тому же он знал, что Ион видел его унижение, не полностью, но этого хватило, чтобы испытывать дичайший стыд. Пытался вспоминать свои чувства, когда на Иона напал кукольник, Мальчик ведь не стал от того ему противней и не вызывал отвращение. Но, во-первых, Со Джун тогда и не помышлял о любви, во-вторых, Ион не склонялся сам перед той тварью, а боролся до последнего, ну и, в-третьих, всё же его не насиловали несколько дней кряду. А что можно испытывать к такому человеку, от которого осталось только имя? Мало того, что всё тело в уродских шрамах, так ещё подстилкой служил кому-то. И ладно бы силой, а то ведь самолично согласился, господином называл, в рот послушно брал…               Со Джун смотрел, как судорожно вздымается спина Котёнка на вздохе и во всем винил лишь себя. Знал, что Иону больно от его слов, но это было освобождение от бесполезных для него отношений. Зато никаких терзаний по поводу, что рядом со спасителем строит из себя что-то шлюха Ли Дая. Со Джун допивал уже второй кувшин вина, но алкоголь не помогал успокоиться, только больше разогревал кровь.              Ион нервно ворочался, пока наконец не сел резко и посмотрел на Со Джуна в упор. Тот удивился такому стремительному действию и дёрнул бровью, ожидая последующих движений. Похоже, что Ион на что-то решился. Высказать всё самое лестное о нём? Накинуться с кулаками? Пожалуй, это будет неплохим исходом их разговора, лишь бы Котёнок нашёл отдушину в этом. Он поднялся на ноги.              — Вставай, — крикнул Со Джуну, глядя сверху вниз. Но наёмник не сразу сообразил, что тому надо, и продолжал давить колени. — Я сказал, встань, — уже приказным тоном распорядился.              Со Джун потихоньку выполнил приказ, готовясь всё же к ударам. Не станет отворачиваться или прикрываться и уж тем более отвечать или пресекать. Пусть будет как надо Иону. Качнуло от алкогольного головокружения, и странно стало, что опьянение есть, а покоя нет.              — Вот что я тебе скажу, хён, — Ион шагнул ближе. — Я. Тебе. Не верю.              Одним уверенным движением притянул Со Джуна к себе и впечатался в губы. Жёстко, грубо, требовательно, с некоторой болью, но всё равно умопомрачительно. Со Джун от удивления даже не шелохнулся, лишь пялился на прикрытие веки Иона и сжимал губы, которые так стремились раздвинуть влажным языком. Котёнок прижался к нему всем телом, пользуясь временным параличом, обвил руками, словно оковами привязывая к себе.              — Ты ведь любишь меня? — прошептал он на ухо, и его горячее дыхание обожгло пьяный слух. Сознание ещё немного боролось, чтоб план Со Джуна всё-таки имел успех, но всё стремительно катилось в бездну наплевательства.              Он хотел что-то возразить, но запутался в своих мыслях, ошарашенный таким странным поведением Котёнка. Нет, не странным, а оглушающе ударяющим по мозгам. Даже запульсировала рана на голове, спрятанная волосами, что осталась от удара эфесом меча. С каких пор Ион стал прибегать к таким уловкам, явно стараясь возбудить? Да и чего тут стараться, Со Джун и при обычных его движениях не мог контролировать свою эрекцию, а когда губы Иона так соблазнительно трутся о его, вообще снесло крышу и весь вес тела будто переместился в пах. Это второй враг его плану, помимо той любви, которую Со Джун никак не мог вырвать из себя.               Ион чуть отстранился, заглядывая в глаза хёна, молчание того было слишком долгим, слишком тягостным, слишком похожим на скрытое сожаление за нелюбовь. Возможно, его сомнения были не обоснованы, и это лишь жалкая попытка выудить истину. Он ошибся? В Со Джуне действительно не осталось ничего из их магии? Это конец?              Ион резко выдохнул. Так и не дождавшись ответа и вообще какой-либо реакции на свой срыв, освободил объятия. Стало холодно от вынужденности принять отказ. И страшно, что, возможно, это был последний поцелуй, который ему позволили. Шагнул назад и развернулся, чтобы вернуться на плащ и снова спрятаться под закрытыми веками…              Один миг, и крепкие руки Со Джуна вернули его, разрывая все сомнения. Вот так просто, без ответов и разборок, его губы сдавили в поцелуе, а тело сжали в жарких объятиях. Можно или нельзя, с чувствами или без, но Со Джун неистово целовал Иона, будто до этого и не говорил всех тех слов, что противоречили его действиям. Толкнулся языком, закуролесил, закружил во рту.              — Малыш, как я могу не любить тебя, ведь ты моё всё, — шептал он между поцелуями.               Его страсть переходила границы дозволенного самому себе. Весь его план полетел к бесам, всё сорвалось, глупость разбилась, сдохла под атакой любви и сексуального влечения. Не может он оставить своего Котёнка. Умрёт ведь без него, как без воздуха, уже два дня задыхался и кровоточил, разрываясь между стыдом и любовью.              