Дай мне тебя коснуться

Бегать было легко: будто у него разом открылись все чакры, энергетические каналы, первое и второе дыхание, и… Гарри недоверчиво хмыкнул, на бегу пытаясь поправить упавшую на глаза челку. Такого волнующего эмоционального подъема он не испытывал уже очень давно. Он будто вернулся во времена, когда только поступал в колледж, когда в нем бурлила кровь… и жизнь. Впрочем, вместе с этим к нему вернулся и груз ответственности. На последнем повороте тропинки, имевшей большую популярность у бегунов, Гарри ускорился и практически вылетел на главную — «косую», как ее называли, — аллею парка. Том ждал его там, изящно восседая на одной из деревянных скамеек. Призрак больше не донимал его: только разбудил утром, и то — вежливо и без оскорблений. Однако нежное «Гарри» прозвучало так неожиданно, что парень подорвался с кровати, как от назойливого будильника. Том остался доволен. Перемены в квартире тоже пришлись мужчине по вкусу: новая кофеварка была удостоена одобрительного кивка, а склеенная зеленая кружка — насмешливой, но доброй улыбки. Гарри решил бы, что его сожителя подменили, если бы тот, завидев гору книг на журнальном столике, не раскритиковал бы в красках их выбор. Все-таки это был Том. Просто более ласковый. Гарри приветливо помахал рукой. — Если ты продолжишь так делать, люди решат, что ты сумасшедший, — флегматично заметил Том, когда он подбежал ближе. — Раньше… это не особо тебя… волновало, — ответил Гарри, выравнивая дыхание. — К тому же… может, я, и правда, сошел с ума? Том хмыкнул и сдвинулся вбок. Гарри плюхнулся рядом, попутно отстегивая с пояса бутылку с водой. — Мы ведь уже выяснили, что я существую на самом деле, а ты, следовательно, пока что в трезвом уме, — возразил Том. — Но рядом с тобой тронусь точно, — шутливо заметил Гарри. Его пальцы слегка подрагивали: то ли после интенсивного бега, то ли… по ряду других не менее объективных причин. — Ты не пробовал заняться чем-то еще? — спросил Том, ненавязчиво скользя взглядом по его растянутой майке и узким шортам. — Кроме бега? — Вообще-то пробовал, — Гарри наконец отщелкнул крышку бутылки и сделал пару глотков, пытаясь игнорировать столь пристальное — или ему только казалось? — внимание мужчины. — Одно время занимался боксом и пауэрлифтингом. — Пауэрлифтингом? — Том не удержался от недоверчивого смешка. — Недолго, — недовольно поморщился Гарри. — Я знаю, почему ты спрашиваешь: тренер тоже сказал, что строение моих мышц не позволит мне набрать массу. Я просто не сразу смирился с тем, что буду всю свою жизнь довольствоваться исключительно таким телом. Он с обреченным вздохом развел руками и снова поднес бутылку к губам. — У тебя неплохое тело, — возразил Том. Гарри от неожиданности поперхнулся, закашлялся и попытался утереть ладонью лицо. Так ему все же не показалось? Том присматривался к нему? Глядя на то, как вода стекает по его подбородку, Риддл закатил глаза. — А вот манеры оставляют желать лучшего. — Да иди ты… — Гарри смущенно отвел взгляд, радуясь, что уже был красным от бега, а после задумался: в Томе все же что-то переменилось. — А ты? — спросил он после неловкой заминки. — Что я? — Занимался чем-нибудь? — М-м, — Том ненадолго задумался, — у меня для этого было не так много времени. Я в основном работал. Гарри вновь поперхнулся. В этот раз из-за несдержанного смешка. — Что? — нахмурился Том. — Ты ужасный трудоголик, Том Риддл, — просипел Гарри, снова вытирая лицо. — Ты делал хоть что-нибудь кроме работы? — Ходил в бассейн, — кисло процедил Том. — И иногда — в экспедиции. — О. Гарри удивленно взглянул на мужчину. Ему, конечно, было далеко до атлета, но в сравнении с самим Гарри Риддл выглядел очень крепким. Даже сейчас, когда он сидел спокойно, от него веяло статью и силой. Неужели чертов бассейн сделал его таким?! И… экспедиции? — Эм, это круто, — наконец выдал Гарри, краснея не то от зависти, не то от смущения: ему стоило меньше заглядываться на мужчину. Том хмыкнул, но затем на его лицо опустилась тень глубокой досады. — Это было… давно, — сухо произнес он. У Гарри тихо кольнуло в сердце. Когда они так болтали, он всегда забывал, что теперь Том в принципе не занимался ничем — что он говорил не с полноценным Томом, а всего лишь с его чересчур живучей душой. — Э… да, прости, — Гарри виновато улыбнулся. — Я просто подумал, что мне стоит получше узнать тебя, если я собираюсь и дальше представляться твоим парнем в больнице. А то мало ли… Том, подумав, кивнул. — Да, ты прав. — Идем, — быстро предложил Гарри, — иначе не успеем зайти в цветочный.

