Котёнок

      Чхве Ён пристально наблюдал за поведением своего приёмного сына после его возвращения. Со Джун старался все свои эмоции прятать, но учитель знал его с малых лет и мог читать, как открытую книгу, распознавая по незначительным жестам, что сын очень страдает. Страдает даже не так, как после смерти родителей, гораздо больше и глубже. Об этом говорил его пропадающий изредка взгляд, а также нервное потирание ладоней о бёдра, отключение во время разговора и, уж конечно, потеря концентрации на тренировках. Попади он в бой в таком состоянии, проиграет в первые же минуты. По ночам Со Джун исчезал из своей комнаты и приходил только под утро, благоухающий отталкивающим ароматом перегара.              Чхве Ён не мог допустить, чтобы такое безобразие продолжалось и далее. Со Джун тонул, терял себя, и, казалось, уже максимально приблизился к своему концу. И что-то подсказывало генералу, что его приемный сын именно того и добивался.              Вызвав однажды его к себе в кабинет, Чхве Ён завёл серьёзный разговор.              — Со Джун, сколько ты собираешься вести такой образ жизни? Для чего ты приехал в город, подвергая себя опасности? Солдаты сейчас настороже, патрули усилены, а ты так безалаберно светишься в народе.              — А что случилось? Я всегда осторожен, — удивился Со Джун, не совсем понимая, к чему эти вопросы, ведь он уже объяснил, что ищет подходящую работу. Даже по ночам, когда, казалось бы, он просто таскался по тавернам, он всё же выспрашивал у некоторых хорошо знакомых людей, интересовался ли кто следопытами. Искал, несомненно искал себе занятие, но как-то незаметно срывался на алкоголь. И чем дальше, тем больше.              — Что случилось, ты и сам знаешь, - строго ответил Чхве Ён, которому понравилась занятая Со Джуном позиция наивного. - Меня интересует, каковы твои планы на будущее. Сразу поясню, я хочу устроить тебя к себе в армию. К нам набирают много неопытных солдат, а учителей не хватает. Вот ты хороший боец и мог бы помочь.              — Да ты что, король выкинет из страны и меня, и тебя, когда узнает об этом, — Со Джун усмехнулся такой глупой затее. Даже своим появлением в этом доме он рискует и собой, и учителем, не говоря уже о том, чтобы пробраться в королевскую армию. — Хорошо, если сразу не казнят.              — Королю не обязательно знать. Мы сделаем тебе другие документы, другое имя и другую историю. Просто не показывайся ему на глаза. Это не так уж сложно, если ты будешь находиться далеко отсюда.              — Это не выход, — Со Джун легкомысленно махнул рукой. — Там много людей, которые меня знают. Это уже не скроешь. Я скоро возьму заказ и уйду, не волнуйся, отец. — Он пообещал, но сам в этом очень сомневался. В последнее время люди всерьёз опасались связываться с неизвестными личностями, так как, помимо добровольцев в армию, хлынули и шпионы, диверсанты, саботажники, за связь с которыми грозила только смерть. Так что он, скорее всего, ещё долго останется без заказов.              — За пределами города, на границе, у реки Амноксу стоит наш гарнизон, - продолжил Яхве Ён, проигнорировав заверения сына. - Туда отправляют совсем неумелых мужчин, пришедших из деревень. Это уже считается пушечным мясом. У короля не хватает людей и средств на их обучение. А лучшие воины сидят у него под боком. Вот я и хочу ему предложить нанять в тот гарнизон отдельного учителя за небольшую плату. Там тебя никто не знает. Да и король вряд ли там появится. А мне нужен там свой человек. Если не пойдёшь ты, то Ли Сон Ге закинет туда своего человечка, и я потеряю гарнизон.              Со Джун всерьёз задумался над предложением. Но, похоже,читель уже хорошо всё продумал за него, и Со Джун понимал, что, какой бы он вопрос сейчас не задал, тот уже подготовил ответ. Вообще, идея неплохая, вполне надёжная, но… справится ли Со Джун с таким заданием? Он никогда и никого не обучал.              - Тебя там будут кормить и поить, там живут также женщины-служанки , а ты, назначенный командиром, будешь иметь отдельный павильон. Хотя ты это и без меня всё знаешь, - учитель продолжал добивать доводами сомневающегося Со Джуна. - Скоро война, и мне нужен этот гарнизон на моей стороне. Этим бардаком воспользуются и внутренние враги. Как бы не напороться на переворот, а моё положение пока шаткое.              