Но Ион был зол на хёна за его слова, что так больно жалили и оставляли следы. Поэтому он, специально дождавшись, когда наёмник распалится до стонов вожделения, когда руки полезут под одежду, а губы начнут рыскать по шее, отпрянул от него и выставил вперёд руки, показывая, что близость не желательна.              — А теперь говори честно, что происходит в твоей пьяной голове? К чему всё это притворство? — потребовал строго, чтобы и мысли не возникло противиться и отлынивать от ответа.              Со Джун ошарашенно смотрел на Иона, не зная, что сказать. Его тело чуть не судорогами сводило от желания и такого резкого облома и уж точно не думалось, что там в его голове происходило. Всё происходило в низу живота, вот то он мог расписать в ярких красках. Но Ион был настроен решительно. Его подбородок надменно поднялся, а глаза являли ожидание объяснений.              — Что ты хочешь от меня услышать? — наконец собрался с мыслями Со Джун и переступился. Почувствовал, что член не для разговоров сейчас поднял свою голову и возмущённо вопил.              — Я, как всегда, хочу услышать только правду, — настаивал Ион.              Та правда, которую он требовал, как-то не вписывалась в план Со Джуна. В висках только пульсировало мыслью, что хочет прижаться к голому телу, обмотаться длинными ногами и вбиваться в желанное нутро. Но пришлось перевернуть своё сознание и доставать оттуда старые, пережёванные на несколько раз доводы.               — Ион, ты понимаешь, что было там, у наместника? Ты знаешь, что там происходило со мной? — постарался вопросами навести на правду. Проще будет, если Ион сам догадается и всё поймёт, без озвучивания вслух прошлого.              — Да, я всё понимаю, — невозмутимо кивнул Ион. — Именно поэтому я не пожелал ни одной ночи тебя там оставлять. Именно поэтому я переживал за тебя больше, чем если бы ты был мёртв. И что?              — Значит, ты должен понимать, насколько я теперь… Испорченный. — Руки Со Джуна опустились, а плечи поникли. Он обречённо помотал головой, вновь окунаясь в тот ужас. — Я не хочу марать твоё тело собой. Я не знаю, что мне делать, — он сел на землю и схватил вино. Тело все ещё ныло от позывов к любви, но это омрачало вынужденность думать о своём позоре. Он хотел Иона и в то же время запрещал себе. — Хочешь, чтобы подстилка того ублюдка крутилась возле тебя?              — Так вот в чём причина? Со Джун, ты идиот, — крикнул в ярости Ион. Взбесился, потому что его хён позволил свершиться этому разладу из-за какого-то наместника, на которого стоило плюнуть. Ладно бы действительно задумался о правильности их отношений, понял бы, что это неправдивые чувства им управляют, а то ведь, оказывается, переживания по поводу кошмара в плену вынудили плюнуть на своего родного человека. — Видят боги, я не хотел тебе рассказывать, но ты сам потянул эту ниточку. Так вот, Со Джун, я нисколько не чище тебя. Там, у наместника, что бы он тебе ни обещал, всё не так гладко было. Его Вань Чжи ничем не лучше хозяина. А если ещё учесть приставание короля и кукольника, так можно ещё поспорить, кто из нас грязнее и испорченнее, — он тяжело дышал от переживания и гнева, лицо горело алым, глаза метали молнии. Со Джун ещё никогда не видел его таким. — Когда ты вышел из его спальни с высоко поднятой головой, я был горд, что ты смог перешагнуть это наше с тобой несчастье, но, видимо, ошибался. И мало того, что ты сдался этим подлым людишкам, так ты ещё и меня решил унизить. Давай же, скажи, что я тебе не нужен, но при этом посвяти все свои мысли тому жирному уроду, он ведь достоин этого, а я нет. Попереживай из-за той мрази и вытри об меня ноги, ведь так будет правильно.              Со Джун слушал раскрыв рот. Он никак не ожидал такой импульсивной реакции малыша. Ведь он должен его презирать, ну или хотя бы броситься в жалость, начать уговаривать, что всё будет хорошо. А что в итоге? Разбудили тигра, которого не так-то просто будет унять. Но стоило уже начинать пытаться, а то было ощущение, что Иона сейчас порвёт.              — Так вот, Пак Со Джун, ты полный дурак. Я думаю, — он продолжал его отчитывать, как ребёнка. Слово «дурак» ничего не говорило Иону, но он понял, что это оскорбительное выражение, и не постеснялся его применить. Добавил бы ещё немало, чтобы многограннее описать своё возмущение, но мало чего знал.               — Что с тобой сделал Вань Чжи? — тихо спросил наёмник, поднимаясь с земли.               — Какая разница, что он со мной сделал? Тебя ведь заботит только твоя личность, обиженная и запачканная. В отличие от тебя, я не хочу вспоминать про этих извращенцев и впускать их в наши отношения. Я жив, я свободен и я просто хочу спокойно жить…              — Что тебе сделал Вань Чжи? — уже громче рыкнул наёмник, требуя ответа. Ион встряхнулся от этого крика и перевёл мысли в другую сторону.               — Меня заставили слушать всё, что происходило в спальне… там… с наместником. Как ты думаешь, что я чувствовал в этот момент? Представь, что это происходило бы со мной, и ничего нельзя было бы поделать. Я ничем не мог помочь. На тот момент мне было всё равно до его приставаний, до этих щупаний. Моё сердце разрывалось из-за тебя, а ты… ты, так просто решил меня выбросить. Как будто я уже надоевшая тебе вещь, — по щекам Иона потекли несдерживаемые уже слёзы. — Ты ужасен, Пак Со Джун.              Хён направился к нему, но тот опять выставил вперёд руки, не желая к себе подпускать. Со Джун перехватил его запястья и притянул к себе преграждающие руки. Несмотря на вялое сопротивление, обнял своего Котёнка, и поцелуи снова полились горячим потоком на мокрое лицо Иона. Всхлипывая и ругаясь, Мальчик всё-таки таял в его объятиях, отдаваясь навстречу нахлынувшему возбуждению. Из головы повылетали наместник и Вань Чжи, солдаты короля и вообще все люди. Он научился избавляться от этого мусора в себе, иначе давно уже сошёл бы с ума. Две души принадлежали друг другу и никто бы сейчас не посмел их потревожить. Тонкие пальцы соскучившись цеплялись за пхо наёмника, притягивая его тело ближе. Пьяный кумар окутывал Иона, перебивая собственное дыхание и затуманивая разум.              — Зачем ты так со мной? — проскулил Ион. Печаль на его сердце рассеивалась, когда губы вновь и вновь касались лица, но обида ещё цеплялась.              — Это потому что я дурак, ты правильно сказал. Я действительно последняя свинья, что решился думать о себе, а не о тебе. Прости. Прости, Котёнок.              Со Джун начал снимать с него одежду, медленно, как будто очищал мандарин, раскрывая для себя молочное тело. Нежная кожа вздрагивала от его прикосновений и покрывалась пупырышками. Малыш жался ближе, то ли предлагая себя, то ли требуя себе. И сильные руки брали это, оглаживая изгибы худощавого тела, щекотя чувствительные места и даря ласки нежности.               Со Джун зверел, пьянел ещё больше, терял сознание и действовал уже чисто на рефлексах. Не думал для чего и как, просто действовал. Погладив Иона по бёдрам, сжав милые сердцу ягодицы, прорычал и напал на ноющие соски. Несильно сжал их зубами и параллельно посасывал и в это же время проникал пальцами меж упругих половинок, нежась в горячей борозде. Вымаливая прощения у Котёнка, зверь повинно спустился на колени и поцеловал его член. Лизнул крайнюю плоть и ткнулся языком внутрь, пальцами сдвинул кожу, оголяя головку, обнял её губами. В ответ прозвучало невнятное бормотанье, что-то среднее между проклятиями и благословением. Ион положил руки на широкие плечи Со Джуна и упёрся в них, пытаясь устоять на месте, так как земля уходила из-под ног. Наливаясь всеми соками, Со Джуна благодарили за старания. Он должен был противиться оральным ласкам, особенно после принуждения наместником, но безумно хотелось доставить приятное своему любимому, и никакого отвращения не чувствовал, лаская его член, лишь боролся с подступающими наваждениями из плена. Со Джун даже предсемя с лёгкостью слизал, будто это нектар с его мандарина.               Котёнок дёрнул бёдрами, погружаясь глубже, ногтями издирал черный ханбок. Мокрый рот доводил его до исступления, заставляя сердце выпрыгивать из грудины. Но гнев его ещё не прошёл, хён должен ему, должен за все обиды. И жестокие пальцы схватились за волосы на затылке и начали управлять движениями хёна. Закусывая губы от беспредельного удовольствия, пошлого кайфа, Котёнок душил зверя, двигая бёдрами навстречу. Тот глотал всё глубже, виновато покоряясь святому созданию, сжимал губы и засасывал с наслаждением. Упираясь головкой в глотку, Малыш почти терял сознание, от извивающегося языка он срывался на стоны, неконтролируемая дрожь лишала стойкости. Его ноги подкосились, но ласковые руки хёна ловко подхватили расслабленное тело и аккуратно уложили на плащ.              Длинные ноги незамедлительно раздвинулись, заманивали, совращали. Не справившись со шнуровкой экипировки, Со Джун нетерпеливо развязал штаны и оголил свой уже давно жаждущий член. Как охотничий пес, приметивший добычу, он скалился и рвался с цепи. Наёмник смочил пальцы обильной слюной и проник ими в лоно Иона, смачивая и раскрывая вход для своего ноющего зверя. Мальчик застонал и прогнулся, подставляясь под чужое вторжение, сдаваясь и требуя должного внимания. Со Джун вошёл медленно, изучая реакцию малыша и давая время на привыкание. Хотя, что тут изучать и ждать, если ноги малыша обхватили его и тянули к себе, при этом таз двигался навстречу. Узкие, горячие объятия сжали зверя и сейчас он сам стал добычей, попавшись в сладкую ловушку. Со Джун пробивался вперёд, уже до самого основания, но и этого было мало. Ион стонал, вторя его толчкам, и умолял: «Ещё… Пожалуйста ещё.»              Затрахать до горла? Что ещё? Наёмник склонился над ним и стал кусать его соски. Писк и стоны смешались с хриплым рычанием.              — Быстрее… Хочу.              Хён не заставил себя ждать и сорвался. Его страсть выплеснулась на ненасытного мальца, тело которого содрогалось от натиска любимого, и он захлёбывался в своих стонах. Жажда нежности сменилась жаждой страсти, мощи. Ион ухватился за свой орган и, не оттягивая эйфории, излился, прикрывая глаза от неги. Сжавшиеся мышцы, как вакуум, высосали все из зверя и, поупиравшись ещё немного, он затих, довольный разрядкой, и сладко скулил, спуская семя.              Казалось, даже сама природа в этот момент затихла. Со Джун пал на Иона, прижимая своим взмокшим телом. Несмотря на расслабленность, ноги малыша не опускались, до сих пор пятками перекручиваясь за поясницей хёна. Он устало дышал, раскинул руки в стороны и разнежено прикрыл глаза. Оба впали в эйфорическую медитацию и наслаждались послевкусием оргазма.               Тяжёлое тело наёмника стало сползать в сторону, утягивая за собой в объятия Котёнка, улеглось на спину и глубоко вздохнуло. Ион незамедлительно повернулся к Со Джуну и уложил руку поперёк груди, а одну ногу закинул на живот. Со Джун блаженно погладил его бархатное бедро, наслаждаясь прикосновениями и ласково похлопывая. Рука Иона неторопливо развязывала чёрные одежды, оголяя мощную грудь, очерчивая мышцы, обводя аккуратно раны. Со Джун улыбался, вспоминая гнев Котёнка, его детское недовольство и хитрый не по-детски приём, переломивший всю ситуацию.              — Откуда ты нахватался такой хитрости? — спросил, повернув к нему голову.              — О чём ты? — недопонял тот, тоже посмотрев на него.              — Ты ведь специально меня растравил, чтобы потом шантажом развести на этот разговор. В обычном состоянии я ничего бы тебе не сказал. А тут… Я думал у меня яйца лопнут, пока я вспомню, что тебе нужно.              — Похоже, с тобой можно только так поговорить. Ты действительно мужлан с приземлённым разумом. И наглый врун, — отчитал Ион.              — Ты доволен своей победой?              — Я, вообще-то, ещё зол на тебя, — Котёнок опять надул губы.              — Как мне искупить свою вину? Хотя я до сих пор придерживаюсь того мнения, что наши отношения стали… как будто напитанными чем-то отвратительным. — За сосок резко ущипнули, и Со Джун вздрогнул. — Айщ… Прости, прости, прости. Как заслужить твоё прощение?              — Это будет сложно, — Ион недовольно поморщился. — Ты должен целовать меня каждый день, обязательно. И хотя бы раз сто за день… Ну… Через неделю я подумаю над твоим помилованием. Кстати, можно уже сейчас начинать.              Со Джун повернулся к нему и поцеловал в нос, в лоб, в губы и… задержался. Облизнул мягкую плоть и засосал. Ион промычал ему в рот от блаженства, прикрыл глазки и придвинулся ближе. Руки наёмника вновь сорвались на поглаживания, удовлетворяя вновь разгорающийся тактильный голод. Язык хёна уже исследовал рот Иона, не давая свободно вдохнуть, а мысли уплыли далеко в повтор горячего безумия. Ион воспламенился моментально, оттолкнул хёна, а сам оседлал его. Теперь он был сверху, теперь он правил. Руки потянулись к мужской груди, тонкие пальцы поигрались с сосками, покружили, заставляя пресс напрячься.              — Ты так хотел отдать меня Сон Рим. Возможно, я и согласился бы. Она действительно мила. Но что ты бы при этом чувствовал? Спокойно смотрел на то, как она ко мне прикасается? — спросил прямо глядя в глаза. В этот момент на его ягодицах с силой сжались ладони хёна, причиняя небольшую боль, показывая, что это нежелательная тема. Он ойкнул и чуть подпрыгнул.              — Почему это ты согласился бы?              — Потому что ты сам сказал, чтобы я пользовался. А она была не против уединиться, это было заметно по ней. Знаешь, мы даже за руки держались.              — Малыш, лучше не играй с огнём, — прорычал хён, только сейчас осознавая, на что толкал Иона.              — Или что ты мне сделаешь? Снова решишь бросить? Или начнёшь врать своими глупостями? Поверь, слушать их было отвратительнее, чем Вань Чжи терпеть.              Со Джун резко подался вверх с намерением встать, но руки Иона его толкнули обратно. Поджав губы, наёмник схватился за шею Мальчика и притянул к себе, не обращая внимания на слабые протесты. Он кусал его губы, кусал нежно и без боли, но вкладывая в это порицание. А после вылизывал, извиняясь за поведение. И руками шарил по гибкой спине, в конце которой остановился на желанных половинках. Смял их, массажируя и разогревая. А после пальцами вторгся в липкий тёплый анус. Медленно, но верно нащупал точку блаженства и принялся мастурбировать. Тонкие стоны и громкие вздохи срывались с уст Котёнка, услаждая слух наёмника. Спина прогнулась, а зад оттопырился и стал насаживаться на пальцы мелкими движениями. При этом пах Иона потирался о Со Джуна, вновь растравливая его эрекцию. Наёмник добавил сразу два пальца в уже расслабленное нутро, а Ион приподнялся и покружил, а потом опустился на них. Свободная рука наёмника скользнула по безволосой груди и легла на робкий член Иона.              — Я хочу ещё, — простонал тот.               Глаза Иона были пьяными от желания. Он двигал бёдрами, пытаясь глубже насадиться, но этого всё равно было мало. Два члена соединились, Со Джун обнял их, помассировал, добиваясь полного возбуждения. Ион кусал губы и томно мычал, получая мастурбацию с двух сторон. Наёмник наслаждался видом изящных движений Котёнка, его изгибами, напряженным в страсти лицом, дрожащими губами… Этот человек уже сам кого хочешь развратит, если понадобится. И будет добиваться для себя не столь много требуемого. Быстро учится, при этом презрительно переступая через неудачи.               Ион вдруг разочарованно надул губы, откинул руки наёмника в стороны, придвинул бёдра и насадился на горячий член, без прелюдий до самого конца. Он как будто ударил по лёгким, дыхание Со Джуна схватилось, бёдра сжались. Мальчик запрокинул голову и в истоме закрыл глаза. Переждав один всхлип наслаждения, продолжил двигаться. Он поднимался и опускался, устраивая скачку, крутил задом, пытаясь удобнее и приятнее для себя скользить по члену. Со Джун подтянул свои колени, давая Иону опору за спиной, и подталкивал бёдра вверх. Рука сжимала его орган, второй — он гладил его бедро, вцепляясь в него пальцами при каждом рывке, оставляя красные отметины, которые позже посинеют и долго будут напоминать об этой оргии.              Победный громкий вскрик согнал птиц с деревьев, Ион излился в руку наёмника, вжался бёдрами и свел мышцы так, что бедный зверь, загнанный почти на сухую, не выдержал и взорвался.              Котёнок без сил упал на вздымающуюся тяжело грудь хёна. Сердце захлёбывалось от восторга, ноги тряслись, нежное тело Иона вздрагивало, расслабляясь полностью. Со Джун погладил его по длинным шёлковым волосам, укрывшим их обоих. Молча отдувались от второго оргазма, прислушиваясь к звукам проснувшегося леса. Тихо из-за кустов подкрадывалось к ним солнце, разгоняя все сомнения и тревоги в отношениях, оно будто уверяло, что при любой человеческой беде оно всё равно взойдёт на небо и будет согревать своим теплом души.              — Давай искупаемся, — предложил Со Джун и поднял торс, сел, придерживая на себе Иона.              — О, там так холодно, — вяло заканючил Мальчик.              — Нам как раз стоит охладиться, — настаивал Со Джун. Осторожно изворачиваясь, снимал экипировку вместе с ханбоком, а после полного оголения поднялся, так же держа на себе Котёнка. Его член уже опал и легко выскользнул из нутра, выпуская сперму.              Со Джун тихонько входил в реку, держа на руках расслабленного тяжёлого ребёнка. Когда вода дошла до ягодиц, Ион напрягся и пополз выше. Но хён удержал его от паники и продолжил идти. Вдруг он резко присел и окунул обоих. Ион задорно взвизгнул от холода и неожиданности, но быстро привык. В воде уже было теплее, но он не отпускал Со Джуна. Ему нравилось это тело, нравилось его тепло, руки сводили с ума. Руки, которые так часто снились и сейчас ублажали его желания. Со Джун отпустил малыша, но тот повис на его шее, не желая отрываться. Наёмник принялся омывать льнущее тело, но его прерывали поцелуями искусанные губы.               — Ну все, Котёнок, спускайся. Я помою тебя сам, — остановил Со Джун.               Руки Иона нехотя расцепились. Он устало отдался ухаживаниям наёмника. Солнце ласкало кожу, тёплый ветер гладил и трепал волосы, приятная влага обнимала… Ион просто был счастлив. Он был горд собой, что нашёл в себе силы и смелости начать этот разговор, а ещё, что так вовремя его сомнения в словах хёна набрали обороты и подтолкнули поцеловать отказавшегося от него человека. Тот действительно любил, без вмешательства какого-то очарования, любил, и это было прекрасно. Единственное, что засело незначительной занозой в мыслях — Со Джун уже второй раз готов был отказаться от Иона. Если в первый раз того смутило наличие опасности рядом с собой, то теперь причиной стали извращения наместника. Что будет в следующий раз? И хватит ли у Иона сил и смекалки, чтобы переубедить Со Джуна?              После купания Ион завернулся с головой в плащ и сел к костру. Со Джун обтёрся и полностью оделся. Он всегда на страже, тем более в таком опасном месте. Подбросив в костёр, он наблюдал за Котёнком. Большие красивые глаза не отрываясь смотрели на огонь. На лице отразилась глубокая печаль. Он был как под гипнозом. Потихоньку стал моргать всё чаще, глаза уже не хотели открываться. Тело согревалось и млело. Ион наконец завалился на землю и уснул. Наёмник пристроился сзади, обнял его и тоже задремал. Рядом, третьим не лишним, обязательно лежал меч.              

