Котёнок

      Сладкое забытьё, что так заботливо окутывало всё тело, стало исчезать, оставляя Со Джуна одного. Образ Иона растворялся, улетал белым дымом, и невозможно было его остановить. Вместе с ним исчезала вся та счастливая жизнь, грёзы о ней, исчезал покой и возвращалась боль. Это неизменно. Без Иона всегда больно. Со Джун попытался крикнуть, позвать к себе Котёнка и попросить не оставлять его, но больно кольнувшее сердце тут же заставило его открыть глаза, а крик так и застыл на губах. Сон моментально иссяк, оставляя лишь чувство горечи и вид деревянного потолка перед глазами. Реальность завладела разумом, и Со Джун попытался успокоить своё всколыхнувшееся сердце.               Он осмотрелся по сторонам и понял, что находится в большом зале госпиталя: рядом так же на циновках лежали другие раненые, а между ними сновали ухаживающие девушки. Его переодели в чистую, хоть и старенькую одежду, да и наверное, не раз уже. Он не мёртв — это уже хорошо. Со Джун пошевелил руками и ногами, проверяя свою целостность, — всё работало безотказно, но обжигало каждым порезом под повязками — это даже неплохо, пусть боль от физических ран перебьёт душевную. Он глянул на выход, но не заметил никакой охраны там, как и внутри зала, а значит, вряд ли он в плену и это давало надежду на то, что они всё же победили. Попытался вспомнить, что же за крики он слышал, когда его окружили трое, но память не поддавалась.              Со Джун приподнялся, желая осмотреть всё внимательнее, и зашипел от боли. Вряд ли это заметили другие люди, так как вокруг кто-то стонал, кто-то кряхтел, кто-то просто разговаривал. Со многими ранеными сидели, похоже, родственники. Некоторые плакали: то ли от радости, что живой, то ли от горя, что нет руки или ноги. Все окна павильона был раскрыты настежь, и Со Джун осмотрел людей на улице. Кто мог — уже прогуливались во дворе, наслаждаясь подаренным шансом на жизнь и страдая от пережитого. Не чувствовалось ещё победного настроения, но и не было паники от подступления вражеских войск. Казалось, все просто старались забыть происходящее вокруг.              Нужно было спросить хоть у кого-то, но рядом мужчина то ли без сознания был, то ли спал, а с другой стороны — окружён родственниками. Со Джун лёг обратно, решив собраться с мыслями, а потом уже встать и идти. Без разницы куда, цели уже нет никакой.              Пока он отстранённо слушал чьи-то тихие разговоры, слова поддержки, пожелания поправляться, не заметил, как к нему подошли. Девушка тихо скользнула между циновками и упала рядом на колени.              — Со Джун, ты уже очнулся, — радостно приветствовала она. — Это хорошо. Как ты себя чувствуешь?              — Сон Рим?! — удивился Со Джун. — Не ожидал тебя здесь увидеть, — сказал он бодрым голосом. Когда-то она ему не понравилась, но сейчас он искренне рад был её видеть. Всё-таки не так уж много у него друзей, а тем более тех, кто знаком с Ионом.              — Почему? — озорно вскинула брови девушка. — Ведь я специально покинула дом, чтобы быть здесь полезной. Война — это дело общее. Я помогаю лекарям с ранеными, снадобья раздаю да кормлю кто сам не может.              — Сколько я тут валялся, пока общее дело там двигалось? — Со Джун закряхтел, пытаясь сесть, тугие бинты на каждой конечности сковывали движения, но бессилие просто претило ему. Потому он даже плюнул на всколыхнувшееся головокружение. Всё это мелочи, заживёт, как и прежде.              — Сюда тебя привезли два дня назад. Но говорят, что ты ещё до этого сознание потерял, прямо на поле боя. Вид у тебя был просто ужасный.              — Да уж, на поле боя, — невольно усмехнулся Со Джун, вспоминая, как выбрался из заточения и бегал вокруг палаток, словно тараканов травил. Это не то поле боя, что можно с гордостью произносить. Он сбежавший преступник. — Мы победили? Мы выиграли это сражение?              — Да, мы победили, — воскликнула Сон Рим, сжав в радости кулаки у груди. — Сейчас с остатками армии Поднебесной разбираются ещё, но мирный договор уже подписан. Они сдались и отступили. За четыре дня все перевернулось. Теперь мы абсолютно свободная страна. Всех наместников уже приказано выдворить за границы или казнить.              — Четыре дня? — задумчиво нахмурился Со Джун. Оказывается, четыре дня он вот так пролежал мёртвым бревном, когда решалась судьба страны. Собирался ведь гнать ханьцев, а по итогу всё проспал. — А как король? С ним всё в порядке?              — Король? О да, его ранили, но сейчас всё в порядке, как сообщили на площади. Вчера он пришёл в сознание. Пока что за него правили министры.              — А генерал? Где он? — побеспокоился Со Джун.              — Кто именно?              — Чхве Ён, конечно же.              — Он сейчас как раз и занят остатками ханьской армии, что успели разбежаться по границе, — Сон Рим тяжело вздохнула. — Великий человек, его имя впишут в историю. А Ли Сон Ге мёртв.              — Как мёртв? Почему? — удивился Со Джун. — Он же должен был охранять столицу.              — Он оказался предателем, Со Джун. Как только наша армия вышла из города, а озёрные люди направились домой…              — Озёрные люди? — ещё больше опешил, с недоверием глядя на девушку. — Разве они были здесь?              — Да, и Спаситель был с ними. Это он и убил Ли Сон Ге, так как его отряды напали на озёрных людей. Ещё говорят, что там были демоны, но Спаситель всех уничтожил.              — Что ты говоришь? — сердце Со Джуна яростно забилось при упоминании Иона. «Он был здесь. Он кого-то убил. На них напали.» — Но такого не может быть. Кажется, я поспешил с выводом, что я жив. Я уже на том свете? Да? — он взялся за чашку с рисовой водой, что держала Сон Рим, и залпом выпил. — Так вся ловушка шла из самого дворца. Сразу со всех сторон. И сейчас, возможно, мы… Как же Ион справился с этим предателем?              — Ты слишком нервничаешь, Со Джун. Всё уже прошло, всё нормально, — мягко успокаивала девушка. — Я же говорю, что этот генерал оказался предателем. Он планировал совершить переворот, пока королевские войска вели борьбу на границе. Его солдаты даже арестовали министров и собирались оккупировать город. Ещё он сговорился с этим работорговцем До Мином, и они вместе напали на озёрных людей. К сожалению, правительница в том противостоянии погибла, но Ион всех спас, убив До Мина и Ли Сон Ге. Переворот так и не перевернулся, — улыбнулась Сон Рим.              Со Джун, поражённый такими новостями, смотрел на Сон Рим не моргая. Его вообще трудно было удивить, но сейчас он действительно был в шоке. Чтоб его Котёнок убил сразу нескольких людей — в такое он не мог поверить. А Сон Рим продолжала, видя, как её внимательно слушают, буквально в рот заглядывают.               — Он так, знаешь, своей божественной силой их просто… пау-пау-пау, — эмоционально взметнула руками, показывая взрывы, — и они превратились в пепел. Только благодаря этому король мог спокойно вернуться во дворец со своей победой.              — А Ион? Как он после этого? — чуть расслабившись, поинтересовался Со Джун.              — Теперь он правитель города. Оказывается, он был давно пропавшим сыном правительницы Озёрного города. И теперь он унаследовал трон. Это так прекрасно, — девушка продолжала восторженно охать, рассказывая и другие изменения в городе.              А Со Джун почти и не слушал её, мыслями упёршись в образ своего любимого. Его малыш стал большим человеком, героем и правителем. И это действительно прекрасно. Со Джун ощущал такую гордость и любовь, что его распирало. Но при этом чувствовал, что именно без него такое возможно было. Иону он не нужен был, никакая его защита или дружба, он сам справился и добился хорошей жизни. Правительница была права, это всего лишь дело выбора, которого Со Джун не давал ему, навязываясь со своей любовью. Но он всё равно был рад за него. Ион достоин, чтобы его восхваляли.              — Он стал правителем… — повторил Со Джун про себя. — Сейчас он сам себе хозяин. И он спас людей. Как и предсказывалось.              — Да я и не сомневалась, что так будет, — вклинилась в разговор с самим собой Сон Рим. — Если бы не он, кто знает, как бы всё обернулось. Я так рада, что лично познакомилась с ним и имела честь общаться. Все люди прославляют его и верят, что он и дальше будет приносит нам удачу.              В это время в павильон вошли двое солдат. Судя по нашивкам на форме, это были люди из личной охраны короля. Со Джун, подозревал, что за ним всё-таки придут, ведь обвинения с него никто так и не собирался снимать, а его слабые потуги спасти короля не станут поводом для амнистии. Наверное, бессознательное до тех пор состояние правителя позволило ещё находиться на свободе, но и это послабление прошло. Общая война ни в коем случае не может аннулировать личную неприязнь.              Стражники направились прямо к Со Джуну, держа на лицах строгое, нахмуренное выражение, словно уже и казнить собирались.       — Пак Со Джун? — уточнили они, остановившись у его циновки.              — Да, это я, — признался он, не собираясь увиливать.              — Тебя вызывает король. Ты должен пойти с нами.              «Он дезертир и предатель…» — Со Джун вспомнил слова правителя в палатке. Пришло время для расправы. Со Джун тяжело поднялся, не обращая внимания на жгучие порезы. Сейчас не время для стенаний или просьб. Кто-то вообще без рук остался или глаз, но это был долг каждого жителя страны. А Со Джун — он ведь никто в Корё, так же как и в других странах, а потому его раны это лишь мелочи ненужных людей. Нужно ли ему вообще поправляться, если его ждёт наказание?              — Послушайте, он же ранен и ещё ничего не ел, — Сон Рим, вскочив на ноги, начала возмущаться. — Он ведь только что очнулся.              — Сон Рим, не надо, — остановил Со Джун. — Всё нормально, мне нужно поговорить с его величеством как можно скорее.              Девушка ещё обеспокоенно смотрела, как он скованно последовал за стражниками, но вмешиваться больше не стала.       Обустройство дворца Со Джун знал всё как свои пять пальцев и он сам бы дошёл куда надо, но только вот понятия не имел, куда именно надо. Охранники постоянно подталкивали его в другую от предполагаемой сторону. Он почему-то решил, что его арестуют или вызовут уже на суд, где быстренько зачитают приговор, и тут же перед павильоном короля казнят. Либо запрут в тюрьме и оставят там гнить до улучшения состояния правителя. Но охрана вела его мимо тюрьмы, мимо тронного павильона, петляя по двору, они шли уже даже не в кабинет, а в личные покои короля. Возможно, его здоровье настолько плохо, что суд будет именно там. Да, скорее всего, так. Неужели так не терпится расправиться с предателем?               У павильона собрались министры. Они с великим высокомерием посмотрели на проходящего Со Джуна, не было ни капли сочувствия к его ранам или готовящейся расправе. Его знали в лицо, его помнили, его до сих пор ненавидели. Да уж, скоро они станцуют на его костях.              А ведь когда-то Со Джун и король, можно сказать, дружили. У-Ван был не намного его старше и характером схож. Находясь в страже, Со Джун часто был участником безумств короля, за которые он в основном и получал потом, но это его не останавливало. Было весело, и это главное. Один раз король заметил, что все министры очень скучные, и на следующее собрание он первым делом нанял кисэн. Со Джун сам их тщательно отбирал, разместил за столиком каждого министра и дал разные задания. Это уже было чревато страшными последствиями. Когда важные чиновники вошли в павильон, они с отвращением посмотрели на свои места. Король же сидел с невозмутимым лицом, словно в зале было всё привычно.              — Господа министры, это и есть мой вам подарок. В последнее время вы так много трудились, ваши советы безмерно помогали мне принимать решения, и наверняка вы устали. Поэтому я решил таким вот образом поднять ваше настроение. Вы же не откажете королю?              Со Джун, стоя в это время за спинкой трона У-Вана, еле сдерживал смех, глядя на лица важных стариков. Конечно, они тут же припомнили какие-то правила, законы и традиции, выпущенные ещё до его правления и не позволяющие такого поведения. Эти люди пытались приструнить короля, но Со Джун помогал ему мстить, и У-Вану это нравилось. Меч стражника моментально осаждал всех, кто был против. Все придворные интриги против них пресекал уже Чхве Ён, чутко разбираясь в тонких нитях этих паутин. Ему тоже было не по нраву такое поведение короля, но он защищал ученика, хоть и частенько прибегал к наказанию, пытаясь вразумить его. Со Джун терпел всё, а после бежал к королю за новой безумной идеей. Во дворце даже шли слухи про них двоих, обвиняя в непотребных отношениях, когда У-Ван, принимая ванну, вдруг вызывал Со Джуна к себе, когда они вместе по ночам запирались в его покоях и напивались. Конечно, между ними ничего не было, но эти слухи нравились У-Вану, и он не собирался их развеивать.              Такое бунтарство могло обернуться для его власти плачевно. Но в это время Со Джун сбежал из дворца с брошенными в сторону короля непонятными обвинениями. Сначала У-Ван послал людей на его поиски, просто чтобы разобраться в ситуации. Но ему позже доложили, что тот связался с пиратами и теперь занимался грабежами. У-Ван не мог в это поверить, это не похоже было на Со Джуна, но в то время даже Чхве Ён не знал, где его ученик и чем занимается. Такое предательство выбило У-Вана из колеи. Все безумные идеи отошли на второй план, а потом и вовсе пропали. Министры наконец успокоились. Пользуясь растерянностью и беззащитностью короля, они прибрали власть. Собралась группировка аристократии Ли-Лим-Ём. Которая разграбляла страну. Тут уже Чхве Ён стал приводить в чувство короля и помог ему, в конце концов, сбросить это иго.              