Со Джун всё-таки тяжело выдохнул и кивнул, соглашаясь с учителем. Тем более у него не особо много выбора. Возможно, ему ещё повезёт, и он, как командир пограничного гарнизона, попадёт в первое сражение. Именно эти бывают самыми кровопролитными и ожесточёнными. Ведь сейчас Со Джун не хотел жить, не хотел заниматься этим гарнизоном и кого-то обучать, не хотел брать работу, ничего не хотел. Хотел просто умереть на поле боя. И чем быстрее, тем лучше.              — Надеюсь, чхонджу там будет? — Со Джун согласился, но ещё успевал выбивать себе важные условия. Когда он уедет в гарнизон, про него, скорее всего, забудут, и он уже не добьётся ничего.              — Посмотрим. Завтра я займусь документами и всем остальным. Постарайся в эти дни не наделать глупостей.              Со Джун молча кивнул и с разрешения учителя вышел. В какой-то степени с него сняли груз мытарства в неизвестности. Он прекрасно понимал, что место, в которое его собирается отправить отец, очень опасное в нынешнее время, но при этом разделял мнение, сто именно там он будет незаметен и при этом у дел, с целью, с ответственностью, что позволит вскоре забыть о терзаниях души. Со Джун не боялся смерти, мог бы и солдатам короля спокойно сдаться и закончить это положение добычи на охоте, но всё ещё бунтарство властвовало против короля. Это уже личные счёты.              Через неделю Чхве Ён уже всё уладил, пользуясь своими полномочиями и влиянием. Оставались незначительные мелочи, но он уже торопился отправить в гарнизон сына. Не чтобы избавиться от него, нет. Но он не мог смотреть на его самоистязания. Со Джун, конечно, перестал ночами пить, но вместо этого занялся тренировками днями и ночами, доводя себя до предела, изматывая своё тело. Он всё так же молчал о своих чувствах, делал вид, что всё отлично и жизнь прекрасна. За совместными завтраками он даже пытался шутить, распространяя свой самообман и на учителя. Тот искренне надеялся, что это ссылка на границу сейчас отвлечёт его, залечит больное сердце, возможно даже, он найдёт там себе девушку.              Генерал чувствовал себя виноватым, ведь это он подтолкнул сына к этому мальчику. Тогда он искренне верил, что в этом будет его счастье. Со Джун имел успех у женского пола, но сам как-то прохладно к этому относился, и, возможно, этот мальчик мог скрасить его одиночество. Но что-то пошло не так, что-то случилось, что-то такое, что сейчас поедает его изнутри, но не даёт вернуться к нему. Эти отношения сразу оказались тупиковыми.              В гарнизоне жили помощницы, лекари, и прачки, и поварихи. Все они, конечно, держались отдельно от мужчин, но могли общаться между собой, и некоторые даже создавали семьи. Чхве Ён надеялся, что Со Джун сможет найти себе там нужного человека. Возможно, неприятный опыт с Ионом заставит задуматься о будущем, о семье, о детях, о том, что сможет сделать его счастливым и от чего не нужно будет бегать.              Чхве Ён перед отъездом сына вновь позвал его в свой кабинет, как и неделю назад. Со Джун уже подготовился к поездке и морально, и физически, правда, где-то в глубине сердца компас указывал совсем не в сторону гарнизона – душу, как магнитом, тянуло в сторону озера. Это ничего, Со Джун переживёт, время поправит весь дискомфорт. Главное, не обращать внимание на зов во сне и глаза Котёнка под веками. Чувства нужно забить мыслительными процессами, сосредотачиваясь на предстоящей поездке и приближающейся войне.              — Теперь тебя зовут Ён Ху. Запомни. Пак. Ён. Ху. Вот сопроводительные документы и новая бирка. Надеюсь, ты не проговоришься и не допустишь там утечки информации, — Чхве Ён передал сыну свитки с печатями. — Тебя проводят до границ города, чтобы не было проблем с пропуском. Когда прибудешь в гарнизон, передай письмо лично от меня заменяющему сейчас командира части Чи Сину. Он поможет тебе устроиться там. Присылай почаще отчёты о работе. Через них и будет наша связь. И не доверяй людям Ли Сон Ге.              - Что делать, если меня там кто-то узнает? – спросил Со Джун, вешая деревянную бирку на пояс.              - Думаю, ты и без меня сообразишь, как избежать раскрытия нашей тайны. Место это далёкое, а ты – сама власть и всё в твоих руках. Ну и… - Чхве Её немного замялся со словами, глядя на сына, что вот-вот уедет. – Будь осторожен и помни, что мы всегда будем ждать твоего возвращения.              Он не был склонен к проявлению чувств, но сейчас подошёл к Со Джуну и положил на его плечи руки.              — Я надеюсь вскоре увидеть тебя здесь же, - Чхве Ён обнял его и похлопал по спине, убеждая этим, скорее, себя, что всё будет хорошо.              Со Джун был единственным его сыном, пусть и не родным по крови. Жена Чхве Ёна умерла 15 лет назад, успев подарить ему только Юнгби Чой. Больше он ни разу не женился. Усыновив Со Джуна после смерти его родителей, он руководствовался не столько жалостью, сколько своей привязанностью к нему.              Когда его отдали под воспитание Чхве Ёна, тот даже не подозревал, что этот парнишка с чересчур независимым, взрывным характером вызовет в нем отцовские чувства. Выступая на тренировках со своими мальчишескими протестами, он всегда нарывался на наказание, но выдерживал все. Порка, наказание палками, непосильные задания — всё это закаляло его тело больше, чем простые тренировки, но не забивало его бунтарский дух. Много раз Со Джун доводил учителя до белого каления своими проказами, и однажды его чуть не выкинули из школы, но, так как его родители и Чхве Ён были хорошими друзьями, они уговорили дать ему ещё один шанс.               Несмотря на своё стремление к независимости, Со Джун все-таки тянулся к учителю, искренне уважая его мудрость и чувство справедливости. Они часто беседовали, философствовали, обсуждали скучную политику, каждый на свой лад, нередко спорили по поводу учений мудрецов — и всё это их сближало. Со Джун подсознательно воспринимал учителя как родного человека. Бывало, что, напакостив в очередной раз, он пытался прятаться от разъярённых старших учителей в его кабинете.              Один раз Чхве Ён нашёл вздорного ученика пьяного, спящим в своём кабинете, в то время, когда все в школе искали того, кто разгромил незаконченную фигуру Будды, которую ученики вместе готовили на праздник. Как оказалось, Со Джун в ту ночь сбежал в город через забор и решил напиться в таверне. Взрослые мужчины с задорным смехом поили подростка и подшучивали над его решимостью. Возвращаясь так же через забор на территорию школы, он повалился прямо на шаткую конструкцию Великого наставника. Все эти палки и бумажные фигуры под телом Со Джуна просто рухнули, обращаясь в кучу мусора. Кое-как стоя на ногах, он не смог уже добраться до жилого павильона и влез в окно кабинета учителя, где и уснул безмятежно. После жестокого наказания его полумёртвого принесли в дом учителя по его же личному приказу. Там он сам за ухаживал за своим подопечным, впервые хоть кого-то пожалев.              Сейчас он отправлял этого ученика, скорее всего, на смерть, но собирался приложить все усилия, чтобы такой беды не случилось. Пограничный гарнизон — опасное место, особенно в преддверии войны, но у стен дворца было ещё опаснее.              Со Джун впервые видел учителя таким - с грустинкой в глазах. Военный до мозга костей, тот всегда казался наполненным хладнокровным спокойствием, даже с дочерью не позволял себе сентиментальности, не говоря уже о воспитанниках и подчинённых. А сейчас он как будто расклеился, и это накануне серьёзных событий, когда нужна максимальная собранность и холодный ум. Словно он вздумал постареть.              Со Джун молча отстранился, улыбнулся и поклонился, а потом вышел во двор. Отец не пошёл с ним, не стал провожать, не стал добавлять напутственных речей. У ворот Со Джун ещё приостановился и, возможно, в последний раз взглянул на родной дом. Слуги держали лошадь, которая почему-то нервничала и никак не хотела спокойно стоять, затаптывая кирпичи под копытами. Со Джун спрятал документы на груди под пхо и ловко запрыгнул в седло. Лошадь почувствовала сильную руку наездника и тут же успокоилась, но ненадолго. Со Джун безжалостно врезался сапогами в бока животного и погнал, мысленно прощаясь с Кэгёном, отцом, Юнги Чой и своим Котёнком.              

