Абсент

Сияющий Томми сообщил другу, что его ненаглядный омега печален и задумчив, почти никуда не ходит. Гуляет с псом на заднем дворе ранним утром и перед сном, остальное время просиживает в интернете или общается с германскими родственниками по скайпу. Большего гитарист из любимого Каулитца вытянуть не смог. Но Рэтлифф поклялся, что сам оценит обстановку через неделю, когда у них снова будет небольшой перерыв. Том сказал, что повезет жениха налаживать отношения с младшим братом. Правда планы пришлось поменять: для здоровья омеги длительные перелеты были серьезным испытанием, а в ближайшее время их предстоит совершить немало. Было решено, что Том будет его навещать, а Томми прилетит к близнецам на Рождество. Как по мановению волшебной палочки у беременного гитариста, появился неплохой, стабильный аппетит, временами переходящий в волчий. И если раньше музыканты боялись, что омега истает от голода, то сейчас волнение вызывал концертный гардероб, еще три-четыре месяца подобного питания, и на него не полезет ни один костюм. После двух благотворительных концертов в США и выступления в Канаде, они прилетели в Мехико. Довольные реакцией зала, бэнд во главе с Адамом, решили отметить это событие хорошим застольем. - Как тут хорошо! - радовалась теплу Эшли. - Я как представлю, что скоро в Европу, бр! Мороз по коже! - воскликнул теплолюбивый омега. - Томми, у тебя скоро будет хорошая такая естественная теплоизоляция в виде толстой подкожно-жировой клетчатки, - подколол его Карпентер. - Во-первых - это организм восстанавливает запасы питательных веществ. А во-вторых - у меня сейчас ускоренный метаболизм, я вешу не больше, чем до начала тура! У него было такое по-детски обиженное выражение лица, что Ламберт не выдержал и рассмеялся: - Конечно, малыш, конечно не переживай! - Адам, твой мобильник требует внимания! - ткнула Синди рукой в вибрирующий телефон. Певец на автомате принял вызов, не взглянув на номер. Мужественное лицо резко вспыхнуло, потом побледнело, он весь подобрался, внимательно слушая. Музыканты утихли, чтобы не мешать важному разговору, который длился не больше полуминуты и оборвался также резко, как и начался. - Мне срочно надо улететь. Отдыхайте без меня, встретимся в Рио! - он очень торопился, надо было успеть в гостиницу, забрать документы и некоторые вещи. Как сказал Билл, ближайший самолет в ЛА вылетал через два часа, он должен успеть. На ресепшене возникли проблемы: администратор не знал, как должен быть оплачен номер, ведь предварительный счет выставлялся с учетом групповой скидки. Прождав больше запланированного, альфа заявил, что с его счета может быть снята хоть тройная плата, но если он не получит свои документы немедленно, у всех появятся крупные неприятности. Душа рвалась к далекому американскому городу, раскинувшемуся на холмах. До самолета оставалось полтора часа и сорок километров - достаточно, чтобы неспешно добраться туда и вернуться обратно. Но только не в Мехико с его пробками, которые с переменным успехом соперничали за звание самых-самых с московскими и пекинскими. Через четыре часа, на подъезде к аэропорту Адам даже перестал нервничать, обреченно разглядывая безразличное к чужим печалям и радостям огромное сооружение, сверкающее яркими огнями в ночи. - Все в нашей жизни неспроста, альфа, - похлопал таксист-бета артиста по плечу. Расплатившись, мужчина утомленный недавними переживаниями, поплелся за информацией о самом коротком маршруте, который можно совершить с пересадкой. ********** За сутки до этого - Я тебя предупреждал, сейчас не та погода, чтоб в одной рубашке гулять, - Том тяжелым взглядом осматривал электронный термометр, словно это он виноват в плохом самочувствии младшего. - Тридцать восемь и семь. Голова болит? - Немножко, но мне не холодно было, - защищался близнец, закутавшийся во флисовый плед. После вечерней прогулки омегу стало знобить, видимо продуло. К ночи