Котёнок

      Рано утром Со Джун уже вернулся в свои покои, перед этим ещё на раз расцеловав лицо безмятежно спящего Иона. Переодевшись в форму, он отправился на тренировочное поле, где должны были ожидать его солдаты. Озёрный город, как часто бывало, был затянут полупрозрачной дымкой тумана, а трава тяжелела от росы. Но солнце уже пыталось разогнать тени, а птицы, выспавшись за ночь, весело галдели на каждом углу. Слуги уже были на ногах, готовясь к пробудке господ, охрана на постах сменялась, а во дворе шла уборка полным ходом. Со Джун хоть и был сейчас королевским послом, но переставал считаться командиром своего маленького отряда. Эти люди уже числились в рядах королевской армии, но У-Ван распорядился собрать их в сопроводительный отряд в Озёрный город. И далее эти же люди будут постоянными его помощниками на различных заданиях, поэтому он не переставал их гонять.              Солдаты расселись по лавкам и тихо переговаривались, ожидая главного. Кто-то сонно зевал, кто-то уже разминался подготавливая тело к тренировке, но все подскочили и вытянулись по струнке при приближении командира.              — Командир, все в сборе, — тут же подбежал с отчётом Чи Син.              — Отлично, — бодро сказал Со Джун, критично рассматривая своих людей. — Пять кругов вокруг поля вас разбудят. И не забываем держать ритм шага.              Когда солдаты гуськом потянулись в окружную, командир уселся на бревно тренажёра и стал наблюдать. Чи Син стоял рядом, заведя руки за спину.              — Хочу сегодня отдохнуть. Может, посетим местную таверну? — заговорил Со Джун.              — Что-то случилось, командир?              — Ну почему сразу «что-то случилось»? — он скосил возмущённый взгляд на помощника. — Просто надо отметить выполнение нашего задания. Все доставлено в наилучшем виде, приём прошёл на ура, можно поворачивать сапоги в сторону дома. Так почему бы перед этим не испить народного питья? Я знаю тут одно неплохое заведение с благодушным хозяином и отличным вином.              — Вы знаете местные таверны? — удивился Чи Син.              — Знаю, когда-то мне пришлось провести здесь немало времени, зализывая раны. И я изучал местное вино, коротая скуку. Неплохое место для релаксации, — машинально обвёл территорию взглядом, рассматривая местную благодать. — Но знаешь, что странно, — здесь совсем нет продажных женщин. Все настолько правильные, даже приторные. Никакого разврата и порочных увеселений, люди даже злились, когда я спрашивал, где найти «праздничный дом», словно само зло искал. Наверное, это можно назвать идеальным обществом. Но как-то… — Со Джун скривил губы в сомнениях. — Слишком уж спокойно, нет стремления становиться лучше и уже как будто смазана граница между плохим и хорошим, всё кажется одинаковым.               Чи Син улыбнулся.              — Разве не к этому все стремятся? Все хотят попасть в такой рай. Жить спокойно, не опасаться, что завтра твоя жизнь может скатиться в яму, стабильно иметь мешок риса в закромах. Делать детей не где-то на стороне, а в своей семье, для себя, и при этом знать, что они не умрут в рабстве или нищете.              — Я не хочу жизни без борьбы, — Со Джун мотнул головой. — Это уже чересчур. Всем людям нужно выплёскивать свои эмоции куда-то, что плохие, что хорошие. В том числе и страсть. А если у меня нет семьи? Вот не нашёл я ещё ту единственную? Кто тогда мне поможет? Мне завтра в бой, душа горит, может, в последний раз, а я что? Убьюсь в ухаживания? Нет, порочная любовь должна быть и в раю. Это дополнит всю картину души, наполняя светлые краски контрастными. Ведь в мире главное — равновесие.              — Вы сегодня философствуете, командир? Да ещё и на тему разврата. Неужели посещали правителя Се Вана.              Со Джун невольно расплылся в усмешке, вспоминая свой ночной разврат.              — А вот это уже другая история, — закинул руки за голову и потянулся, разминая спину и плечи. — Сейчас мне не надо никого продажных искать, но перчинку порока хочется сохранить и здесь, пусть даже меня за это проклянут боги. — Он повернулся к помощнику и глянул в глаза. — Любовь — это и есть борьба. Как только опустишь руки, сразу проиграешь. У меня свой личный рай.              В этот день они закончили тренировку пораньше и не сильно налегали на физическую подготовку, оставляя силы на трактир. Со Джун всё больше рвался к вину, переполненный своим личным счастьем. Тут не нужен был никакой повод в виде победы в войне либо удачного завершения миссии, он просто хотел побыть в «прошлом», чтобы восхититься настоящим со стороны. Хотел вновь ощутить себя тем раненым наёмником, что терпеливо пыхтел на боль и переживал за своего потерянного спасителя.              Приведя себя в порядок, весь отряд собрался у ворот дворца. Со Джун вёл их маленькими улочками, петляя между домиками, точно зная куда идти. Это была не самая популярная таверна, переполненная любителями повеселиться, а лишь небольшой пристрой к гостиному двору, который в последнее время совсем запустел, а потому хозяева были рады любым гостям.              — Аджосси Ли, доброго вечера, — Со Джун с поклоном приветствовал владельца трактира. — Угости меня с моими друзьями сегодня лучшим, что у тебя есть. У меня хорошее настроение, и это следует отметить.              — Добрый вечер, Со Джун. Конечно, проходите. Ни разу раньше не видел тебя в хорошем настроении. — Пожилой мужчина синих одеждах подошёл к отряду. Несмотря на свой возраст, он держал спину крепко и смотрел зорко. Белые волосы были накрепко закреплены на затылке, сморщенные руки уверенно держали объёмный кувшин вина. — У тебя какая-то радость? — он жестом пригласил гостей за длинный деревянный стол. — Все раны зажили?              — Я всё тебе расскажу, только неси вина и мяса, — ответил Со Джун, разглядывая почти пустой зал.              Решётчатые двери были распахнуты настежь, и яркое солнце беспрепятственно всё освещало, а ветер гулял между невысокими столами. Помощники хозяина, два молодых парня, тут же поспешили в закрома, как только Со Джун брякнул мешочком монет. Солдатская форма с большой земли привлекла внимание других гостей, но никто из них не стал пялиться или лезть с расспросами. Как и сказал Со Джун, этот народ был культурен до безобразия.              Через три часа пировки отряд совсем расслабился и весело гудел за столом, не особо обращая внимания на местных. Полились остроты, смех, даже шуточные песни. Таверна к вечеру уже наполнилась людьми, важные местные солдаты пренебрежительно осматривали пьяных гостей, но не лезли усмирять их веселье. А кто-то из гостей даже присоединился к новым знакомым отмечать всеобщую победу.              Со Джун, находясь под высоким давлением алкоголя, яростно спорил с Чи Сином о том, кто более ближе им, — вожени или ханьцы, а может, и монголы.              — Вообще, нам никто не нужен, — настаивал он. — Вот увидишь, сейчас, в независимости, наша страна сама всего добьётся. Мы сами станем империей. Наши люди сильны, когда мы едины.              Чи Син пьяно улыбался и неуверенно кивал, так как их спор заходил в очередной раз в тупик. Политические споры, как и религиозные, не имели единственно верной правды, особенно в предсказаниях на будущее.              — Командир… с вами страшно спорить. Я вам скажу так, наш народ не в силах пока развиваться. Нам нужно пока что восстановить экономику, а для этого нужны союзники… Точно нужны. А главное, нам нужно хорошее образование. Если чиновник будет дурак, то никакие солдаты не помогут ему против мудрейших. Наука, религия, культура — это всё связано.              — Ты же сейчас не намекаешь, что королевская власть нуждается в мудрецах? — с подозрением спросил Со Джун. — Король отлично справится со всеми, если мы ему поможем.              — Наша помощь будет бестолковой, если мы не будем знать, что делать. Нет, я про его величество ничего не говорю, но развитие страны возможно только при сотрудничестве с другими странами. Торговля, — Чи Син загнул один палец, — обмен знаниями, расширение возможностей, свобода общения… Именно общение даёт представление о мире, в котором мы живём.              — Чи, ты такой зануда, — отмахнулся наконец Со Джун. — Скучный, как улитка. Тебе бы в каком-нибудь ведомстве писарем сидеть, а не мечом махать. — Настроил на него пристальный взгляд, примеряя другую идею. — А почему бы тебе не жениться? Бросай армию, ищи свою половинку, рожайте детей и рассказывай им о том, как нужно развиваться стране. Твои отпрыски наверняка с тобой будут соглашаться.              — Легко сказать «ищи свою половинку». Они в полях не валяются и за углами не поджидают, когда я загляну туда. Там ведь заслужить всё надо, серебро, а то и золото, чины всякие… Вот вы как сошлись с правителем Се Ваном? — вдруг спросил Чи Син, меняя больную для него тему.              — С правителем? — Со Джун пожал плечом, подбирая предложения покороче. — Ну… Мне просто очень, очень повезло. Тогда он не был правителем. Тогда он был вздорным мальчишкой, требующим к себе кучу внимания. Эти его «ты не должен меня касаться» или «ты не должен созерцать моё тело» — меня просто бесили. — Вспомнив эти прекрасные дни, Со Джун по-новой влюблялся в своего Котёнка. — Задерёт свой подбородок и упирается, как осёл. А мне приходилось даже кормить его с рук, представляешь?              — Раз вас это бесило, что же вы нашли в нём? — Чи Син приподнял брови. — Почему именно в мальчишке? Разве мало женщин вокруг?              — Чи Син, ты ничего не понимаешь, — Со Джун брякнул пустым стаканом, чтоб ему налили. — Его душа была такой одинокой, он нуждался в защите и ласке. Только мне он доверил коснуться себя, своих волос… Ох, ты знаешь, какие у него волосы?.. Они прекрасны… А как пахнут? — Со Джун закрыл в неге пьяные глаза.              — Он, как идеальный человек, многим нравится, почему вы решили, что это любовь, а не поклонение или жалость?              — Потому что мне не нужно, чтобы он был спасителем или идеальным. Я видел его разным: грязным, сломленным, ненавидящим. Даже одержимый демоном я не смог его убить. Для меня он всё, я обожаю его любым, — отвечал с любовью в каждом слове. — И мой мальчишка достоин всего самого лучшего.              — Мальчишка? — Чи Син засмеялся. — Правитель никак не ассоциируется со словом «мальчишка». Он даже выше меня, как и вы, я уж молчу про статус.               — Дело не в росте, дело в душе, — заплетаясь языком, пояснил командир. — Он как ребёнок. Ты знаешь, я никогда никому ничего не давал, даже подаяний. А ему я в первый же день отдал плащ, потом любимое вино, а затем сердце, — Со Джун демонстративно схватился за грудь. Чи Син снова налил им вина, и они выпили. — Он забрал у меня всё и отдал всего себя взамен, — Со Джун продолжал пылкие откровения. — Этот спаситель народа мой. Только мой. Я пытался оставить ему право выбора, право на правильную, лёгкую жизнь, но он выбрал меня, а я не смог научиться без него жить.              — Скорее всего, ему это тоже не нужно. Просто живите вместе и наслаждайтесь, пока есть шанс.              Чи Син подпёр рукой голову, спокойно слушая историю любви, которой он был лишён. Со Джун рассмеялся его совету.              — Наслаждаться? Я никогда не смогу им насладиться. Знаешь, как тяжело по утрам выпускать его из рук, это тёплое тело, льнущее к тебе, эти длинные руки, которые, как лианы, опутывают шею? — Со Джун тяжело вздохнул. — А как тяжело сдерживаться, когда он заигрывает? Я бы часами не отрывался от его мягких губ.              — Командир, не заводите меня. Вы сами сказали, что здесь нет продажных женщин, — проворчал помощник. — Так говорите, словно он прямо сейчас в ваших руках.              — Вот видишь, даже ты, находясь здесь и не в видя этого, заводишься. Представляешь, каково мне? Даже когда он просто проходит мимо, поправляет свои волосы, вздёргивает этот чёртов подбородок… Он играет со мной. А я ведусь на его игру. Этот Котёнок всю мою душу истерзал своей любовью.               