Дай мне тебя коснуться

Тишину квартиры разбил резкий звон будильника. Гарри, не открывая глаз, ударил по нему ладонью и зарылся под одеяло. Это был третий. После этого над его ухом обычно раздавался ехидный шепот Тома, сообщавший ему, что он ленивая тощая задница. Но сейчас было тихо. — Том?.. — на пробу позвал Гарри. — Ты здесь?.. Ответа не было. — Видимо, нет, — вслух вздохнул он. Гарри нехотя сполз с дивана и пошел в душ. Не чувствовать чужого присутствия было… странно. Ему казалось, что он вот-вот увидит Тома: на кровати, на кухне — да хоть бы и в холодильнике! — что призрак снова его разыгрывает, прячется за спиной… Но Том сдержал обещание и не появился ни вчера вечером, ни сейчас. В самом деле, зачем ему было оставлять только обретенное тело? Гарри наклонил голову, подставляя под воду шею и плечи. Он был один. Никто не следил за ним, не читал нотации, не пытался его напугать. Не донимал словесными перепалками. Никто не смеялся и не бросал на него полные интереса взгляды. Так было безусловно спокойнее: он мечтал о подобной жизни, когда был у Дурслей и все вышеперечисленное делали его кузен или дядя. Но что-то было не так с тем, как это делал Том. Все его действия — раздражавшие поначалу — постепенно переросли в какую-то смешную войну, которая будоражила, заводила Гарри, отвлекала от гложущего чувства в груди. И пусть призрак однажды все же переборщил, его последующее поведение показало, что он не был уж совсем бессердечным. Гарри к нему привык, а в последние дни — и вовсе проникся сочувствием. Но Том исчез из его жизни так же резко, как и появился в ней. Он остался один. Снова. Находиться в ванной дольше необходимого ему не хотелось. Гарри выключил воду и наскоро вытерся полотенцем. Пожалуй, так быстро он не мылся, даже когда у него над душой стоял Том. Том. Почему он всё время думал о нём? Если завтрак Гарри как-то умудрился в себя впихнуть, то кофе в него не лез ни в какую. Он казался безвкусным — всё равно что горькая вода с привкусом растворимого молока. Может быть, купить кофеварку? Взгляд зацепился за маленькую выбоину на стене: туда когда-то влетела банка. Гарри отставил кружку и устало вздохнул.

***

Его жизнь стала тошнотворно рутинной. Он просыпался, занимался какими-то утренними делами, бегал, ходил на работу. Созванивался с Гермионой и Роном. Начал понемногу готовиться к экзаменам для возвращения в колледж. Последнее привносило в его жизнь хоть немного смысла, а разговоры с друзьями — радости. Он отчаянно пытался не скатываться в пропасть того состояния, в котором когда-то был. И все же что-то постоянно сбивало его с пути, больно укалывая где-то в районе сердца. Будь то журнальный столик — когда-то пустой, но теперь занятый книгами и учебниками, — или зеленая кружка. Он склеил ее. Сам не зная зачем. Теперь она стояла под темным стеклом буфета — невидимая, но неизменно пригягивавшая его взгляд. — Вы поссорились? — внезапно спросила Луна, когда Гарри, занятый какими-то бессвязными мыслями, переносил канистры. — С кем? — С твоим новым другом, — пояснила она. — Его давно не было, и я подумала, что он сильно обидел тебя тогда. Друг. Он почему-то сразу понял, про кого она говорила. — Эм, да нет… — Гарри с кряхтением поставил канистру в угол; он все-таки не сильно подходил для такой работы, но Луна подходила для нее еще меньше, — то есть, да… но мы помирились. — Ты не выглядишь радостным, — заметила девушка. Гарри распрямился, но не взглянул на нее, а лишь неуверенно коснулся затылка. Да, он не радовался, хотя, наверное, должен был. Все оставались в плюсе: он избавился от навязчивого «сожителя» — Том отыскал свое тело и вспомнил, кто он такой. С чего бы ему быть грустным? Но чем дольше Тома не было рядом, тем сильнее он понимал, что потерял в его лице нечто большее, чем просто соседа. Друг? Едва ли Тома можно было так назвать, но… что, если бы у них было больше времени? — Мы просто закончили наше общее дело, и наши пути разошлись, — Гарри пожал плечами и наконец повернулся лицом к подруге. — О, — Луна кивнула с пониманием. — А еще мой друг недавно попал в больницу… — добавил он и остановился. Мысли сами собой вдруг вернулись в палату Тома. Гарри неуверенно поджал губы и… сдался. — Точнее, два моих друга. — Ох, — глаза Луны наполнились сперва удивлением, а затем искренним