***

Ансамбль колокольчиков на двери салона отозвался на их вторжение ласковым перезвоном. Цветочный на первый взгляд показался Гарри пустым, но затем из холодильника показалась голова Луны. — Гарри? — удивилась она. — Не ожидала, что ты придешь. Ты разве не собирался… — Сходить в больницу, да, — закивал парень, неловко копошась в собственных волосах. — Просто так вышло, что я случайно испортил цветы. Щека, по которой Ромильда влепила ему артишоком, между прочим до сих пор отзывалась зудом. Он решил, что не рискнет еще раз вставить его в букет. — О, как жаль, — Луна, в самом деле, выглядела расстроенной. — Они были потрясающими. — Правда? Гарри взглянул на Тома. Тот скосил глаза на украшавшие витрину цветы. — Конечно, — ни капли не сомневаясь, подтвердила Луна. — Ты же будешь делать еще букеты? — Да, я, в общем-то, за тем и пришел. — О, это замечательно! Девушка спрятала инструменты в кармане рабочего фартука, закрыла за собой холодильник и вдруг замерла — будто что-то почуяла или услышала. — О, так вы помирились? — спросила она, и ее лицо озарилось доброй улыбкой; она широко оглянулась, будто следила за какой-то пушинкой в воздухе. — Здравствуй, Том. — Ох, эм… Гарри оторопело моргнул. Обычно Луна не обращала внимания на присутствие Тома, и он уже подзабыл, насколько хорошо она на самом деле ощущала его. — Да мы и не ссорились… Он скосил взгляд на Тома. Мужчина тоже выглядел удивленным, но спустя пару мгновений довольно хмыкнул. — Но он тоже рад тебя видеть, — с улыбкой добавил Гарри. — Спасибо, — Луна радостно просияла. — Гарри, тебе принести цветы? В этот раз работа в его руках спорилась: с одной стороны, он уже знал, что делать, с другой — ему никто не мешал. Луна протирала витрины, напевая новую песню, а Том сидел в креслице у окна. Можно было подумать, что мужчину совсем не интересовала его работа: он даже не поворачивался, предпочитая изучать улицу сквозь стекло, но вскоре Гарри заметил, что тот подглядывал за ним через отражение. — Даже не скажешь, нравится тебе или нет? — Гарри позволил себе маленькую улыбку, поймав наконец на себе взгляд Риддла в витрине. Зеркальный Том заинтересованно сощурил глаза. — Ты ведь еще не закончил. Он повернулся. Теперь Гарри смотрел в глаза уже реальному Тому, и от этого у него внутри заворочалось какое-то маленькое мягкое существо. — Зато сейчас у тебя есть шанс вмешаться, чтобы не случилось непоправимое, — отшутился Гарри, игнорируя волнительное, но вовсе не чужеродное чувство. — Мне нравится, — расслабленно сказал Том. — Раньше я был другого мнения, но теперь должен признать, что у тебя есть вкус. И определенная доля таланта. Существо внутри Гарри глухо стукнулось в солнечное сплетение, заставив парня пропустить вдох и неловко закашляться. Не то чтобы он редко получал комплименты, — Луна всегда хвалила его, — но слышать их от Тома было… волнующе. — Эм, спасибо, — выдавил Гарри, быстро отвернувшись к цветам, — рад, что ты доволен. Но ты зря меня хвалишь, на самом деле. Знаешь, я сперва пытался осмысленно подбирать цветы, но в итоге запутался и просто сделал все наугад. Том удивленно хмыкнул. — Хочешь сказать, ты собрал целый букет цветов, символизирующий смерть и перерождение… наугад? — Э-э… что? Разве? Гарри растерянно уставился на мужчину. Том хлопнул ресницами, а затем с глубоким вздохом уронил ладонь на лицо и расхохотался. Он смеялся громко, немного сипло, заливисто и не так истерично, как когда к ним в квартиру пришли священники. Этот смех сделал Тома живее, красивее. Гарри застыл, завороженный этим видом. — Нет, ты в самом деле невероятен, — сказал Том, отсмеявшись. — Не можешь же ты совсем ничего не знать? Гарри неловко пожал плечами. Том смерил его смешливо-снисходительным взглядом, но затем наклонился ближе. — Каллы — символ увядания, смерти, по преданиям они зацветают перед тем, как кто-то умрет, — спокойно поведал он и остановил парня жестом руки, когда тот подорвался с места. — Но каллы также означают и жизнь: их сок — и яд, и противоядие, в древности они несли людям как смерть, так и единственное спасение. — О… ого, — только и смог произнести Гарри. — Можжевельник — это преодоление смерти, исцеление, вечная жизнь. Сухоцветы или бессмертники… — Э-э, ладно-ладно, я понял! Гарри поднял руки, будто сдавался, и скосил глаза на почти готовый букет. — Это… как-то даже жутко звучит, — признался он. — Но я не знал, честно. Если хочешь, я… — Гарри, — осадил его Том. — Я же сказал: мне нравится. И букет, и то, что ты случайно собрал его. Это будто… Он осекся и замолчал, как если бы сказал лишнего, но Гарри понял его без слов. Том хотел жить. Больше всего на свете он сейчас желал исцеления. Такие цветы могли быть для него добрым знаком. — Ты вернешься, Том, — уверенно сказал Гарри, скрепляя бечевкой цветы, а словами — свое обещание. — Я верю, что ты поправишься.

***

Мир не рухнул, когда он появился в больнице. Поначалу никто даже не заметил его. Гарри шел мимо бродивших по клинике пациентов и погруженных в работу врачей, и с каждым шагом все больше удивлялся своему страху. Чего он боялся здесь? Слухов? Того, что кто-то покажет на него пальцем? Тома? Да, тогда он боялся Тома: увидеть его, услышать прямой отказ. Но сейчас Том входил с ним вместе через двери больницы и был всецело на его стороне. В этот раз вместо Паркинсон в регистратуре сидела куда более миловидная девушка: худая, светловолосая, вежливая — полная противоположность мопсихе-Пэнси. Гарри даже позволил себе улыбнуться ей, пока она вбивала в компьютер данные пациентов. — Мистера Уизли перевели в палату общего содержания, второй этаж, номер двадцать шесть, от лифта — прямо по коридору, — проинструктировала она. — Насчет мистера Риддла… Ох, опять этот взгляд. И тон. — Я его парень, — с готовностью соврал Гарри, пока Том постукивал пальцами по регистрационной стойке. — Я навещал его на прошлой неделе. — Ох, — серые глаза девушки слегка дрогнули, стоило ей заметить цветы, но осуждения не последовало — только легкая грусть; ее пальцы вновь запорхали над клавиатурой. — Да, точно, прошу прощения… Гарри было неловко видеть искреннее сочувствие. Оно было оправданным: в ее глазах он сейчас был тем, кто неотвратимо терял близкого человека, но с его стороны это был просто обман. Он ненадолго перевел взгляд на посетителей в вестибюле. И чуть погодя — на Тома. Существо внутри него взволнованно завозилось. Нет, это могло быть обманом неделю назад, но не сейчас. Том не был близким, но и не был ему чужим человеком. — Мистер Поттер, простите, сэр, — осторожно позвала его девушка, — мне все равно придется оповестить доктора Макгонагалл или доктора Снейпа о вашем визите. — Лучше Макгонагалл! — резко выпалил Гарри, заставив медсестру вздрогнуть. — То есть, эм… просто я в прошлый раз уже разговаривал с ней. Мне так будет спокойнее. — Хорошо, конечно, — согласилась с ним девушка. — Я передам ей, что вы в палате мистера Уизли. Гарри кивнул и, отходя от стойки, подумал, что в следующий раз для этой медсестры тоже прихватит конфеты или цветы.