Пьяное откровение командира уже перешло в возбуждение, его тело загорелось и так захотелось вернуться в садовый домик, где его наверняка ждали.              — Вы поэтому решили сходить в таверну? — спросил помощник. — Снимаете напряжение или набираетесь храбрости перед очередной ночью?              Со Джун, делая глоток вина, хитро на него смотрел. Оглянулся по сторонам и ответил:              — Нет, хочу тебя в люди вывести. Тебе нужно хоть как-то расслабляться. Брось переживания прошлого. Займись настоящим. Ты уже не молод, чтоб ждать дальше. Когда приедем, я тебя обязательно с кем-нибудь сведу, и попробуй только сопротивляться, отправлю лошадиный навоз убирать.              — Навоз? — Чи Син согласно покивал. — Пожалуй, это страшное наказание. Хорошо, я попробую… Я имею в виду, попробую завести отношения, — поправился Чи Син, поймав гневный взгляд командира.              

***

      В то время, как Со Джун откровенничал о своей любви, Ион решился поговорить с советником. Когда большинство дел было уже решено и стоило отправиться на заслуженный отдых, он попросил его задержаться в кабинете на личный разговор. Нервничал, конечно, но нисколько не сомневался в своей затее. Чем быстрее проходил срок пребывания гостей во дворце, тем больше в нём зудилось беспокойство, что придётся уехать, бросив Озёрный город на произвол судьбы. Он должен всё расставить по местам за короткие сроки, чтобы со спокойной душой покинуть это место.              Потому рассказал советнику о решении уехать и передать трон ему.              — Господин Се Ван, о чём вы? Разве такое может быть? — советник Го в момент растерял всю свою сосредоточенность и холодность. Уши покраснели, а его удивлённые и испуганные глаза смотрели на правителя.              — Я хочу оставить трон вам, но для этого вы должны меня усыновить. Это вам только поможет в будущем, — уверенно отвечал Се Ван. — Как только подготовите все документы, я без раздумий поставлю печати. Времени осталось совсем мало.              — Вы хотите нас оставить? Уехать в Корё? С этим послом?              — Вы верно поняли, — подтвердил Ион. — И чтобы в городе не было хаоса, нужно обставить всё правильно. Скоро я объявлю о расторжении помолвки и уеду из города. Вам сразу придётся принять всю ответственность на себя, если желаете счастливого будущего городу.              Советник чуть покачнулся, ощущая, как ноги стали ватными. Он растерянным взглядом скользил по столу, за которым сидел правитель, и не знал что сказать.              — Вы слышите меня? — окликнул Се Ван. — Возьмите себя в руки, я вас не узнаю. Примите это как часть дел, вы ведь просто будете продолжать делать всё то же самое, что и ранее. У вас это хорошо получается.              — Да… да, конечно. Я в порядке, — всё ещё неуверенно ответил советник Го.              — Ещё оформите, чтобы мне, как члену монаршей семьи, всё-таки выплачивали содержание. Думаю, это не большая плата за трон.              Советник наконец взял себя в руки и решительно кивнул, принимая свою участь.              — Как же вы там обустроитесь? Посол Пак сможет обеспечить вас?              — Конечно, — раздраженно ответил Се Ван. — Надеюсь, вы не будете упираться, и мы легко решим все вопросы. Я знаю, что вы в прошлом кого-то искали. Думаю, у вас есть своя печальная история. Сейчас вам будут доступны все секретные свитки и любой архив. Простите, но я в них ничего не понимаю. Возможно, там вы найдёте ответы на свои вопросы.              Советник склонился. От шока он даже не стал расшаркиваться с благодарностью и восхвалениями.              — Я подготовлю все документы, что вы попросили, господин Се Ван.              — Подготовьте ещё праздник через два дня. Там я сообщу своё решение. Созовите как можно больше чиновников, пусть все услышат мой выбор, чтобы не было распрей потом. Но пока никому ни слова.              Правитель повёл плечами, снимая напряжение, и выдохнул. Дело было сделано. Осталось два дня и они уедут. Что бы ни случилось потом, всё можно поправить, и не такое народ пережил.