сочувствием. — Мне очень жаль, Гарри. Как они себя чувствуют? — Рон — неплохо, он уже поправляется, — Гарри даже позволил себе улыбнуться, вспомнив, как друг позвонил ему сразу же, как очнулся, и завалил вопросами; но потом сник. — А Том… Луна смотрела на него с ненавязчивым ожиданием. Гарри невольно отвел глаза. — Я не знаю, как он. Он не ходил в больницу. О состоянии Рона Гарри узнавал либо от Гермионы, либо от него самого, но заставить себя зайти в Мунго ему было физически тяжело. Чего он боялся? Слухов? Неудобных вопросов? Встречи с теми, кто поверил в его неловкую ложь про парня и искренне сопереживал ему? «Встречи с Томом, — мысленно признался сам себе Гарри. — Ты боишься встретиться с ним». Их прощание вышло сумбурным, и все же он не мог не почувствовать холода, который проскользнул в словах Тома. Сам он мог обманываться сколько угодно, размышляя о том, как бы они поладили, будь у них время, но что если это все было только его фантазией? Что если Том совершенно не хотел его видеть? Он ведь всегда хотел избавиться от его общества, что если ничего не изменилось? Тех нескольких дней, что они жили в мире, было недостаточно. Гарри и так казалось, что в отсутствие Тома он слишком идеализировал в своей голове их недолгую совместную жизнь, помешавшись от бесконечного одиночества, и лишнее подтверждение этому он получать не хотел. — Хочешь, я сделаю для него букет? — предложила вдруг Луна. — Что?.. — Цветы, — повторила Луна, догадавшись, что нить разговора он уже потерял. — Ты можешь подарить их своему другу. Я думаю, он будет рад. — Эм… Гарри растерянно посмотрел на подругу. Принести Тому цветы? Разве это не будет странным? Хотя после того, что он разыграл в больнице, вряд ли кто-нибудь так подумает. Кроме самого Тома. — И к ним можно будет приложить записку, — добродушно добавила девушка. Она, должно быть, все же решила, что они поссорились или что-то вроде того. И что он не может найти повод, чтобы навестить Тома, в то время как у него просто не было сил. А впрочем… — Это замечательная идея, — Гарри заставил себя улыбнуться: не сможет же он вечно идти на поводу у своих сомнений? — Но я хотел бы сам его сделать. Луна с пониманием улыбнулась ему. Гарри решил начать ближе к вечеру, когда схлынула основная толпа клиентов. Так он, по крайней мере, не подставлял напарницу и мог не стесняться своих скудных флористических навыков. Ухаживать за цветами у него получалось, но букеты так и остались специализацией Луны, ведь он ни черта не понимал в сочетаниях и уж тем более — в смыслах. Но должен же он был когда-то бросить этому вызов? — Подумай для начала, что ему нравится, — подсказала Луна. Этот совет мог быть хорошим, если бы Гарри в самом деле знал, что любил Том. Язвить? Капать ему на нервы? «Внимание, — подумал вдруг он, когда все обидные варианты закончились. — Он всегда привлекал внимание. Ему это нравилось». Из этого следовало, что любой достаточно хороший и притягательный для взгляда букет должен был угодить мужчине. Однако, просидев с дюжину минут над цветами, Гарри начал подозревать, что переоценил свои силы. Яркие желто-оранжевые сочетания, которые нравились ему самому, явно были не тем, что нужно. Алые розы? Они с Луной использовали их редко: слишком уж популярными и не подходящими для их магазина были эти цветы. И они будто вносили в букет какой-то романтический подтекст, а Гарри добивался явно не этого. Гермиона же вообще называла их пошлыми. Он остановился на белых каллах, а затем, подумав, добавил к ним побольше зеленых листьев и трав — их в магазине Луны было навалом, — тонкую ветвь качима, еще не до конца распустившуюся — ее соцветия напоминали маленькие бело-зеленые облачка. Чуть позже он воткнул туда веточки можжевельника, прямо с ягодами, пару сухоцветов, «бессмертников», и потом — огромный нераспустившийся артишок. Он выглядел грубовато, но мужественно, Гарри понравилось. — Как здорово, — внезапно сказала Луна. Гарри замер и поднял на нее удивлённый взгляд. Девушка со спокойной улыбкой рассматривала его работу. — Ты так считаешь? Луна легко кивнула. Гарри посмотрел на букет. Ему показалось, что он был хуже тех, что делала Луна, но для первого раза вышло вполне себе ничего. И он собрал его сам! Гарри переполнила гордость. Он осторожно подрезал стебли, перевязал их бечевкой и почти