***

      

      После полудня Ион проснулся и обнаружил, что остался один. Костёр уже прогорел и лишь белый дым развивался на ветру. Вещи были собраны, значит, хён подготовился к пути. Но где он сам? Ион оглянулся, прислушался. Слышны были только звуки леса, в которых он не разбирался. Он поднялся и взял свою одежду. В прошлый раз, когда хён так ушёл, на Иона напали. Вот и сейчас у него потихоньку начиналась паника от ощущения опасности поблизости. Он быстренько оделся, всё так же оглядываясь по сторонам. В кустах кто-то зашуршал, отчего Ион трусливо подпрыгнул и замер, пристально вглядывался, стараясь за ветками увидеть угрозу, чуть не терял сознание от переживаний. Звук медленно приближался, сердце бешено стучалось, надо было уже бежать, но тело отказывалось подчиняться.              Из-под кустов выпрыгнул… заяц. Ион ещё сколько-то времени внимательно смотрел на него, не зная, что ожидать от этого маленького существа. Никогда он ещё не видел таких зверей. Заяц бешено дёргал носиком, подпрыгнул ближе к Иону, и ещё ближе. Тоже опасливо, наверняка переживая не меньше человека. Сердце Мальчика наконец успокоилось, он наклонился и протянул руки к животному, но тот испугался и ускакал. Ион разочарованно вздохнул. Он расслабленно повернулся к лесу и увидел, что прямо за его спиной стоял хён, отчего снова вздрогнул, ещё не растеряв адреналина из крови.              — О, хён… Как ты тихо подошёл, — воскликнул Ион и схватился за грудь, рукой успокаивая сердце. Со Джун стоял так близко, что лицо Иона упёрлось в его лицо. Мальчик прислонился к нему щекой и закрыл глаза, расслабленно наслаждаясь этим прикосновением. Наёмник обнял его и погладил по спине.              — Вот, я собрал немного ягод. Съешь, тебе понравятся.              — Ягоды?! Я люблю их, — воскликнул Ион. Он отстранился и поискал глазами руки хёна. — Какие вкусные, — быстро умял горсть красных бусинок, благодарно улыбаясь.              — Давай поедим нормально, и надо отправляться. Пока все прут в город, нам надо успеть под шумок выбраться отсюда. — Со Джун достал мясо и хлеб из сумки. Уселся возле потухшего костра, уже просто сохраняя выделенное для трапезы место. Он улыбался, глядя, как малыш жадно жуёт. — Ты сильно проголодался?              — Просто я очень счастлив, и от этого хочется… чего-то… например, есть. Я не хочу никуда ехать, хочу чтобы все наши дни проходили вот так. А по ночам…              Со Джун в это время резко обернулся в сторону леса, абсолютно интуитивно, он ещё даже сам не понял, что почувствовал. Его рука потянулась к мечу. Ион тоже замер, глядя на хёна. Тот внимательно вглядывался в листву кустарников и раздувал ноздри, пытаясь и через запах обнаружить угрозу. Вдруг раздался ужасный крик, и несколько человек выскочили из кустов. Со Джун среагировал моментально, сразу же одного рассёк насмерть. Он вскочил и закрыл Малыша собой, оттолкнув от него нападавшего. Наотмашь убил ещё одного и схватился со следующим. Ион потихоньку отходил к реке, опасливо оглядываясь на диких людей. А те всё появлялись из кустов.              — Забирайся в лодку, — крикнул наёмник.               Ион без вопросов сделал, как ему сказали. Со Джун методично отбивался от нападавших и вскоре был весь в их крови. Малыш взялся за вёсла, но понятия не имел, что с ними делать, потому просто бесполезно копировал виденные ранее движения хёна, нервно хлопая по воде. Со Джун вскочил в лодку и обрезал верёвку, удерживающую её у берега. Разбойники продолжали атаковать, они уже кинулись в воду к лодке. Ион взял весло в обе руки и ударил одного, который проскочил мимо хёна и схватился за борт. Лодка нещадно качалась, лишая опоры и равновесия. Вода в реке уже окрасилась в кровавый цвет. Ион попытался грести, но как-то неумело, дёргано, и всё-таки ему удалось отплыть немного от берега. Тут ещё один разбойник проплыл под водой и просто опрокинул лодку вместе с ребятами.              Со Джун быстро вынырнул и стал искать глазами Малыша, ведь тот не умел плавать. В воду кинулся целый отряд разбойников. Со Джун не мог уже так легко махать мечом и они осмелели. Наёмник заметил наконец белые одежды и поплыл туда, но на него накинули рыбацкую сеть и потащили к берегу. Со Джун рассекал мечом верёвки, рискуя и себя порезать, но все равно путался в петлях. Он заметил, что в такой же сети на берег тащили захлебывающегося Иона. Наёмник наконец выпутался из сети и кинулся к нему, разгоняя по пути разбойников. На него накинули новую сеть и напали уже всем скопом, пока тот не успел освободиться. Со Джун рычал, как дикий зверь. Разбойники были не умелые бойцы, но их было очень много, и это нивелировало его силы. Они вытащили сеть с Со Джуном на берег и всё-таки скрутили его. Он лихорадочно оглянулся, тут же рядом откашливался Ион. Его связали и заставили встать на колени. Наёмник дёрнулся, чтобы освободиться, но его уже прижали к земле накрепко. Руки спутывали, стягивая верёвки до ран. Связав, его стали бить, чтобы он уже успокоился.              — Хватит, — раздался громкий голос. Все сразу замерли. Только кашель Иона и тяжёлое дыхание сражавшихся нарушали тишину. Вперёд вышел, видимо, главарь этих разбойников. Один из бандитов подбежал и отдал ему меч Со Джуна.              Главарь не похож был на простого бандюгу. Его гордая осанка и благородные черты лица выдавали высокое положение в обществе. Одежда была из плотного элитного шёлка, который носят только при дворце. Что делал такой человек в лесу с мелкими разбойниками?              — Он убил много наших. Даже Чан Гука, — отчитался разбойник.              Все смотрели на Со Джуна, что стал виной большому количеству смертей. Его подняли на ноги по велению руки главаря.              — Ты хорошо сражаешься, — тот подошёл к Со Джуну ближе, осмотрел его дикие глаза, изучая и прищуриваясь. — Ты из королевской армии? Кто-то из высокого положения? Хотя ты очень молод для серьёзного чина. Но чувствуется профессиональная рука. Ты убил моих людей, это серьёзное преступление. Как мне сейчас покрыть свой ущерб?              — Не стоило нас трогать. Твой сброд — просто кучка шакалов, — хён с презрением сплюнул кровь под ноги главаря и тут же получил ещё несколько ударов по телу в наказание за дерзость.              — Ты мне хамишь? — возмущённо, но спокойно спросил главарь. — Сейчас ты не в том положении, чтоб так разговаривать со мной. Если так торопишься умереть, так для чего была эта борьба?              — Господин, тут ещё один, — разбойники расступились, освобождая дорогу к Иону. Главарь обернулся и подошёл к нему.              — Что тут у нас? На солдата не похож. Я бы даже сказал, больно изнеженным для простого работника выглядит. За такого много дадут. Покажи свои глазки, — мужчина потянул руку к его подбородку.              Лишь слегка прикоснувшись он резко отдёрнул её, как будто сильно обжёгся, а Иона в это время встряхнуло. Главарь тяжело дышал осматривая свои пальцы, Ион медленно поднял на него глаза: где-то из глубины, сквозь хрусталик сочился свет. Он играл, перебегая с места на место, как будто искал что-то и остановился на груди главаря. Тот, заметив эту остановку, нервно прикрылся плащом и отшагнул опасливо.              — Уберите его, быстро. В клетку. И этого тоже. Я ещё подумаю, что с ними делать, — быстро затараторил приказы мужчина, развернулся и ушёл.              После его ухода Ион заморгал глазами, как будто пытаясь вернуть зрение, странный свет погас, не оставляя после себя никаких следов. Что это было, что за странное свечение? Со Джун с удивлением смотрел на Мальчика, пытаясь прочитать ответы на его лице, но тот выглядел обыкновенным, будто ничего сейчас не произошло.              Бандиты повели их с хёном в лес. Там стоял целый обоз. Лошади, телеги, повозки, в клетках были уже заперты несколько людей. Судя по всему, это работорговцы. Их главарь сидел в большой повозке. Пристально смотрел на Иона, когда их запирали. Хищные глаза сузились, он явно не был им заворожён, скорее напуган и обозлён.              Малыш сидел напротив хёна. В их клетке были ещё две молодые девушки. Они прижались друг к другу и дрожали. Их почему-то не стали связывать, в отличие от новых пленников, скорее всего, просто женщины не представляли угрозу для вооружённых мужчин.              — Что нам делать, хён? — Ион смотрел на любимого с надеждой, но тот сейчас не мог ничего ему сказать.               — Не знаю, Котёнок. Иди ко мне, — он кивнул ему.              Ион тотчас же на коленях подполз, Со Джун раздвинул ноги, чтобы тот мог устроиться на его груди. Хоть и связаны руки, но пока они рядом будут дарить друг другу тепло. Девушки смотрели на их близость с интересом, но хёну было всё равно уже на окружающих. За месяц, проведённый с Ионом, он уже понял, что большинство людей имеют за собой гораздо большие грехи, чем их связь, поэтому не им их судить. Со Джун приобнял его ногами, а Ион лёг на его грудь. Что будет дальше, оставалось только гадать?              — Ион, что случилось сегодня, когда этот бандит к тебе притронулся? — спросил наёмник, когда обоз тронулся и за ними уже не так рьяно приглядывали.              — Я не знаю, — дёрнул плечами Ион. — Кажется, я разозлился, я почему-то хотел наказать его. Он показался очень знакомым, как будто мы уже виделись когда-то давно, — он замолчал, вспоминая какие-то очень давние события, о которых он вообще не знал.              — А что это за свет был?              — Какой свет? — искренне удивился Ион и посмотрел на Со Джуна.              — У тебя в глазах, когда ты смотрел на него, горел странный свет. Как будто даже живой, — пояснил наёмник.              — Я не видел, я вообще в это время плохо видел, как в тумане, но отчётливо чувствовал, что этот человек боится меня, чувствовал в его груди зло. Оно беспокоилось и сжималось. Похоже было на какого-то чёрного, как земля, зверя.              