Сейчас король с прямой спиной сидел за столиком, накрытым горячими блюдами. Служанка открывала ему горшочки, убирала пустые, наливала чай и подавала лепешки. Не похоже, чтобы он был плох. Раненой рукой он двигал свободно, резво пережёвывал пищу, на щеках алел здоровый румянец.              Рядом сидел писарь, который уже собирал бумаги и кисти, когда ввели обвиняемого. Со Джун преклонил колено и молча замер. У-Ван резко махнул ладонью, выгоняя всех из покоев, даже служанку. Это напрягло Со Джуна, так как он вообще уже не понимал, чего ожидать.              — Что же мне с тобой делать, Со Джун? — словно размышляя вслух, проговорил король. В голосе не слышалось злости, скорее, разочарование, словно его вынуждают отомстить. — Как мне тебя наказать? Может, ты мне подскажешь? Какой участи ты достоин?              — Ваше величество, это всё на ваше усмотрение. Я приму любое ваше решение, — не поднимая взгляда, хрипло проговорил Со Джун.              — Даже если я прикажу тебя сейчас же четвертовать на крыльце моих покоев? — чуть повышенным тоном спросил король, явно недовольный таким ответом. Со Джун напрягся. Он знал, что фантазия У-Вана безгранична и он найдёт способ отомстить побольнее, но пытаться подольстить не было желания. — Нет, лучше я прикажу содрать с тебя кожу, а после оставить на площади на скормление птицам. Или мне забить тебя до смерти палками? Переломать все твои кости, выдрать ногти, выжечь глаза. Тебя что-нибудь забавляет из этого?              Со Джун только нервно вздыхал, чувствуя, как закипает, хотя настраивался ведь на равнодушное смирение. Он уже почти чувствовал, что с него сдирают кожу, и сердце рвалось броситься на защиту. Но это всего лишь навсего опять оттянуло бы время расправы. Провокационные идеи короля возымели своё действие, и он стал нервничать.               У-Ван поднялся и медленно подошёл, ехидным взглядом рассматривая напрягшегося наёмника, ладони которого лихорадочно сжимались и разжимались. Странно было видеть некогда бравого бойца в таком жалком виде, а ведь этот человек мог достичь больших успехов при дворе.              — В обмен на то, что ты защищал меня, я оставлю тебе жизнь. Но только, если ты правдиво, глядя мне прямо в глаза, ответишь на вопросы, — с лёгким презрением в голосе предложил У-Ван.              Со Джун невольно поднял глаза, заинтересовавшись его словами. Ответить правдой? Всегда пожалуйста, выскажет всё, что накопилось.              — Почему ты предал меня? Чего тебе здесь не хватало, что ты сбежал?              В глазах наёмника сверкнул огонёк ненависти. Он раздул ноздри, отвёл взгляд. Такие глупые вопросы казались оскорбительными, как будто его призывали подумать над всей ситуацией и сделать иной вывод, что это он сам виноват в предательстве, а смерть родителей не может стать оправданием его вины. Действительно, ведь для кого-то это всего лишь жалкие людишки, не влияющие на что-то. Но для Со Джуна это были родные люди, и никакая дружба, даже с самим королём, не заменит их.              — Ваше величество… Деревня Чеккори… Вы помните деревню Чеккори? — тихо спросил он, призывая и короля вспомнить всё в подробностях и подумать лучше, кто же виноват. — Это небольшая деревня с людьми, что были преданы вам всей душой.              — Чеккори? Да, а что там? — У-Ван незаинтересованно вспомнил маленькую ничем не примечательную деревушку. — Если планируешь сменить тему, то не старайся, о другом я говорить с тобой не собираюсь.              — Там жили мои родители, — напомнил Со Джун и замолчал в ожидании.              — Ах да, теперь я вспомнил, что ты из провинции. С ними что-то случилось? — У-Ван приподнял бровь и недоумённо уставился.               Со Джуна начала бить бешеная лихорадка, оглушая пульсом в висках. Даже дыхание стало болезненным, не давая спокойно говорить. «Что-то случилось? Вы серьёзно?»              — Ваше величество, ваши солдаты их убили.              У-Ван замер в непонимании. Он лихорадочно вспоминал все моменты, связанные с этой деревней, но в памяти ничего не всплывало. Как могли его солдаты убить родителей Со Джуна, а он об этом забыть? Да, он был зол на своего некогда друга, но ни за что не стал бы срываться на его родителях за это предательство. Он даже позабыл, что у того есть семья помимо Чхве Ёна. Тут таилась какая-то неразбериха.              — Почему ты решил, что это мои солдаты их убили? — У-Ван тоже насторожился, воспринимая эти обвинения, как попытку переубедить себя. Вообще-то, оправдываться он не собирался, но любопытно стало, чем руководствовался Со Джун и что сейчас наплетёт.              — Так сказали выжившие жители деревни. Тогда вырезали почти половину населения деревни, в том числе и старосту. Королевские солдаты казнили людей за укрывательство мелкого мошенника, — Со Джун вскинул дерзкий взгляд. — Это был всего лишь мелкий мошенник, который должен был отвечать за себя, но никак не те люди, которые его пожалели.              Король вновь рылся в памяти, но ничего похожего там не находил. Даже если он подписал указ не глядя, должен был быть какой-нибудь отчёт по этому инциденту. Да и его солдаты никогда не вели себя так жестоко. С каких бы пор дело мелкого мошенника отдали на его судейство? Тут явно что-то с чем-то напутано.              — Ты из-за этого сбежал? Подумал, что я смогу такое сделать? — укоризненно предъявил У-Ван. — Ты действительно думал, что я решил перебить свой же народ, а вместе с тем и твоих родителей из-за какого-то воришки?              — Ваше величество, вы могли просто не разбираясь в ситуации отдать приказ. Возможно, вы и не помните этого. Для вас это всего лишь деревня…              — Ты же сам, не разбираясь в ситуации, обвинил меня в убийстве, — сорвался на крик правитель. — Я никогда не отдавал приказы на казнь, не разобравшись перед этим. И я точно не забыл бы отчёта об этом случае. Или ты думаешь, что это я специально сделал? — У-Ван присел перед наёмником, заглядывая в глаза. — Может, ты думаешь, я вдруг для потехи решил убить родителей своего друга? — он вдруг ухватился за его растрепанные пряди волос и сжал, натягивая. Со Джун зажмурился и оскалился, но руку короля убирать не посмел. — Проклятие, Со Джун, ты же был мне другом. Ты был мне как брат, — король в гневе натягивал волосы наёмника, угрожая выдрать. — Как ты мог подумать, что я на такое пойду, что совершу такое? Какого беса ты сбежал и ничего мне не сказал? Ты… Что-то напридумывал в своей башке и решил меня проучить таким образом? Да ты… — он резко выдохнул, видимо, уже захлебнувшись своей яростью. — Видимо, ты совсем меня не знал.              У-Ван оттолкнул его и встал, тяжело дыша. Со Джун, почти пав на пол, молчал, опустив глаза. Он не знал, что и думать. Эти три года он был уверен, что король виноват в смерти родителей, Чхве Ён тогда пытался добиться правды во дворце, но это дело, казалось, резко позабыли или поспешили замять, что вызывало ещё больше подозрений. Но сейчас, глядя на его реакцию, он стал сомневаться в этом.              — Будь уверен, что я здесь ни при чём, и обязательно разберусь с этим делом, — У-Ван уже спокойнее смотрел на наёмника, но всё же ещё скалился. — Но это не оправдывает твоего дезертирства. Где ты был всё это время, ублюдок? Что творил мне назло?              — Ваше величество, я вернулся в деревню родителей. Год прятался там, пока деньги не стали заканчиваться, после занялся поисками беглых рабов и разными мелочами, чтобы заработать на жизнь, — отчитался Со Джун.              — А как же пираты? А как же грабежи и убийства? — король прищурился, пытаясь поймать на лжи, но Со Джун удивлённо поднял глаза.              — А что с ними?              — А что с ними? — передразнивая это удивление, повторил король. — Вот ты мне и скажи, что ты с ними творил. Это ведь ты к ним присоединился.              — К пиратам? Зачем? Грабить свою же страну? — Со Джун сморщился от бредовой мысли. — Я никогда не сотрудничал ни с какими пиратами, никогда не опускался до грабежей. И не понимаю, с чего вы это взяли.              — А с того, что мне об этом докладывали, когда я отправил людей на твои поиски, чтоб, проклятье, ты смог нормально объяснить, что произошло. Я искал тебя, Со Джун, — гневно пыхнул носом король. — Ждал, что ты сам вернёшься. Я волновался, а ты… Ты просто сам управился с нашей дружбой. Я готов был удушить тебя своими руками за такое предательство.              — Я никогда не сотрудничал с воженями, они мне противны, — повторил Со Джун. — Да и ни с кем другим. А ваши солдаты вынуждали меня защищаться. Никаких разговоров с их стороны не было, только угроза смерти.              