***

      Со Джун в обнимку с Чи Сином топали по коридорам дворца. Точнее, Со Джун тащил на себе пьяного Чи Сина, который только недавно перестал бормотать несусветную чушь. Притащив его в комнату, он сбросил тело на кровать. Стянул с него сапоги и закинул ноги. Ещё осмотрел, думая, что надо бы снять пхо, но махнул рукой. Оставив в таком виде помощника, Со Джун поплёлся восвояси, чтобы немного привести себя в порядок, если такое вообще было в его силах. От чрезмерного опьянения стены перед глазами шатались, но Пак шёл твёрдой походкой, стараясь не выдавать своего состояния встречающимся слугам.              Но в очередном коридоре он встретился с Ё Ми, которая не прошла мимо, как остальные.              — Господин посол, как же я рада видеть вас. Вы подумали над моим предложением? — весело защебетала девушка, подскочив к нему.               Со Джун тяжело дышал и не мог ответить, потому как совсем не улавливал мысль. Глаза прикрывались под тяжестью алкоголя и целью уже стала лишь его кровать. Он обошёл Ё Ми и продолжил добираться к своим покоям. Девушка развернулась и ухватила его за руку.              — Как вы можете игнорировать меня? Это непозволительное хамство, — она дёрнула его руку на себя, Со Джун покачнулся и опёрся на стену, чтобы удержать равновесие. — Вы что, пьяны? — возмутилась она, увидев стеклянный взгляд, но тут же улыбнулась своему открытию, не получив никакой реакции в ответ. — Давайте я отведу вас в ваши покои. — Она подхватила его под локоть и повела за собой.              Со Джун даже не думал сопротивляться. Он вообще в это время ни о чём не думал, лишь перебегал взглядом со стен на свои сапоги, которые куда-то шагали, понял только, что вскоре встретится с лицом к лицу с постелью. В покоях девушка усадила его на кровать и помогла снять обувь, переборов свою брезгливость. Со Джун плашмя упал поперёк кровати на спину и сразу отключился. Ё Ми, глядя на бесчувственное тело, раздула довольно ноздри и блеснула хищными глазками.              Быстро сбегав в свою комнату, она достала курильницу, набила её специально подготовленными травами и подожгла. Отправила свою служанку, чтобы та поставила курильницу у кровати посла, а затем встала у дверей и никого туда не впускала. Сама же Ё Ми распустила волосы и спешно переоделась в спальные одежды, которые готовила на свадебную ночь — с кружевной вышивкой из серебряных нитей. Выждав ещё полчаса, она отправилась в комнату, окутанную сладковатым дымом.              Посол беспокойно ёрзал на постели. Ароматы тщательно отобранных трав действовали на него, вызывая желание. Ё Ми осторожно влезла на кровать и стала раздевать его. Испытывая немалое смущение, она всё же твёрдо следовала своему плану: когда посол очнётся, то вынужден будет принять случившееся. Развязав все тесёмки, она распахнула одежду, оголяя грудь посла. Глаза сверкнули от вида накаченного торса, но губы скривились от неприятного шрама на груди. Решимость немного покачнулась, но девушка фыркнула сама на себя и принялась раздеваться. Это ведь военный, а для них считается нормой — иметь шрамы. Развязав свой пояс, она скинула верхнюю накидку, размотала поддерживающую грудь ленту и сняла юбку. Девушку глубоко вздохнула, настраиваясь на самое порочное, и залезла на посла.              Похлопав его по щекам, она стала будить его, привлекая к себе внимание. Тот, потихоньку открывая глаза, пытался сообразить, что происходит. Но, видимо, еще не различал сон и явь, а потому не удивился голой девушке на своих бёдрах. Она обняла его за шею и впилась в губы, стаскивая с плеч одежду. Со Джун в порыве желания обнял её и прижал к себе, даже не понимая кто это. Всё было как в тумане, он действовал неосознанно, руководствуясь лишь вожделением. Тут и алкоголь, и травы, и перебитый сон.              