Со Джун не стал продолжать эту тему, так как никаких логичных объяснений не слышал и не понимал. Возможно, со временем всё прояснится. Сейчас Ион прижимался к его плечу, опустив глаза. Его мокрые волосы тяжёлой копной укрывали Со Джуна. Он так хотел обнять его и прижать к себе. Ноги рефлекторно сжимались, прижимая малыша, пытаясь его закрыть от посторонних. Тело Котёнка начало мёрзнуть и дрожать. Мокрая одежда не давала ему согреться. Дело близилось к вечеру и воздух становился прохладней. Ион судорожно вздыхал, пытаясь согреть себя ознобом. Со Джун нагнулся, как мог, и прошептал на ухо:              — Подними ко мне голову Ион, посмотри на меня.              Мальчик вопросительно посмотрел в его глаза, хён нагнулся и поцеловал его в губы.              — Что ты… — его снова поцеловали, не дав договорить. Ион засмущался и опустил голову. Девушки уже смотрели на них, скорее, укоризненно.              — Посмотри на меня, — снова прошептал Со Джун. — Тебе нужно согреться, и я знаю, как этого добиться.              Ион снова посмотрел на него, догадавшись про что тот говорил.              — Не нужно, хён, вокруг много людей, мне неловко.              — Но ты совсем замёрз. Я не могу видеть тебя таким, это может привести к болезни.              Ион слегка приподнялся и прошептал.              — Помнишь, когда в гостином дворе на нас напали люди наместника?              — Помню, — не поняв сути, ответил Со Джун и кивнул.              — Помнишь, что мы делали, когда ты отвлёкся на них?              — Помню, — все ещё не понимал.              — А ты помнишь, как резко ты меня оставил, убежал, не доведя ничего до конца. — Со Джун посмотрел на него, ожидая более подробного объяснения. — Мне тогда было очень тяжело. Моё тело болело без тебя. Я не хочу сейчас начинать, чтобы не закончить. Лучше я помёрзну.              — Прости, я понимаю. И сейчас, когда ты напомнил об этом, я уже хочу продолжить, — Со Джун крепче сжал ноги, между которых лежал Ион.              Мальчик вспомнил тот вечер, вспомнил, как он его жарко целовал, пока Со Джун всматривался в окно, как его руки обнимали его. Вся кровь приливала к одному месту от тех картинок и утренних воспоминаний. Хён прижал лицо к волосам Иона и вдохнул его аромат. Только речная вода и тина. Но где-то глубже проскользнули нотки луговой травы. Со Джун поцеловал его волосы. Проклятье, он хотел его прямо сейчас. Хотелось греть его дрожащее тело, целовать его холодные губы, растереть его ноги, бёдра, заставить трястись не от холода, а от возбуждения, от его любви. Как было бы хорошо, если бы сейчас спустилась кромешная тьма, и их никто не видел. Он тяжело вздохнул.              — Я чувствую это, — сказал Ион. — Но сейчас не подходящий момент. Ты сам сказал, что люди не должны про нас знать.              — Я уже ненавижу всех людей вокруг: тех, кто плохо к тебе относится, и ещё больше тех, кто к тебе липнет.              — Ты про Сон Рим? — вспомнил Ион. Снова улёгся на грудь хёна, аккуратно, чтобы не давить сильно на больную рану.              — И про неё тоже, — раздражённо выдохнул Со Джун.              — Они же нас спасли, — удивился Ион. — Ты ведь сам меня к ней подталкивал.              — Нет, не подталкивал, — уверенно возразил Со Джун с возмущением в голосе. — Я просто советовал, а это совсем другое. Я ей безмерно благодарен за такое отчаянное благородство, но это не умаляет её прикосновений к тебе. Ты что, сейчас со всеми спасателями будешь обниматься?              — Она прикоснулась ко мне всего пару раз, что в этом такого? — снисходительно усмехнулся Ион, почувствовав, что хён нервничает.              — А то, что никто не имеет право тебя касаться, — он уже начал кричать шёпотом, переходя в свист. — Ты ведь сам мне это правило визжал на каждом повороте.              — Я думаю, что сейчас это правило не имеет никакого значения, я уже не пригоден для своей миссии.              — Ты что, дурак? — Со Джун сказал это уже вслух. Его глаза горели огнём. Ион ошарашенно поднялся, резко сел на колени.              — О чём ты? — удивился он. — Неужели ты все ещё думаешь, что я что-то смогу? Спасти всех людей, когда сам себя не могу сберечь?              — При чём здесь вообще это? Тебя нельзя касаться, потому что ты мой, — Со Джун пристально посмотрел в глаза Иона. — Ты понял?              Ион секунду обдумывал сказанное, а потом расслабленно расплылся в улыбке, вспомнив те первые наставления.              — Да, я понял, только потише, — прошептал он и снова улёгся на его грудь. — Главное, чтобы и ты это понимал.              Ему так было приятно это слышать. Это собственничество грело Котёнка больше солнца. От покачивания клетки и осознания, что всё не так уж плохо, Ион наконец задремал на горячей груди своего хёна.