Латакия/ Latakia

      Мэтту снилась пустая комната, в которой он был один, связанный и напуганный. Во сне дверь была открыта, и ничто не мешало пройти через нее. Но Мэтт все равно оставался внутри, парализованный неизвестностью, которая ждала его по ту сторону. Как бы сильно он не хотел выбраться, страх того, что его ожидало снаружи, был невыносимо сильнее. Мэтт слышал шепот, но не мог понять, что голос пытается ему сказать. Он не понимал, что ему делать, и поэтому просто не двигался.       Затем все изменилось, и стало более… реальным, и все же более терпимым. Он уже мог слышать голос более четко: четче, чем шепот. Он был похож на голос того человека, что помог ему. Голос, произносивший его имя, был низким, и заставил Мэтта чувствовать себя не таким испуганным.       И второй раз за день Мэтт понял, что кто-то зовет его по имени. Он сел, снова ударившись головой о стойку над ним.       — Что это за херня? — вскричал он, потирая ушибленное место. — Клянусь богом, это не смешно. — Мэтт повернулся на бок и увидел того, кто его звал. Меньше всего он ожидал обнаружить этого человека здесь, сидящего на корточках рядом.       — Ой, ты в порядке? — спросил тот глубоким голосом.       На мгновение Мэтт тупо уставился на мужчину. Это был тот «морской котик» с темными волосами и торчащими ушами. Затем он сопоставил голос, что звал его по имени, и этого мужчину… Мэтт знал его. Это он разрезал веревки и помог выйти из комнаты, в которой, как предполагал Мэтт, он умрет. Это был тот мужчина, с которым он оказался в одном душе. Он попытался вспомнить, как Пити назвал его. Моп? Верно?       Мэтт рассмотрел мужчину перед собой: темно-синяя футболка, в которой он был, демонстрировала хорошее телосложение, как у Пити и остальных парней. Лицо выражало силу, но было не таким суровым, или злым, как у рыжего. Нос немного кривой, вероятно, был сломан. У Мопа, или как там его звали, были глубокие морщины вокруг рта, наверное, он много улыбался, но сейчас он не улыбался Мэтту. В общем, он выглядел немного обеспокоенным тем, что Мэтт ударился головой.       — Я в порядке. Уже начинаю привыкать к этим ударам головой о койку сверху. Ты… Моп? Да? — наконец ответил Мэтт.       Моп кивнул.       — Не хотел тебя будить, но мне нужно поговорить с тобой.       — Ты пришел продолжать подшучивать? Над геем?       — Нет, — просто сказал Моп. — Я хочу поговорить с тобой о том, что ты обсуждал с Рэндаллом Уиклендом.       Это было еще хуже. Мэтт неуклюже слез с койки и встал лицом к Мопу, когда тот поднялся с корточек. Он был выше Мэтта на четыре-пять сантиметров. Лицо Мэтта исказилось от гнева.       — Мне нечего добавить к тому, что я уже сказал. Я все еще не могу поверить, что Уикленд попросил меня об этом. Снова пройти через все, что я пережил. Я просто хочу покинуть эту лодку. — Он быстро поправился: — Или корабль. Или подводную лодку, или как называется эта чертова штука, в которой мы находимся! Тут нет окон, как, черт возьми, должен знать, где я?       Моп выглядел удивленным.       — Э-э-э, ты действительно не знаешь, где находишься? — спросил он с искренним любопытством.       — Это «Иводзима», корабль Военно-морских сил США. Для меня это пустой звук. Я не военный.       Моп задумался на несколько секунд.       — Пойдем. Я покажу тебе мостик.       Мэтт с сомнением посмотрел на Мопа. Почему никто не говорит по-английски? «Мостик» звучал так, на что он не хотел смотреть.       — Пойдем. Обещаю, тебе понравится, — повторил Моп.       Мэтт не хотел идти. Во-первых, он не хотел видеть этот мостик. Во-вторых, не хотел быть рядом с кем-то из этих парней. Но вопреки здравому смыслу, Мэтт последовал за Мопом.       Пока они шли по новому маршруту, Мэтт тихо спросил:       — Это был ты, да? Ты первым вошел в комнату? Ты разрезал веревки…       Моп оглянулся через плечо и посмотрел самым искренним сочувствующим взглядом, который Мэтт видел на этом корабле.       — Да, это был я, — подтвердил он.       Спустя какое-то время, Мэтт продолжил:       — Думаю, мне следует поблагодарить тебя… за то, что ты сделал для меня.       Моп кивнул и пошел дальше. Наконец они добрались до закрытой металлической двери. Моп повернул ручку, открыл дверь и шагнул внутрь. Мэтт сделал шаг тоже.       Первое, что он заметил, ослепительное прекрасное солнце. Впервые за несколько дней он увидел солнце. Оглянувшись, Мэтт подошел к перилам, пока Моп закрывал за ними дверь.       Моп развел руки.       — Это, — сказал он. — Это «Иводзима LHD-7».       Мэтт забыл обо всем. Они с Мопом стояли на мостике, высоко в воздухе, и смотрели на огромную взлетную полосу «Иводзимы». Солнце сияло, небо было голубым. Мэтт видел, как взлетал большой вертолет с огромными винтами, направляясь куда-то над Средиземным морем. На палубе стояли еще несколько вертолетов, а так же странный на вид реактивный самолет. Под ним чем-то были заняты несколько членов экипажа, одетые в рубашки разных цветов: красный, желтый и фиолетовый. Масштаб увиденного ошеломил Мэтта.       — Все это время я был на авианосце? — спросил он, стараясь перекричать звук удаляющегося вертолета.       — На самом деле, нет, — ответил Моп. — Это не авианосец. Авианосцы еще больше. Этот корабль называется десантный корабль класса «Оса». Потому что он может запускать военные вертолеты. Авианосцы тоже могут запускать военные вертолеты, но не могут открыть нижние задние ворота и вместить в себя лодки и суда.       Мэтт не был уверен, что понимает разницу или что эти различия имеют для него значение. Вид и размеры корабля впечатляли. Почувствовав легкий ветерок на своем лице, Мэтт глубоко вздохнул, наконец, прочувствовав момент, — он снова способен дышать свежим воздухом. Воздух был пропитан запахом авиационного топлива, но все же был свежим.       Но затем разум вернул Мэтта к тому, что как он знал, приближалось. Он повернулся к Мопу.       — Рэндалл послал, чтобы убедить меня быть приманкой?       Моп продолжал смотреть вперед, на корабль, на Средиземное море.       — Нет. Он не посылал меня. Он рассказал о вашем разговоре. Да, я знаю, что они хотят от тебя. Я сам вызвался поговорить с тобой.       Мэтт был не в настроении для очередного давления.       — Можешь ничего не говорить. И сэкономить свое время. Мне кажется это невероятным, что вы, ребята, просите меня снова рискнуть жизнью.       — Никто не заставит тебя делать что-либо, Мэтт. Я обещаю. Я видел тебя. Видел тебя в той комнате. Видел твои боль и страх. Они были практически осязаемы. Видел твою наготу. В углу. Ты пытался спрятаться в комнате, в которой негде было спрятаться. Знаю, что ты сделаешь все, лишь бы никогда больше не испытать это снова. Я не виню тебя. Но… в этот раз будет одно существенное отличие, Мэтт, — продолжил Моп. — Мы будем там. Мы будем с тобой. И наша важнейшая задача — твоя безопасность. Ты видел, что случилось, когда мы ворвались в здание, не зная, что и кто нас ожидает. Они едва не подстрелили нас. Я не хочу хвастаться, но мы действительно хороши в нашем деле, Мэтт. Чертовски хороши. Я не знаю всех подробностей, Уикленд не скажет нам, пока все не будет утрясено, но дело пахнет чем-то важным.       Мэтт нахмурился.       — Рэндалл — мудак. И почему я должен вам помогать? Вы вели себя по отношению ко мне, как куча гомофобных придурков.       Моп слегка покачал головой.       — Рэндалл просто не очень хорош с людьми. Черт, я не лучше, но все же у меня получается толковее, чем у него. А что касается Пити, на самом деле он не гомофоб.       Мэтт, оскорбившись, посмотрел на Мопа.       — Ты шутишь? Ты хоть знаешь, что означает слово «гомофобный»?       — Я знаю, что это значит, Мэтт, — терпеливо сказал Моп. — Пити хороший парень. Просто играет немного грубо. Но это все, Мэтт… Он просто играет с тобой.       