***

Палату Рона он нашел быстро, но не без помощи Тома, взявшего на себя роль навигатора по больнице и успевшего прочитать инструктаж по поводу беседы с заведующими. — Макгонагалл скажет тебе, что меня планируют отключить. Ни она, ни Снейп не будут утаивать, — ровно произнес он. — Ты должен сделать вид, что ничего об этом не знаешь. — Я понимаю, — Гарри напряженно крутил в руках пакет с конфетами и острой едой для Рона; букет был зажат под мышкой. — Слушай, но разве это все не меняет? Разве они не должны сначала согласовать со мной твое… отключение? Твою смерть. — Мы не обручены, — сказал Том таким тоном, будто они в самом деле встречались. — Обычные отношения не несут юридической силы. Гарри поморщился. — Ты говоришь как Снейп. К его удивлению Риддл тоже поморщился. — Это его слова. — Ха. Гарри прислонился к двери палаты, чувствуя, как на его плечах оседает тяжелый груз. Несмотря спокойствие в голосе, Том тоже выглядел напряженным, но спустя мгновение его взгляд вдруг просветлел. — Ладно, Гарри, иди к своему дружку, — усмехнулся он. — Иначе он продолжит обрывать тебе телефон. Гарри удивленно посмотрел на него и хмыкнул. Том определенно был прав. И все же… он вел себя как-то странно.

— Дружище! — едва завидев его, Рон подскочил с постели. — Я уж думал, ты не заявишься! Том остался за дверью. Гарри с улыбкой шагнул вперед и заключил друга в крепкие заботливые объятия, а после вручил ему долгожданный пакет с едой. — О боже! — Рон уткнулся носом в пакет, глубоко вдохнул, а затем возвел к потолку полный благодарности взгляд. — Боже, как я скучал! — По мне или по мексиканской кухне? — поддразнил его Гарри. — Гарри, я просто тебя люблю! — ничуть не смутившись воскликнул Рон. — Проси что угодно! Он плюхнулся на кровать. Гарри сел рядом. — Радуйся, что Гермиона это не слышит. — И не видит, — подтвердил Рон выуживая еду из пакета. Гарри коротко, но удивительно легко рассмеялся. Искренняя радость за друга отодвинула другие его заботы на второй план. Но ненадолго. — О, а эфо… Как бы Рон ни был увлечен любимой едой, букет, который Гарри извлек из-под мышки, не укрылся от его взгляда. Пальцы Гарри стали сами собой перебирать и дергать нити бечевки. — Не тебе, не волнуйся, — тише нужного отшутился он. Рон перестал жевать. — Это… для него? Для Тома? Гарри замер, услышав знакомое имя, и повернулся к другу. Рон воспринимал его тягу к парням не так стойко, как Гермиона, по первости даже попытавшись свести его со своей младшей сестрой, но сейчас в его взгляде читалось совершенно иное волнение. — Гермиона рассказала тебе? — Немного, — ответил Рон. — То, что ты встречался с ним в тайне от нас. И жил у него. И что он попал в аварию. Гарри прикусил щеку, не зная, что на это ответить, чтобы лишний раз не солгать. Рон по-своему понял его молчание. — Слушай, ты это… если ты из-за меня ничего не рассказывал, из-за того, что я, ну, вытворял раньше, то я уже давно переварил это. Ты мой лучший друг, и мне не сложно, эм, не настолько сложно принять, что ты, ну… что тебе нравится не то же самое, что мне. Гарри удивленно уставился на него. Рон отставил пакет с едой и неловко пристроил руки у себя на коленях. — Гермиона выражается лучше, да? — Э-э, нет, что ты! Это… — Гарри наконец отмер, — спасибо тебе. — Не за что, — смущенно произнёс Рон. — Надо было сказать это раньше, а то сейчас как-то… «Поздно», — читалось в его глазах. Рон всегда был честен в своих эмоциях, и сейчас он чувствовал себя виноватым. — Эм, да ничего, правда, — Гарри попытался успокоить его, но понял, что ему все-таки придется опять солгать, чтобы не выглядеть странно. — Я не поэтому вам не рассказывал про него. У Тома просто, э… тяжелый характер. Мы сначала дико друг друга не переваривали, я думал, мы вообще не уживемся с ним. — Прямо как мы с Гермионой, — с улыбкой заметил Рон. Гарри невольно фыркнул. — Нет, Рон, это было хуже. Гораздо хуже. Один раз мы с ним так рассорились, что, я думал, никогда не прощу его. — Звучит так, будто он мудак, — задумчиво сказал Рон. — Ты поэтому съехал к родственникам? — Что? — Гарри туповато моргнул, но после опомнился. — Э-э, да. Похоже, их с Томом легенда уже вовсю работала на себя. И он удивленно отметил, что почти не сказал неправды. — А потом? — Потом… — Гарри ненадолго задумался, анализируя чувства, и уткнулся взглядом в букет. — Потом я понял, что не могу без него. Что он как-то вернул меня к жизни, знаешь? Я же был сам не свой после смерти Сириуса, а тут все будто стало как раньше. Почти как раньше. — Гарри… — ошарашенно произнес Рон. — Что? Гарри повернулся