нежно завернул готовый букет в бумагу. — Мне тоже нравится, — согласился он, и его губ коснулась улыбка. Поехать в больницу сразу после работы он, к несчастью, не мог: в это время посетителей уже не пускали. Но из цветочного Гарри вышел все-таки с букетом в руках и твердой уверенностью, что посетит Мунго завтра утром. Несмотря на все страхи, его сердце от этих мыслей забилось в радостном предвкушении. Он не дошел, а почти долетел до дома, по пути купив коробку конфет: Рон, к которому он тоже собирался зайти, жаловался, что в больнице его кормили только пресной едой, и несмотря на возражения Гермионы Гарри хотел с этим что-то сделать. Все было замечательно. Казалось, перед ним могли открыться любые двери, однако, когда он вошел в подъезд, распахнулась почему-то именно дверь соседки. — Ох, Гарри… — Ромильда удивленно взмахнула ресницами, но затем кокетливо улыбнулась. — Э-э, привет. Гарри коротко улыбнулся в ответ. Даже спустя неделю от их знакомства он все еще чувствовал какую-то сковывающую неловкость. Он уже дважды отказывал этой милой девушке на предложение выпить чаю: в первый раз они были с Томом, во второй — он был слишком сильно погружен в себя. — Карты сказали мне, что я тебя встречу, — вдохновленно пропела Ромильда, — но я не думала, что так скоро… ох, это мне? — Что?.. Гарри с запозданием понял, что она смотрела на цветы и конфеты. Его лицо тут же испуганно вытянулось. — Э… нет, Ромильда, я… это для моего друга, — попытался возразить он, но девушка вдруг звонко расхохоталась. — Ты такой милый, когда смущаешься. Гарри не смущался, до этих слов, но теперь его лицо начало покрываться красными пятнами. Он оглянулся, ища поддержки. Но в коридоре они были одни. — Не бойся, я не кусаюсь, — кокетливо улыбнулась Ромильда, — ну, разве что только чуть-чуть… — Чт… Глаза Гарри в удивлении округлились. Ромильда очевидно восприняла это как положительную реакцию и с ласковым смехом втянула его в квартиру. Гарри успел только сдавленно крякнуть и крепко сжать руками цветы. Он оказался в очень тесной розово-пурпурной обители: именно такое ощущение вызывал у него узкий заставленный мебелью коридорчик, в котором его зажало между Ромильдой и закрывшейся дверью. Девушка была близко, чересчур близко. Гарри почти чувствовал ее дыхание на собственной шее, и спасительное пространство ему дарил только зажатый в руках букет. Ромильда с почти нескрываемой жадностью оглядела его и отступила назад на шаг. А затем мягко, одними пальцами, потянула к себе цветы — Гарри вцепился в них мертвой хваткой. Ромильда в удивлении замерла и вновь рассмеялась. — Проходи, я тебя не съем, — нежно произнесла она. Она потянула сильнее. Гарри вместе с цветами медленно переместился из коридора в гостиную, все еще пребывая в смущенном оцепенении. — Налить тебе чаю? — предложила Ромильда, невинно хлопнув ресницами. — Он поможет расслабиться… Она показала рукой на низкий столик с пурпурной скатертью, на котором уже находился дымящийся чайник и пара чашек. Интересно, она всегда была наготове или только сейчас?.. — Или, может, вина? — Что?.. — Гарри мгновенно очнулся; инстинкт самосохранения подсказал ему, что пить в такой обстановке точно было нельзя. — Нет-нет, лучше чай. Лучше бы он просто ушел отсюда. Но Ромильда так расцвела от его согласия, что ему стало физически неудобно. Он обещал зайти в гости, так? Он это сделал. И ничего страшного не случится, если они попьют чай, успокоятся, а потом он объяснит ей, что между ними произошло небольшое недопонимание… Ромильда уже подпорхнула к столику и разливала по чашкам коньячного цвета жидкость. Гарри подошел к ней и, подумав, положил на стол купленные конфеты. Ничего страшного: утром он просто возьмет еще. Он сел в обитое плюшем кресло. Его мягкость приятно затянула его, напомнив о родном зеленом диване. Ромильда протянула ему чашку, наполненную почти до краев, и насмешливо улыбнулась. — Может быть, отпустишь уже его? Гарри удивленно моргнул и посмотрел вниз. Ах, да, букет. Он неловко улыбнулся и все-таки освободил одну руку, приняв чашку, но второй так и продолжил крепко держать цветы. — Я же говорил, что это для моего друга, — повторил он. Ромильда хихикнула. — Упрямый, — шепнула ему она и спрятала улыбку в собственной чашке. Даже когда она пила чай, ее цепкий взгляд все равно блуждал