Мэтт посмотрел на Мопа с раздражением. Это все уже становилось смешным и… отвратительным.       Моп глубоко вздохнул.       — Знаю, тебе трудно увидеть это под другим углом. И Пити, вероятно, просто играет. На самом деле он надеется, что ты ответишь. Ответь ему тем же, и ему понравится.       — Это не имеет значения, — сказал Мэтт. — У меня нет спецподготовки, как у вас. Я принесу больше проблем.       — Никто не просит тебя делать то, что умеем мы. Для этого есть наша команда.       Мэтт начал отчаянно сопротивляться.       — Не думаю, что я смогу, Моп. Вы, ребята… вы бесстрашные. У меня нет этой смелости. Я не смогу сделать что-то подобное. — И добавил: — Это гейское. Я слишком боюсь.       Мэтт знал, что это выглядело жалко и дешево. Но ему действительно было страшно.       Моп наклонился, и облокотился о перила. Положив голову на руки, размышляя, он смотрел на море. И оставался в таком положении, казалось, целую вечность. Затем выпрямился и прислонился к стене позади него. Мэтт внимательно наблюдал. Он увидел твердый пристальный взгляд на лице Мопа.       Моп на секунду сжал губы.       — Не говори этого больше. Мэтт, это полная чушь.       — Что ты можешь знать об этом, — с вызовом сказал Мэтт.       Моп почесал подбородок, затем признался:       — Мэтт, я гей. Такой же гей, как и ты.       Мэтт почувствовал, как удушающая волна гнева поднимается в нем. Это уже чересчур.       — И как ты можешь лгать об этом? И все для того, чтобы использовать меня как приманку? Господи, это даже хуже, чем быть тупым гомофобом.       Мэтт был в ярости. Что это за люди? Как они могли быть такими? Моп не ответил. Он даже не смотрел на Мэтта. Он снова наклонился к перилам и вновь опустил голову на руки. Мэтт ждал, когда Моп сдастся и признает свою ложь. Он хотел увидеть признание в его глазах. Но тот смотрел на воду, и Мэтт не смог найти ложь. Все, что он видел — кто-то сделал шаг, которого он меньше всего ожидал. Кто-то надеялся, что он не пожалеет об этом шаге. И потихоньку, пока Мэтт смотрел на морского котика, гнев и ярость стали отступать.       — Боже мой, ты серьезно… — произнес Мэтт. — Ты, правда, гей. Святой Иисус! Другие парни знают об этом?       Моп резко выпрямился и бросил на него очень строгий взгляд.       — Нет. Они не знают. И так должно оставаться впредь. Я доверил тебе нечто очень личное, Мэтт. У меня есть веские основания полагать, что тебе можно доверять, но я хочу быть уверен, что это останется между нами.       Мэтт был поражен. Он мысленно вернулся к сцене в квартире. Мертвые тела и кровь. Он подумал о том, как морские котики вошли туда, не имея точного представления, с чем могут столкнуться, и вернулись без единой царапины. Этот мужчина, стоявший рядом, был там. Мэтт был не из тех, кто верил в стереотипы, но он должен признать – для принятия того факта, что Моп гей, ему потребовалось немного усилий. С другой стороны, предательство не было в его характере, особенно, если кто-то доверял ему настолько личные секреты. Мэтт просто не был таким человеком.       — Тебе не нужно беспокоиться, Моп, — сказал он искренне. — Это останется между нами, я обещаю. Подожди. Что ты имел в виду, когда сказал, что у тебя есть основания мне доверять?       — Не только я так говорю. Рэндалл тоже так считает. Он бы не стал ничего тебе объяснять без каких-либо конкретных доказательств того, что ты надежный человек. Прежде всего, когда он позволил тебе позвонить друзьям, то попросил тебя не говорить им всей правды. Он не угрожал, не использовал силу и власть. Они лишь прослушали твои звонки, Мэтт. Просто чтобы убедиться.       — Они, что? Кто, блядь, они… — прервал его Мэтт.       — Извини, Мэтт. Военный корабль, правила ВМС, — в свою очередь перебил его Моп.       Мэтт впился взглядом в Мопа. Все еще злясь из-за прослушки.       — Никто не шпионит за тобой, Мэтт, — добавил Моп. — Они хотели узнать, насколько можно тебе доверять, когда ты руководствуешься только своими собственными принципами. Ты не сказал ничего. Мы можем тебе доверять, Мэтт. Я могу тебе доверять.       Это заняло мгновение, но злость стала отступать.       — Это огромная часть всего этого. Доверие. Ты знаешь, откуда приходит смелость, Мэтт? Ты говоришь, ты не смелый, — спросил Моп.       Мэтт не знал, как ответить.       — Бо́льшая часть мужества исходит от доверия и веры. Веры в себя. Но так же доверие и вера в своих братьев, что они тебя поддержат. Вера в знание того, что есть те, кто сделает все, абсолютно все, чтобы выручить и помочь тебе, придает смелости. Смелость — это вера и доверие, Мэтт, — сказал Моп. — Я бы не смог помочь тебе в одиночку. Не потому, что это слишком много для одного человека физически, но и психологически. Но зная, что у меня есть трое высококвалифированных солдат, которым я абсолютно доверяю, которые практически являются продолжением меня, поддерживают меня. Они дают смелость, которой я не могу обладать один. И я, в свою очередь, даю им ту же смелость. Важны не только тренировки и навыки. Важна связь. Доверие и вера друг в друга делают нас чем-то бо́льшим. Наши задания — разведка, подрывная деятельность, снайперские миссии, спасательные работы, — эти действия всегда на территории врага, и без веры и доверия их исполнение невозможно. В том числе, спасение тебя.       Мэтт начал осознавать, насколько кардинально его жизнь отличалась от жизни этих парней. То, что они занимались, с чем они сталкивались, как с неизбежной частью их работы, все это было не какой-то искусственной сценой из кино. Тело его похитителя с огромной дырой в груди, лежащее в луже собственной крови, не было бутафорией. Эти ребята осознанно идут на опасные операции. Внезапно фраза «серьезное смертельное оружие» обрела немного другое значение. Пока Мэтт слушал Мопа, он почувствовал что-то. Нечто, что включало в себя такие чувства как «смелость», «вера», «доверие». Эти слова не составляли большую часть повседневной жизни Мэтта, разумеется, не в том смысле, в котором использовал их Моп. Но для этих людей данные понятия были важной частью их жизни. Они буквально жили этими словами.       — Ты говоришь, у тебя нет смелости, Мэтт. Это, вероятно, именно сейчас, правда. У тебя нет веры и доверия к себе в этой ситуации. И ты, определенно, не веришь и не доверяешь нам. Пока что.       Мэтт внимательно слушал Мопа. Правда, о которой он говорил, всплыла. Моп был прав.       — Я вижу, через что ты прошел Мэтт, и думаю, что в тебе есть что-то, чтобы помочь нам. Но по естественным причинам, ты не можешь увидеть это сам. Ничего страшного. А что касается нас, я заключу с тобой сделку. Но не принимай решение прямо сейчас.       Мэтт посмотрел на Мопа.       — Вместо этого, — продолжил Моп, — приходи поужинать с нами. Проведи с нами некоторое время. Узнай нас немного лучше. Посмотри, сможешь ли ты нам верить и доверять. Что мы сможем тебя поддержать так же, как поддерживаем друг друга. Мы не дадим тебе потерпеть неудачу.       Разговор пошел тем путем, который Мэтт не собирался допускать. Он обнаружил, что реагирует на слова Мопа. Он еще не знал о вере и доверии, но понял, что уважает Мопа. Его слова глубоко врезались в Мэтта, за исключением попытки убедить его стать их приманкой. Моп заставил его задуматься о важных вещах, о которых ранее он думал нечасто.       Мэтт посмотрел на воду. Где-то там был портовый город Латакия. Где-то там была пустая комната. Он посмотрел на Мопа, чьи темные глаза выжидающе смотрели на Мэтта. Мэтт кивнул.       — Хорошо. — Он убрал волосы со лба и повторил: — Да, хорошо.       — Еще одна вещь, и запомни ее, — добавил Моп. — Если, понимаю, что «если» все еще актуально для тебя… Если ты решишься пойти с нами… ты будешь нашим заданием, Мэтт. Ты.