Завалив девушку на кровать, он прижался своим телом. Упиваясь её кожей, он целовал мягкие губы и гладил округлые бедра. Перед глазами мелькали вспышками картинки с Ионом: его улыбкой, его глазами, его сосками. Со Джун невнятно промычал в мягкую грудь и языком обвёл светлую ареолу.              Ё Ми была в восторге. Такая страсть сводила с ума. Травы уже немного действовали и на неё, потому она всё охотней отдавалась и позволяла грубым рукам себя лапать. На ощупь развязала штаны посла и стащила с бёдер. Отводя смущенный взгляд, нащупала рукой его вставший член и сжала. Он тут же прорычал на поражающее давление, хватаясь за ягодицы девушки. Пальцы привычно скользнули между полушариями в поисках дырочки. А Ё Ми не стала ждать, когда он до самого главного додумается, ухватившись за его член, подставила головку к своей истекающей девственной пещерке и зажмурилась.              — Какого беса тут происходит?! — послышался возмущённый окрик в дверях.              Ё Ми испуганно оглянулась. На пороге стоял пьяный Чи Син, на его руке, бессмысленно удерживая от вторжения, висела служанка. Со Джун даже не обратил внимания на посторонние голоса и продолжал выглаживать бёдра девушки и целовать. Та наконец оттолкнула его и стала спешно натягивать на себя одеяло.              — Как вам не стыдно врываться сюда! Сейчас же уходите, — крикнула она.              — Командир, что происходит? — проигнорировав претензию, спросил Чи Син. Но Со Джун не слышал его, упрямо отодвигая одеяло, которое Ё Ми натягивала на себя, и облизывал её грудь.              Чи Син подскочил к командиру, ухватился за плечи и скинул его с девушки. Со Джун грохнулся на пол, недовольно свёл брови и попытался вскочить, но Чи Син толкнул его обратно.              — Командир, очнитесь. Что вы делаете? — крикнул он. Со Джун опять попытался встать, но Чи Син ударил его, приводя в чувства.               Тот дёрнул головой, очухиваясь от удара. Пронзительная боль быстро выкинула из мира снов. Проморгавшись, он уже более осмысленным взглядом оглядел комнату: на кровати сидела прикрытая одеялом испуганная Ё Ми, в дверях беспокойно топталась служанка, над ним склонялся Чи Син.              — Чи Син, что тут происходит? — спросил он растерянно, ещё не освободившись от опьянения.              — Это вы мне скажите. Какого беса вы с ней делали? — крикнул тот.               Со Джун снова посмотрел на испуганную Ё Ми и на себя. Он валялся со спущенными штанами, в полной боевой готовности, а Иона явно рядом не было. Посол быстро, насколько позволяло его состояние, вскочил и натянул штаны, кое-как завязав тесемки. Ещё шокировано уставился на девушку в своей постели, но Чи Син уверенно вытолкал его на выход.              — Айщ, как такое может быть? Ведь я её не… — Пак ошарашенно раскрыл адреналином поддерживаемые веки.              — Я думаю, что не успели, — вяло пожал плечами Чи Син. — Но точно собирались. Там курильница какая-то подозрительная. Что вы затолкали в неё? Запах больно приторный. Мозги вышибает аж с порога.              — Курильница? У меня нет курильницы, — Со Джун никак не мог прийти в себя. — Это она принесла, это всё она… Что там за травы?              Он кинулся было в комнату, но Чи Син успел его остановить.              — Подождите, командир, пусть девушка оденется.              