***

      

      Целую неделю Ион посещал занятия каждый день без выходных. Если в начале это было ему в тягость, то к концу он уже даже с воодушевлением отправлялся в класс и с улыбкой встречал новых знакомых. Его все также сопровождала охрана, но советник больше с ним не ходил. Всё это время, что Ион проводил на обучении, уже ассоциировалось у него со свободой. Свобода от постоянного контроля матери и чувства одиночества в четырёх стенах. Ион все ещё старался с ней не общаться и лишний раз не обращаться с просьбами, до последнего подозревая, что она замешана в бегстве Со Джуна.              Вечерами, спрятавшись в своих покоях, выгнав ненавистную прислугу и запрещая входить до самого утра, он сворачивался клубком в своей кровати и страдал, не в силах успокоить сердце. Тоска сводила его с ума, пленяла разум, напоминая о хёне. Каждая ночь становилась испытанием для Иона, так же как и в плену у короля.               Почему боги так жестоки с ним? Почему вновь лишили его любимого? Почему, имея какую-то силу в своём теле, он не имеет права на любовь и не может вернуть хёна? Эти, и ещё множество вопросов без ответов роились в голове Иона, вызывая тяжёлые, очень глубокие и протяжные вздохи. Иногда, когда одиночество становилось нестерпимым, он срывался, утыкаясь лицом в подушку, взывая к своему любимому. Хотелось, конечно, не в подушку стонать, а кричать в небо, кричать изо всех сил, чтобы слышно было на всё Корё, чтобы это послание дошло до адресата, чтобы мир отвлёкся от войны и помог ему. Пальцы Мальчика в эти моменты с такой силой впивались в ткань, что та укоризненно трещала. Она рвалась, как сердце Иона.               После таких истерик он, измученный, засыпал. Но это был не сон, а как будто переход в другую реальность, где он с Со-хёном вместе, держась за руки, гуляли по берегу моря и улыбались друг другу, а вокруг не было уже никого, кто бы им мог помешать любить. Со-хён подносил руку Иона к своим губам и целовал, заглядывая при этом в лучистые глаза. Сердце трепетало от этого взгляда, призрачные крылья счастья расправлялись и уносили душу в полёт. Ион прижимался к своему другу, утыкаясь носом в его плечо. Сильные руки обнимали его измученное тело, а горячие губы шептали слова успокоения и просьбу потерпеть ещё немного и что он скоро его заберёт. После таких снов Ион успокаивался на пару дней, как будто верил этим словам, и преданно ждал своего хёна.              Днём становилось гораздо легче, солнце рассеивало эту тёмную печаль в душе, а Ион отправлялся на учения и там старался забыться.              Он сблизился с Ё Ми. Точнее, она сблизилась с ним. Ион не очень жаждал общения, но девушка всегда была рядом, следуя за ним по пятам. Ион не прогонял её, но и никак не поощрял такой интерес к своей персоне. Ё Ми несколько раз приглашала его на совместную прогулку, но тот отказывал, придумывая различные отговорки. Она пыталась многое расспросить, но он молчал на вопросы личного характера, и более того, он сразу заканчивал такой разговор и замыкался в себе. Ё Ми более не стала его донимать неприятными вопросами, а Ион не лез к ней со своими. В общем-то он совсем ей не интересовался.              Просто с ней было легко общаться на какие-то левые темы. Она многое рассказывала о городе, о своём народе, о силе, о религии и идеологии. Она была ярым патриотом Озёрного города, знала все традиции и историю. Ион не разделял её к любви народу, как и к другим людям, поэтому не мог комментировать эти речи.              К концу недели он привык уже к её присутствию рядом с собой и звонкому болтанию по делу и без. Иногда при практиковании управления силой Иону помогала Ё Ми, подсказывая и направляя, делясь своим опытом. Несколько раз нечаянно она прикасалась к Иону и тут же одёргивала руку, ойкнув. Его сила не подпускала к себе других, и этому он даже радовался. Было бы неплохо, если бы она на всех так действовала, кроме, конечно же, Со-хёна.              На седьмой день вместо занятий учитель повёл всех троих учеников в сад, где уже налились и поспели персики. Лето уж повернуло к концу, радуя людей урожаем. В саду трудились слуги, и учитель приобщил своих учеников к их стараниям. Иона, как самого высокого, заставили собирать персики, вручив ему плодосборник и тростниковый короб. Не привыкший к работе, он весьма неумело орудовал палкой с прикреплённой на конце небольшой корзинкой, и плоды обычно летели мимо, что начинало раздражать. Очередной персик с лёгкостью соскользнул с ветки при первом касании Иона и обрушился прямо на лоб неловкого человека, отчего тот не выдержал и крепко выругался, копируя запомнившиеся восклицания Со Джуна.               Учитель Чжу СИ, терпеливо понаблюдав за такими мучениями, подошёл к нему:              — Господин Се Ван, постарайтесь сконцентрироваться именно на плоде, представьте, что вы не корзинкой его собираете, а руками, что он не там далеко, а тут вот, прямо под вашей рукой, и вы его уже почти касаетесь. Вглядитесь в самый его центр, не обращая внимания на всё остальное, ваше тело само всё сделает, только доверьтесь ему.              