к нему. Рон смотрел на него, как на совершенно нового человека. — Ты в первый раз так спокойно говоришь о Сириусе. Полный смысл дошел до него с запозданием, и Гарри искренне удивился. Он действительно говорил без надлома, без боли в сердце — только с легкой печалью. Будто в самом деле отпустил в тот мир любимого крестного… — Это… это все Том, — грустно улыбнувшись, произнес он. — Нихера себе, — у Рона отвисла челюсть. — Мы с Гермионой что только ни пробовали, чтобы тебя вернуть! Он что, психотерапевт? — Хирург, — усмехнулся Гарри. — Работал вместе со Снейпом. — То-то он у тебя был нервным! Снейп кому хочешь мозг выест. — Ха, да… Паузу, повисшую между ними, нельзя было назвать некомфортной, но она не выдерживала затягивания. Гарри решил ей воспользоваться, чтобы все-таки закончить историю, в которой было сложно сказать, чего содержалось больше — правды или же лжи. — Я хотел помириться с ним, вернулся в нашу квартиру, а его будто и след простыл. Я никак не мог с ним связаться, хозяйка с соседями ничего толком не знали, я думал… что он просто видеть меня не хочет. — Гарри медленно перевел дыхание: события были отчасти выдуманными, но чувства были ничем иным, что он ощущал сейчас. — Я случайно узнал о нем в тот день, когда ты попал в больницу. — О, — Рон кивнул, поджав губы и, видимо, пытаясь переварить услышанную информацию, — да, Гермиона сказала, что ты был не в себе. Том, он… — В коме, — с тяжелым вздохом ответил Гарри, — уже давно. — Дерьмо. Гарри сжал в ладонях букет. На его плечо уверенно легла рука Рона. — Ты это… держись. Все будет хорошо, вот увидишь. Кома еще не тот свет — из нее возвращаются. Гарри вздрогнул как от пощечины. Рон тихо выругался. — Э, прости. — Ничего. Гарри ободряюще улыбнулся. Раньше его бы сильно задело напоминание, что мертвых вернуть нельзя, но сейчас он больше беспокоился о живых. О Томе, ждущем его за дверью. — Спасибо, — произнес он. В дверь как нарочно постучали именно после этого. К ним в палату заглянула Макгонагалл. — Мистер Поттер, — она поприветствовала его кивком. — Доктор Макгонагалл, — Гарри поднялся с места. — Вы готовы идти, или мне зайти позже? — Я, эм… — Гарри взглянул на Рона, друг поддерживающе хлопнул его по плечу. — Да, я готов идти. — Отлично, — Макгонагалл пошире открыла дверь, пропуская его, но ее взгляд вдруг зацепился за что-то в палате. — Мистер Уизли, что это у вас там? Рон подпрыгнул на месте. — Э-э, не то, что вам кажется, мэм, — неуверенно сказал он, убирая забытый пакет за спину. — То есть, если мне кажется, что в этом пакете находится то, что оставило у вас на щеке след от соуса, то я не права? Рон сдавленно крякнул и тут же вытер щеку ладонью. — Мистер Поттер знает, что у вас есть рекомендации по питанию от вашего лечащего врача? — спросила Макгонагалл, ни капли не смилостившись. — Да, мэм, — синхронно ответили они с Роном. — То есть вы намеренно пренебрегли ими? — Да, мэм. — Только не говорите ей, мэм, пожалуйста, — тихо добавил Рон. — Мистер Уизли! — возмутилась Макгонагалл. — Нельзя относиться к словам врача так легкомысленно. — Но, мэм, это всего лишь раз! — отчаянно взмолился Рон. — Она прибьет меня, если узнает… — И меня тоже, — добавил Гарри, — мэм. — Что ж, прекрасно, — Макгонагалл коротко выдохнула и повернулась к Рону. — Мистер Уизли, это первый и, я надеюсь, последний раз. — Да, конечно, мэм! — обрадованно пообещал Рон. Гарри весело хмыкнул. Макгонагалл остановилась взглядом на нем, и что-то взволнованное вдруг появилось в ее глазах. Гарри понимал что. — Идемте, — строго произнесла она.

Том встретил его подозрительно внимательным взглядом. Гарри посмотрел на него с вопросом. Риддл мотнул головой. — Ничего. Гарри повернулся к Макгонагалл, но в его голову уже закралась беспокойная мысль, что Том мог слышать, о чем они говорили с Роном. И черт бы со всей лапшой, что он навешал другу на уши, но он почти сознался в собственных чувствах… Гарри мельком взглянул на Тома, пока они с Макгонагалл шли вперед. Мужчина не выглядел удивленным или обрадованным, хотя раньше проявлял к нему интерес. Может, не слышал? А если слышал, то что? Попытается это использовать? Сейчас казалось, что нет, но Гарри все еще помнил ту сторону Тома, которая была вспыльчивой и эгоистичной — не могла же она исчезнуть за одну ночь. Гарри скорее мог бы предположить, что Том раз за разом перешагивал через себя, как во время их ссоры. Делал ли он это сейчас? Риддл вновь взглянул на него, но совсем иным — шутливо-оценивающим — взглядом. Гарри прикусил щеку. Делал. Черт, он действительно делал это.