по его рукам и шее, лишь иногда игриво касаясь глаз. Гарри неловко откашлялся и тоже сделал пару глотков. Чай был каким-то травянисто-фруктовым, сладким. — Нравится? — спросила Ромильда, лукаво прищурившись. — Э, да, ничего. Под ее взглядом Гарри все еще чувствовал себя неуютно: даже не оттого, что ему претило внимание этой девушки, а оттого, что какими бы ни были ее предсказания и надежды, он едва ли мог дать ей что-нибудь кроме соседского дружелюбия. Он отвернулся и посмотрел в окно. Город медленно поглощали вечерние сумерки. — В этом районе Лондон кажется очень тихим, да? Голос Ромильды — мягкий, но будто требовавший ответа — вытянул его из раздумий. Гарри неопределенно покачал головой. — Ты не отсюда, верно? — М-м, нет… я жил в пригороде, Литтл Уингинг. — О, милое место, должно быть? — Ромильда вновь улыбнулась. — Э… да, наверное. Любителям однотипно-унылой коттеджной застройки, вроде дяди Вернона и его семьи, этот городок, должно быть, безумно нравился. Гарри к Литтл Уингингу тепла не испытывал. Особенно с учетом условий, в которых он жил у родственников. — Явно лучше, чем здесь, — Ромильда задумчиво вздохнула. — Что за люди в этом городе… приличного парня совсем не найти. Пожалуй, тут Гарри мог согласиться. Он хмыкнул и потер шею. Становилось душно: не то от волнения, не то оттого, что он продолжал пить горячий чай. — Нет, правда! — с улыбкой пожаловалась Ромильда. — Только встретишь кого-нибудь симпатичного — голубой! Гарри поперхнулся чаем. Ромильда хихикнула, а после томно вздохнула: — Жарко… Гарри хотел было выразить солидарность, но когда ему удалось откашляться и взглянуть на соседку, его глаза ошарашенно распахнулись. Девушка медленным и подозрительно невинным движением расстегнула перед ним кофту… Под кофтой, хвала господу, оказался облегающий топ, но мысли Гарри все равно спутались. За этим последовал глухой мягкий звук: на пол упали туфли. — Я отойду ненадолго, — кокетливо проворковала Ромильда и поднялась из кресла, — не заскучаешь? — Э-э… Гарри так и не смог сказать ничего конкретного. Глядя на то, как она, бесстыдно виляя бедрами, скрылась в одной из соседних комнат, он почему-то сильно смутился. И вновь почувствовал странный жар. — Я смотрю, ты даром времени не теряешь, — раздался у его плеча сквозящий сарказмом голос. Гарри подскочил в кресле. Суета в мыслях исчезла в одно мгновение. Он замер, не веря своим ушам, а затем повернулся. Это был… — Том! — громко выпалил он, и его губы сами по себе растянулись в облегченной улыбке. — Том, ты вернулся! Гарри почувствовал, как его сердце совершило кульбит, сперва опустившись в желудок, а потом подпрыгнув к самому горлу. Призрак ни капли не изменился: все тот же серый костюм, который топорщился на сложенных на груди руках, все то же лицо — красивое и надменное. Но видеть его почему-то было намного радостнее. Том однако его эмоции, похоже, не разделял. — И это ты собирался подарить девушке? — с кривой усмешкой произнес он. — Повезло тебе, что она безотказная. — Что?.. — Гарри оторопел и взглянул на букет, который все так же держал в руках. — Н-нет, это не то, что ты подумал… Это не для нее! Том фыркнул и насмешливо изогнул бровь. Как назло именно в этот момент из соседней комнаты раздался голос Ромильды: — Гарри, ты не поможешь мне?.. — Одну минуту! — крикнул ей Гарри и повернулся к Тому. — Она просто пригласила меня на чай! — Да, конечно, — сухо ответил Том. С его губ не сходила ледяная усмешка, а взгляд будто бы стал темней. Он не верил. Он осуждал его. Гарри охватило чувство несправедливости. — Да клянусь, я бы никогда!.. — И именно поэтому тебя ждет в спальне обнаженная девушка? — Чт… Гарри повернулся туда, откуда донесся голос Ромильды. Из комнаты, как по команде, вылетел сперва топ, а потом джинсы соседки. — Гарри… иди сюда, я кое-что покажу тебе… Гарри широко распахнул глаза: к такому стремительному развитию он готов не был. Его челюсть тут же отпала вниз. — Она в спальне?! — Гарри почувствовал, что начинает краснеть; жар вновь захлестнул его. — Том, я… я не знал! Губы Тома раздраженно дернулись и вновь сложились в ухмылку. Да как ему можно было что-то доказать в такой ситуации?! Из спальни вылетел лиф Ромильды и тонкие кружевные трусики. Гарри вспыхнул. Гнев охватил его, словно жадное пламя, жар стал сильнее, и он