Котёнок

      Утром вся процессия достигла огромного поместья, расположенного высоко в скалах. Холодное, безликое, безжизненное, абсолютно не уютное строение отпугивало своим видом. Со Джун с некоторым презрением смотрел на это человеческое жилище, которое больше напоминало погребальный склеп. Трудно было поверить, что здесь вообще кто-то мог жить, разве что только умирать. Зачем прятаться от живого мира в каменной шкатулке? Но это место очень хорошо охранялось, с трёх сторон его окружали неприступные скальные стены. Вход был только один — большие массивные ворота, которые откроются далеко не каждому. За воротами ещё дорога до самого павильона в несколько десятков чжаней. Вдоль вымощенной дороги располагались земляные бараки, конюшни, сараи и другие необходимые хозяйственные постройки.              Со Джун дёрнул плечом, чтобы разбудить сладко спавшего у него на груди Иона. Тот тяжело приоткрыл веки и, моргая, чтобы вновь не впасть в милостивый сон, в котором было и тепло, и они на свободе, оглянулся по сторонам. От нерадостной картины он сдвинул брови и поёжился.              — Где мы, хён? — спросил он тихонько, не отрывая взгляда от мрачного, но роскошного ханока, к которому приближались повозки.              — Не знаю, кажется, это его поместье. Посмотри, кругом этот сброд разбойников. И как есть, те убогие постройки предназначены для содержания рабов. Укреплённые высокие ворота, вероятно, чтобы скрыть всё здесь происходящее и не пропустить нежеланных гостей. Даже армию солдат, если на то пойдёт, — пояснил Со Джун свои размышления.              — Да уж, этих людей очень много, — с досадой признал Ион. Поднял голову и оглянулся назад, где те самые ворота перекрыли непреодолимо путь к свободе. — Как во дворце короля. Как же мы отсюда выберемся при таком количестве охраны?              — Посмотрим, что дальше будет, а там решим. Возможно, нас просто продадут, а оттуда проще будет сбежать.              — Продадут в рабство? Разве кто-то станет покупать свободных людей, которые отказываются кому-то прислуживать? — с возмущением поинтересовался Ион и, стараясь незаметно, скосил глаза на двух девушек с другой стороны повозки.              Не похоже было, что они добровольно подписались на рабство, как те люди, которые от безнадёги, нищеты, нужды бросались в такое бесправное прислужничество, лишь бы хоть как-то выжить. Хозяева своих рабов, конечно, кормили и одевали, давали кров и даже лечили, но при этом они могли наказывать за малейшую провинность, причём подчас очень жестоко. Убийство собственного раба считалось преступлением, несло свою ответственность, но, как обычно бывает, богатые хозяева находили пути и истории для оправдания. Даже тот факт, что раба забили до смерти и это подтвердит любой лекарь, можно было списать на то, что раб сбежал и умер вне двора, достаточно было предоставить показания свидетелей, что видели этого человека пьяным где-то на площади перед самой смертью. Ион узнал эти страшные вещи от Сон Рим, когда они прибыли в город. Мальчик уже не был столь лоялен к людям, но вид одного бедного сгорбленного мужчины, в потрёпанной одежде, вызвал у него ряд вопросов. И теперь в его представлении именно такими были все рабы. Ужасное зрелище. Разве можно на такое добровольно соглашаться?              — Станет, Ион, — не обрадовал Со Джун. — Свободных, а значит, здоровых телом, берут весьма охотно, хоть это и наказуемо, если только не в войне взяты пленники. Но бумаги и нужное клеймо быстро делают из свободных людей рабов. Даже если после этого твои родные тебя найдут, с большой вероятностью они откажутся от этого родства, увидев уродское клеймо на теле. Но даже если этого не случится и они потребуют в суде расправы за похищение, нужно будет собрать сторонников, чтобы доказать этот факт, а ты после этого всё равно уже останешься «бывшим рабом», не имеющим должного уважения.              — Какой кошмар, — уныло мотнул головой Ион. — Люди торгуют людьми, используют их задарма, похищают, убивают… Для чего вообще этот мир создан, если не для смерти? Одни смотрят, как умирают другие, а потом тоже умирают, становясь зрелищем для третьих. — Он снова приткнулся к Со Джуну, ища тепла, как физического, так и морального.              — Не смогу поспорить с тобой. Но для меня сейчас этот мир нужен, чтобы быть вместе с тобой, — проговорил Со Джун, а Ион улыбнулся таким словам. Ради любви и он готов потерпеть этот мир.               Всех пленников вывели на пустынную площадку перед большим домом, вымощенную масато. Выстроили посредине толпой, окружили охраной и отогнали повозки. Главный встал перед ними и, задумавшись, осмотрел свой улов всем скопом.              — Накормите их хорошенько. Но только один раз, чтоб не распухли от обжорства, — приказал старшему в охране. — Женщины пусть приведут себя в порядок и покажутся лекарю для проверки. Завтра приедут покупатели, так что мне нужен товар в наилучшем виде.              Он подошёл к Иону и пристально посмотрел в глаза. На этот раз он не стал рисковать и прикасаться к столь желанному для людей лицу. Долго что-то изучал, рассматривая волосы, одежду и кожу.              — Этих двоих отдельно, я потом сам с ними разберусь, — распорядился, кивнув ещё и на Со Джуна, до которого у него, похоже, интереса не было.               Всех быстренько отсортировали: мужчин в один барак, женщин в другой, парочку, как и было сказано, отдельно в подземелье. Кого здесь могли держать бандиты, если пленные содержались в землянках наверху, а «шестёрки» в примитивных военных общежитиях? Если рабов сразу продают, зачем эти камеры, причём очень сильно охраняемые? Да даже если раб попробует сбежать, он не выйдет дальше ворот, так как больше выхода отсюда не было. Но похоже, держали в этом подземелье не простых несчастных рабов.              Со Джуна с Ионом заперли в сырой камере, с решёткой вместо одной стены. Неприятное местечко, но здесь им хотя бы освободили руки, и сейчас Со Джун имел возможность обнять вздрагивающего на вдохах Иона. Их одежда до сих пор оставалась влажной, холодила и липла к телу. Если Со Джун стойко это переносил, то Мальчик всё больше мрачнел и сильнее прижимался к своему любимому. На этот раз наёмник всё же разогревал его поцелуями и интенсивным растиранием по телу. Он даже снял обувь Иона и размял ледяные ступни, с нежностью обсасывая пальцы. Ничего более, чем просто забота, не задерживался подолгу губами на одном месте для своего наслаждения, старался не думать, насколько кожа чувствительна и светла, не касался гениталий и груди, хотя так и подмывало раздеть Котёнка и любить до великого жара в каждой клеточке. Но целью было не разжигание страсти, а оживление хрупкого тела. Ион беспрекословно подчинялся всем указаниям: нарочито часто и глубоко дышал, вертел кистями, разминал шею, пока, наконец, не почувствовал как озноб отступает.              Вскоре им принесли еды, ничего из того «хорошенько накормите» не было, простой овощной бульон с кусочками репы, но зато он был горячим. Со Джун, выпив свой бульон, кусочки скармливал Иону, зашитые рукава которого не позволяли вылавливать эту мелочь. А после еды Со Джун расслабился на циновке у стены, при этом усадив Иона на свои колени верхом, чтоб ему от пола не тянуло холодом.               Через несколько часов за ними пришли. Ион, только расслабившийся от тепла в руках Со Джуна, заметно напрягся, когда их стражники отворили решётку и приказали выходить. Предчувствие очень плохого уже стало входить в привычку, как только рядом с ним появляется кто-то чужой — это грозит серьёзнейшими неприятностями. Но Иона взяли за руку; Иону шепнули на ухо, что вместе они справятся со всем; Ион посмотрел в глаза того, за которого он и сам готов схватиться с чужаками — и это всё подбодрило.              