Следуя сердцу

Чангэ была весьма довольна собой. Ей снова удалось, переодевшись в мужскую одежду, незаметно выбраться из своих покоев, чтобы посмотреть на игру в цуцзюй между командами Тан и Ашилэ. Накануне вечером, когда она вернулась, матушка не стала ругать ее за то, что ускользнула из Восточного Дворца, чтобы развлечься в городе. Она многое позволяла своей любимой неугомонной дочери. Но все же голос ее звучал серьезно и встревоженно. — Чангэ, ты уже взрослая и должна понимать, что происходит. Я слышала, что сегодня посланники степного рода Ашилэ неожиданно и без приглашения прибыли в Чанъань. Официально они просто гонцы, но, едва прибыв, захотели сыграть в цуцзюй. Понятно, что игра — лишь предлог, никто не знает, что они замышляют на самом деле. Я беспокоюсь, что они могут заговорить о брачном союзе, как залоге перемирия. В приграничье неспокойно, в Учэне идет война, Тан находится в сложной ситуации, так что избежать обсуждения, если Ашилэ затронут этот вопрос, будет затруднительно. А во дворце почти нет девушек подходящего возраста. Я знаю, что ты своевольна и не признаешь ограничений, но в этот раз ты должна пообещать мне, что не выйдешь из покоев, пока люди Ашилэ не покинут Чанъань. Конечно, Чангэ пообещала, но в душе беспечно отмахнулась от высказанного матерью беспокойства. Принцесса вовсе не собиралась лишать себя захватывающего зрелища. Цуцзюй она любила, и даже неплохо в него играла, поскольку в свое время никто не мог запретить ей научиться. Самая младшая и единственная девочка среди детей Наследного Принца воспитывалась как юный принц, осваивая владение мечом, искусство боя и верховую езду с большим рвением и талантом, чем более приличествующие принцессе занятия. Игра была в разгаре, когда Чангэ поднялась на гостевую трибуну. Однако, она едва успела оценить обстановку и полюбоваться на отточенные движения Вэй Шуюя, капитана команды Тан и ее хорошего друга, как один из игроков Ашилэ, прыгнув и распластавшись в воздухе, попытался перехватить мяч, отбитый им, но промахнулся и рухнул, ударившись головой о землю, спиной на ноги еще не успевшего подняться Вэй Шуюя. Тот резко выдохнул от боли в выбитом колене, игрок Ашилэ со стоном схватился за голову, а зрители разочарованно зашумели, когда гонг объявил окончание второго круга с победой команды Ашилэ. «Плохо, — воскликнула про себя Чангэ. — Мы не можем проиграть. Это затронет честь империи Тан… Но без Вэй Шуюя у нашей команды мало шансов, а он, похоже, серьезно повредил ногу». Недолго думая, она направилась к шатру, куда унесли на носилках пострадавшего капитана. ... Еще утром Сун коротко напутствовал своих собиравшихся принять участие в игре друзей и подчиненных: — Яло, Нуэр, Су Ишэ, вы должны выиграть. Не посрамите род Ашилэ и Соколиное войско. — Тегин, а вы не примете участие в игре? — спросил неугомонный Яло. — С вами как чжонго мы разгромим Тан вчистую. — Ты преувеличиваешь, Яло, — ответил Сун. — У меня еще есть дела. Но, возможно, я успею увидеть вашу победу. На самом деле, закончив свои дела, он успел к середине первого круга игры и, замешавшись среди зрителей, внимательно наблюдал за игрой команды Тан. Увиденное его радовало. Для воинов Ашилэ цуцзюй был сродни военному сражению, победа и поражение в котором определялись стратегией, скоростью и владением оружием. Команда Тан уступала противнику и в скорости, и в приемах, и в тактике боя. Чжонго Тан был слабым стратегом, хотя еще мог что-то сделать для победы, будучи опытным игроком. Но в тот момент, когда он выбыл из игры, поражение Тан практически стало неизбежным. Сун уже решил, что смотреть больше не на что, когда на поле вышел новый игрок в форме Тан и, подойдя к своей команде, негромко заговорил с ними, рукой указывая на разные участки игрового поля. Его маска отличалась от масок других игроков Тан, да и сложением он уступал им. Суну он показался знакомым, и это заслуживало более близкого рассмотрения. Тегин решил вступить в последний круг игры. Тем временем, заметив замену на стороне противника, кто-то из команды Ашилэ нарочито громко заметил под дружный смех своих товарищей: — Вот уж не думал, что найдется еще один доброволец, желающий смерти! Кто бы ты ни был, мы надерем тебе задницу! Новоприбывший игрок сверкнул глазами сквозь прорези маски, и тут же отвлекся, когда игроки Ашилэ враз подтянулись, увидев идущего к ним тегина. Проходя мимо, Сун пристально посмотрел в глаза нового чжонго Тан, и команды разошлись по разные стороны поля. — Все, чего я хочу — победа! — на языке степей произнес Сун. — Да! — ударив рукой себя в грудь, в один голос откликнулись игроки и быстро переместились в боевое построение. Игроки Тан тоже заняли свои позиции. «Построение двойного клина. Неплохо. Этот парень не так прост», — с легким удивлением