почувствовал, как… у него встает член?.. Последнее ощущение заставило его мгновенно остыть. Гнев схлынул, а лицо тут же от стыда покрылось красными пятнами. Какого черта?! — Да я… я бы никогда… я же физически не… — пробормотал он уже больше себе, чем Тому. Однако ни его шок, ни тот факт, что его в принципе не возбуждали девушки, внезапную эрекцию не остановил: член Гарри вставал неминуемо, неотвратимо — так, как никогда в его недолгой бесславной жизни. Том заметил его смятение и сощурился. А затем он посмотрел вниз. Гарри машинально прикрылся несчастным букетом, но тут же пожалел о своем решении. Лицо Тома стало настолько красноречивым, что лучше бы призрак просто его убил. Почему… почему это происходило с ним… — Гарри… ты прости, если я тороплю момент, — Ромильда выглянула из спальни, одетая лишь полупрозрачный фиолетовый пеньюар; её улыбка из кокетливой превратилась в мягкую, понимающую. — Просто отсюда, снизу, временами слышно, как ты приходишь домой… совсем один… Гарри замер, глядя ей только в глаза. Почему они показались ему похожими на глаза Тома: такие же темно-карие, глубокие, только смотрели мягче. — И я подумала, — продолжала Ромильда, — может быть, ему одиноко? Может быть, ему тоже хочется ощутить немного близости и любви? Что плохого в том, чтобы хотеть чьей-то ласки? Ощутить тепло чьего-то тела?.. Гарри дрогнул. Эти слова удивительным образом отзывались в нем. Он мельком взглянул на Тома. Лицо мужчины на мгновение стало будто бы неуверенным, но затем закрылось знакомой маской холодного безразличия. — Можешь не объясняться, — процедил Том. В любой другой ситуации Гарри был бы безумно рад этой возможности, но сейчас он должен был — он хотел — объяснить. Мысль о том, что именно Том подумает, что он зависает с девушками, привела его в ужас. — Гарри?.. Ромильда подошла ближе, и потянула к себе цветы, которыми он прикрывал позорный стояк. И в этот момент Том исчез. Сердце Гарри упало в пятки. — Ты так и будешь держать их? — девушка весело улыбнулась, и пеньюар скатился вниз по ее плечам. — Упс… Взгляд Гарри остекленел. — Ромильда, — севшим голосом сказал он, — эти цветы для моего друга, который лежит в больнице. А ещё я гей.

***

Гарри в панике вбежал вверх по лестнице — так быстро, будто голая Ромильда в самом деле стала бы преследовать его в коридоре. Ну, она же не стала бы?.. Наверное?.. Тем не менее ключи он искал второпях, хлопая ладонями по карманам. Точнее, ладонью, так как в другой держал несчастный помятый букет. Щека зудела — получать по голове артишоком оказалось не слишком приятно, — но сейчас это волновало Гарри в самую последнюю очередь. Ему нужен был Том. Больше всего на свете он надеялся, что тот не ушел, а хотя бы задержался в квартире… В которую он не мог попасть! Спустя несколько минут поисков Гарри понял, что по всей видимости утром забыл ключи. — Да блять! Гарри с рыком ударил кулаком по двери. Грохот оказался оказался чересчур громким, и на мгновение парень испугался, что привлечет консьержа. Это немного остудило его затуманенный адреналином разум, но ненадолго. — Да чтоб тебя! Он стиснул зубы и от безнадежности стукнулся головой в дверь: несильно — он просто упал на нее, зажмурившись и проклиная все, на чем стоял свет. Почему это произошло именно сегодня? Почему именно в тот момент, когда Том вернулся к нему? Почему эта гребанная эрекция до сих пор не заканчивалась?! Гарри сполз вниз, в отчаянии сжимая цветы. Или как сказал Том? «Это»? Нечто достойное только безотказной девицы? Ему хотелось кричать. Гарри уже полчаса сидел у своей квартиры. Он никому не звонил — ни друзьям, ни хозяйке, — не спускался к консьержу, чтобы спросить телефон службы взлома замков. Возбуждение уже спало, и с ним ушел стыд, оставив место для тяжелой апатии. Он просто сидел. — Под огнетушителем, — раздался на его ухом уставший голос. Гарри открыл глаза. Из двери торчала голова Тома. — А? — Запасные ключи под огнетушителем, — строго повторил призрак. — Или ты собрался провести здесь всю ночь? В его голосе все еще слышалось раздражение, и Гарри неожиданно для себя задумался. Почему? Почему Риддл злился? Если про себя Гарри осознал все в момент исчезновения Тома, то какое дело было до него призраку? Он выполнил условия их «контракта» и теперь мог делать все, что душе угодно. Пусть даже и