Котёнок

      Ион осторожно переступил порог своих покоев, словно вступал в царство тревоги, где каждый шаг отдавался эхом в тишине. Воздух казался плотным, как перед грозой, наполненный невысказанными опасениями. Стражи, словно безмолвные тени, замерли внутри и снаружи, их взгляды, острые как клинки, были прикованы к виновнику этой напряжённой атмосферы. Со Джун лежал на кровати, укрытый роскошным покрывалом, которое казалось слишком ярким в сравнении с его бледным, как лик луны, лицом. Тени, словно призраки, обвивали его черты, будто демон, всё ещё владел им и не желал отпускать свою добычу.              Обслуга одновременно склонилась перед Ионом, отходя в сторону от кровати. Они замерли, как статуи, готовые в любой миг исполнить волю господина.              — Принесите хорошего вина, — распорядился юный правитель. Его голос, хотя и был тихим, прозвучал приказом, не терпящим возражений. Он подошёл к кровати, его шаги были осторожны, словно он боялся разбудить не только Со Джуна, но и те тени, что витали вокруг.              Тревога и растерянность, как два незваных гостя, сжимали его сердце. Вино будет его спасительной соломинкой, тем волшебным эликсиром, который, как верил Ион, мог унять любую боль. Он осторожно опустился на край кровати, боясь нарушить хрупкий покой Со Джуна. Сейчас всё зависело от того, с каким настроением проснётся этот человек. А что, если Ион снова не справился? Что, если его любви не хватило, чтобы вытянуть всю тьму, что поселилась в душе возлюбленного? Сможет ли он довести начатое до конца?              Он приложил ладонь к груди Со Джуна, ощущая под тонкой тканью ровное, но слабое биение сердца. Оно отдавалось, в подушечки пальцев невесомым ритмом, напоминая, что жизнь ещё теплится в этом теле. Ион аккуратно убрал растрёпанные пряди волос с лица, которое было ему дороже всего на свете. Его пальцы скользнули по блёклым губам, словно пытаясь вернуть им былую теплоту.              Вскоре принесли вино. Ион налил его в чашу, и рубиновая жидкость заиграла в свете свечей. Он долго смотрел на Со Джуна, его взгляд был полон нежности и сомнений. Затем поднёс чашу к своим губам, сделал глоток и, наклонившись над любимым, прикоснулся к его губам своими. Тёплое вино медленно перетекло из одного рта в другой, давая Со Джуну живительные силы. Ион наслаждался этим моментом, чувствуя, как за его спиной застыли взгляды стражи и слуг. Возможно, они смотрели на него с осуждением, возможно, с ненавистью. Это не волновало. Но он считался будущим правителем, и пусть они преклоняются даже перед таким его поведением. Ведь любовь, даже такая странная и пугающая, — это сила, которую не понять тем, кто никогда не испытывал её.              Со Джун резко закашлялся, его тело содрогнулось, словно пытаясь изгнать из себя остатки тьмы, что ещё, казалось, цеплялась за его душу. Он развернулся на кровати и склонился вперёд, свисая с края, почти уткнувшись лицом в ноги Иона. Тот, не теряя ни секунды, положил ладонь на его спину и начал мягко поглаживать, словно успокаивая испуганного зверя. Его движения были нежными, но уверенными, будто он пытался передать через прикосновения всю свою заботу.              — Дыши, просто дыши, — прошептал Ион, чуть склонившись к нему. Его голос звучал как тихий ветерок, уносящий тревогу, будто он мантры сейчас читал.              Со Джун наконец выпрямился, тяжело вздохнув. Его покрасневшие глаза медленно обвели комнату, скользнули по неподвижным фигурам стражи, замершим слугам и, наконец, остановились на Ионе. Тот смотрел на него с таким трепетным ожиданием, будто от ответа Со Джуна зависела судьба всего мира.              — Что происходит, малыш? — спросил Со Джун и вернулся на кровать. Его голос был хриплым, но в нём уже не заметно той зловещей нотки, что звучала раньше. Проглоченное вино приятно согрело и обволокло горло.              Ион буквально расцвёл от этих слов. Его лицо озарилось яркой улыбкой, а глаза засверкали, как звёзды в ночи. «Малыш» — как давно он этого не слышал. А этот взгляд, такой родной и приятный, сбросил тяжелый груз с души.              — Как ты себя чувствуешь? Ты больше не сердишься? — спросил Ион, стараясь скрыть дрожь в голосе.              — Нет, больше До Мин мне не указывает, — задумчиво ответил Со Джун, ещё хмуро проверяя, что шумело в голове. Его взгляд стал более осознанным, он быстро возвращался к контролю над собой. — Но что произошло?              — Я вытащил из тебя этого монстра. Я смог, представляешь, — произнёс Ион, приподняв свой подбородок. Гордость и облегчение смешивались в его голосе. Обернулся на слуг и чуть нахмурился. — Но пока ты под стражей. Ты же напал на повелительницу, кое-как удалось спасти вас обоих. Они просто хотят удостовериться, что больше ты ничего такого опасного не замыслил.              Со Джун медленно поднялся с кровати, откинув покрывало в сторону, его движения были осторожными, когда он проверял, насколько прочно стоит на ногах. Голову немного кружило и в теле ещё чувствовалась слабость, но кровь стремительно разогревала мышцы, приводя их в чувства. Он подошёл к страже, его пристальный взгляд скользил по их лицам и оружию, оценивая ситуацию. В его глазах читалась холодная расчётливость, но в то же время — принятие своей участи. Он действительно был виноват, даже при том, что не своим разумом творил страшное. Он должен был сильнее сопротивляться твари внутри себя.              — Где мой меч? — спросил он одного из стражников, хотя прекрасно понимал, что в его положении это был глупый вопрос.              — Вам не положено сейчас оружие, — ответил тот, его голос был ровным, но в нём чувствовалась некая настороженность.              Без меча Со Джун чувствовал себя голым, словно лишился части своей души или тела. Хотя, если бы дело дошло до схватки, эти двое вряд ли смогли бы его остановить, даже без верного клинка. Однако, если они обладали сильной магией, то его шансы резко снижались. Ещё он понимал, что за дверями, скорее всего, стояли ещё с десяток таких же истуканов. Он развернулся, и Ион тут же подскочил к нему, его лицо сияло от восторженной улыбки, которая, казалось, растянулась от уха до уха.              — Я арестован? Что сейчас будет? — спросил Со Джун и задумался. Но тут же тихо сам себе ответил: — За нападение на правительницу, скорее всего, смерть.              — Я думаю, что всё не так плохо, — поспешил успокоить его Ион, голос которого прозвучал беззаботно. Его сейчас не сильно волновало будущее, ведь главное, что его Со-хён снова с ним. — Ну, мы просто поговорим с правительницей. Уверен, она просто поймёт и отпустит тебя, ведь на самом деле это не ты хотел её убить.              Ион всё ещё старался заглянуть в глаза Со Джуна, словно пытаясь убедиться, что это не временное затишье, что демон действительно покинул его. А Со Джун всё пытался продумать дальнейшие действия, так как не верил в справедливые решения людей. Сердце металось между стремлением сбежать и желанием махнуть на всё рукой. Его взгляд наконец остановился на лице Иона, Котёнка, как он любовно называл его. Эти радостные глаза, пухлые губы, тянущиеся к нему руки, волновали душу. Со Джун всё сильнее покусывал свою губу, разглядывая голубой шёлк на теле Иона, который так хотелось сорвать с него, а самого Котёнка прижать к себе и не отпускать от себя. Но за спиной стояла стража, а у стены — обслуга, так что он просто улыбнулся в ответ, стараясь успокоить Иона.              — Сообщите правительнице, что с Со Джуном всё в порядке, — Ион махнул ладонью в сторону слуг, его лицо внезапно приняло серьёзное выражение. — И можете вообще быть свободными.              Они поклонились и вышли тенями, скользнувшими по полу, оставив за собой лишь тихий шелест одежд. Но стража осталась на своих местах, неподвижная и безмолвная, как каменные изваяния. Со Джун заметил кувшин с вином, стоящий на столике, и протянул руку. Его пальцы обхватили прохладный сосуд, и он поднёс его к губам. Ну что ж, похоже, придётся ему провести какое-то время взаперти. Хорошо хоть вино есть. Он сделал большой глоток, чувствуя, как терпкая жидкость разливается теплом по горлу.              — Как ты смог убрать До Мина из моей головы? — спросил Со Джун Иона и облизнул губы, распробуя послевкусие любимого напитка. — Это всё тот свет в твоих глазах? Тот, что так напугал этого работорговца.              Он уселся на край кровати, его тело всё ещё ощущало слабость, но разум был ясен, как никогда. Он всё-таки решил в первую очередь подарить Иону своё внимание, который так и крутился возле него, невольно заряжая своим оптимизмом              — О, в этом мне помогла какая-то магия, — ответил Ион. — Она есть у всех озёрных людей, ну и, во мне вроде как тоже имеется. Похоже, она даже посильнее До Мина, раз мне удалось убить его демона. Если бы я только знал раньше, многого можно было избежать, — досадно поник плечами.              — Почему же раньше её у тебя не было? — Со Джун прищурился, изучая лицо Иона, словно пытаясь разгадать его тайну. Наличие какой-то магии у него он уже предполагал, у простого человека, пусть и избранного кем-то чем-то, глаза не будут так светиться при прикосновении к кому-нибудь. Но почему именно только сейчас, когда Иону об этом сказали, он смог ей воспользоваться? Как будто заговорили его. Со Джун снова глотнул вина.              — Я же не знал о ней и никогда не пытался воспользоваться, — объяснил Ион, его глаза светились нежностью. — Скорее всего, если бы я не встретил тебя, этого так и не случилось бы.              Он смотрел на Со Джуна с таким обожанием, что сердце его трепетало, как птица в клетке, а разум едва справлялся с нахлынувшими чувствами.              — А причём здесь я? — Со Джун хмыкнул, снова поднёс кувшин к губам и сделал ещё один глоток.               Затем он поставил сосуд на пол рядом с кроватью, отвёл руки назад, упёрся на них и поднял голову вверх, разглядывая потолок. Его мысли крутились вокруг событий последних дней. Ему нужно было сваливать из этого городка. Им нужно. Но Ион здесь под защитой. Никто не посмеет посягнуть на него — правительница загрызёт любого, кто приблизится. А на большой земле он будет в постоянной опасности, и так будет всегда.              Ион стоял напротив, его взгляд скользил по оголившейся шее Со Джуна, выделявшемуся кадыку, ключицам, которые выглядывали из-под ткани. Он чувствовал, как его собственное дыхание становится глубже, а сердце бьётся быстрее.              — Чтобы воспользоваться этой силой, — начал Ион, подходя к кровати и останавливаясь у ног Со Джуна, — нужны сильные чувства. Очень сильные.              