повысилась температура, выпив Эффералган он лег спать. Прошло три часа, а температура стала только выше. - Надо что-то посильней, - жалобно попросил Билл. - Компресс что-ли сделай себе, я в аптеку. Джу-Джу жалобно поскуливал в холле, когда Каулитц-старший вернулся. Из зала раздавались приглушенные рыдания. Он тяжело вздохнул и рефлекторно прикрыл ладонью нос, но тут же убрал. Омега в позе эмбриона лежал возле кресла, кусая костяшки тонких пальцев, по впалым щекам стекали черные слезы. - Опять? - все еще не веря, спросил Том. - Ты пил что-то в прошлый раз? Тот помотал головой. Альфа быстро достал телефон и протянул брату: - Звони, - Билл оттолкнул руку. - Звони! - Может... как в прошлый раз... часов через... десять закончится?! - срывающийся голос был полон надежды. - Если не закончится, я его сам наберу! - Иди поешь. К утру первая волна течки спала, и парню стало немного легче. - Не хочу. Томми... - брат смотрел на брата умоляющим взглядом. В темных глазах уже не осталось слез. Старший понял, он его просит о том, на что сам решиться не может. - Билли, - теплая ладонь прошлась по черным волосам, разделяя непослушные пряди. - У них концерт сегодня. Я забыл совсем, прости. Белые зубы рванули край домашней футболки. - Я ему вечером позвоню, обещаю. Ты пока попробуй расслабиться! Сходи в душ, а я тут проветрю. Как зомби, еле передвигая ноги, омега поплелся в ванную комнату, придерживая рукой намокшую простыню. - Я не могу больше! - лежа на кровати, юноша судорожно дышал сквозь сжатые губы. Весь мокрый от пота и смазки, он пытался отвлечься от пустоты, скопившейся внутри, было больно и страшно. Казалось она поглощает его, подчиняет и растворяет его в сгущавшихся сумерках. - Том! Томми! Альфа влетел в душную комнату. - Томми, мне так плохо! Почему это все происходит со мной?! - черные глаза горели, словно у лихорадящего больного. - Пожрать тебе надо! Ты же сдохнешь так, Господи, что вы за создания такие! - старшего брата трясло не меньше младшего. Он очень рассердился на Томми Джо, когда узнал о его голодовке. Но если один теперь начал кушать нормально, то другой, которого он - Том любил нисколько не меньше, последние два дня пытался доесть порцию овощной запеканки. Хотя в норме перед течкой у омег аппетит повышался. - Может сок попьешь? - Томми, налей мне Абсента. - Чего тебе налить? Охренел что-ли? - Он меня успокоит. - О, он точно успокоит! Ты же последние пол года ничего крепче мохито не пил, - а потом вспомнил, что он хорошо повышает аппетит, согласился. - Ладно подожди. - Ты развел сильно, - алый язычок слизнул последние капли с сухих губ. - Тебе и двадцать градусов достаточно, через час можно позвонить. - Рано. - Там на два часа позже. Полынь и алкоголь успокоили нервы и притупили зуд, поселившийся в истекающей смазкой дырочке. Руки и ноги все равно немного тянуло, но он смог подремать немного. - Сам разговаривать будешь? - почему-то шепотом поинтересовался Каулитц-старший. Слабый кивок и мобильник удерживает горячая тонкая ладошка. Собравшись с силами и духом Билл набрал номер. - Адам, у меня началась течка. Чувствую себя паршиво, - Том скривился от холодного отрывистого голоса, его раздражало, что этот интриган, так нуждающийся в присутствии американца, еще ставит свои условия. - Вылет через два часа, - добавил альфа. - Самолет вылетает в ЛА через два часа. Не хочешь, найду кого-нибудь другого, - не глядя в глаза обалдевшему близнецу отдал телефон обратно. Он должен был появиться здесь час назад, но не появился. Омегу снова накрыла паника, он горько сожалел, что ляпнул про другого, именно из-за этого Адам не захотел прилететь, другой причины быть не могло, ведь альфа любит его. Том, не вынеся вида страдающего брата, ненавязчиво предложил позвать кого-нибудь из его клубных знакомых, кого-то, кто умеет держать язык за зубами. За это ему разукрасили лицо и шею. - Все вы сволочи, думаете мы, как подстилки