Тяжело дыша, У-Ван ещё изучающе смотрел на него, пытаясь разгадать, и в это же время как будто оглядывался по сторонам, находясь в памяти. Кто был тогда рядом? Кто советовал казнить Со Джуна без суда? Кто отчитывался, что он присоединился к пиратам? И кто, наконец, распорядился перерезать деревню? И деревня ли была целью? Возможно, именно родителей Со Джуна и убрали «руками короля».              — Я обязательно разберусь с этим, — решительно пообещал и себе, и Со Джуну. — И тобой.              Этот разговор немного прояснил ситуацию, но легче никому из них не стало, хотя У-Ван и Со Джун верили друг другу. Всегда так делали. И сейчас стало понятно, что всё это были происки недоброжелателей. Из-за ошибки Со Джуна эта интрига стала успехом для кого-то. Ему действительно стоило тогда поговорить с королём, но в силу своего дурацкого характера и задушившей боли от потери родителей он сам сделал выводы и вынес приговор. Кто знает, чем могло это закончиться, если бы не мудрость короля, который решил сначала все выспросить, а потом казнить. Все встало на свои места. Но горечь обоих ещё не прошла. Трёхлетняя погоня оставила неприятный осадок в душе каждого из них. Побег всё же был, это та ошибка, которая никогда не забудется, но, возможно, простится.              У-Ван опять сел за стол, налил чай и протянул Со Джуну.              — Присоединяйся ко мне, — строго пригласил правитель. Со Джун недоверчиво посмотрел на чашку, словно ожидал увидеть там яд.              — Ваше величество, я не смею…              — Сядь за стол, — прикрикнул король и сжал зубы.               Со Джун на коленях подполз к столику и присел, принимая из рук короля чай. Это было уже великой честью, что его величество сам налил и предложил напиток.              — Значит так, думаю, я выяснил всё, что мне нужно, — начал король и глубже вздохнул, чтобы успокоить сердце. — Но приговор уже вынесен, и я ничего не могу с ним поделать. Сейчас мы отправимся в тронный зал, и там всё огласят. Но ты должен мне доверять, — он требовательно посмотрел на Со Джуна, и тот кивнул. Наёмник надеялся, что всё обойдётся лишь заключением. — Пока поешь, — король раскрыл перед ним один горшочек, от которого пошёл пар и аромат тушёных рёбрышек с корнем пиона. Со Джун сглотнул обильно стекающую слюну, но опять не посмел притронуться и опять нарвался на крик. — Ешь, я сказал.              Он взял палочки и стал вылавливать мясо. С хищным рвением он глодал ребра, при этом стараясь не смотреть на его величество, что терпеливо ждал, когда он закончит. Голод взял своё, и Со Джун уже просто вывалил остатки в себя. Король тут же подсунул ему другое блюдо, продолжая наблюдать. Со Джун, уже не раздумывая, напихал в рот капусту, пальцами поддевая свисающие хвостики.              Король снова налил ему чаю, наслаждаясь тем, как наёмник бесцеремонно уплетает обед. Ему всегда нравилась эта развязность в его поведении, вызов чопорным правилам, манерным танцам и душным традициям. При дворе не место таким, как он, но король держал его при себе, как ядовитую стрелу, которую боялись чиновники. То, что не мог он, делал Со Джун, а У-Ван его просто потом прикрывал как мог. Со Джун всегда нёс бо́льшую ответственность за их забавы, но всё равно плевать хотел на все эти правила. И при этом в его сердце были свои принципы: справедливость, дикая смелость, весёлый нрав — это его положительные стороны, и они перекрывали незначительные недостатки в поведении. Как например, вот это варварство за столом.              — Ты дикарь, — сказал У-Ван с лёгким смешком, рассматривая перепачканный подбородок и руки. Тот согласно кивнул, дожёвывая мясо и небрежно вытираясь салфеткой. — Глупый, как обезьяна, — снова кивок. — Грубый, как кузнечные меха. — Со Джун пожал плечом. — Не пойму, что в тебе нашёл Ион.              Со Джун резко замер, интенсивное жевание тут же замедлилось. Он напряжённо смотрел в чашку и сминал салфетку. Даже сердце, казалось, насторожилось от этих слов. Это самое больное место.               — Расскажи, что между вами? — попросил король, заметив эту реакцию Пака. — Ведь мы всегда делились такими историями.               — Раньше, — тихо уточнил Со Джун. — Зачем вам это нужно, ваше величество? Насколько я знаю, вы и так всё поняли.               — Понял, но я хочу услышать это от тебя, Со Джун. Ты с ним спал? — спросил без обиняков, а увидев румянец на щеках наёмника, король громко рассмеялся. — Я так и знал. С мальчишкой?! Ну ты даёшь, — он хлопнул в ладоши. Со Джун смущённо молчал, брови слились в одну линию, изрезав лоб морщинами. — Так почему ты сейчас не с ним? Он недавно приезжал ко мне во дворец, со своей матерью. Изменился, уже не такой беззащитный, как ранее. Что, наигрался с ним?              