Со Джун перевёл взгляд с потолка на Иона. Его мысли были хаотичны, но одна из них выделялась особенно ярко: что будет, если прямо сейчас он сорвётся и завалит Котёнка на глазах у стражи? Сгребёт его под себя и оттрахает в награду за такой взгляд и улыбку. Эти зазнайки языки проглотят, глаза потеряют и забудут, как дышать. Ему уже всё равно грозит смерть, так что хуже уже не будет. Он потянулся рукой вперёд, минуя Иона, и опустил её за кувшином вина. Но парнишка стоял так близко, смотрел такими глазами, что Со Джун почувствовал, как мышцы в паху сжались, а тело отреагировало на его близость.              Он снова хлебнул вина, поднял глаза на Иона и почувствовал, как руки сами тянутся к нему. Со Джун поставил кувшин и прижался к нему, обнимая за ноги. Тот ласково погладил его по голове, словно успокаивая ребёнка. Наёмник вдруг выглянул из-за Иона и посмотрел на стражу, улыбаясь. Они стояли с каменными лицами, наблюдая за происходящим.              Со Джун, всё так же глядя на них, поднял руку и сжал ягодицы Иона. Стража оставалась невозмутимой. Тогда он встал, положил руку на затылок Иона и наклонил его голову в сторону, оголив шею. Не сводя взгляда со стражников, он провёл языком по шее Иона до самого уха, а затем прикусил мочку. Один из стражников дёрнул верхней губой в отвращении, а у второго и вовсе отвисла челюсть.              Ион всё это время послушно стоял, заметив, что Со Джун просто дразнит охрану. Ему и самому стало интересно. Со Джун наконец рассмеялся и сел обратно на кровать, взяв кувшинчик. Ион тоже улыбался, хотя и не видел реакции стражников, но весёлое настроение Со-хёна развеселило и его.              В этот момент в покои вошли внешние стражники, их шаги были тяжёлыми, а лица — непроницаемыми, такая команда сразу рассеяла всё шутливое настроение. Комната наполнилась новым напряжением, но наёмник лишь усмехнулся, подняв кувшин в знак приветствия.              — Вам нужно пройти к повелительнице, — отчеканили стражники, едва переступив порог.              Их голоса звучали как холодный металл, лишённые всяких эмоций, и не обещали дальнейшего уважения. Оно и понятно, такие столбы за свою повелительницу раздерут кого угодно на кусочки. Со Джун с интересом выглянул из-за спины Иона, его губы искривились в ухмылке, словно он только что услышал шутку, которую остальные не поняли. Медленно, с достоинством, он поднялся с кровати и направился к выходу, его шаги были шаткими, но уверенными, как будто он шёл не на суд, а на поле боя. Ион, словно тень, последовал за ним, его глаза были полны тревоги, но в них горела искра надежды.              Отряд из восьми стражников окружил их, словно стая волков, сопровождая до приёмных покоев Ло Фумен. На входе Иона остановили, пропустив только Со Джуна и четверых стражников. Остальные остались за дверями, но Ион, словно верный пёс, решил дождаться своего хёна, несмотря на запрет войти.              Повелительница сидела за массивным деревянным столом, расположенном на невысоком постаменте. Её пальцы скользили по кучке свитков, будто она искала ответы среди поданных отчётов. Рядом с ней, как тень, стоял главный советник, его лицо было непроницаемо, словно маска, но он неустанно наблюдал за любым движением женщины, иногда коротко подсказывая, что взять. Стражники грубовато вынудили Со Джуна встать на колени перед ней, его тело напряглось, но он не стал сопротивляться, тем самым ещё больше ухудшать своё положение. Покорно ждал в молчании внимания к себе.               Повелительница, закончив с бумагами, наконец соблаговолила глянуть на провинившегося, как будто только сейчас узнала о его нахождении в своём кабинете. Взгляд был холоден и надменен, не в сравнение с тем, когда она просила поторопиться с поисками Иона. Всё резко изменилось, и теперь Со Джун уже не герой, что вернул городу его давно утерянного наследника престола.              Ло Фумен молчаливым жестом руки отпустила советника. Тот, забрав со стола пересмотренные свитки, поклонился и тихо вышел. Правительница пытливо смотрела на Со Джуна.              — Помнишь ли ты, что наделал? — её голос звучал как удар хлыста в этой замкнутой тишине.              — Да, повелительница, — ответил Со Джун спокойно, но в голосе чувствовалась скрытая горечь и признание вины.              — Знаешь, что тебе за это грозит?              — Догадываюсь, повелительница.              Она тяжело вздохнула, словно разрешение этой ситуации давалось ей с трудом. Её пальцы сжали печать, что стояла перед ней, будто она пыталась удержать себя от необдуманных слов.              — Завтра тебя должны казнить. Это уже окончательно принятое решение. Принятое коллегией, — сообщила она и снова наполнила лёгкие воздухом до отказа, раздумывая над последующими словами. — Твой поступок омерзителен, даже учитывая, что ты был лишь одержим демоном. Не думай, что я об этом не думала. Ты и без помощи До Мина являешься убийцей, просто…              — Просто вам нужна была моя помощь раньше. Помощь этого самого убийцы, поэтому вы закрывали глаза на мои грехи. Так? — дерзко взглянув в глаза правительницы, закончил за неё Со Джун. Она не стала этого отрицать, даже не вспыхнула от такого грубого обвинения. Всё верно.              — Когда-нибудь твоя судьба тебя всё равно бы настигла, так что я ничего не теряла. До тех пор, как впустила тебя к себе в дом, — продолжила Ло Фумен. Сделав небольшую многозначительную паузу, чтоб наёмник понял, насколько она возмущена его поведением, она немного свернула от темы. В общем-то, для чего и вызвала к себе этого человека, которого изначально просто приказала немедленно казнить. — Но я могу тебя отпустить, забыть про этот инцидент, который, к счастью, обошёлся мне лишь некими волнениями. Не велика потеря. А взамен ты должен будешь кое-что сделать для меня, — снова замолчала.              — Интересно, и что же? — Со Джун поднял голову, его прищуренные с подозрением глаза встретились с её взглядом.              — Я знаю про ваши… хм… отношения с моим сыном. Это, кстати, ещё одна твоя ошибка, которую я никак не смогу простить или умалить. Мы заплатили тебе, чтобы ты привёл Се Вана целым и невредимым. А ты что сделал с ним? Мало того, что у него были сломаны рёбра, тело в синяках, так ещё и… — Она не смогла продолжить свою мысль прямым текстом, поэтому закончила резким вдохом. — Разве так делаются дела у людей? Какие право ты имел касаться его?              Со Джун молчал, его лицо оставалось непроницаемым, но внутри он чувствовал, как земля уходит из-под ног. Ей всё известно. Каждое слово, каждый взгляд, каждое прикосновение — всё было раскрыто. Внезапно стало очень стыдно, он никогда не обманывал себя, что то, что он делал, это нормально. С самого начала метался в сомнениях и самопорицаниях, что воспользовался наивностью мальчишки и склонил его к близости, когда испытал вожделение до него. Конечно, Ион однозначно его любил в ответ и был счастлив находиться рядом, только вот будущее у таких отношений весьма тёмное и тяжёлое. Когда-нибудь любовь пройдёт. У всех проходит, остаётся лишь привычка и уютное совместное проживание. Но что сказал бы Ион позже, когда повзрослел и уже столкнулся бы не единожды с презрением окружающих за такие отношения? Вряд ли он стал бы благодарить Со Джуна за это.              — Ты должен прекратить отношения, — продолжила Ло Фумен, увидев на лице наёмника смятение. — Уходи и больше не появляйся в нашем городе. Я забуду о твоём нападении и не стану преследовать тебя. Никакой казни не будет, но в наш город ты более не будешь вхож. Если Се Ван последует за тобой, скажи, что после одержимости ты больше ничего к нему не чувствуешь.              — Я, в общем-то, не боюсь смерти, — произнёс Со Джун, ожидавший как раз подобного требования. Готов ли он бросить своего Котёнка, несмотря на муки совести в груди? Дико противно от самого себя, когда пытался смотреть со стороны. Но ведь в сердце безмерная любовь жгла. — Наверное, при таком выборе я больше боюсь жизни. Мне уже нечего терять кроме него. Ион — это единственное, чего я хочу. Я люблю его.              Правительница поджала губы, её пальцы нервно постукивали по столу. Она ожидала упорства, но не такого откровенного вызова. Наёмник даже не подумал уговаривать или повиниться, сразу принял всё и готов вот жертвовать собой, но права на её сына терять не хотел.              — То есть ты отказываешься? — подняв тон, спросила правительница и вскинула свой подбородок. Со Джун усмехнулся, узнав в этом жесте Иона. Очень похожи. — А как ты видишь ваше будущее? Что ты мог бы дать Се Вану? Неужели ты надеешься поселиться в какой-нибудь глухой деревне, чтобы спрятаться от своих врагов? Может, ты думаешь, что он станет там заниматься хозяйством, пока ты ищешь пропитание? Готовить, стирать тебе? Это твоя любовь? Се Ван — будущий правитель Озёрного города, по силе превосходящий каждого из нас, самый прекрасный человек на земле. И он станет жить с тобой в какой-то дыре? Этот дворец предназначен, чтобы сделать его жизнь комфортной, здесь он будет счастлив, в ласке и заботе, наделённый властью. А может, ты думаешь, что тебя примут здесь как наложницу или, может, жену правителя? Даже в мире людей такого не примут. Никакая власть не усмирит возмущение народа против такого срама. Никогда я не стала бы обрекать своего любимого человека на такую позорную участь.              Со Джун молча выслушивал её слова, его лицо оставалось неподвижным, но внутри он чувствовал, как её доводы, словно острые стрелы, пронзали его сердце. Он действительно не смог бы обеспечить Иону достойное существование. Императорский комфорт? Шикарные одежды? Достаточное питание? Даже если Со Джун переловит всех рабов и получит достаточно вознаграждения, сможет ли он показываться на людях, если ему суждена жизнь в бегах, вне закона? До Иона он просто существовал, двигался по неровной дороге жизни, ожидая конца, и ему дела не было до мирских забот и домашнем обустройстве. И сейчас правда правительницы как будто застала его врасплох.               Он действительно недальновидно планировал жить с Ионом где-нибудь в уединённом месте, защищать и заботиться о нём. Но Мальчик привык к комфорту, и такая жизнь, вероятно, повергнет его в стресс. Да и врагов у Со Джуна слишком много, от которых он вынужден скрываться. Даже за короткое время, проведённое рядом, Ион натерпелся от них такого, что и демону не пожелаешь.              — Он не поверит моим словам. Я уже пробовал. И для него это будет очень тяжело, он сильно ранимый, — наконец произнёс Со Джун почти шёпотом. Похоже, он начал прогибаться под давлением правительницы. А чем крыть? Люблю не могу? Смешно.              — Он переживёт это. Мы поможем, — правительница почти ликовала. — Наши девушки помогут. Я так понимаю, что он ещё не был с женщиной, а значит, есть шанс, что это ему понравится больше. Мы выдадим тебе остатки оплаты, несмотря на твоё нападение, это позволит тебе убраться как можно дальше от нас. Учитывая, что королевские войска тоже тебя разыскивают, то это будет тебе лишь на пользу.              Со Джун ещё не мог ответить. Он не говорил «да», но всё как будто было уже решено. Обратный путь в прежнюю никчёмную жизнь для него уже расчистили.              — Тогда и у меня есть условия, — твердо произнёс Со Джун, сжав в кулаки ладони, что ещё недавно скользили по телу любимого Котёнка. — Я уйду тихо, ночью, когда он уснёт. Напишу ему письмо, и всё. Остальное придумывайте сами.              Повелительница довольно усмехнулась, её губы искривились в улыбке, полной сарказма. Оказывается, не так уж и сильна их любовь. Наёмник сдался слишком быстро. Ей даже не пришлось угрожать мучительными пытками перед казнью в случае отказа. Она протянула ему лист жёлтой бумаги и кисть.              — Пиши.              Со Джун подполз к столу, взял кисть дрожащими руками и написал пару фраз, не зная, как более мягко распрощаться с Ионом.              «Прости, после демона До Мина я ничего к тебе не чувствую. Всю мою любовь выжгла ненависть.»              Он протянул лист обратно. Этого хватит, чтобы понять причину его поступка. А если написать, что ему очень жаль, то от этого Котёнку же и больнее будет. Пусть уж лучше проклинает его. Есть за что. Очередная трусость Со Джуна, который не побоялся бы умереть и убить, но заботиться о любимом человеке, при этом делая его несчастным, как он думал — побоялся.              — Где гарантии, что ты не вернёшься? — спросила правительница, перечитывая текст.              — Нигде, — хрипло выдохнул Со Джун. — После такого предательства он сам не захочет меня видеть.              — Сегодня же ночью ты должен уйти. Тебе отдадут твоё оружие и серебро, а на берегу будет ждать лодка. Предупреждаю, — правительница сверкнула глазами, — если замаячишь на горизонте, повторной пощады не жди.              Она махнула рукой и отвернулась, показывая, что разговор окончен. Со Джун медленно поднялся с колен и вышел за двери, сопровождаемый стражей. Ион тут же подбежал к нему, его лицо излучало радость, но Со Джун боялся даже посмотреть в эти завораживающие своим сиянием глаза. Он быстро направился в свои покои, его шаги были тяжёлыми, словно он нёс на плечах всю тяжесть мира, а плечи поникшими.              «Что я наделал? Это убьёт его. Ведь я обещал быть всегда рядом тому, кому нужен. Много раз уже обещал. Возможно, правительница права. У него пока не было выбора. Он видел мир таким, каким его внушал я, делал то, что говорил я. Возможно, я ему и не нужен вовсе. Сейчас, находясь в безопасности, он это поймёт сам. Но… Ему будет больно.»              Со Джун перебегал глазами по мозаике пола, мелькающей под ногами слишком быстро. Он словно убегал от Иона, широко шагая, заставляя полы пхо разлетаться в стороны. Стража торопилась за ним, боясь упустить из вида. Он влетел в свою комнату и захлопнул дверь перед всеми. Но Ион тут же растолкал стражу и вошёл без приглашения. Он тихо прикрыл дверь за спиной и прошёл за Со Джуном, который стоял уже у окна.              — Что сказала правительница? — спросил Ион, переволновавшийся от стремительного и молчаливого ухода Со Джуна.              — Она просто спрашивала о До Мине, — голос Со Джуна прохрипел, и пришлось сглотнуть, выдавая себя. Ион подошёл очень близко, коснулся напряжённой спины наёмника, от чего тот вздрогнул.              — Со Джун, что с тобой? Посмотри на меня, — простонал Ион, проводя рукой по изгибам его боков. Он обошёл его и встал между окном и ним. Со Джун набрался смелости, которой до этого у него было в избытке, но сейчас он по крупицам выискивал её в своей душе, и посмотрел в глаза Иона. Тот лучезарно улыбнулся и потянул свои руки к его лицу, но Со Джун перехватил их за запястья и остановил. Ион тут же изменился в лице, сдвинув брови и надув губы.              — Ты знаешь, Ион, не стоит этого делать. Я ещё не могу прийти в себя после этого демона. Ещё недавно я мог легко тебя убить. Мне так хотелось свернуть… В общем, дай мне время.              «Что такое он сейчас говорит?» — Ион с недоумением посмотрел в печальные глаза Со Джуна и неуверенно отошёл.              — Тебе плохо? — спросил он. — Может, ты хочешь отдохнуть?              — Да, наверное, не помешало бы.              — Хочешь вина? Я прикажу, чтобы тебе принесли ещё и еды. А пока отдыхай.              Ион ласково провёл ладонью по его лицу и, успокаивающе улыбнувшись, вышел. Как бы ни тянулось сейчас его истерзанное переживаниями сердце к любимому Со-хёну, вернувшемуся уже не в первый раз, можно сказать, с того света, но он не станет надоедать и настаивать на разговорах, если это его тяготит. Верно, что после такого жестокого пленения демоном человеку просто необходимо отдохнуть и привести свои мысли, что ранее были неподконтрольны, в порядок. У них ещё будет время побыть вместе. Сейчас они в безопасности.               