Ион не понял сути совета, но кивнул и снова взглядом зацепил один персик. Не сводя с него глаз, он потянул корзинку вверх. Затаив дыхание, он прицеливался, но неловкие руки опять упустили плод. Ион нервно топнул ногой, но попыток не оставил. В течение ещё нескольких часов он тренировался собирать непослушные персики, пока его рука не устала, и не стала отниматься от непривычного напряжения. Ион, раскрасневшийся и уставший, отложил в сторону плодосниматель. У него уже стало получаться, но дрожь в теле мешала сосредоточиться. Почему он так убился на этом занятии? Почему так измывался над собой? Он видел там, в этом спелом персике, хёна, к которому нужно только протянуть руку, и он достанет его, нужно только сосредоточиться, и всё получится. В этой тренировке Ион как будто осуществлял свой план. В последнюю неделю он так сосредоточился на своих страданиях, что забыл про цель, к которой до этого стремился. Сердце его вновь пробил адреналин, заставивший мозги лихорадочно работать. Он так и не видел в городе ни одного простого человека с большой земли. А за постоянными разговорами с Ё Ми, не обращал внимания на передвижение суден возле берегов. Сегодня… Сегодня нужно он решил побывать на берегу снова.              Когда Ион, уставший и раздражённый, вернулся в класс, Ё Ми и учитель уже были там. Девушке повезло больше, чем парням, она всего лишь была на проверке годности собранных плодов, потому сейчас легко улыбалась, в отличие от вымотанного Се Вана. Он молча устроился за своим столиком и уложил руки поверх, давая им отдых.              — Ну что ж. Осталось дождаться Пак Чо. Надеюсь, персики не пострадают от того, что он задержался там с ними наедине, — усмехнулся учитель, осматривая своего ученика.              Ион нервно покусывал губы в ожидании окончания занятий, чувствуя, как зубы впиваются в мягкую кожу. Внутри все сжималось от нетерпения. Учитель монотонно бубнил истории столкновения двух народов, но Ион уже давно перестал слушать. Его пальцы тихо барабанили по краю стола, а взгляд уставился в пустоту.              «Как мне сходить на берег, не вызывая лишних расспросов и подозрений? За мной хвостом так и таскаются эти стражники».              Ион украдкой скосил взгляд на охранников, стоящих у дверей. Их фарфоровые лица ничего не выражали никакого пристрастия, но он знал, что за ним пристально следили. Даже сейчас, когда он вроде как слушал лекцию, их взгляды скользили по нему, словно невидимые нити, привязывающие его к этому проклятому дворцу.              «Если просто сказать, что хочу прогуляться, они тут же доложат матери…»              Ион глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, но сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже через плотную ткань одежды. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.              «Ё Ми…»              Внезапно в голове мелькнула мысль. Она уже несколько раз предлагала ему прогуляться — может, сегодня стоит согласиться? С ней его выход на берег не вызовет лишних вопросов. К тому же, похоже, их знакомство и близкое общение никак не возмущало мать, раз она даже не заговаривала про это.              «А если она догадается? Или нарочно начнёт расспрашивать?» - Ион посмотрел на девушку, что с интересом слушала учителя.              Он резко провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него напряжение. В горле стоял ком, а в висках пульсировала кровь.              — …Ваше высочество?              Голос учителя вырвал его из мыслей. Ион вздрогнул и резко поднял голову.              — Да?              — Я спросил, как вы понимаете этот отрывок?              В классе на секунду повисла тишина. Ион заставил себя сделать глубокий вдох и, собравшись, выдавил что-то невнятное о философии и долге. Учитель, кажется, остался недоволен, но кивнул и продолжил. Ион снова погрузился в свои мысли.              «Ладно. Как только занятия закончатся — сразу к Ё Ми. Скажу, что передумал и хочу прогуляться. А там… - Он украдкой взглянул в окно, где за розовеющими облаками уже угадывался вечер. - Там я разберусь».              Ион не ошибся в своих предположениях, возлагая надежды Ё Ми. Он сделал вид, что просто задержался у выхода, поправляя рукав, и уже собирался пройти мимо, бросив формальное «До завтра», как вдруг Ё Ми стремительно развернулась к нему. Её глаза блестели с таким искренним оживлением, что на мгновение он даже растерялся.              — О, Се Ван! — её голос прозвучал чуть громче, чем нужно, отчего стражники настороженно повернули головы. Но Ё Ми, кажется, этого не замечала. Она сделала шаг вперёд, и её пальцы легонько схватили его за край рукава — осторожно, чтоб не коснуться кожи, но с такой твёрдой решимостью, будто боялась, что он сейчас исчезнет.              — Может, всё-таки прогуляемся сегодня? — она чуть наклонила голову, и в её улыбке было столько тёплого задора, что даже угрюмые охранники невольно расслабились. — Неделя закончилась, мы хорошо поработали, можно и отдохнуть!              Она произнесла это так легко, словно предлагала не нарушить распорядок, а разделить с ним что-то по-настоящему радостное. Её брови чуть приподнялись в игривом вопросе, а губы растянулись в такой солнечной улыбке, что даже у Иона невольно дрогнули уголки рта.              «Идеально, то что нужно», — мелькнуло у него в голове.              Он поднял на неё пустой взгляд, делая вид, что обдумывает её слова, но внутри уже ликовал. Смысл её предложения медленно доходил до него, накладываясь на его собственные планы, и от этого в глазах проступил живой, почти детский блеск.              Ё Ми, заметив его реакцию, тут же оживилась ещё больше:              — Ну же! — она дёрнула его за рукав, как капризный котёнок, требующий внимания. — Я уже неделю пытаюсь тебя вытащить, а ты всё отнекиваешься! Сегодня — никаких отговорок!              Её голос звенел, как колокольчик, и даже стражники переглянулись — ну как можно отказать такой настойчивой прелестнице?              Ион, стараясь сохранить равнодушную маску, медленно кивнул.              — Ладно... — пробормотал он, но в глазах уже читалось неподдельное оживление. – Думаю, сегодня можно. Тогда давай на берег сходим.              Ё Ми тут же всплеснула руками:              — Ура! — её радость была настолько искренней, что на секунду Иону стало даже немного стыдно за свой расчёт. — Тогда пошли прямо сейчас, пока не стемнело!              И, не дав ему опомниться, она уже весело тащила его к выходу, щебетая что-то о свежем воздухе и красоте заката. Стражники, поколебавшись, последовали за ними — но теперь их присутствие выглядело уже не столько надзором, сколько вынужденным сопровождением для пары влюблённых.              «Сработало», — с облегчением подумал Ион, украдкой наблюдая, как Ё Ми смеётся, подставляя лицо ветру.              Она и не подозревала, какую услугу только что ему оказала. Ё Ми впервые добилась своего, столько дней обвиваясь вокруг чопорной персоны. Кажется, Се Ван начал поддаваться - это хорошо. Тяжело было пробивать эту бронь холодной отчуждённости, когда из всех достижений была лишь небольшая улыбка и некоторое удивление на её фокусы с водой. Сегодня, добившись внимания, она постарается как следует, тратя всё своё чутьё до истощения. Ей нужно уже нащупать слабые места и вцепиться в них. Тем более правительница подгоняла, грозила заменить её на другую претендентку.              Неделю назад Ло Фумен вызвала её к себе и предложила жизнь при дворе, если Ё Ми сделает, что ей нужно. А именно — успокоить, заставить забыть об утрате, а лучше, влюбить в себя её сына Се Вана.              — Я давно к тебе присматриваюсь, Ё Ми. Положение твоей семьи высоко, и ты очень красива и умна. Если ты сможешь это выполнить, я возьму тебя в свою свиту. Ну уж если у вас получится наладить с Се Ваном отношения, там возможен и более приятный исход. Но предупреждаю, будет тяжело, а действовать нужно быстро. Будь с ним очень аккуратна, заполни его пустоту и постарайся не разочаровать меня.              Этот договор с правительницей давал отличный шанс пробиться во дворец и иметь власть, и Ё Ми сделает всё, чтобы заполучить Се Вана в свои сети. Тем более это очень приятный молодой человек, контрастно отличающийся от привычных окружающих людей со своими чёрными волосами, яркими печальными глазами, пухлыми губами. И очень мягкий. Управлять таким будет легко: влюбить в себя и подмять, а потом вертеть, как марионеткой. Не могло быть и речи, чтобы просто дружбу завести, Ё Ми нужно было родство с правящей семьёй.              Узнать бы, что произошло в жизни Се Вана, чтобы действовать наверняка. Но ни правительница, ни он сам ничего не говорили. Единственное, что знала Ё Ми, это то, что он воспитывался при монастыре простых людей в течение восемнадцати лет. Выискивая правду, к её знаниям добавилось ещё и то, что доставил его сюда наёмник с большой земли и что его быстро выпроводили из города.              Увиваясь за Се Ваном хвостом, Ё Ми старалась нащупать его чувствительные мозоли и трещины в стене, которую он выстроил. Очень часто она наступала на личные темы, но за неделю общения она поняла, что сердечные дела лучше не трогать. Нужно подождать, и он сам выльется в её руки. Зато ему нравилось общаться на тему силы. Он восхищался умениями Ё Ми, её опытом и знаниями. Она же в ответ подсказывала некоторые секреты использования.              Так они нашли общий язык, хоть Се Ван и продолжал её сторониться. На следующей неделе было запланировано празднование дня урожая. Во дворце обязательно устроят неформальный приём. Ё Ми, как дочь главного министра, тоже приглашена. На этом приёме она уже должна будет показать их с Се Ваном недружеские отношения. Времени оставалось совсем мало. Но сила Се Вана, не подпускала к себе, щипаясь и прожигая кровь. Нужно сделать так, чтобы он захотел и научился её прятать, блокировать и контролировать.              