Со Джун гневно вскинул взгляд и поджал губы, не желая хоть как-то это комментировать. Не стоит начинать, иначе его снова скрутит.              — Что? Что случилось? Что между вами было? Неужели он наигрался и бросил тебя? — удивился У-Ван, пытаясь стереть улыбку с лица, но она усиленно натягивалась обратно. Такого разврата он не ожидал даже от Со Джуна, хотя вспомнив своё желание до Иона, он в какой-то степени его понимал. — Потому ты и кинулся на войну?              — Это я бросил его, — процедил сквозь зубы наёмник.              Король потихоньку перестал улыбаться, глядя на отразившиеся мучения друга, на его подёргивающиеся уголки губ, то ли он хотел, но не решался что-то сказать, то ли хотел просто взвыть. Похоже, для него это не просто интрижкой было, все серьёзно. Нашёлся человек, которому наёмник сдался, поднял белый флаг, приполз на коленях. И бросил.              — Хм, интересно, — У-Ван вздёрнул брови. — Если сам его бросил, от чего тогда такой вид, словно тебя целый полк поимел? Ты всё ещё любишь его, но вернуться не можешь?              Со Джун залпом выпил чай и шумно сглотнул, как будто комок в гортани проталкивал через силу. Чашка в руках тряслась, выдавая его волнение. Он посмотрел в глаза короля и уверенно сказал: «Да».              — Тогда почему ты всё-таки не с ним? Какого беса ты его бросил, припёрся ко мне в армию, рискуя жизнью на войне?              Всё те же отговорки:              — Потому что со мной опасно находиться и мне нечего ему предложить, — сказал он, нервно перекручивая чашку в руке, чтобы унять дрожь.              — И ты решил предложить ему свою смерть. Или это вроде как самопожертвование ради благополучия, а в итоге тупое самоубийство, непонятное никому, — усмехнулся У-Ван. — Скажи, это в качестве благодарности за то, что он лёг под тебя? Какой благородный жест. И как оно? Чувствуешь сейчас себя святым? Отважным героем, который… эм… Бросил своего друга. Так? Или ты просто любишь всех бросать, не особо спрашивая их мнения? — он уже грубо указывал на ошибки Со Джуна и смеялся над ними.               — Я… Я хотел… — Со Джун замялся, не зная, что сказать. Вновь набирая воздуха в лёгкие, он не мог произнести ни звука. — Я не хочу про это говорить.              — Потому что тебе и нечего сказать. Вот что я тебе скажу, Со Джун. Ты дурак, болван и идиот, — У-Ван почти выплюнул эти слова. — Никогда бы не подумал, что ты будешь таким бараном или ослом, что сам бросишь человека, которого любишь. А ведь он умирал здесь, думая, что и ты мёртв. Он не спал ночами, отказывался от еды, не позволял никому себя трогать, только потому, что берег своё тело для тебя, даже при том что ты был мёртв. Для тебя, идиот! Ион готов был покончить с собой. Служанка застала его с осколком в руках, сидящим на полу. Подумать только, такой человек выбрал из всего человечества кретина. А ведь я предлагал ему много всего, но он так вцепился в существовании тебя в его сердце, что не слышал и не видел никого вокруг себя.              Со Джун уже сжался, спрятал голову в руки, прижав лоб к коленям. Каждое слово, как удар молота, разбивало его выдержку. Он не мог это слушать. Его чувство вины и так было превыше всех границ, червём выедая все внутренности. Он сходил с ума только от одного воспоминания о том, что наделал. Мучения наёмника не приносили радости королю, но он продолжал добивать его. Это должно стать для него уроком.              — А ты знаешь, что он помолвлен? С девушкой, — сообщил король. Со Джун уже завыл, не в силах больше сдерживаться. — И скоро будет свадьба. Ты упустил свой шанс, свой дар богов.              Раскачиваясь, как в сумасшедшем припадке, Со Джун продолжал выть. Некоторые раны на теле открылись и сейчас повязки намокали, и вот так же кровоточила его душа. Король уже испугался, что тот повредится умом, и крикнул в дверь.              — Эй, кто там? — в покои вбежали слуги. — Принесите вина, быстро.              Успокоительным чаем здесь точно не обойтись. Но и жалеть да по головке гладить У-Ван не собирался.              — Возьми себя в руки, Со Джун, — прикрикнул он, но истерика не прекращалась.              Тогда Ван перевалился через стол, опрокидывая посуду, и ухватился за его плечи, обращая внимание на себя. Со Джун поднял мокрое лицо.              — Успокойся, солдат! — прикрикнул король.              — Почему? Почему я не могу быть рядом с ним? — причитал наёмник, полностью раскиснув. — Почему всё так сложно? — похоже, что выплеснулось всё, что накопилось, как он и хотел, но не то. — Ваше величество, вы мудры, ответьте мне.              