Ион отдал указания слугам, а сам направился в сад. На следующий день должны будут начаться его занятия по управлению силой и стоило к этому хоть немного подготовиться. Сейчас, после убийства демона, Ион поверил в её существование, а значит, точно есть смысл пробовать разбудить её и взять под контроль. Нужно-то только вспомнить, что именно он проделывал или чувствовал, когда вытаскивал из Со Джуна того монстра.               Мальчик подошёл к цветущему кусту роз и прикоснулся к засохшему бутону. Направив все свои мысли на хёна, он представил, что касается его, что гладит по обнажённой горячей коже и старается этим передать свою любовь. Но бутон лишь безжизненно распался в его ладони. Ион надул губы и топнул недовольно ногой. Поискал глазами, что ещё можно оживить или починить. Увидел обломанную ветку, она висела буквально на волоске, готовая вот-вот сорваться от малейшего ветерка. Ион поправил веточку и снова вспомнил про хёна, уже представляя себе его глаза и мягкие губы в улыбке. Наверное, их он больше всего любил в друге, хотя не мог бы признаться, что остальное любил меньше. Ветка резко почернела и вспыхнул голубым огнём, что распространился и дальше, а потом просто превратилась в пепел. Ветер тут же развеял эту чёрную пыль с рук Иона. Тот ошеломлённо смотрел на остатки пыли на своих ладонях и не мог понять, как так получилось. Он что, уничтожил растение? Разве к такому он стремился? Это рождает его любовь к хёну? Или это какая-то ошибка?               Ион посмотрел на землю и, увидев небольшую гальку, взял её в руки. Его любовь ушла на то, чтобы с лёгкостью превратить этот камень в горстку пепла. Даже камень не устоял перед этим огнём. Что же это за дар такой, что разрушает всё вокруг? Какой спаситель может только уничтожать? Ион отряхнул ладони от остатков пепла и подошёл к небольшому пруду с рыбками. Что может огонь против воды? Он набрал в ладонь воды и, пока та вся не стекла, просто выпарил её в мгновение. Рука стала абсолютно сухой. Похоже, этот огонь очень опасен.              Ион с разочарованием присел на большой валун, которыми был обложен самодельный пруд. Практические занятия вытянули из него много сил, хотя и заняли всего несколько мгновений. Он посмотрел в пруд и наблюдал за рыбками. Они виляли между плетями лотоса в поисках чего-то очень нужного им. А когда находили, продолжали искать что-то ещё. Ион, похоже, такой де, с той лишь разницей, что ищет он сейчас не то, что ему нужно.              Для чего ему такая сила? Раскрытие её должно было сейчас обрадовать, но как похвастаться перед другими, что его нужно лишь опасаться? Он запомнил, как неприятно было, когда мать боязно отдёрнула от него свою руку, ещё даже не прикоснувшись. А сейчас так и подавно он только будет отвращать от себя. Разве он лучше тех же демонов? А что, если он под влиянием бурных эмоций наделает глупостей, о которых сам же потом будет горько сожалеть?              Все тяжёлые мысли как-то незаметно перетекли в думы о Со-хёне. Возможно, с помощью своей силы Ион сможет защищать своего возлюбленного от солдат. Может, не так уж и плохо быть опасным. Просто нужно держаться подальше от людей, чтобы не доводить до их гибели. Они уйдут отсюда, спрячутся от мира и будут спокойно жить, а если их найдут, снова уйдут. Пусть это будет продолжаться всю жизнь, но эта жизнь будет рядом с Со Джуном.              На небе стали собираться тучи, и Ион поспешил в покои. Ему тоже нужно было отдохнуть после занятий. Слуги принесли ужин и новый ханбок — голубой шёлк, вышитый тёмными нитями и украшенный бронзовыми вставками. После принятия ванны Ион даже разрешил прибрать себе волосы. Умелые руки слуг аккуратно их уложили, прибрав вверх в косы и украсив шикарной заколкой с висячими нитями мелких бусин.              Да, он обещал повелительнице, что не будет выставлять их с хёном отношения напоказ. Но сейчас он упрямо собирался к нему. Со Джун наконец-то вернулся, и никто не остановит И она в своём стремлении получить заслуженную долю ласки. Время для должного отдыха он выделил достаточно.               К вечеру будущий повелитель был готов для встречи со своим любимым. Накрашенный, напомаженный, в дорогом параде, он уверенно направился к своему мужчине, предвкушая трепещущим сердцем сладкую ночь. Его уже одолели мурашки лишь при фантазии, как его прижмут к жаждущему телу и покроют полотном поцелуев.              Перед дверями покоев он решительно выдохнул, улыбаясь в предвкушении. Он открыл двери и быстро закрыл их за собой, давая слугам понять, что они здесь не потребуются. В комнате было подозрительно пусто. Ион прошёл дальше. На полу он заметил собранную сумку Со Джуна и меч, но оставил это без внимания. В ванной комнате послышался плеск, и он расплылся в улыбке, поняв, что Со Джун там. Малыш тихонько прошёл дальше, отодвинул полог. На полу валялся сброшенный белый ханбок. Сам Со Джун сидел в деревянной ванне. Руки растянулись вдоль бортиков, голова была откинута назад, глаза закрыты. Блеснувшие молнии за окном изредка освещали острыми бликами это накачанное тело, расслабившееся в неге. Тусклая лампа лишь немного окрашивала бронзовую кожу в золотые оттенки.               Ион развязал свой пхо и скинул прямо на пол. Шелест шёлка был услышан. Со Джун поднял голову, открыл глаза и удивлённо свёл брови.              — Ион? Что ты тут делаешь? Зачем ты?..              