***

Вопреки предсказаниям Тома, Макгонагалл упорно не говорила об отключении всю дорогу — только сообщила новости о состоянии Риддла (а точнее, никаких новостей) и поспрашивала о самочувствии самого Гарри. Том начал хмурится, а Гарри — сомневаться в затее, но выбирать им не приходилось. — Я на время оставлю вас, — сказала Макгонагалл, когда они подошли к палате, и после небольшой заминки добавила: — Там на тумбочке стоит ваза. В ней раньше были цветы. — О… да, спасибо, — ответил Гарри, уткнувшись взглядом в букет. Он ждал, что Макгонагалл скажет что-то еще, но она лишь с коротким вздохом оглядела его, кивнула и развернулась на месте. — Мэм! — машинально окликнул Гарри, но тут же умолк, стоило ему оказаться под ее внимательным взглядом. — Да, мистер Поттер? — Э… да нет, я передумал, простите… Гарри понятия не имел, как подтолкнуть ее. Заведующая была проницательной и принципиальной. Если только она решит, что кто-то из ее подчиненных раскрыл ему врачебную тайну… «Гермиона», — подумал Гарри. Она, конечно, и понятия не имела, иначе сразу сказала бы, но она бы первой попала под подозрение, а если бы об этом узнал Снейп… Нет, он не будет рисковать карьерой подруги. Может, представится еще шанс. Гарри прошёл в палату и закрыл дверь. Ему открылся уже знакомый тоскливый вид: тело, увитое проводами и трубками, и бестелесный Том, на мгновение замерший перед ним. Парень собирался его утешить, но тот вдруг повел плечами и безразлично хмыкнул. — Кажется, ты заполучил передышку, мой маленький лжец. — Я не лжец. Ты же знаешь, что это все — вынужденная мера, — ответил Гарри, пытаясь не заострять внимание на почти нежном «мой маленький». Точнее, заострять, но не краснея при этом, как влюбленная первокурсница. Спустя пару секунд он все-таки с собой совладал. — И когда это я стал «твоим»? — Ну, мы же с тобой встречаемся. И живем вместе. И я вдохнул в тебя жизнь. Значит, ты точно мой, — шутливо произнес Том. Ах, он все-таки слышал. — А еще мы рассорились, потому что ты вел себя как придурок, — напомнил Гарри. — И сейчас ведешь себя так же. Призрак приподнял брови. — Что с тобой такое? — почти спокойно спросил его Гарри. — В каком смысле? Том являл собой искреннее непонимание. Гарри бросил на него позаимствованный у Макгонагалл взгляд. — Ты ведешь себя неестественно, — объяснил он. — Вчера, когда ты злился и пытался поддеть меня, ты был больше похож на себя. — Мне кажется, вчера произошло довольно много всего, — возразил Том. — Или ты до сих пор считаешь, что у меня нет ни грамма совести, и… — Я думаю, что тебя, в самом деле, не так уж легко пронять, — перебил его Гарри, — но дело не в этом. Просто… у тебя сейчас явно есть проблемы куда серьезнее, чем попытки понравиться мне. Глаза призрака удивленно расширились. — Гарри, я не… — Оставь, — снова оборвал его Гарри. Риддл умолк, и в его лице промелькнуло легкое беспокойство. — С ума сойти, — вздохнул Гарри, — ты реально добиваешься этого… — Гарри, не выставляй себя идиотом, я понятия не имею, о чем ты. Том как всегда был достаточно убедительным. Но Гарри был довольно упертым, чтобы не верить ни единому его слову. — Ты боишься, — наконец понял он. — Боишься, что я брошу тебя, если ты перестанешь быть мне интересен. Боишься умереть здесь. Вот теперь Том действительно переменился в лице. Напускная веселость и дружелюбие тут же исчезли. Призрак стал похож на того, с кем Гарри столкнулся в их первую «совместную» ночь. Настоящий Риддл. — А ты не боялся бы? — спросил он, скалясь от раздражения. — Не боялся бы умереть так? Не имея над собой власти? Потеряв все, чего смог достичь? Гарри вновь почувствовал себя загнанным, как в ту самую ночь. Но отступать он не собирался. — Я… нет, наверное, не боялся бы, — ответил он, постепенно возвращая себе привычную смелость. — Точнее, боялся бы, но другого: что потеряю тех, кто мне дорог — друзей и родных. Не успею поговорить с ними. У нас с тобой разные ценности. Риддл презрительно усмехнулся. — В самом деле, у нас разные ценности, Гарри, — сквозь зубы процедил он. — Видишь ли, когда проводишь все детство в месте, где ты никому не нужен, среди тех, кого считают отбросами и чей предел мечтаний соразмерен буханке хлеба в пекарне. Где тебя ненавидят за то, что ты отличаешься от других. Где тебя лишают завтрака, обеда и ужина, запирают в комнате за каждый проступок, даже если в нем виноват не ты… Его челюсть яростно дрогнула. Гарри в шоке уставился на него, пока в его голове билось всего две мысли: «Что?!» и «Почему он говорит это?!». — Когда растешь в таком месте, учишься ценить не людей, которые в лучшем случае пожалеют тебя, потешив этим собственную состоятельность, а в худшем — отобьют тебе почки, — презрительно сказал Риддл. — Учишься ценить то, что ты заработал потом и кровью. Ценности немного меняются. Риддл умолк, ненадолго погасив свою ярость и, похоже, уже сожалея о том, то сказал так много. Гарри застыл на месте. — Ты… — ошарашенно спросил он, — почему ты описал мою жизнь?.. Риддл удивленно моргнул, но затем вновь оскалился. — Очень смешно, Гарри. Я говорил о себе. Не думаю, что ты пережил что-то в той же степени… — Я жил так после смерти родителей, — перебил Гарри, все еще не понимая, почему Риддл этот блестящий самодовольный придурок, заговорил об этом, как вдруг до него дошло. «Я сирота, — всплыло в памяти ночное откровение Тома. — Вырос в приюте. Мать умерла при родах, а об отце я так и не узнал ничего». — Разве? — холодно спросил Том. — Ты говорил, что над тобой взял опеку твой замечательный крестный. Что ж, хоть один из них помнил, о чем они говорили вчера. Гарри стало немного совестно. Он мог бы отнестись к призраку с большим сочувствием. — Это… произошло