мысленно оценил Сун. Такое построение использовалось в настоящих боевых сражениях при численном превосходстве противника, а в данном случае могло компенсировать недостаточную скорость игроков. Тегин бросил быстрый взгляд в сторону дворцовой трибуны, откуда за игрой наблюдали Наследный Принц Тан, принц Цзинь и посланник рода Ашилэ Шисинь Сыли, заметил узнавание и одобрительную усмешку на лице подавшегося вперед принца Цзиня и подумал: «Ли Шимин узнал его. Интересно». Прозвучал гонг, отмечая начало третьего, последнего круга игры. Обе команды бросились в бой. Сун во время игры наблюдал за действиями чжонго команды Тан, без труда деля свое внимание между ним и мячом, и мысленно анализировал: «Быстро реагирует. Правильно направляет игроков в нужный момент и место. Не боится использовать жесткие приемы или хитрость. Удары по мячу быстрые и точные. Не кажется слишком сильным, но благодаря невысокому росту и худощавому телосложению более подвижен, к тому же легко пользуется силой других игроков, которые помогают ему взлететь, придавая скорости и силы удару. Этот парень понимает бой лучше предыдущего». Не прошло и половины круга, как команда Тан сумела забросить два мяча, отыграв поражение предыдущего круга. Первый мяч чжонго Тан забросил лично, изящно уведя его из-под носа у игрока Ашилэ. А немного позже он намеренно столкнулся с Суном, на мгновение задержав его, пока игроки Тан завладели мячом и отправили его игроку, находящемуся вблизи кольца. При столкновении маска у парня сползла, и прежде чем он ее поправил, Сун успел увидеть задорную счастливую улыбку, сияющую на лице юноши, что накануне вмешался в их конфликт со стражниками. Тегин воспринял ее как вызов. Без труда захватив следующий мяч, жестко отразив попытку двух игроков Тан блокировать его, четким направленным ударом он вбил мяч в кольцо и ударил себя в грудь, надменно глядя на противника. Команда Ашилэ опять вышла вперед. Впрочем, долго это не продлилось, команда Тан снова сравняла счет. Игра становилась все более напряженной, а время стремительно утекало, приближая конец круга, когда неудачный удар сбил направление мяча, и тот полетел в сторону зрительской трибуны, прямо в какого-то малыша, случайно выбежавшего на край поля и растерянно застывшего на месте. Сун мог бы дождаться, когда мяч вернут в игру, и совершенно точно успел бы забить его на последней минуте из своего удачного положения. Но он не промедлил и мгновения, бросившись вдогонку за мячом, краем глаза уловив, как следом сорвался с места чжонго Тан. В последний момент, прежде чем мяч ударил ребенка, Сун отбил его обратно в поле, крутанувшись на столбе ограждения, а мяч перехватили игроки Тан. Задержавшись на мгновение, чтобы убедиться, что ребенок не пострадал, оба чжонго вернулись в игру, где мяч, отскочивший от кольца при неудавшейся попытке забить его, все еще вели игроки Тан. Чжонго Тан ускорился, подпрыгнул, оттолкнувшись ногой от спины присевшего игрока, перевернулся в воздухе и точным ударом послал мяч в кольцо всего за несколько мгновений до того, как упали последние песчинки, отсчитывающие время до конца круга. Команда Тан одержала победу! Зрители ликовали. На лицах Наследного Принца и принца Цзинь, наблюдавших за игрой, царили гордость и неприкрытое довольство, Шисинь Сыли раздраженно хмурил брови. Игрокам Ашилэ оставалось только покинуть поле с гордо поднятыми головами. Сун не испытывал разочарования или злости. Его команда была сильнее. Тан бесспорно проиграли бы с первым чжонго. И, хотя второй был неплох, скорее всего проиграли бы и с ним тоже. Если бы не происшествие с ребенком. Однако проигрыш есть проигрыш, ничего приятного. — Эй, послушай, — нагнал тегина тот, кто лишил его победы, — ты настоящий герой. Мяч слишком тяжелый, он бы мог изувечить ребенка. Сун молча шел дальше, про себя дивясь беспечности юноши, бесстрашно ищущего внимания того, кому только что нанес поражение. Тот расценил его молчание по-своему и дружески шлепнул по плечу: — Не расстраивайся так сильно. Как говорится в старинных писаниях, это почетное поражение. Сун остановился и взглянул на него сверху вниз. Что-то тревожило его в этом пареньке, и хотелось сдернуть с него маску, чтобы получше разглядеть… Но Сун никогда не совершал необдуманных поступков. Во взгляде юноши, смотревшего на него сквозь прорези маски, не было насмешки, он был теплым и искренним. Он, кажется, действительно считал, что поражение может быть почетным. «Он что, пытается меня… утешить? Как какая-нибудь девчонка?» Эта мысль почти развеселила его. А юноша, сбитый с толку его молчанием, нерешительно спросил: — Ты не понимаешь нашего языка, да? Да что такое с этим парнем? Совсем ничего не боится? — Понимаю, — коротко ответил Сун и, отвернувшись, в сопровождении своей команды покинул поле.