Малыш быстро скинул чогори и залез в ванну к Со Джуну прямо в штанах, не имея уже терпения на их снятие. Он сразу прильнул к губам любимого, не давая продолжать глупые речи, языком дерзко пробиваясь внутрь. Со Джун собирался отстранить Иона от себя, но руки почему-то, наоборот, вцепились в его тело, что и ластилось к нему. Ион нетерпеливо оседлал его и прижался пахом, обнимая за шею. Со Джун наконец простонал в поцелуй, забывая обо всём на свете. Его малыш обвился вокруг тела, дрожа от возбуждения, источая любовь и неистово требуя страсти. Глубокий поцелуй уже начал душить, и Со Джун оторвался от сладких губ, быстро вдохнул и снова впился в них, пытаясь языком слизать с них весь вкус. Руки обняли изящное тельце и ещё сильнее прижали, уже до боли впиваясь пальцами в мягкую плоть.              — Ты же сумасшедший, Котёнок. Обожаю тебя, — пробормотал Со Джун, перекидывая свои губы на подбородок, горло, ключицы.              — Угу, — простонал Ион, начиная двигать бёдрами.              — Будишь во мне зверя, — дополнил наёмник.              — А что хочет твой зверь?              — Тебя. Только тебя. Твоё роскошное тело.              Мальчик пропустил волосы хёна сквозь свои пальцы и вцепился в них у корней, жадно притягивая к себе. Запрокинул голову и прогнул спину, подставляя грудь под ласки. Ловкий язык и засасывающие поцелуи распускали по телу те же молнии, что сверкали за окном. Тело загорелось за несколько мгновений, в утробе стягивалось вожделение, между ног свербило и требовало. Ион был дико голоден и переполнен жаждой до Со-хёна.              Вода в ванне всё больше раскачивалась от движений И она и уже начала выплёскиваться за борта, но никто и не думал останавливаться. Со Джун покрывал поцелуями грудь Котёнка, словно художник, выводящий узоры на холсте. Его губы скользили по нежной коже, оставляя за собой следы, горячие и влажные. Он облизывал, спускал слюну и тут же всасывал её, но уже со вкусом Иона, словно таким образом пытаясь впитать в себя всю его сущность. Он пил с него соки, как будто это был нектар, дарующий бессмертие. Сильные мужские руки спустились вниз, чтобы развязать тесёмки на мешающих паджи. Но в воде все узелки застряли, затянулись и стали раздражать, потому были просто разорваны, а за ними и сами паджи, словно тонкая паутина, не выдержавшая натиска страсти.               Ион ахнул, когда коснулся возбуждённой плотью зверя Со Джуна. Рука потянулась к этому органу, обхватила его и нежно сжала, как будто пытаясь удержать в ладони саму суть своего желания. Со Джун простонал от его пальцев, вцепился в нежные ягодицы Мальчика, оставляя бесстыдные отметины, словно клеймо, которое невозможно стереть. Ион прогнул спину, оттопыривая свой зад на руки наёмника, и продолжил приводить его член в нужное состояние, как будто настраивая инструмент перед концертом.              Со Джун самозабвенно простонал.Его губы выцеловывали дорожку к соскам, каждый поцелуй — как капля дождя на иссушённой земле. Впившись в один, он прикрыл глаза и заурчал, как голодный хищник, нашедший свою добычу. Язык вылизал мягкую бусинку до покраснения и набухания, после чего бросил и принялся жадно за второй, как телёнок, стараясь высосать что-то, что даст ему жизнь. Пальцы в это время скользнули между полушариями, длинные ноги малыша раздвинулись шире, раскрывая нутро, как будто предлагая себя в жертву. Со Джун просунул один палец внутрь, продвинул глубже, пошевелил, нащупывая островок наслаждения, словно искал сокровище в тёмной пещере.              Ион дёрнулся и пискнул от манипуляций хёна, пальцами сжимая зверя сильнее, как будто пытаясь удержать всю его мощь. Со Джун приподнял Котёнка под бёдра, и тот встал во весь рост, раскрывая всю наготу, как цветок, распускающийся под лучами солнца. На длинных ногах налипли остатки паджи, словно следы былой скромности. Наёмник поменял положение, встал на колени, разведя их в стороны, как будто готовясь к молитве. Малыш стоял над ним, а его ноги были по бокам от бёдер Со Джуна. Тот обнял его за ноги и припал к паху, хватая губами член, слизывая не смытый водой нектар, как будто это был целительный бальзам.              Ион зажмурил глаза и оскалился, постанывая и теребя волосы любимого. Эта магия хёна куда прекраснее, чем его собственный дар. Он высасывал из него душу своими красивыми и нежными губами, словно вытягивая из него всю суть. Ноги Иона стали дрожать, колени подгибались, ласки Со Джуна сводили с ума, как будто он был на краю пропасти, готовый упасть в бездну.              — А-ах… Со-хён… Не могу больше… — прошептал Ион, мучительно сжимая веки.              Наёмник выпустил изо рта член Иона и, положив руки на его талию, потянул вниз, усаживая на свои колени, как будто укладывая драгоценность на алтарь. Мальчик сам взялся за его член и ввёл в себя. Они в голос простонали с остаточным придыханием, а Ион откинулся назад, упираясь руками в разведённые колени наёмника. Повёл бёдрами вверх и снова присел, как будто танцуя под музыку, которую слышал только он. Со Джун откинулся на борт ванны, ухватился за узкую талию и тоже стал подмахивать бёдрами, помогая Котёнку.               