не сразу, — осторожно произнес Гарри. — По закону опекунами сначала назначили моих кровных родственников. Сириус был в депрессии и решил, что мне будет лучше с ними. Он не знал, как они ко мне относились, что они меня ненавидели… Морщины на лице Тома постепенно разгладились, но лишь для того, чтобы собраться в вопросительную дугу. — Родственники били тебя и лишали еды?.. — Нет-нет! Не били! — спохватился Гарри, отгоняя воображаемую картинку с нависающим над ним дядей Верноном. — Но про еду — правда. Дядя как-то грозился неделю кормить меня одним хлебом, но тётка его не слушала и приносила ночью холодный суп… Риддла передернуло от физически ощутимого отвращения. — Сириус был не то в ужасе, не то в ярости, когда об этом узнал, — Гарри повел плечами, невольно сжавшись. — Он почти добился лишения родительских прав. Дурслей спасло только то, что Дадли тогда пришлось бы отдать в приют, так что судья сжалилась… Риддл нахмурился. — Кто такой Дадли? — Эм, мой кузен, — запоздало пояснил Гарри. — Сын моих дяди с тетей. — Зря, — коротко бросил Риддл. — Что зря? — Зря его не сдали в приют. — Эй! — возмутился Гарри. — Ты же сам только что сказал мне, что это ужасное место! Никто не должен там быть. Дадли и так был невыносимым придурком — боюсь представить, в кого бы он превратился там! Взгляд призрака почернел. — Я не говорил про тебя! — спохватился Гарри. Они замолчали. Тишину разбавлял только писк аппаратов, походивший на обратный отсчет часов. Гарри неуверенно потер шею. — Нас обоих понесло, верно? — удивленно отметил он. — Я никому еще не рассказывал столько о своем детстве… Том окинул его холодным пронизывающим взглядом, но после снисходительно хмыкнул. — Даже своим друзьям? — Даже им, — подтвердил Гарри. — Тогда почему сказал мне? Гарри ненадолго задумался. — Не хотел, чтобы ты думал обо мне как о каком-то золотом мальчике. Мы оба пережили похожий опыт, и… мне показалось, что ты поймешь. Взгляд Тома слегка смягчился. Он устало вздохнул. — Я не понимаю одного, Гарри, — уже спокойно произнес призрак. — Почему ты все еще защищаешь этих людей? Почему они, априори способные причинить тебе боль, даже будучи родственниками, все еще являются для тебя чем-то ценным? — Потому что есть и хорошие люди? Те, кто помог мне, когда я вдруг оказался в мире за пределами каморки для швабр, в мире, где меня не ненавидели, но и не понимали. Считали странным и замкнутым. Рон и Гермиона такие… Сириус был таким. — «Каморка для швабр» — это такая метафора? — переспросил Риддл. Гарри невесело усмехнулся. — Каморка для швабр — это каморка для швабр. Меня запирали там в качестве наказания. «Я жил там», — осталось невысказанным, но Гарри не был готов поделиться этим, потому что лицо мужчины и так исказилось в гневе. — И ты все еще… — яростно начал он. — Один наш общий знакомый как-то сказал, что мой главный талант — прощать, — перебил Гарри. Риддл удивленно захлопнул рот и недоверчиво поднял брови. Но догадался он быстро. — Общий знакомый? Дамблдор? Гарри кивнул с улыбкой. Том недовольно фыркнул. — Только он мог сказать подобную чушь. — Сириус тоже не всегда понимал меня в этом, — подтвердил Гарри, — говорил, что у меня слишком доброе сердце. Что я вижу хорошее даже там, где никто до меня не видел. — Он был прав, — Риддл удостоил его нового снисходительного смешка. — Лучше бы ты был талантлив в чем-то другом. Это же бесполезно. — Может быть, — согласился Гарри. — Но так или иначе я уже давно простил родственников. И прощаю тебя. За то, что ты пытался играть со мной в свои игры. Лицо Тома снова переменилось. Мужчина в изумлении уставился на него. — Что?.. Гарри медленно выдохнул и, пройдя мимо остолбеневшего призрака, поставил в пустую вазу цветы. — А еще я хочу сказать, что тебе не нужно пытаться понравиться мне, чтобы я помог тебе спасти тело, — серьезно произнес он. — Не нужно пытаться понять меня, чтобы соответствовать каким-то моим стандартам. Если я единственный, кто может тебе помочь, я это сделаю. Просто будь со мной честен. Глаза мужчины на мгновение распахнулись сильнее, но затем — когда он, видимо, смог взять себя в руки, — сузились вновь, и в их уголках заиграли морщинки. — Гарри, Гарри… — устало выдохнул он, — я и не думал, что у тебя прогрессирующий комплекс героя. — Ярко выраженный, — парировал парень. — «Прогрессирующий» звучит так, будто у меня какая-то болезнь. — Это и есть болезнь, — возразил Том. — Кто в здравом уме будет кидаться помогать кому-то, кто ему даже не нравится? — Ну, я не знаю… — наигранно протянул Гарри, — может, например, врач? Том громко фыркнул. — Эй! — возмутился Гарри. — Ты ведь сам хирург! Ты же каждый день спасал жизни! — Думаешь, я делал это из чистого альтруизма? Теперь настала очередь Гарри снисходительно фыркать. Он окинул Риддла суровым взглядом, а затем… рассмеялся. Том замер в растерянности. — Что? — Старый добрый Том. Я почти соскучился. Брови мужчины дрогнули, но затем насмешливо свелись к переносице. — Я не старый. — И уж точно не добрый, — парировал Гарри, на что Том снова фыркнул. — Ну так что? Могу я рассчитывать на твою честность? Том окинул его изучающим взглядом, а затем склонил голову вбок. — А я могу рассчитывать на твою? — В отличие от кое-кого, я всегда честен, — возразил Гарри, ткнув пальцем прямо в грудь призраку. — Всегда ли?.. Том придвинулся ближе, и Гарри поспешно отдернул руку, чтобы та не продырявила бесплотную грудь… которая, к слову, оказалась достаточно близко, чтобы заставить заалеть его уши, а ладони — вспотеть и намертво приклеиться по бокам. Том внимательно смотрел на него, будто только что разглядел что-то, чего не замечал раньше. — Ну хватит! — смущëнно буркнул Гарри. — Я