Король только ударил его по лицу, приводя в чувства, но для Со Джуна эта оплеуха, как щелбан, не возымела своего предназначения.              — Правильно, ударьте ещё раз, избейте меня, убейте, я заслужил. Казните меня. Прямо на своём крыльце, как вы и хотели. Многие этого хотят. Там, за стенами, ждут, когда вы огласите приговор и с меня сдерут кожу. Пусть так и будет. Я уже устал жить              Король, встав из-за стола, обошёл его и, схватив Пака за одежды, со всей силы ударил его.              — Хватит, я сказал, — отрезвил он.               Со Джун плашмя лежал на полу, прикрывая лицо и не стараясь вскочить. Он перестал выть и причитать, замолчал и замер. Его как будто вышибли обратно в реальность, но в груди продолжало все давить.              Наконец-то принесли вино, и король, схватив кувшинчик, сунул его наёмнику. Но тот ещё от своей прострации не мог отойти и не шевелился. Тогда У-Ван сам его развернул, разжал челюсти, зажал ему нос и принялся заливать вино. Со Джун задёргался, но король прижал его к полу коленями. Наёмник, кашляя и отплёвываясь, продолжал сглатывать вино. Когда кувшинчик был пуст, его отпустили. Он вскинулся на четвереньки и ещё сколько-то откашливался, очищая лёгкие от попавшего вина. У-Ван победоносно улыбался, глядя на это недоразумение.              — Слушай меня. Сейчас мы идём к министрам. Ты прав, нас уже давно ждут. Но выйти ты должен держа спину прямо, так что поднимай свою задницу и возьми себя в руки. Позже подумаем, что тут можно сделать. Ты знаешь, я давно так не забавлялся. Пожалуй, нужно ещё одно развлечение устроить в честь моей победы.              Со Джун удивлённо смотрел на веселящегося короля. Что он собирается придумать? Зачем ему это? Но стыд за своё поведение не позволил задавать вопросы. Он медленно поднялся, вытерев лицо рукавом. Неловко стал прибирать волосы и поправлять повязки на ранах.               У-Ван вышел, махнув ему ладонью, чтобы следовал за ним. За дверями за королём быстро выстроилась свита, а возле Со Джуна — охранники.              Министры уже все сидели по своим столикам в главном зале. Король зашёл со своего коридора, а Со Джуна ввели через главный вход. Он опять преклонил колено уже как должно приветствуя всех собравшихся, хотя в душе он послал бы их куда подальше.              — Спасибо за ожидание. Ну что ж, долго размышляя над преступлениями Пак Со Джуна, сопоставив все факты, я всё-таки вынес приговор, как вы того и желали.              Министры одобрительно кивали и переговаривались. Со Джун искоса поглядывал на самодовольные рожи и проклинал их. Писарь поднёс свиток королю, но тут подошёл Чже Рим, взял бумагу и начал читать.              «Я, король Корё, Чанджон, династии Ван, повелеваю наказать дезертира Пак Со Джуна палками на площади в количестве пятисот ударов».              Министры опять довольно загудели, хотя некоторые из них высказывались, что это очень мягкое наказание. А спина Со Джуна уже заныла, предвкушая те самые палки, и он поёжился. Охранники подошли к нему и ухватили под руки, ожидая приказа.              — Вы довольны, господа министры? — король тоже удовлетворённо оглядывал чиновников, приберегая самое интересное на конец. — Это хорошо. Но в преддверии праздника в честь победы, я издал ещё один указ. Чже Рим, пожалуйста.              Подали второй свиток.              «Я, король Корё, Чанджон, династии Ван, за спасение нашей жизни и за самоотверженное поведение на поле боя приказываю снять все обвинения с Пак Со Джуна и отменить присужденное раннее наказание, восстановить его в правах и в званиях.»               — Что это такое? — вскрикнул недовольно один министр. Остальные подхватили возмущённый ропот. — Какое-то шутовское представление получается. Вы не можете отменить своё же слово.              — Это мой указ, и обсуждению уже не подлежит, — с напором ответил король. — Хотите кому-то пожаловаться? Наместники императора уже за границами, можете отправляться туда же.              Охранники отошли от Со Джуна, оставляя его одного на сцене. Он несдержанно скривился в усмешке, оглядывая недовольных. Король снова их провёл, доводя до белого каления, и им не удалось поглумиться над истязаниями наёмника. Очередное развлечение его величества удалось на славу. Вино в венах уже успокаивало пережитую истерику, и Со Джун был даже немного счастлив, что его гонения и сомнения в короле исчезли, рассеялись, как пар изо рта в морозное утро.