должны раздвигать ноги перед каждым, кто предложит?! Ненавижу тебя, всех ненавижу и Ламберта ненавижу! Говорил, что любит, что всегда будет рядом, а сам бросил, сволочь! Юноша вцепился в себя, боль помогала отвлечься от душевных метаний. Ломая облезшие от воды ногти, он расцарапал свои ноги и руки в кровь. - Выпей, Билли! - смесь горечи, свежести и огня - полыни, мяты и спирта опалила рот, в этот раз альфа развел пятьдесят на пятьдесят. - Хочу полежать в ванне. - Ты только не усни, - на всякий случай, набрал меньше половины и подложил брату под шею полотенце. Парень был на грани сна и реальности, он что-то слышал, даже отвечал, когда Том навестил его через полчаса, только не запомнил что. ******* Адам рычал сквозь стиснутые зубы каждый раз, когда таксист снижал скорость, ужасно пугая беднягу. Пожилой мужчина готов был пяткой перекреститься, когда высадил этого пышущего тестостероном альфу. Он прилетел на три с половиной часа позже, прямым рейсом, задержавшимся из-за второго пилота, у которого прихватило сердце на пятнадцатой минуте полета. Диспетчер потребовал вернуть самолет на землю, где его встретила бригада врачей. Отчего бета, только что прошедший медосмотр, почувствовал себя плохо, осталось не ясно. Хотя пассажиры поговаривали между собой о переработках, которые берут многие пилоты в попытках заработать больше. Все сердито ворчали, вынужденные менять планы, только Ламберт блаженно улыбался, ровно до приземления. Угроза о другом альфе звенела в его ушах, когда палец с силой вдавил кнопку звонка. Он порвет голыми руками каждого, кто посмеет прикоснуться к его омеге. - Бля! Наконец-то! - Каулитц-старший устало махнул рукой, предлагая войти, весь какой-то потрепанный, в царапинах. - Вылет... - Знаю! А позвонить не мог? - немец устало провел ладонью по лицу. - Я ведь не знал, что так случится. Мобильник еще по дороге в аэропорт сдох, - он умолчал, сколько время ушло на дорогу. - Он... - Один! - снова перебил его Том, прицепляя поводок к ошейнику спаниеля. - А что с лицом? - У психа своего спросишь! - собравшегося уходить альфу, пронзила боль от крепкого захвата стиснувшего шею. - Что ты ему сделал? - лицо певца перекосило от ярости. - Предложил пару кандидатур на замену. Но Билл предпочел мучаться в одиночестве, - надо было успокоиться и постараться утихомирить американца. - Я раньше не видел, как у него это все проходит, но он всегда адекватный был, по телефону со мной разговаривал. А сейчас у него просто крышу сорвало. Я ему про самолет сказал, только он не понял ни хера! Накорми его! Адам рванул к комнате любимого. За спиной послышалось, что-то вроде: "Оба психи!" В полумраке комнаты не разносилось ни звука, привыкшие к темноте глаза рассмотрели пустую разворошенную кровать. Только мятный аромат с легким анисовым шлейфом не давал сомневаться - Билл здесь. - Билли, что с тобой? - вид расслабленной хрупкой фигурки поверг Ламберта в шок. Покрывая легкими поцелуями осунувшееся лицо, он хотел стереть темные тени, залегшие под глазами и горькие морщинки в уголках рта, губы прижимались к горячим щекам. - Что ты сделал с собой? Остывшая вода неприятно холодила кожу, когда пальцы коснулись свежих царапин. Омега вздрогнул и невесомо обхватил своего мужчину за шею, не открывая глаз. - Я думал, ты не придешь, - голос печальный и еле слышный. - Разве я мог? - Адам подхватил его на руки. - Ты же легкий стал совсем! На кровати юноша страстно припал сухими губами к шее, так соблазнительно пахнущей полынью. Мешая снимать промокший джемпер, пытался утянуть за собой. - Я хочу тебя, очень! - Повернись на живот, - закусив губу и стараясь дышать как можно реже, альфа погладил упругий зад, одной рукой скользнул к напряженному члену. Каулитц прогнулся, как Багира и протяжно застонал. Когда пальцы уверенно нырнули во влажный проход, он прошипел: - Ты считаешь, что я плохо растянул себя за сутки? Едва сдержав рожденный досадой стон, мужчина начал массировать горячие стеночки. - Билли, я не могу сейчас взять тебя. - Я так плохо выгляжу, что ты даже трахнуть меня не можешь? - Ты самый красивый и сексуальный на свете! И пахнешь так, что у меня болит уже все. - В чем тогда... Ааа! - Остановиться не смогу, залюблю тебя до смерти, - выдавил из себя мужчина, распаляясь все сильнее. - Сейчас станет легче, потерпи! Билл чувствовал, что оргазм скоро, но все равно капризничал. Он исстрадался, дожидаясь своего альфу, а тот не хотел подарить ему истинное наслаждение. - А! Ты... издева...