Вода выплёскивалась за бортики ванны от этой скачки, заливая полы, как будто сама природа не могла сдержать их страсть. На фоне разыгравшейся за окном грозы эта картина выглядела устрашающей. Ветер распахнул прикрытые ставни, наводя больший беспорядок в комнате. Гром перекрикивал стоны и скулёж, как будто небеса сами участвовали в этом безумии. Вспышки молнии раскрывали самые бесстыдные моменты и движения, как будто освещая сцену для зрителей, которых не было. Сама природа влилась в эту страсть, вероятно, тоже получая наслаждение от свободы.              Если бы сейчас жители Озёрного города видели, что вытворяет их будущий повелитель, они пришли бы в ужас. А монахи? Которые воспитывали его девственно чистым, никогда даже не касаясь его и никогда не упоминая о тайнах любви, видели в нём только спасителя. Они упали бы без чувств, как будто их мир рухнул в одно мгновение. А что почувствовали бы бывшие женщины Со Джуна, увидев, как он дарит своё тело и любовь без остатка другому мужчине, готовый на всё ради его ублажения? Они бы рыдали от упущенного ими шанса, от жестокой судьбы, которая лишила их такого мужчины.              Ион убрал руки с колен хёна, прижался к нему, хватаясь за борта ванны, как будто боясь потерять опору. Тот присосался к облачной коже на груди, слегка покусывая, как будто пытаясь оставить след, который никогда не исчезнет. Ион продолжал двигаться, ублажая простату и Со Джуна. Мышцы ног уже начало сводить судорогой от непривычного напряжения и возбуждения. Голова кружилась от недостатка кислорода в лёгких, которые никак не успевали раздуваться от хрипов и стонов. Тело напряглось, готовое взорваться, как вулкан, извергающий лаву. Ион схватился за свой член и дёрнулся, издавая глубокий вздох, изливаясь на хёна. Он замер, расслабляясь, и весь мир остановился в этот момент.              Со Джун осторожно стянул обмякшее тело с себя, откинул его грудью на борта, а сам пристроился сзади, дотрахивая до оргазма. От звериного натиска руки соскользнули с бортов, и малыш упёрся ими в пол, ещё больше выставляя вверх ягодицы. Подняться не было сил, и он просто повис, хоть и было неудобно. Со Джун, удерживая его за талию, наслаждался этим видом. Распухшие, раскрасневшиеся мышцы обнимали его врывающегося зверя и ласкали, как будто приветствуя старого друга. Он закрыл глаза и выпустил всю страсть в Иона, продолжая медленно двигаться и размазывать её по стеночкам, источая при этом жаркую любовь.              Насладившись послевкусием, он поднял Иона и прижал к себе. Обмякшее тело Котёнка повисло на нём, слегка вздрагивая, голова покоилась на плече, руки безвольно свисали, как будто он был куклой, потерявшей нити.              — Котёнок, ты как? — спросил Со Джун, его голос звучал как тихий ветер, полный заботы.              — Как хорошо, что ты вернулся, мне так плохо было без тебя, — Ион мурлыкал в ухо своему мужчине, как уличный котёнок, наконец нашедший тепло. — Наконец-то всё наладится.              Наёмник запрокинул голову назад, пытаясь отдышаться от скачки. Мозги очищались от любовного тумана, напоминая о том, что он собирался сделать ночью, и сжимали до боли сердце неотвратимым расставанием. Он сделал ошибку, не сдержался, теперь будет ещё труднее уйти, оставить Мальчика, нанося глубокую обиду, и, возможно, вызывая этим ненависть к себе.              Со Джун стал подниматься, придерживая Иона под ноги. Тот тоже схватился за него и уткнулся носом в его шею, как будто боясь отпустить. Вышагнув из ванны, наёмник осторожно спустил ноги Иона, который выпустил его из своих объятий и позволил вытереть себя и укутать в чистую простыню. Его голова так и просилась упасть на подушку, пьяные от оргазма глаза закрывались. Со Джун подхватил укутанного на руки, уложил на свою кровать и укрыл одеялом, как будто прятал самое дорогое сокровище.              — Со Джун, я так люблю тебя. Не нужна мне никакая жена, и никто не нужен, — ворковал Ион под одеялом, постепенно засыпая. Его голос, сначала тихий и нежный, плавно перешёл в ровное сопение. Со Джун, стоявший рядом, принёс остатки одежды Иона и аккуратно сложил их на кровати, стараясь не разбудить спящего.              Насладившись видом сопевшего Котёнка, Со Джун пытался запечатлеть в памяти каждую деталь этой картины: как мягко светился свет ламп на его щеках, как беззаботно вздымалась грудь в такт дыханию, как губы изредка вздрагивали во сне. Он медленно надел свою чёрную одежду, защитные манжеты, накинул плащ. Меч, привычно лёгший на пояс, и котомка с пожитками, завершили его образ. На выходе он задержался на мгновение, ещё раз окинув взглядом любимого мальчика, так мирно спящего после уроков магии любви, которой он сам же его и научил. Сердце Со Джуна сжалось, готовое предать его разум и вернуться, чтобы лечь рядом, как будто ничего не произошло. Но он с усилием отвернулся и вышел.              Быстро покинув дворец в сопровождении стражи, которая должна была проследить за исполнением договора, Со Джун направился к озеру на окраине города. Там его уже ждала лодка, которая навсегда разведёт их с Ионом.              Проливной дождь, словно оплакивая этот поступок, хлестал по его лицу, а жгучий ветер, будто пытаясь наказать за глупость, рвал плащ и сбивал с ног. Небеса укоризненно гремели, словно ругая парня за безрассудство. Каждая капля дождя, каждый порыв ветра, казалось, напоминали о том, что он оставляет позади. Но Со Джун, стиснув зубы, шагал вперёд, зная, что другого выбора у него нет.