И вот сейчас они медленно брели по берегу. Се Ван, как обычно, молчал, вглядываясь вдаль, щуря под красными лучами свои красивые глаза, переплетая длинные ресницы. Тёплый ветер трепал его искрящиеся волосы, взлохмачивая и путая эти шёлковые нити. Се Ван сцепил пальцы за спиной и шёл вперёд, мельком осматривая окрестности. Ё Ми тайком скользила взглядом по его лицу, чтобы понять настроение и мысли.              — А о чем ты мечтаешь? К чему стремишься? — прервала Ё Ми затянувшееся молчание, решив начать с радостных тем. Ведь каждый о чем-нибудь да мечтает.              Вопрос Ё Ми повис в воздухе, как дым от курительной трубки. Се Ван только судорожно вздохнул и отвернулся к озеру, почувствовав, как что-то болезненно сжалось в его груди.              «Мечта? Нужна ли она, если знаешь, что никогда не достигнешь?»              Сердце замерло, когда перед глазами возникло лицо Со Джуна - его улыбка, тёплая, чуть стянутая вправо, глаза, наполненные жизненным блеском. Его так не хватало сейчас – наверное, Со Джун и есть его мечта.               Ё Ми продолжила говорить о любви:        — По большей части ты такой печальный. Всем в жизни нужна мечта, чтобы к чему-то стремиться. Мечта и любовь. Хотя, любовь - это тяжёлое испытание. — Се Ван вдруг с интересом посмотрел на неё. И сердце Ё Ми ликующе подпрыгнуло. — Если любить, то нужно отдавать всего себя, для такого нужен действительно надёжный человек, — она замолчала и тайком посмотрела на реакцию Се Вана.              Тот опустил взгляд и задумчиво смотрел на песок, на котором оставлял следы. Да, она точно нашла его слабое место. Любовь – это очень личное, но в этот раз Се Ван не взбрыкнул, наоборот, чуть приоткрылся, пусть и всего лишь мельком брошенным взглядом.              — Однажды я любила человека, но он оказался ненадёжным, решил, что в жизни есть вещи и поважнее меня. Не очень-то приятный опыт, но всё же я испытала эти замечательные чувства.              Се Ван с сочувствием посмотрел на Ё Ми, в её глазах плескалась такая знакомая боль, что у него перехватило дыхание.              - Ты любила? А что сейчас? Он... – голос Иона сорвался, и он сделал паузу, пытаясь совладать с болью в сердце. – Он ушёл от тебя?              Она безмятежно дёрнула плечами и криво усмехнулась.              — Да, ушёл. Что сейчас? Ничего. Не так, абсолютно ничего. Он где-то, я здесь, с тобой.              Рассказанная история была абсолютным вымыслом. Но Ё Ми произносила эти слова с такой проникновенной дрожью в голосе, что даже сама на мгновение поверила в свою же выдумку. А между тем, правда была куда прозаичнее: дочь главного министра с детства привыкла к вниманию поклонников. Её имя гремело в светских кругах — самые знатные юноши города писали ей стихи, осыпали дорогими подарками и даже устраивали дуэли за право пригласить её на танец.              Но Ё Ми лишь снисходительно улыбалась, холодно оценивая каждого претендента. "Слишком глуп", — думала она о поэте. "Слишком беден", — вздыхала, глядя на талантливого, но незнатного художника. "Слишком прост", — морщила носик, отвергая искренние признания военных. Её сердце оставалось неприступной крепостью — ведь ни один из этих влюблённых не мог дать ей того, чего она действительно жаждала: власти, влияния, положения при дворе.               — Иногда так тяжело, что нет рядом любящего человека, которому можно доверить свою боль и пережить с ним радость, — она пустила слезу.              И вот теперь, глядя на растерянного Се Вана, она с лёгкостью разыгрывала роль покинутой невинной девушки. Каждая слеза, каждый вздох — всё было выверено и рассчитано.              "Как же легко он ведётся", — пронеслось у неё в голове, когда она увидела, что его губы дрогнули.              И в этот момент Ё Ми поняла — её актёрство превзошло все ожидания. Се Ван смотрел на неё с такой трогательной жалостью, будто она и вправду была несчастной жертвой любви, а не расчётливой интриганкой, привыкшей ломать сердца без малейшего сожаления. Где-то в глубине души мелькнула мысль, что когда-нибудь эта ложь может обернуться против неё самой. Но Ё Ми тут же отогнала её — ради положения при дворе она готова была сыграть любую роль. Даже если для этого придётся притворяться той, кем она никогда не была.              Се Ван был удивлён. Он видел перед собой человека, который тоже пострадал от любви и теперь одинок, как и он сам. Слезы Ё Ми растопили его сердце. Неожиданно в груди вспыхнуло теплое чувство родства, будто он наконец-то встретил того, кто по-настоящему понимает его тоску.              — Мы можем быть вместе и поддерживать друг друга, — вырвалось у него прежде, чем он успел обдумать слова.                     