А...ешься! - парень опирался на локти, изящно покачивая бедрами. Ладонь сжала возбужденный орган сильнее. - Я ведь не зверь - тебе подкрепиться надо. Адам сгорал от желания подмять омежку, когда смотрел, как Билли часто дышит приоткрыв рот или царапает ногтями оголившийся матрас. Альфа нежно поцеловал ямочки над крестцом, когда он вскрикнул и замер на мгновение. Растянулся во весь рост и прижал влюбленного мужчину к себе. - Нет, не уходи! - тихо попросил поднявшегося с постели Ламберта. - Я поесть что-нибудь принести хочу, малыш. Ты же совсем заморенный, в чем только душа держится, - он погладил заострившиеся скулы, скользнул к трепещущей венке на шее. - Не уходи, я так ждал тебя, - Каулитц, как котенок потерся о крепкую руку. - Спасибо, любимый! Спасибо, что дождался. Адам завернул его в тонкое одеяло и отправился в кухню. Усадив на стул, решил поискать что-нибудь в холодильнике. - Ну, я даже не знаю, - но все-таки поставил три баночки на стол. - Смузи... - немец сморщил носик. - Не хочу. - Ешь, и эту тоже, - ткнул пальцем в сдобную булочку с изюмом, тяжело вздохнул. - Я пока телевизор посмотрю. Нужно было немного отвлечься, машинально перескакивая с канала на канал. У Билла дрожали руки, эта странная течка сводила с ума. Он испытывал голод, но не только по сексу, изголодался по запаху своего мужчины, по его присутствию, по нежному голосу. Стоило только альфе появится, и омегу отпустил омут, затягивавший на самое дно. Юношу чуть не вывернуло, когда он торопливо откусил большой кусок выпечки. Запивая теплой минералкой, постарался жевать медленнее. Из трех баночек смузи выбрал бананово-кофейный, сладкий вкус пришелся кстати, глюкоза - то что нужно в стрессовых ситуациях. - Еще одну, - потребовал хриплый голос. Молодой человек чуть не вскрикнул от испуга, когда увидел мужчину, еще десять минут назад бывшего послушным плюшевым медвежонком. Исподлобья не мигая глядели глаза с расширенными зрачками, затопившими синюю радужку, прямой нос нервно втягивал воздух, как у хищника следящего за добычей. Он сидел облокотившись о диванную подушку, но напряженная поза выдавала внутреннюю борьбу. - Ешь! - глухой приказ, и омега не посмел ослушаться, таким своего Ламберта он никогда не видел раньше. - Иди ко мне, - поманил к себе, когда услышал, как ложка заскребла по стеклу. Длинные ноги подрагивали, когда Билли шагал в гостиную, по бедрам заструилась горячая смазка, почти прекратившаяся после холодной ванны. - Ты боишься меня? Не бойся, ты ведь сам этого хотел. Альфа поцеловал его горячо и нетерпеливо, врываясь языком в рот, лаская десны и острые зубки. Куснул длинную шейку, Каулитц вскрикнул. На мужчине до сих пор был мокрый джемпер, трясущимися руками омега стал стаскивать ненужную тряпку и, как только справился, приступил к ширинке. - Билли, не бойся, я люблю тебя, - американец следил за каждым движением тонких пальчиков, порхающих над его пахом. Расстегнутые джинсы сползли к коленям, следом боксеры. Коралловые губки прижались к дорожке из темных волосков над лобком. - Я не боюсь, я хочу! - в карих глазах действительно пропал испуг, уступая место соблазнительному блеску. Язычок игриво скользнул во впадинку пупка. Уставший от ожидания Адам развернул любимого омежку спиной к себе, медленно провел пальцем по пульсирующей дырочке и тут же слизнул смазку, прикрыв от