спать с девушками, как бы абсурдно это для него не звучало. Тем более, что они были в ее квартире! На ум пришел единственный логичный ответ: Том ревновал Ромильду. Это осознание сильно укололо его, и он посмотрел в его темные рассерженные глаза Риддла с тягучей тоской. Но если все так, ему в любом случае стоило объясниться. Гарри поднялся и медленно, с трудом разгибая затекшие ноги, подошел к пожарному коробу. Под огнетушителем в самом деле оказались ключи. — Ты не слишком хорошо прячешь важные вещи, да? — Гарри безрадостно усмехнулся. — Поэтому к тебе забирались воры? — Я думаю, ты не в том положении, чтобы язвить, — сухо отрезал Риддл. Гарри почувствовал укол совести. Том ведь только что помог ему, разве нет? И все еще был в квартире, хотя на это у него, скорее всего, были свои причины. Он ведь вернулся не просто так. Сердце снова кольнуло, когда он повернул ключ в замке. Ему бы хотелось, чтобы Том пришел просто. Голова призрака исчезла в квартире. — А ты быстро управился, — с ядовитой усмешкой произнес Том, когда Гарри наконец зашел внутрь и закрыл дверь. — Ничего не было, — сухо ответил Гарри. — Если хочешь знать, меня совершенно не привлекают девушки. — Разве? Том удивленно приподнял брови, но затем его взгляд вновь стал насмешливым. Он мельком взглянул на брюки Гарри, которые совсем недавно позорно топорщились. — А мне показалось, что она очень даже тебя привлекала. — Она чем-то опоила меня, — угрюмо ответил Гарри. У него было достаточно времени, чтобы об этом подумать. И проанализировать собственные ощущения. Сочувствие к девушке сменилось негодованием. — О. Вот теперь Том искренне удивился. Он внимательно оглядел Гарри, и его раздражение вперемешку с насмешливостью постепенно ушло. — Так ты?.. — Гей, — сухо повторил Гарри. Он терпеть не мог «выходить из шкафа». Особенно так. О его ориентации до сих пор знали только Рон с Гермионой, не считая врачей из Мунго, которым он лгал. — Вот как, — лицо Тома приобрело несколько озадаченный вид. Гарри вдруг рассердился. — Да ты же сам смеялся, что у меня был «бойфренд»! — раздраженно выпалил он. — И предлагал притвориться твоим парнем! Том едва заметно вздрогнул. — Да, но я же… — пробормотал он и неуверенно замер, что-то обдумывая. — Но тогда зачем ты пришел к ней с цветами? Ох. Цветы. — Я же сказал, что это не ей, — процедил Гарри, сердито сжимая в руках помятые стебли. — А кому? — Тебе. Гарри подошел к мусорке и с размаху метнул в нее злосчастный букет. Том снова вздрогнул и замер с абсолютно ошарашенным видом. — Что?.. Гарри взглянул на него и удивленно остановился. Он ни разу не видел призрака настолько потрясенным и неуверенным. — Я хотел навестить тебя завтра в больнице, — со вздохом объяснил он. — А Ромильда… она просто неправильно поняла. Лицо Тома стало еще более пораженным, а сам он будто окаменел, совершенно перестав двигаться. Только его глаза на секунду метнулись к мусорке. — Но… Гарри уставился на него, словно видел впервые. Что-то проскользнуло в глазах мужчины. Обида? Разве он не должен был радоваться, что внимание Гарри никоим образом не касалось Ромильды? Но девушка, казалось, волновала его гораздо меньше букета. — Ну, тебе же все равно они не понравились, — Гарри неуверенно дернул плечами. — Ты сам сказал, что такое нельзя дарить. И снова взгляд. Гарри удивленно моргнул: он никогда не видел Тома насколько красноречивым в отношении собственных чувств. Что-то снова мелькнуло в его глазах… Сожаление?.. — Я не имел в виду… — неуверенно произнес Том. — Я сказал, что ей это не подходит. — О. Гарри словно прирос взглядом к Тому. То есть ему понравилось?.. И, Господи, он что, реально расстроился? Гарри вдруг почувствовал себя виноватым. — Они все равно помялись и быстро завянут, — примирительно сказал он. — Если хочешь, я завтра сделаю новый. Том не ответил, но в его взгляде едва уловимо читалось: да. Гарри ощутил внезапный прилив сил и радости. Значит, он все-таки важен Тому? — Я думал, тебя беспокоит Ромильда, — честно признался Гарри. Том моргнул и нахмурился. — Что? Какое мне дело до этой глупой девчонки? — Но ведь ты разозлился, когда увидел нас вместе, нет? Гарри неуверенно улыбнулся и прошел дальше в гостиную. Том проводил его взглядом, а затем исчез и появился у входа в спальню. — Нет. — Врешь, — уже веселей бросил Гарри. Внутри