Дорогой Человек

      Незнакомец по имени Павел Давидович, который стал часто приходить в их дом, оказался следователем. Теперь людей в серой форме называют “полицейскими”.       Вася снова посещал психолога два раза в неделю. Афоня снова голодал, перебиваясь подачками: мимолетными улыбками, удивлением, радостью после закрытой сессии…       Когда Павел Давидович в очередной раз покинул дом, огорчив новостью о “висяке”, Вася взволнованно шарил глазами по комнате:        – Афоня, ты здесь?       Заглянул под кастрюлю, будто бы Афоня смог там поместиться; пошарил шваброй под столом, проверил каждую комнату в квартире. Афоня все это время прятался прямо у него за спиной, ступая копытами по мягкому ковру, чтобы цокот не выдал его местоположения. Покрывшее Васю волнение стало отличной пищей; он хотел наесться хотя бы немного.        – Слушай… Я знаю, что ты где-то рядом. Скажи: конфеты любишь? Пирожные там, кофе… Чай? Нам нужно поговорить. Появись, пожалуйста…       Вася присел на диванчик перед журнальным столиком. Руки на коленях, внимательный взгляд, напряженная поза. Афоня загорелся интересом: последний десяток лет Вася никогда не говорил, что хотел бы его видеть.        – Я не питаюсь человеческой едой, – отозвался Афоня, когда сел, подогнув ноги, напротив Васи. – Но мне нравится, какое на вкус жареное мясо.        – А пиццу пробовал?        – Нет.        – Я угощу тебя.       О чем он так хотел поговорить? Предложил поесть, захотел видеть… Афоня сгорал от нетерпения. Он зажал пальцами хвост, дабы тот не смахнул ненароком какую-нибудь ценную старинную вещицу.       После короткого телефонного разговора Вася вернулся обратно. Все это время Афоня сидел ровно там, где появился, не сдвинувшись ни на миллиметр.       Юноша очень долго думал, кусал губы, отворачивался и снова смотрел прямо в глаза.        – Павел Давидович сказал, что не знает, как погибла Лера. Точнее, он сказал, что ее звали совсем не Лера… И что она с сообщником хотела присвоить себе эту квартиру, мой банковский счет и еще много чего…       Затаив дыхание, Афоня склонил голову набок: и к чему Вася вел? Разве он не знал об этом с самого начала? Кажется, Афоня раскрыл ему обман сразу после убийства.        – Ее сообщник во всем сознался. Он был так напуган обстоятельствами смерти, что допрос прошел без сучка без задоринки…        – Ясно, – Афоня пожал плечами. – Ты же не поверил мне с самого начала, так?       Вася молчал. Потер глаза, которые – с тех пор, как он начал носить линзы вместо очков – часто чесались и краснели. Афоня поднял голову, в который раз рассматривая большую ажурную люстру с кучей пластиковых украшений.       Молчание прервалось звонком в дверь. На журнальном столике разместилось то, что Вася называл “пиццей”.        – Ты хотел меня защитить? Не напугать...        – Ну да? – Афоня когтем отщипывал от треугольного ломтя хлеба небольшие кусочки, раскладывая их по тарелке. – Точнее… Ты не хотел никак со мной пересекаться. И я думал, что если пойму, что из себя представляет та девушка, то у нас получится наладить связь… Не смог сдержать себя, когда она назвала тебя “шизом”.       До ушей донесся рваный кашель. Вася хлопал себя по груди, пытаясь выплюнуть случайно попавшую в дыхательные пути крошку. Испуганный…        – И ты никогда не трогал меня. Почему?        – Ну ты же не трогал меня, когда я появился. Некоторые бесы рассказывали, как в них летело все, что под руку попадет. А ты не просто рассмеялся, даже интересные картинки начал показывать. Я, конечно, люблю нечестную игру, но как-то стыдно обижать того, кому ты по нраву.       