В самом павильоне, как ни странно, было весьма уютно. Обстановка комнат больше похожа на какой-то шатёр богатого кочевника. Проёмы в виде расписных арок, балдахины, множество подушек и ковров. Стены занавешены бархатом богатой палитрой тонов. Вокруг серебряные и золотые вазы и подсвечники, на полу плитка с мелкими яркими рисунками, на стенах замысловатые панно. Окон почти не было — узкие высокие щели, закрытые резной решёткой и подбитые тяжёлыми портьерами, они, скорее всего, предназначались лишь для подачи свежего воздуха, а не света. С потолка свисали огромные люстры со множеством свечей, что вносили в интерьер тёплый уютный окрас.              Всё это пленники замечали, проходя по широкому коридору. Дверей нигде не было, лишь украшенные арки, позволяя взору с удивлением и восхищением смотреть на эту роскошь. Зал, в который их привели, был наполнен кумаром сладкого дыма. У входа стояла стража, уже не те мелкие шакалы, что сопровождали пленников, эти были более грузными, будто сотворёнными из камня, с чёрным, давящим взглядом. Без суетливости и подобострастия, без единой мысли на мордах. Даже охрана Со Джуна и Иона, казалось, побаивались этих амбалов. В центре зала, на большом троне, таком большом, что человек во весь рост может на нём расположиться, вальяжно полусидел-полулежал их главарь. Его ноги были устроены на подушках, чёрные лощёные одежды свисали с краёв трона и касались огромного шерстяного ковра. Несметное количество подушек разбросано вокруг трона. Мужчина присосался к трубке кальяна и наслаждался отравляющим дымом. Рядом с троном стоял столик, на котором были расставлены вазы и серебряные подносы с фруктами и сладостями. То ли наложницы, то ли рабыни молча обслуживали своего повелителя. Одна из них массировала его плечи, вторая ноги, третья подавала вино. Остальные девушки окружили трон и расположились на подушках.               Когда пленников подвели достаточно близко, главарь махнул рукой, и стража отошла на шаг. Со Джун остановился в ожидании, а Ион встал чуть позади него.              — Знаете ли вы, кто я такой? — главарь целенаправленно посмотрел на Иона. — Ты ведь меня узнал. Верно?              — Ты обычный работорговец, которому место на площади позора, — дерзко выпалил Со Джун, интуитивно прикрывая Иона собой.              — Меня зовут До Мин, — с холодным спокойствием продолжал главарь. — Я властитель этой долины, бывшей Пэкче. Да, я торгую рабами. Но только потому, что это нужно самим людям, — он всё так же пристально смотрел на Малыша, полностью игнорируя Со Джуна, так как не видел в нём угрозы. — Но ведь ты знаешь немного больше обо мне. Не правда ли?              — Да, я тебя узнал, — бесстрашно признался Ион, хотя внутри него всё тряслось. Со Джун удивлённо оглянулся на него, не ожидал, что тот вообще подаст голос. Мальчик напряжённо смотрел на До Мина исподлобья, глаза выдавали ненависть и некое подобие желания убить.              Главарь встал, разогнав своих полуголых прислужниц, надел сандали и тихонько подошёл к Иону. Со Джун интуитивно встал между ними и прикрыл своего Котёнка.              — Похоже, именно тебя я ждал все эти годы, — До Мин остановился перед Со Джуном, но обращался напрямую к Иону. — Где же ты был всё это время? Так ловко прятался. — Хотел сделать ещё шаг вперёд, но Со Джун упрямо его блокировал, и До Мин, начиная раздражаться, отпрянул назад. — Давай поговорим. У меня есть к тебе предложение.              Ион, прежде подумав немного, вышел из-за широкой спины друга, теряя свою хоть мало-мальскую защиту. За хёном было комфортно и не страшно, он как будто до последнего оставался недосягаем для кого-либо, пока вот такая Броня вокруг него возвышалась, но Ион почувствовал угрозу для Со Джуна, когда тот не давал До Мину доступа, поэтому решил напрямую общаться с работорговцем.              — Что ты хочешь? — так и не ответив на вопрос До Мина, спросил Ион.              Тот, довольно ухмыльнувшись, развернулся и медленно пошёл к трону, заложив руки за спину и нервно перебирая пальцами.              — Я знаю, что ты силён. Я это почувствовал и оценил. Но, я тоже не слаб, — он вальяжно расселся на троне и раскинул руки по сторонам. — Вся эта долина принадлежит мне. Все люди, земли, животные… Но я хочу бо́льшего. Хочу эту страну и даже мир. Люди не берегут то, что им дали боги. Требуется лишь один правитель, чтобы не было хаоса. Ну, или, может, два правителя. Мы вместе с тобой имеем полное право владеть этими людишками.              — Ты превратишь этот мир в ад. Боги не для того его создавали, чтоб твои лапы его марали, — гневно, но сдержанно выплюнул Ион. Похоже, он действительно узнал этого человека и даже уже не спрашивал, почему именно его он выбрал в партнёры. Может, и про себя что-то понял с этими воспоминаниями.              — Но люди сами превращают этот мир в ад. Они сами себя загоняют в угол, здесь даже стараться не над чем, — До Мин спокойно помотал головой и цокнул. — Просто я им хочу помочь сделать это быстрее. Сами люди не могут удержать всю власть, но если хозяевами будем мы, против нас никто не сможет выступить, их силёнок просто не хватит, даже если они сплотятся всей кучей.              — Я не хочу этого. А ты слишком долго здесь засиделся, боги не прощают такого нахальства. Возвращайся к себе, — Ион напрягся от ярости и сжал кулаки, выбуривая на До Мина уничижительным взглядом.              — Неужели ты действительно хочешь их спасти? — неприятно удивился До Мин и скривился в презрении. — Вот этих тварей? За что? Разве они заслуживают спасения? Моих рабов покупают все те же люди и издеваются над ними со всей жестокостью. Этот мир всё равно не выживет. Здесь только алчность, похоть, ненависть. Даже в Диюе не так страшно.              — Конечно, ведь в Диюе хотя бы различают грешных и праведников, а ты здесь всех пустишь себе на корм, — воскликнул Ион. — Здесь много того, что имеет право быть. Дружба, сострадание, любовь. И это гораздо большие чувства, чем те, про которые ты сказал. В любом случае люди сами должны с этим разбираться, твоё вмешательство здесь недопустимо.               До Мин вскочил со своего трона и подошёл уже к Со Джуну, резко меняя собеседника.              — Ты тоже так считаешь? — спросил он его.              — Да, — ответил наёмник. Он уже не совсем понимал, кто этот человек, раз Ион обещал от него только вселенское зло, но не собирался бояться, а только заразился от друга ненавистью.              До Мин протянул руку и положил её на плечо Со Джуна. Тот хотел сбросить чужое прикосновение, но главарь цепко вжал пальцы в сустав и закрыл глаза. Они оба как будто впали в транс в один момент: замерли и молчали, не реагируя на оклик. Ион смотрел на них и понимал, что это не к добру, что этот До Мин что-то творит с его другом, на лице которого отразилась мука, а в широко раскрытых глазах — ужас. Не добившись пользы от оклика своего друга, Ион оттолкнул Со Джуна от работорговца, так чтобы рука отцепилась от плеча. Главарь резко открыл глаза, слегка качнувшись, хён тоже тряхнул головой, снимая с себя оцепенение.              — Я вижу, что ты мне соврал, Со Джун, — До Мин с довольнёхонькой улыбкой смотрел на него, почти потирал ручки в каком-то предвкушении. — Что ж, Ион, знаешь ли ты, сколько злобы в твоём друге? И не только злобы, но и грехов на его душе. В Диюе ему уготованы все залы судилищ, даже не знаю, имеет ли он право на забвение.              — Все имеют право на забвение, — упрямо отвечал Ион, беспокойно следя за своим другом, что зажал пальцами переносицу. — И все имеют право злиться. Такова природа человека — испытывать чувства. И грехи есть у всех, но судить за них будет только ван Яма, но никак не ты.              До Мин тоже был упрям и продолжал спорить. Уже не чтобы убедить, а показать несгибаемость своего взгляда.              — Ион, а ты помнишь, что случилось с твоим другом? Что с ним сделали? Всё те же, кстати, людишки, которые имеют право это делать, по твоим словам. Ли Дай тоже на это имеет право? — похоже, До Мин много про них узнал, ворвавшись в сознание Со Джуна через прикосновение.              — Это не твоё дело, — Ион раздул ноздри. Он не отходил от своего мнения, хотя готов был признать, что некоторые «твари» всё же являются исключением. Но это лишь потому, что они натворили зло его другу. Он ведь должен рассуждать беспристрастно. Хотя даже с этой позиции он не понимал, почему нельзя прямо сейчас наказать всех, кто жестоко грешил.              — Разве ты не хочешь отомстить этим людишкам хотя бы за то, что твоего любимого унижали и притесняли всю его жизнь? Через глаза Со Джуна я видел столько разочарования, обречённости, несправедливости, жажду убийства. Расскажи, Со Джун, что сделал король с твоими родителями? Что хотел сделать с тобой, когда ты сбежал? Я думаю, Ион имеет право знать об этой несправедливости. Ведь именно этих людей он хочет спасти. Ты всё ещё считаешь, что он прав?              Со Джун тяжело дышал, вспоминая те события. Контакт с До Мином всколыхнул в его памяти всё и разом, наваливаясь неподъёмным грузом. Смерть родителей, вынужденность бежать, скитальческая жизнь, — всё это Со Джун никак не мог простить судьбе и богам.              — А ты, Ион, знаешь ли, что происходило с твоим другом в доме господина Ли Дая? Как он издевался над ним? Какую боль, стыд и отвращение Со Джун испытывал в эти ночи? — До Мин с ложным сочувствием помотал головой. — Неужели и такие люди заслуживают спасения?              — Это отвратительные люди, я не спорю. Но ты ещё хуже, гораздо хуже, — Ион стал кричать, не в силах переспорить До Мина. Как ему отстоять свою точку зрения, если она разваливается при взгляде на Со Джуна.              — А что я сделал? — игриво вздёрнул бровями До Мин. — У меня на такие зверства даже фантазии не хватит. Мне нужна только власть, люди пусть развлекаются дальше. Я же говорю, что в этом мире даже стараться не стоит, чтоб его уничтожить, люди этим занимаются уже долгое время, как паразиты, не чувствующие границ. Присоединяйся ко мне, вы вместе с наёмником будете в безопасности, никто уже не посмеет причинить вам страдания, — До Мин уже явно чувствовал победу, чувствовал, что не так уж много нужно, чтоб обзавестись сильным сторонником.               Ион молчал, видимо, в его душе уже поднялось смятение и спорить не было сил. Так все заманчиво. Он ведь действительно мог обезопасить их с хёном жизни, а потом спокойно жить с ним, не опасаясь чьего-то мнения.              — Ион не слушай его, он такой же, как наместник. Таких людей не стоит слушать, — Со Джун пришёл на помощь, увидев эти метания на лице Котёнка. Чего именно хотел До Мин от Иона — не понимал, но чувствовал, что сдайся тот и произойдёт что-то страшное. Что-то, на фоне чего его внутренние переживания просто меркли. До Мин нервно махнул рукой, и стража быстро подбежала, схватила Со Джуна под руки и подсечкой повалили на колени.              — Не трогайте его, — крикнул Ион, перепугавшись за друга. Но До Мин встал рядом с хёном, и он не посмел приблизиться.              — Не вынуждай меня идти на крайние меры, Ион, — До Мин положил руку на шею Со Джуна. — Ты его любишь? — спросил он. — Ты, может, и силен, но я знаю, за какие ниточки дёргать, — До Мин плавным движением скользнул пальцами по щеке Пака и вонзил их в волосы. Сжал посильнее и вздёрнул голову наёмника. Тот поморщился и рефлекторно дёрнулся в сторону. Ион кинулся к ним, но тут же был схвачен стражей.              — Я знаю, что ты говорил своему другу о своих переживаниях по поводу его истязаний, Ион. Если это правда, то ты не допустишь больше такого, — Домин пел сладким голосом, уже празднуя победу, но ему нужно было услышать решительное согласие, а дальше он лишь подпирает эту решимость некоторыми свободами и возможностью отомстить. — Скажи, Джун, тебе нравилось, когда тебя насиловал этот жирный ханьский пёс? Расскажи Иону, каково это — сосать его член? Как текли твои слёзы, когда он вторгался в?..              — Хватит, — закричал Ион. — Хватит. Замолчи, — он уже начал шипеть. — Что ты хочешь?              — Мне и нужно-то только малость, — продолжил ворковать До Мин. — Ты должен убить повелительницу озёрного города, вот и всё, — он отпустил наёмника.               — С чего ты взял, что я смогу это сделать? — стянул брови Ион. Странное предложение ошарашило.              — Так как ты её сын, она подпустит тебя к себе. А там ты легко сможешь нанести удар, — развёл руками До Мин. — Уж каким способом, это выбирать тебе, я не настаиваю на жестокости, мне главное результат, так что всё зависит от твоей фантазии.              — Что? Что ты сказал? — Ион был в шоке. — С чего ты взял, что я её сын?              — А разве ты не знал? — удивился До Мин, а потом расплылся в ехидничестве. — О, да, ты действительно не знал. — Ион вопросительно смотрел на Со Джуна, но тот тоже опешил от такой информации.              — Ты же сказал, что помнишь меня. Видимо, не всё ты помнишь, ну конечно, ведь ты был так мал. Но твоя мать наверняка помнит всё, — До Мин слегка задумался, видимо, вспоминая события минувших лет. — В общем так, ты к ней возвращаешься и убиваешь. Всё равно ты её не помнишь. Для тебя она чужой человек. А вот Со Джун… Ты ведь не хочешь его потерять?               Ион тяжело дышал, на лбу уже выступила испарина, он метался в своих чувствах. Будь он подготовленным стратегом, он бы уже придумал план как схитрить, но он не знал, что ему делать. МАТЬ. Он наконец узнал, что у него есть мать, и тут же от него требуют убить её, угрожая жизни его любимого.              — Ион не сможет этого сделать, он даже не знает, где этот город. Без меня ему туда не попасть. Сейчас город закрыт, и впускают туда только единицы, — сказал Со Джун, понимая, что выберет Ион.              — Возможно, но если его приведут мои люди, повелительница всё равно его примет.              — Правительница сразу поймёт подвох, потому что она знает, что Иона веду я.              — Почему бы тебе просто не убить меня? — спросил Ион. — Ты же боишься меня. Из-за этого ты мучаешь нас?               До Мин не стал отвечать. Он продолжал смотреть внимательно на Со Джуна, как ни странно, его заинтересовали слова наёмника. Задумался, переминая алыми губами.              — Так говоришь, повелительница ждёт с тобой Иона, — он сузил глаза, как будто примерял что-то в мозгу. — Что ж, мы дадим ей это. Так даже лучше будет, а то неизвестно, что Ион там натворит. А ты, — До Мин указал на Пака пальцем, — поможешь его контролировать.              Почему-то эти слова, сказанные настолько уверенно, пробудили в хёне страх.              — Мальчишку отведите обратно в камеру, а этого, — он кивнул на Со Джуна, — Пристегните в подвале. Я скоро спущусь.              Стража повела их обратно в подземелье. Иона, как и было приказано, втолкнули в клетку, а Со Джуна приковали к стене напротив. Там была какая-то ниша, чуть выше человеческого роста, в которую вплотную были вогнаны кандалы. Ион прижался к решётке и со страхом смотрел на любимого.              — Не бойся, Ион, всё будет хорошо, я все перетерплю. Он не сможет убить меня, — Со Джун изо всех сил пытался его успокоить. Но, что-то подсказывал Иону, что здесь не будет обычных пыток, ведь он уже фактически согласился на убийство. Какой смысл До Мину мучить сейчас наёмника?              — Я поверил бы тебе, будь ты сейчас по эту сторону решётки, — произнёс он уныло. — Я очень боюсь за тебя, этот До Мин безумен. От него так и несёт смертельным холодом, это кажется омерзительным.              — Не падай духом, Ион. Помни: на любую силу всегда найдётся бо́льшая. И на Ли Дая, и на До Мина управу сыщут.              — Ты говоришь как монахи, — тоскливо улыбнулся Ион.               До Мин пришёл через некоторое время, как и обещал. Резким взмахом руки отправил всю стражу наружу. Осмотрев наёмника со всех сторон, оценив его состояние, сказал приказным тоном:              — Слушай внимательно. Ты сам поможешь Иону в его деле. Пусть он убьёт правительницу и вернётся ко мне, и ты за это будешь отвечать передо мной. — До Мин обернулся на Иона. — Веришь своему другу безоговорочно? Смотри, как люди легко меняются.              — Не трогай его, я ведь уже согласился, — крикнул Ион, предчувствуя беду.               