его переполняла по-детски наивная радость: Тому было плевать на соседку! — Я пришел к тебе по серьезному делу, — нахмурившись, сказал Том. — А увидел… ты ведь понимаешь, как это выглядело? Ух, да, со стороны это, должно быть, смотрелось весьма однозначно. Гарри взлохматил волосы и с облегчением рассмеялся. Том прошёл в спальню и упал спиной на кровать. Гарри потянулся следом за ним. Теперь мужчина выглядел уставшим и обеспокоенным. — Зачем ты пришел? — спросил Гарри, когда до него наконец дошли слова про «серьезное дело». Том глубоко вздохнул и потер руками лицо. — Они хотят отключить мое тело от системы жизнеобеспечения. Квартира погрузилась в мертвую тишину. — Стой… что?! — в этот раз смысл слов дошел до Гарри предельно быстро; улыбка мигом сползла у него с лица. — Но это недопустимо! — Да, я так и сказал, — флегматично ответил Том, — но они-то меня не слышат. Сердце Гарри пропустило удар. Они не слышали. Они собирались его убить. — Том, нужно что-нибудь сделать! Почему ты не пришел раньше? — Пытался вселиться в тело, наладить связь, — сказал Том и добавил, увидев у Гарри полный надежды взгляд: — Безрезультатно. — Черт. Гарри взлохматил волосы и, сократив расстояние, плюхнулся на кровать рядом с Томом. С запозданием он осознал, что лежал на ней в первый раз, но сейчас, пожалуй, было не время думать об этом. — И сколько осталось времени? Том сдержанно выдохнул. — Около недели. В больницу должны привезти еще одного больного в критическом состоянии, тогда же вернется Дамблдор и подпишет приказ, — мужчина буквально сцеживал слова через зубы. — Чтобы я зря не занимал место. — Зря?! Но ты жив! — воскликнул Гарри. — Постой… Дамблдор? Том выжидающе взглянул на него. И Гарри понял. Вот почему он пришел. Там, в ресторане, Гарри проговорился, что был знаком с Дамблдором. Это слабо укололо его, но он тут же отбросил все ненужные мысли: жизнь Тома зависела от него. — Я попробую ему позвонить. Гарри вскочил с кровати и схватился за телефон. Том сел, наблюдая за ним в напряжении и с едва заметной надеждой. Из динамика послышались долгие глухие гудки. Гарри взволнованно закусил губу. Что он должен будет сказать Дамблдору? Снова соврать про парня? Его бывший ментор быстро его раскусит, но тем не менее… Гудки затягивались. Гарри ощутил укол беспокойства. Раньше Дамблдор отвечал ему практически в любой час, но в последние месяцы отношение старика почему-то переменилось. Все из-за той сорвавшейся встречи… Как назло в динамике раздался голос автоответчика. Гарри мысленно выругался. Ну только не в этот раз! — Профессор! — едва ли не крикнул он в трубку после сигнала. — Профессор, пожалуйста, ответьте мне! В вашей больнице сейчас находится человек, который мне очень важен! Его нужно спасти! Гарри надеялся, что Дамблдор все же в какой-то момент ответит, но телефон лишь пиликнул, объявляя о конце записи. — Черт, — снова произнёс Гарри. Том разочарованно выдохнул. — Извини, — Гарри сел к нему на кровать, — может быть, уже слишком поздно, и он спит. А может быть… Он умолк. — Что? — спросил Том, нахмурившись. — Он в последнее время меня будто бы игнорирует, — нехотя признал Гарри. — Не знаю из-за чего. Том недовольно хмыкнул. — Меня он игнорировал всю мою жизнь. — Ты у него учился? — с удивлением спросил Гарри. — Да, когда он еще не управлял больницей, — Том откинулся на кровать и задумчиво уставился в потолок. — Почему он вообще тебе помогает? Гарри лег рядом. — Ну… он был другом моих родителей. — «Был»? — Э-э, да… — Гарри на секунду запнулся, но все же решил продолжить, — они погибли, когда мне был год. — О, — Том ненадолго умолк, — и что с ними случилось? — Авария, — коротко сказал Гарри. — Я тоже был с ними в машине, но мне повезло: отделался только шрамом. Том с интересом посмотрел на него. Гарри, немного поколебавшись, приподнял челку. Взгляд призрака оказался прикован к его лбу, рассеченному множеством угловатых линий. Некоторое время он с интересом его рассматривал, а после, будто зрительного контакта было для него недостаточно, осторожно протянул руку. Гарри зажмурился, когда Том дотронулся до его лба, но не почувствовал боли — только холод и как будто покалывание. — Он похож… — На молнию, знаю, — Гарри улыбнулся и опустил челку. — Мне сказали, что в момент аварии меня поразило током, и я должен был