Ё Ми проморгалась, смахивая притворную слезу, и пристально посмотрела на него, при этом надувая губы.              — Ты это серьёзно? Если ты шутишь, то это не смешно, — она недовольно фыркнула.              «Она мне не верит», - пробила мысль.              — Почему ты решила, что я шучу? Я абсолютно серьёзно, — Се Ван остановился и удивлённо посмотрел на Ё Ми. Его голос прозвучал чуть резче, чем планировалось, но в глазах плескалась решимость.              — Потому что ты игнорируешь меня все это время с самого нашего знакомства. Я пытаюсь с тобой подружиться, но для тебя, видимо, тоже более важны вещи, чем общение с людьми. А теперь ты сам предлагаешь поддерживать друг друга? Конечно же, я не верю в это, — рискнула возмутиться, вменяя ему вину, чтоб он чувствовал себя обязанным ей.              Когда Ё Ми бросила Се Вану обвинение в игнорировании, он почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Каждая её фраза била точно в цель, задевая ту самую рану, которую он так тщательно скрывал. Но вместо привычного желания закрыться, он вдруг ощутил странное облегчение — будто кто-то наконец-то увидел его настоящего. Не принца, не изгоя, а просто человека, который слишком долго боялся довериться. Ион смутился и расслабил голос.              — Извини. Просто я не знал, можно ли тебе верить. Все вокруг такие фальшивые и лживые. Но ты мне кажешься очень милой и чистой.              Ё Ми вдруг прикрыла лицо руками и притворно заплакала. Ион растерялся на этом, не понимая, что ему делать в такой ситуации и что он сделал не так.              — Почему ты плачешь? — Ион пытался заглянуть в её прикрытые руками глаза. Обошёл с одной стороны, потом с другой, бессмысленно взмахивая руками, так как не мог обнять девушку. Он глянул на охранников в поисках помощи, но те просто промолчали. — Ё Ми, что не так? Скажи, а то я чувствую себя глупцом.              — Се Ван, я так рада, что ты предложил мне это. Жаль, что нельзя тебя обнять. Это так трогательно, — Ё Ми убрала руки от мокрого лица и глянула на него щенком. - Знаешь, ты первый, кому я рассказала эту историю. Сама не понимаю даже почему. Наверное, это я глупа, что решилась довериться тебе, но ты притягиваешь к себе.               — Но…но что же делать? — он мялся на месте, совсем растерявшись. Это признание загнало его в тупик. Ему ещё никого не приходилось утешать, а эти слёзы заставляло сердце сжаться. – Я… Не умею красиво говорить, но я действительно хочу с тобой дружить. Знаешь, я бы обнял тебя, но… Вот сила…              — Чтобы мы могли общаться, тебе просто нужно научиться сдерживать свою силу, контролировать её атаки, - подсказала Ё Ми.               — Разве такое возможно?! — Ион напрягся и обрадовался этому.               Напрягся, потому что ему сейчас придётся добровольно с кем-то (не с хёном) обниматься, и обрадовался тому, что всё-таки появится друг, и судя по всему - неплохой. Объятия – это не так уж и страшно, если при этом держаться на расстоянии. Для дружбы совсем не обязательно притираться телами.               — Конечно. Завтра же попрошу учителя научить тебя этому в первую очередь, - воскликнула Ё Ми.              Ион задумался, а не слишком ли быстро согласился на дружбу. Ведь опыт общения с людьми у него не самый приятный. Но Ё Ми производит хорошее впечатление на него, она так прекрасна и печальна. Возможно, они действительно помогут друг другу.              Слова Ё Ми всё ещё звенели в ушах, когда Се Ван машинально отвёл взгляд к озеру. Вода лежала неподвижной зеркальной гладью — ни единой лодки, ни малейшего признака движения на горизонте. Досадная горечь окутала сознание.              Он так увлекся этим неожиданным разговором, так распахнулся навстречу фальшивым слезам девушки, что забыл следить за самым важным. Может, и был на воде какой-то транспорт, но он его пропустил. Так для чего он вообще стремился сюда? Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Глупо. Непростительная глупость.              — ...Се Ван? - Ё Ми коснулась его рукава, и он вздрогнул, немного шарахнувшись. — Ты так задумался... — её голос звучал сладко-сочувственно, а в глазах играл любопытный огонёк. Она явно заметила его взгляд, устремлённый к воде, и теперь чуть наклонила голову, подставляя солнцу длинные ресницы. — О чём?              Се Ван резко выдохнул. Он может попробовать и позже, для этого не стоит прикрываться своей подругой. Он обещал ей, что поддержит её в переживаниях, так что стоит ненадолго отвлечься от побега.              — Ни о чём, — пробормотал он, насильно разжимая пальцы. – Хорошо. Завтра так завтра.              Но где-то внутри уже шевелилась новая мысль — если она так легко заставила его забыть о побеге сегодня, что помешает ей сделать это снова? И впервые он посмотрел на Ё Ми не как на ещё одно препятствие на пути к свободе, а как на союзника. Может, она знает обходные пути.