удовольствия глаза. Горячее дыхание щекотало, альфа обнял его поперек талии, влажно целовал и ласкал языком открытую шею, крепко сжав убранные в хвост волосы. Резко дернувшись из захвата парень воскликнул: - Нет, Адам, нет! Не смей! - Так надо! - прошептал, не выпуская хвост строптивца из руки. - Это будет последний раз, когда я позволил тебе прикоснуться ко мне! - эта угроза, произнесенная срывающимся на крик голосом, заставила мужчину немного прийти в себя. - Билли, если будет метка, никто тебя не посмеет тронуть. - Я не твоя собственность, ставь клеймо на ком-нибудь другом! Глухо прорычав в нежное ушко, Ламберт толкнул парня на ковер. - Догги-стайл, детка! Он ворвался в горячее тело, не сдерживая себя, застонал. Схватил израненные бедра, заставляя омегу застыть. - У нас все в первый раз, любимый. Надо насладиться моментом. Громко стучит сердце, и дыхание замирает в груди от переполняющего счастья. Капелька терпкого пота скатилась по виску. Мужчина любовался стройной фигуркой, черными волосами разметавшимися по плечам, соблазнительным изгибом тонкой талии. Омега был таким мокрым и горячим внутри, так крепко обхватившим его мужское достоинство. Адам уперся руками в пол, двинул бедрами снова и снова, нашептывая на ушко: – Мой самый лучший, любимый, мой горячий! А Билли растворялся в его ласках, нежных словах, старался сильнее прижаться спиной к влажной груди своего любовника. Ловил губами чужие доверчиво подставленные губы, постанывал. Скольжение упругого органа по бархатистым стеночкам неземным наслаждением опутывало все напряженное тело, но хотелось больше. Чем стремительней становились движения, тем чаще дыхание и протяжней стоны. Альфа почувствовал первую волну оргазма и отстранился от юноши, заставив его заскулить от обиды. Спустя мгновение проник обратно, чтобы начать все заново. Еще резче, еще напряженней, еще горячей. Второй раз Каулитц не дал себя обмануть. Адам выпрямил спину, упираясь бедрами в диван, и юноша поднялся следом, переплел их пальцы и заставил обнять себя. Не позволил отодвинуться, глубоко насаживаясь на подрагивающий член альфы. Он успел увидеть закрытые глаза и закушенную до крови губу любовника перед тем, как соскользнул в темноту, сотрясаемый удовольствием начавшейся сцепки. – Почему у нас все так, Билли? – с болью в голосе прошептал певец, ладони гладили исцарапанные руки, пока омега спал. Они любили друг друга страстно и нежно еще тридцать часов... ********* В светлой кухне Каулитцев Томми Джо Рэтлифф пытался выпить литр воды. Они все-таки встретили Рождество вместе. Пришли Георг и Густав с Сэмом. Билл спустился к ужину. Юноша засмущался, получив от Томми в подарок украшения, которые гитарист привез из Бразилии: почти во всю шею ожерелье, широкий браслет и длинные серьги - все украшенное бисером и полудрагоценными камнями голубых, зеленых и желтых оттенков. - Уау! - Георг с восхищением рассматривал омегу, примерившего это чудо. - Ты прямо, как какой-нибудь верховный инка! Томми - молодец, наш Вильгельмчик оочень побрякушки любит! - Спасибо, Томми, - Билл даже немного покраснел, а потом добавил для басиста. - Это не побрякушки, дурак! И инки в Бразилии не жили. Он повернул лицо заглядевшегося беты к плазме. Со словами: "У меня, правда, намного скромней" - протянул яркую коробку будущему родственнику. Там было пять рамочек для фотографий, на каждой был выделен символ какого-то города: Рим - Колизей, Копенгаген - скульптура русалки, Париж - Эйфелева башня, Москва - Кремль, Прага - Карлов мост. - Чтобы побывали там вдвоем! Парочка принялась рассматривать подарок, опомнившись Томми неловко обнял смущенного парня, который был выше его почти на голову. Обстановка стала более непринужденной, вспоминали смешные моменты, подшучивали друг над другом. - Ты только фамилию свою оставь! - обратился Густав к Рэтлиффу, тот замер, а у Тома вилка остановилась на пол пути ко рту, не донеся салат. - А