Со Джун сжал зубы и в бешенстве ударил кулаком в стену. Память по осколкам возвращалась, расписывая не самую приглядную картину. Это был не сон, он лёг в постель не с Ионом, а с его девицей, и не просто так, а для любовных утех.              — Вот змея, что ей надо? К чему это? Она хочет нас рассорить… с Ионом… не хочет расторгать помолвку. Вот тварь!              Он опять ударил кулаком по каменной стене, не замечая боли в казанках. Как он мог с ней лечь? Надо быть полным идиотом, чтобы не заметить, кто перед ним. Что было бы, если бы Чи Син не подоспел вовремя? А что было бы? Со Джун никак не мог понять выгоды Ё Ми. При любом раскладе она не получила бы Иона обратно, даже если бы рассорила их. Она только нарвалась бы на позор. В чем её замысел? Месть за то, что забрал повелителя? Какая-то уж больно извращённая о его мнению, месть.              Со Джун даже подумать не мог, что девушка просто испытывала интерес, хотела получить удовольствие, и не было никакого тайного умысла.               Двери комнаты раскрылись, Ё Ми, с высоко поднятой головой и презрительным взглядом, вышла. За ней семенила служанка, держа в руках успокоившуюся курильницу. Со Джун подскочил к Ё Ми и схватил за руку.              — Чего ты хотела добиться? Позора? — красными глазами вонзился в её лицо, сжимая пальцы на локте. Она дёрнула рукой, но он не отпустил её, требуя ответа. — Ты хоть понимаешь, что выставила себя лишь на посмешище?               Чи Син поспешил успокоить командира, пока тот не наломал ещё больше дров.              — Командир, возьмите себя в руки.               Со Джун, поджав губы, отпустил руку девушки.              — Посол Пак, какой же вы всё-таки дикарь. Вы даже не можете предположить, что девушка просто хотела любви, — она отвернулась и быстро направилась в свою комнату, не дожидаясь продолжения перепалки.              Со Джун стоял раскрыв рот. Такой поворот он никак не ожидал.              — Какой любви? — он ошалело посмотрел на Чи Сина. — Какая может быть любовь? Что за демонизм?              — Командир, я думаю, она пыталась сказать, что просто хотела переспать с вами, — беззаботно пояснил помощник.              — Ей что, других мужиков мало? — Со Джун шагнул в комнату. — Фу, ну и вонь. Это действительно ужасно приторно. И ты ей веришь? Она точно что-то задумала.              — С каких пор вы стали таким мнительным? Если девушка проявляет к вам симпатию, пусть и таким странным образом, это не значит, что она задумала что-то тёмное. Я думаю, не стоит никому говорить об этом инциденте и искать заговор. Да, она ошиблась, пожалейте несчастную.               Чи Син последовал за ним в комнату, где поднял брошенные кувшинчики с вином.              — Я хотел ещё выпить, но сейчас думаю, что пожалуй, хватит на сегодня.               Со Джун в это время натягивал на себя остатки ханбока.              — Спасибо, что пришёл, я в долгу перед тобой, — сказал он. — Но что-то не верится мне в ту самую любовь. Ну и женщины в этом городе, ну и манеры. Вот тебе и непорочный рай.              — Ну, вы же сами хотели борьбы, — Чи Син весело вскинул брови. — Вот и наслаждайтесь одним боем.              — Какое уж тут наслаждение, — нервно пробормотал Со Джун. — Если я чувствую себя проигравшим.              Чи Син развёл руками и вышел. Со Джун быстренько оделся и направился в садовый домик, где его ожидал правитель Озёрного города. Он не планировал сегодня идти к нему, хотел дать свободную ночь, а не в пьяном угаре слюнявить, но обкурившись травами, он просто побежал к нему.              Там Ион ещё не подпустил его в себя, но Со Джуну хватило и других утех, главное, что это был его Котёнок, а не чужая девица.