умереть, но почему-то выжил. — Ты, должно быть, чертовски везучий, — усмехнулся Том. — Я бы так не сказал, — возразил Гарри, и улыбка сползла у него с лица. Том взглянул на него с пониманием. — Я тоже не знал родителей. — Правда? — Гарри в удивлении распахнул глаза. — Я сирота, — пояснил Том, предупреждая его вопросы. — Вырос в приюте. Мать умерла при родах, а об отце я так и не узнал ничего. — О, мне жаль, — Гарри посмотрел на него с сочувствием, но Том внезапно ответил ему презрительным взглядом. — Не стоит, — сухо отрезал он. — Жалость мне не нужна. Я научился получать все, что хочу, без чьей-либо помощи и поддержки. Я добился всего, чего только хотел. — Но ты один… — Меня не тяготит это. Семьи и отношения убивают карьеру. Многие из моих знакомых, кто мог добиться успеха, бросили все, окунувшись в семейный быт. — Значит, они живут счастливую жизнь, — со вздохом ответил Гарри. — Я бы многое отдал за то, чтобы у меня была семья. Или хоть кто-нибудь… Том снисходительно посмотрел на него, но затем его взгляд смягчился. Он внимательно рассматривал парня, будто пытался прочитать мысли. — Твои родители… Это про них говорила твоя подруга? — наконец спросил он. — «Тот, кто у тебя в сердце» — это про твоего отца? — Ну, уж точно не про моего парня, — фыркнул Гарри. Но он не мог не заметить, что Том становился весьма проницательным, когда хотел этого. Он почти угадал. Внутри Гарри заворочалось неприятное чувство. Дальше говорить было сложно, но, наверное, ему все же следовало наконец выговориться. — Это мой крестный, Сириус, — медленно сказал он, пытаясь контролировать голос, чтобы он не ломался. — Родителей я не помню, и мне просто жаль, что у меня не было их, как у других детей, но Сириус… он почти меня вырастил. Забрал у людей, которые меня ненавидели, разрешил пожить с ним, пока я не поступил в колледж. Я никогда не воспринимал его как отца, но… он был единственным близким мне человеком… Его голос все-таки надломился, и Гарри замолчал на какое-то время, пытаясь собраться с духом. Том не мешал ему — только молча его разглядывал. — Он разбился на мотоцикле в прошлом году, — наконец сказал Гарри. Эта фраза далась ему тяжело: к горлу подступил ком, который он сглотнул с силой; глаза стали влажными. Она стала последним, что он произнес за ближайшие полчаса. Гарри уткнулся лицом в кровать, чтобы Том не увидел слезы, и так и остался лежать, пока вдруг не почувствовал странный холод на своей шее. Гарри шмыгнул носом и повернулся. Том осторожно водил пальцами по его коже, едва касаясь ее — будто гладил. Это странным образом успокаивало. Гарри прикрыл глаза, пытаясь прочувствовать этот контакт сильнее. — Твоя подруга была права, Гарри: ты должен его отпустить, — спокойно произнес Том. — Не думаю, что твой крестный был бы рад узнать, сколько времени ты по нему убиваешься. Гарри открыл глаза, тут же столкнувшись глубоким взглядом напротив. Том не моргал — только всматривался в него, и его темные глаза будто гипнотизировали. Они поглощали все, как бездонные черные дыры: и самого Гарри, и все его печали, и горечь из его разбитого сердца. Казалось, Том мог втянуть в себя бесконечное количество боли и тьмы, и это нисколько на нем не сказывалось. Гарри вдруг стало легче. Он наконец смог отнять взгляд от бездонных глаз призрака, но тут же угодил в другую ловушку: сперва заглядевшись на густые ресницы Тома, потом — на слегка волнистые волосы. Они казались мягкими, шелковистыми — не то что его собственная взъерошенная шевелюра… Гарри больше не мог противиться: его взгляд бесконтрольно перетекал по лицу мужчины, цепляясь то за мягкие углы скул, то за редкие родинки. «Красивый», — подумал он. Том был просто незаконно красив. И сейчас, когда он был настолько близко, у Гарри буквально перехватывало дыхание. Он протянул руку, чтобы коснуться его щеки, но пальцы вдруг прошли сквозь, не встретив препятствия — только призрачный холод. Гарри застыл. Перед глазами встала картина того, как на самом деле выглядел сейчас Том: слабый, исхудавший, безжизненный. К горлу снова подступил ком. — Что я буду делать, если уйдешь и ты? — прошептал он. Том смерил его внимательным взглядом и вдруг придвинулся ближе — так, что они едва ли не коснулись носами. — Я не уйду, Гарри, — тихо прошептал он. — Ты ведь не позволишь случиться этому?..