же сказал тебе больше не делать этого! — Гарри… — протянул Том, перекатывая на языке имя. Гарри на долю секунды прикрыл глаза. Честность? Пожалуйста! — Ладно, признаю, ты мне нравишься! — выпалил он. — Иногда раздражаешь дико, но нравишься. И не какая-то твоя часть, а весь ты. У меня, ну… есть свой типаж, — он отступил назад, взволнованно очертив руками неясные контуры. — Конечно, приятнее иметь с тобой дело, когда ты не ведëшь себя как мудак и не рвешь и мечешь, но что я сделаю, если ты… такой. И помогаю я тебе не поэтому! Том не выглядел удивленным или задетым, но что-то промелькнуло в его глазах. — Я таким не был, — после недолгого молчания сказал он. — Раньше мне куда лучше удавалось сдерживаться. Но вся эта ситуация и еще ты… — Что я? — Ты невыносим. Ты хуже Дамблдора, — до смешного серьезно произнес он. — У тебя какой-то талант выводить меня на эмоции… — Том сделал медленный вдох, — разного рода. — «Разного рода»? Гарри был достаточно внимательным, чтобы заметить, что Том, в отличие от прошлого объекта его признаний, спокойно отреагировал на все слова о симпатии. Он не сказал ни хорошего, ни плохого, но это не ощущалось как игнорирование… Принятие. Гарри на секунду захотелось, чтобы это было оно. Но Том, видимо, не собирался удовлетворять его интерес: он отступил назад и перевел взгляд на собственное увитое проводками тело. — Ладно, — все-таки сдался Гарри, — думаю, нам обоим хватит честности на сегодня. Том тихо хмыкнул. Сейчас, когда он не прятал эмоции, Гарри заметил, что его страх и злость сменились апатией. — Эй… Гарри осторожно потянулся к руке мужчины, но тот, заметив это, резко ее отдернул. — Что у тебя на лице? — спросил Том, нахмурившись. — Что? На лице? — не понял Гарри, потянувшись рукой к щеке. — Жалость, — презрительно буркнул призрак. — Что? Гарри на мгновение замер, но затем до него дошло, на что обижался Том, и его губы сами по себе расплылись улыбке. — Тебе еще и смешно?! — совсем рассердился Риддл. Это стало последней каплей. Гарри не выдержал и вновь рассмеялся. Том отшатнулся от него, как от прокажённого. Парню стало ещё смешнее, но он насилу сдержался. — Тебе нужен психолог, честно, — давя понимающую улыбку, произнес он. — Если хочешь, у меня есть контакты хорошего… — Как великодушно, — немедленно съязвил Том. — Обязательно воспользуюсь твоим предложением! — Я серьезно! — Да что ты! Похоже, Том ничуть не лукавил, когда сказал, что у Гарри был талант выводить его из себя. Казалось, еще чуть-чуть — и у призрака из ушей от гнева повалит пар. — Ну, ладно, прости, — смилостивился Гарри и вновь потянулся к его руке. — Но я, правда, думаю, что в будущем тебе пригодится… Том увернулся от прикосновения с ловкостью кошки. — Эй! Гарри подступил ближе и резче дернул рукой, пытаясь задеть хотя бы кончик его одежды, но Том уклонялся как проклятый, все больше отступая назад. — Да брось, Том! — в пылу погони воскликнул Гарри. — Дай мне тебя коснуться! Для него стало настоящим открытием, что люди, намного выше и крупнее него, могут быть такими увёртливыми. Он прыгнул вперёд, зажав Риддла, между собой и кроватью. — Как будто мне это нужно! — рассерженно буркнул Том и… прошел сквозь нее. Гарри застыл в движении и грохнулся на кровать, стукнувшись об ее край коленями и едва не придавив собой настоящего Тома. Палата погрузилась в давящую тишину. Гарри замер, уткнувшись невидящим взглядом в собственные ладони, сжимающие одеяло рядом с ногами Риддла. Шестеренки в его голове, отвечавшие за генерацию мыслей, остановились. Пиканье аппаратуры будто бы стало громче, отдаваясь эхом в его ушах. — Даже удивительно, что ты так легко забываешь, — после пары минут молчания произнес призрак. «Ты дурак, Гарри, ты чертов дурак…» — пульсировала в голове парня единственная невыветрившаяся мысль. — Да… извини, — тихо произнес он, поправляя помятое одеяло онемевшими вмиг руками. — Я просто… ты… ты очень живой, понимаешь? Том хмыкнул и скривил губы, собираясь сказать что-то непременно язвительное, как вдруг почему-то вздрогнул. И в смятении уставился на Гарри, все еще гладившего одеяло… И его ногу. Гарри резко отдернул руки, но затем приостановился. — Ты все еще чувствуешь! — удивленно воскликнул он. — Но ты сказал, что у тебя не вышло наладить связь! — Я не… — начал Том, но осекся, когда руки Гарри вновь оказались у него на ноге. — Прекрати это! — Почему? Гарри приподнял брови, а уголки его губ сами по себе дернулись вверх. Том выглядел до смешного — нет, скорее уж злым, но самую капельку — смущенным. — Я, кажется, сказал тебе… — сурово начал мужчина. — Ладно-ладно! Гарри все-таки убрал руки и уже спокойнее произнес: — Только ответь мне. По лицу призрака пробежала тень недоверия, и Гарри подумал, что он и в этот раз промолчит, но Том внезапно ответил: — Все не так… просто, как тебе может казаться, Гарри, — он сделал паузу, вероятно, обдумывая следующие слова; парень весь обратился в слух. — Ты ведь понимаешь, что здесь периодически бывают врачи и медсестры? Гарри кивнул, но почувствовал неприятный холодок от осознания, что Тому, должно быть, приходилось наблюдать, как с его телом проводят различные манипуляции, без возможности что-либо с этим сделать. Что он при этом чувствовал? — Я не чувствую их, — сказал Том. Гарри не ожидал, то получит ответ в таком виде. Он в принципе не думал, что услышит что-то подобное. — Что?.. — Прикосновения, — терпеливо пояснил Том. — Я чувствую только твои. — Но это… Гарри остановился на полуслове. Шестеренки в его мозгу вновь завертелись, пытаясь выдать хоть какое-то логичное объяснение. Хоть одну разумную мысль. Но логика перестала быть им помощницей еще, наверное, в день знакомства. — Странно, да? — угадал