Афоня засунул в пасть все лоскутки пиццы разом. Остро, кисло и жирно. Немного сладко из-за овощей. Интересно, почему люди так любят подобную пищу?       Зашелестел глубокий вдох. Вася несколько раз сжал руки в кулаки, посмотрел в лицо жующего Афони и заговорил:        – Еще со школы я думал, что ты хотел меня так “напугать”. Ну, знаешь, показать всякие жуткие вещи, чтобы держать меня в страхе. И я очень долго так думал, удивляясь, что ты не продолжаешь пользоваться моим новым отношением к тебе.       Это имело смысл. Афоня кивнул: со стороны Васи все действительно могло выглядеть так. Но и комментировать каждый свой шаг он не собирался. Людишки недоверчивы, особенно к таким, как он.        – И тут, – продолжил Вася, – ты убил кого-то, кто мне очень-очень дорог. Я сомневаюсь, что ты не видел… Нет, – Вася почесал лоб, нахмурился, подбирая слово. – Не чуял, как хорошо мне стало. Ты же… Отлично знаешь мое состояние, да?        – Питаюсь твоими эмоциями, ага, – увлекшись, Афоня начал отбирать у Васи недоеденные корочки. Они смешно хрустели на зубах. – Знал бы ты, как я чуть с голоду не помер!        – Ну… Да, – неловкость, замешательство. Афоня отвлекся, чтобы прислушаться внимательнее. – И я подумал, что ты решил снова меня запугать. Чтобы я о тебе не забыл. Это больно, знаешь ли.        – Ага. Но все совсем не так. Хотя идея хорошая, – пожал Афоня плечами. – В Аду мне бы за нее аплодировали. Пусть и недолго.        – Я вообще хотел извиниться… Ты вот, говоришь, голодал. А я думал, тебе весело… Значит, тебе было ничуточки не легче, чем мне?        – Да хрен его знает. Я ж не в курсе, что там люди чувствуют, когда им плохо. Есть сильные и слабые эмоции, а их вектор я определяю постольку-поскольку, – он вдруг замычал, с треском разламывая очередную загрубевшую корку. – Хотя к тебе я привык. Могу уже точнее сказать, хорошо тебе или плохо. А когда ты был с тем дядькой, “психологом” – слово-то какое смешное! – тебе было никак. И от этого “никак” я голодал.        – Но если бы мне было не “никак”, я бы сошел с ума…        – Поэтому я тебя и не трогал. Так, припугивал время от времени.       Вася кивнул. Заметив наконец, что все корочки пропали у него из-под носа, начал озираться по сторонам. Звонко засмеялся, взглянув на лицо Афони:        – У тебя вся борода в крошках.        – Да и хрен с ним.        – На самом деле, мне очень одиноко, – Вася уместил это предложение будто бы в одно слово. Как птичка прощебетал – быстро и тихонечко. Ему что, стыдно за это? Ну так Афоня знал все с самого начала. Собственно, поэтому и появился. – Ты когда-то сказал, что теперь у меня есть ты... Может, у нас получится вернуться к тем временам?        – Может и получится. Если ты удалишь из своего компьютера те закладки с сатанистскими сайтами. Знаешь, не очень приятно смотреть, как тебя хотят выгнать.        – Ладно, – с долей вины ответил Вася.       Он протянул Афоне последнюю корочку.       Знакомство с пиццей стало знамением потепления их взаимоотношений. Афоня теперь меньше прятался, а Вася все чаще заговаривал с ним, обсуждая погоду, учебу, любимую еду или кинофильмы, которые они когда-то смотрели в детстве.       Любовь к человеку – для адских созданий явление нередкое, но оттого не менее постыдное, даже среди таких ничтожных отпрысков, как бесы вроде Афони. Правда, он об этом не задумывался; после чудом пережитого измора подобная мелочь не тянула и на каплю в море. Самое главное, что любовь эта – взаимна.       На пороге своей новой жизни бес по имени Афанасий узнал, что человеческая похоть – отличная альтернатива страху.