До Мин подошёл ближе к наёмнику и потянулся к его губам. Со Джун брезгливо отвернулся, но До Мин схватил его за подбородок и повернул к себе.              — Не дёргайся, тебе же легче будет.               Но вовсе не целовать он собирался Со Джуна. До Мин пальцами раскрыл губы наёмника и сунул между ними свои, свёрнутые трубочкой. Глаза главаря окрасились в чёрный цвет, будто залились грязной жижей. Он пристально смотрел на лицо Со Джуна, который распахнул глаза от ужаса. Что-то страшное выходило изо рта главаря в наёмника, что-то, что порабощало мозг Со Джуна, заполняя все клеточки. Ион и сам в ужасе раскрыл рот, не в силах что-либо крикнуть, чтоб остановить это. Это уже чёрная магия, то, против чего у них точно нет никаких сил. Простым людям так точно не стоит противодействовать ей, и никакой меч, никакое количество солдат не выстоит против неё.               До Мин резко отпрянул и отшагнул, уже со стороны наблюдая за течением своей пакости. Злобно усмехался, когда слышалось что-то загробной урчащее внутри Со Джуна. Наёмник сморщил лицо, зажмурил глаза с усилием, сжал челюсти до скрипа. Затряс головой, пытаясь избавиться от поработителя в себе, боролся изо всех сил. Всё тело напряглось до стального состояния, оковы впивались в запястья от натяжения. Со Джун неестественно прогнулся в спине, почти выворачивая руки, зарычал и резко открыл глаза, глубоко выдохнув при этом. На пару моментов он замер, а потом тело обмякло и повисло на обессиленных руках.              Ион поражённо ахнул и тут же прикрыл рот ладонью. Казалось, его хён умер после таких ломаний. Он тихонько его окликнул.              — Со-хён, ты слышишь меня?              — Пока он тебя не слышит, — подал голос До Мин, самодовольно вздыхая. — Скоро он очнётся другим человеком, тогда и сможешь с ним поговорить. — Он подошёл к бесчувственному наёмнику и стал что-то шептать ему на ухо, будто точно знал, что он его услышит. Погладив нежно по голове, он улыбнулся и ушёл.              После этого вернулась стража. Они отцепили Со Джуна и бросили его тело к Иону в камеру. Дождавшись их ухода, Мальчик осторожно подсел к хёну и потормошил любимого.              — Очнись, Со-хён, пожалуйста. Ты слышишь меня? — он приподнял его и обнял. Поцеловал во влажный похолодевший лоб. — Очнись, пожалуйста, — скулил Ион и качал его как ребёнка, слушая спокойное дыхание. Гладил по чёрным растрёпанным волосам, целуя лицо. — Что же с тобой сделали? Почему тебе приходится терпеть такие ужасы?              Руки наёмника стали холодными, и Ион пытался их согреть своими, растирая и обдавая дрожащим дыханием. Эта единственная помощь, которую он мог оказать. Переживания никак не отпускали, несмотря на то, что состояние Со Джуна было похоже на спокойный сон. Несколько часов Ион сидел на циновке, обнимая бесчувственного хёна и теряясь в последующих действиях. Наконец, Со Джун стал тихонько постанывать, ворочая головой в разные стороны и морща брови. Ион провёл ладонью, спрятанной грязной тканью рукава, по овалу его лица и мягко позвал:              — Я здесь, хён. Открой глаза.              Рука Со Джуна поднялась к голове. Он потёр лоб и открыл глаза. Недолго с удивлением осматривался, а потом резко сел и оттолкнул от себя Мальчика.              — Как ты? — побеспокоился Ион.              — Всё нормально, — холодно ответил наёмник, задумчиво потирая висок. Ион кинулся к нему, чтобы снова обнять, но Со Джун увернулся от его рук и поднялся на ноги. — Не лезь ко мне, — недовольно огрызнулся. Ион ошарашенно замер.              — С тобой что-то не так, — прищурив глаза, пробормотал он. — Почему это я не могу к тебе лезть?              В это время двери в подземелье заскрипели и вошёл До Мин со своими людьми. Стражники по его молчаливому приказу взглядом открыли перед ним решётку камеры.              — Ну, как твои дела, Со Джун? Похоже, неплохо оклемался.              — Всё хорошо, господин, — тот опустился на колено перед ним, ещё больше удивляя Иона своим поведением.               — Ты понял, что нужно делать? Помнишь мои слова?              — Да, господин.              — Хорошо, — вдохновлённо вздохнул До Мин. — Надеюсь, не зря столько сил на тебя потратил, теперь жду от тебя результатов. — Развернулся к охране. — Выпускайте их.               До Мин вышел первым. Со Джун без предупреждения грубо подхватил Иона под локоть и потащил за ним. Какие-либо попытки вырваться или добиться объяснений приводили к боли в суставе. Пальцы беспощадно впивались в чувствительную плоть, угрожая повредить. Со Джун полностью игнорировал брыкания и оклики, пристально следя за До Мином, следуя за ним попятам.              На улице, недалеко от подземелья, была снаряжена одна повозка, а рядом были несколько всадников, стояли рядом со своими лошадями. Было видно, что все уже собрались в путь.              — Сейчас вы отправитесь в Озёрный город, — До Мин обратился к Иону. — С вами я отправлю десяток моих людей. Они помогут вам беспрепятственно пройти по всему пути. Попав в город, ты должен втереться в доверие к своей матери и убить её. Она примет тебя без проблем, даже не сомневаюсь, — До Мин злорадно усмехнулся. — Никаких промедлений, иначе наёмник умрёт от яда у себя внутри. После этого возвращайтесь обратно. Если ты не сможешь её убить, Со Джун убьёт тебя, а потом её. Выбор за тобой. Если ты забунтуешь и расскажешь всё правительнице, её солдаты убьют твоего друга либо он убьёт тебя. Ты же не хочешь сделать его убийцей? Хотя… — До Мин внимательно посмотрел на лицо Со Джуна и вспомнил: — Ему уже не привыкать убивать.              — Он не сможет мне навредить, он не убийца, — пылко воскликнул Ион. — Он любит меня…              — Со Джун, ударь его, — громким приказом перебил До Мин. Наёмник без каких-либо раздумий наотмашь ударил Иона, опрокидывая на землю. Мальчик ошарашенно вскрикнул, не ожидая такого слепого исполнения приказа, прощупал больную щеку и с ненавистью перевёл взгляд со своего любимого, что не проявил ни малейшего сожаления, на До Мина.              — Этого не может быть. Ты что-то сделал с ним. Это всё ты, мерзавец. Он не сделал бы так никогда, — бормотал, не веря, Ион. — Со Джун, посмотри на меня…              — Ну хватит уже, — нетерпеливо рявкнул До Мин. — В наёмнике столько тьмы, что мне особо и стараться-то не пришлось, не сегодня, так завтра он всё равно бы дошёл до такого состояния — либо вино посодействовало бы, либо сами люди. У вас путь долгий, так что отправляйтесь побыстрее.              Со Джун поднял Иона за руку и подвёл к повозке.              — Садись, — впихнул его внутрь, как поклажу, которая лишь отягащала, и хлопнул дверью.              Ион вздрогнул от хлопка и замер. Щека ныла от удара, захватывая всё бо́льшую область, давя на глаз и висок. Самого трясло то ли от страха, то ли от ненависти, то ли от поражённости. Узкое пространство повозки угнетало, как будто его в мешок запихнули и тащили сейчас волоком по земле. Надо бежать. Как только за ворота, сразу бежать. Но как же Со Джун? Оставить его в таком состоянии? Ну почему он такой беспомощный и бесполезный в любой ситуации? С ним так все носятся, чего-то от него ждут и требуют, неужели непонятно, что он ничего не может сделать. НИЧЕГО. Даже тот же До Мин — он действительно думает, что у Иона поднимется рука на собственную мать? Даже если это не правда, да он лучше с обрыва сбросится. Специально ли До Мин наврал, что правительница Озёрного города его мама, чтоб побольнее сделать, или правда это, убить даже чужую женщину Ион всё равно не сможет.               Ион уткнулся в свои колени, уложив руки под голову. Он обречён на провал во всех случаях. Если боги не помогут ему, он всё испортит, возможно, именно он и подведёт мир к концу света. Нерадостные мысли плотным маревом окружили голову, так и не давая никакого решения для выхода из беды. Лёгкое покачивание повозки на неровностях дороги и усталость сморили Иона в сон. Ему не хватало только сладких объятий Со-хёна, который сейчас верхом едет рядом и не воспринимает его никак.