Том. — Я думаю, дело не в моей связи с телом, а в моей связи с тобой. — Какая между нами может быть связь? — Гарри машинально взъерошил волосы. — Мы ведь даже ни разу не виделись до того как… — Но у нас есть общие знакомые, — перебил его Том. — Снейп, Дамблдор… и твоя подруга работала вместе со мной. — Это может быть совпадением, — возразил Гарри. — Подумай! Мунго — одна из самых больших больниц в городе. Здесь работает по меньшей мере сотня врачей! — Не так уж много. — И не только Гермиона работает здесь, а половина моих сокурсников! — продолжал спорить Гарри. — Не удивительно, что ты виделся с кем-то из них! Может быть, ты даже учил кого-то! — Учил кого-то… — задумчиво повторил за ним Том и замолчал, и вдруг его лицо озарилось какой-то мыслью. — А почему ты не попал сюда? — Какая разница? — привычно ощерился Гарри. Конечно, это были не Дурсли, а Том, но, видит Бог, такие вопросы уже набили ему оскомину. Мужчина однако не отступил. — Твоя подруга высокого мнения о тебе, — произнес Том. — Да и мне выпал шанс, скажем так, посмотреть на тебя в деле. Ты, конечно, ужасен в теории, но в тебе есть потенциал. — Я не учился год! — в сердцах бросил Гарри и ту же понял, что ляпнул лишнего. Риддл размышлял недолго. — Из-за того, что случилось с крестным? Гарри шумно выдохнул через нос: Том иногда становился раздражающе догадливым. — Да, — буркнул он и почувствовал не тяжесть, но грусть. — Но меня не отчислили! Я взял академический отпуск. Он не знал, зачем добавил последнее. Наверное, из-за въевшейся привычки оправдываться перед самим собой. Но глаза призрака загорелись азартным блеском. — А Малфой? Гарри вздрогнул от упоминания этого имени. — Что? А он тут причем?! И почему Том вдруг решил поговорить о его бывшем?! — Ответь мне: он брал академ? — спросил Том, не заметив его метаний. — Э-э, нет, не знаю… он, наверное, уже доучился, — стушевавшись, ответил Гарри, — Я вообще, по-моему, единственный, кто вылетел на последнем курсе… Том издал мрачный победный звук. — Дамблдор, — припечатал он таким тоном, будто заодно обвинял старика во всех собственных несчастьях, — предлагал тебе встречу с куратором? — Да, но… — И мне, — триумфально возвестил он. Гарри туповато моргнул. — А тебе зачем встречаться с куратором? — Не с куратором, а со студентом, находящимся в академическом отпуске, — Том возвел очи горе. — С кем-то, кого он знал достаточно хорошо. Глаза Гарри удивленно расширились и спустя мгновение — загорелись. — Ты! Ты тот врач, о котором мне говорил Дамблдор! — в шоке произнес Гарри. — О, и что говорил? — Что ты очень умен и талантлив, — слегка смутившись, ответил парень. — И что с тобой сложно найти общий язык, но у меня, как ему казалось, должно было получиться. Том громко фыркнул. Гарри неловко усмехнулся. — А я подумал на Снейпа… — Мы должны были встретиться, — уверенно сказал Том и улыбнулся, будто это знание стало для него небольшой победой. — Между нами есть связь. Для Гарри это стало неожиданным откровением. Еще один узел внутри него сам собой развязался. — Ты не отказался от встречи. Ты просто… не мог быть на ней. — Я не стал бы отказываться, — отмахнулся Том. — От этого зависело мое повышение. Дамблдор просто не дал мне выбора. — О. Гарри нахмурился и поник. — Но теперь я не отказался бы от встречи с тобой уже по другим причинам, — добавил Том, видимо, заметив перемену в его настроении. Гарри хмыкнул. — Не ты ли только что говорил, что я «хуже Дамблдора»? — Да, но… — Том сложил руки у себя на груди и коснулся пальцами подбородка, — ты определенно умеешь заинтересовать. — Ну, спасибо… Гарри усмехнулся, отведя взгляд, и невольно наткнулся им на другого Тома, лежавшего на кровати. Он ощутил странный взрыв чувств, которым, не задумываясь, поддался и… обнял его, согнувшись и осторожно сжав через одеяло. — Спасибо, — повторил он, прислонившись ухом к его впалой небритой щеке. Призрак издал хриплый нечленораздельный звук. Стараясь не смотреть на него, Гарри съехал чуть ниже и уткнулся носом в изгиб бледной шеи, слушая медленное и едва ощутимое биение сердца, будто сигналов аппаратуры ему было недостаточно. — Я помогу тебе, — сказал он притихшему призраку. — Я уже помогаю. И мы встретимся, вот увидишь. — Сказал тот, кто недавно решил, что больше не будет честным, — после долгого молчания съехидничал Том. Гарри тихо выдохнул ему в шею и приподнялся. — Но я честен. И до этого был. Считай, что я передумал. — Ты действительно веришь в это, — согласился Том. Его руки все еще были сложены на груди, но в его глазах теперь отчетливо проглядывало смятение. — Ну и как же ты мне поможешь? — Ну, у меня было несколько вариантов… — Гарри осторожно сел на кровать, переместив ладони на руку Тома, лежавшую поверх одеяла. — Ты сказал, что перед твоим отключением Дамблдор должен будет подписать приказ. Я встречусь с ним лично: сколько бы он не игнорировал мои звонки, так он сбежать не сможет! И у меня есть деньги, чтобы, если что, продлить твое содержание. Может быть, даже хватит, чтобы перевезти тебя в другую больницу… — Гарри, — удивленно пробормотал Том. — Знаешь, Сириус вообще-то оставил мне целое состояние, — продолжал парень, переведя взгляд на приборы. — Просто я считал, что не могу потратить его на себя. Но если это продлит тебе жизнь до того, как ты очнешься… — Гарри. Голос Тома прозвучал громче, и Гарри наконец обратил на него внимание. Призрак будто хотел сказать ему что-то, но сомневался. Его внутреннее сражение продолжалось еще несколько тягучих секунд, но затем прекратилось, и Том со вздохом прикрыл глаза. — Спасибо, — произнес он. Это слово было пропитано искренностью. Гарри крепче сжал его руку и понимающе улыбнулся.