ты не офигел! - высказался наконец альфа, немного отойдя от шока. - Ну, подумай сам, два Томаса Каулитца - это уже перебор! Билл не так активно, как другие, но веселился, пару раз даже заговаривал с улыбчивым бойфрендом Густава, а в два ушел спать. Двадцать шестого все отсыпались, а двадцать седьмого Томми со своим альфой должен был поехать на первое УЗИ. Но не получилось. – Не дуйся на него, должен же кто–то в нашей семье зарабатывать, раз я в социопаты записался, – Каулитц–младший спустился к завтраку в черных штанишках и белой майке. – Хочешь, я с тобой поеду? – Хочу! – удивленно ответил блондин. Билл говорил с ним просто, без натуги, и казался искренне заинтересованным. – Я на него не обижаюсь, давно мог понять, что сюрпризы – это не для нас! Омеги весело посмеялись и пошли собираться. За рулем был Томми. – А клиника хорошая? – Мне нравится, небольшая и без пафоса. Главное врач – клевая тетка! – Это хорошо, мне на своего Фишборна уже смотреть тошно! Он так смотрит последнее время с жалостью, а я ненавижу, когда меня жалеют. И не говорит ничего толком. У меня состояние в норму уже третий месяц приходит, все никак прийти не может! Парень так устал держать все в себе, что решил выплеснуть свои переживания Рэтлиффу. С братом о таком не поговоришь, это омежьи проблемы. А Томми ему даже понравился тем, что не лез с расспросами и ни разу не заикнулся о Ламберте. Хотя о последнем американец сам просил. – Можно у Гвенн проконсультироваться, она согласится. Немец пожал плечами, как бы говоря, что подумает. – Ну, наконец–то! А альфа где? – воскликнула рыжеволосая бета. Женщине было лет сорок пять. – Шоу-бизнес не отпускает! – обнял блондин врача, как старую знакомую. – Меня его брат сопровождает, Вильгельм. Каулитц пожал протянутую руку и уселся на стульчик поближе к кушетке, где устраивался беременный омега. – Все прекрасно, развитие соответствует норме. Патологии нет, – комментировала Гвенн, водя датчиком по плоскому пока животу. – Не забываем пить витамины и своевременно отдыхать. – Я в туалет! – литр воды настойчиво просился наружу. – У Вас есть несколько минут? – замялся Билл. – Хотите пройти УЗИ? – Если можно. – Время найдется, – бета добродушно похлопала по кушетке, предлагая лечь. Гель неприятно холодил тело. – Истончение эндометрия в области дна матки... – Это все я знаю, – нетерпеливо прервал юноша. – Меня цикл беспокоит: за месяц два раза была течка, первая длилась десять часов, вторая – четверо суток. – У Вас созревший фолликул в правом яичнике, возможно на днях и третий раз будет. Раньше такое случалось? – Пару раз, из–за подавителей. Но в этот раз я ничего не принимал. Правда, у меня почти год была постшоковая стерильность, – признался расстроенный брюнет. – А что принимали для восстановления? – Гвенн, как врача, охватил профессиональный интерес. – Ничего. – Совсем? Может быть альфа оставил метку? – Вы шутите? Ой, – он вспомнил, что беты не чувствительны к ароматам. – Нет, не получал. А что и так бывает? – Да, стимулируется выброс половых гормонов в кровь, стабилизируется цикл, нормализуются течки. – Можно еще спросить? – этот вопрос давно мучил Билла, но задавать его Фишборну он не хотел. – Я перекусить схожу, набери, как закончите, – шепнул Рэтлифф в приоткрытую дверь. – Томми, не налегай на сладкое! – женщина покачала головой и повернулась к красивому омеге за продолжением разговора. – Что Вы можете сказать об истинных парах? – Отвечу, как медик. С научной точки зрения, это максимально подходящие друг другу по физиологическим и биологическим показателям альфа и омега. Не знаю насколько гармоничны их отношения в психологическом плане, но потомство всегда рождается красивое и здоровое. – Получается, если беременность возможна, то после течки, проведенной со своей истинной парой, она должна наступить? – Почти в ста процентах. – Спасибо, – сердце болезненно сжалось, он уже пожалел, что спросил.