Следуя сердцу

Давая обещание Гунсун Хэну, Сун еще не думал забирать Шисы из Шочжоу. Она отказалась от его предложения отправиться с ним в степи, и он хорошо понимал, что ее вежливый отказ означал нежелание оказаться во враждебном Тан окружении. После того, как Соколиное войско займет город, он хотел позволить ей уйти. Но, спровоцированная призывами его воинов к убийству, принцесса раскрыла свой план сжечь город, если тегин не сдержит обещания, а он не собирался давать ей шансов продолжать рисковать собой. Мысль возникла внезапно, Му Цзинь быстро сориентировался и направил жажду крови воинов в новое русло. У Шисы не было выбора, ей пришлось стать залогом жизней горожан. Беснующаяся от страха и ненависти толпа на площади, осыпающая Шисы обвинениями и проклятиями, только укрепила его решение. К тому же, как всегда настороженный и внимательный, он заметил и нескольких замешавшихся в толпу мужчин с военной выправкой, и не сводящего с Шисы взгляда парня, который хотел захватить ее в Ючжоу. Значит, принцессу все еще преследовали, и оставаться в Тан ей было опасно. Му Цзинь по его просьбе позаботился о том, чтобы горожане считали командующего Ли погибшим при попытке нападения на тегина Соколиного войска. Заодно это решало и проблемы, которые мог создать Ту Кашэ, зная, что практически разгромивший его Медвежье войско командующий все еще жив. Суна тревожило, что Шисы, выполнив свой долг по отношению к Шочжоу, словно потеряла волю к жизни. Она едва произнесла десяток слов: ни оскорблений, ни ненависти, ни упреков, которых он ожидал. Все три дня перехода от Шочжоу до лагеря Соколиного войска она молча шла среди других рабов, отрешенно глядя перед собой, отходила в сторону на привалах, отворачивалась от еды, которую пытался предложить ей сердобольный Яло, время от времени прижимала связанные руки к раненому плечу, морщась от боли. Сун старался не смотреть в ее сторону, но видел достаточно. Она даже не подняла головы, чтобы оглядеться, когда Соколиное войско наконец добралось до лагеря, и безразлично последовала за другими к бараку, где ютились рабы-мужчины. Сун, остановившийся, чтобы отдать распоряжения о ревизии оружия и доспехов командирам воинских отрядов, проводил ее задумчивым взглядом. — Сун, — негромко заметил Му Цзинь, глядя в ту же сторону, — смотри, какой Ли Шисы хлипкий, еле на ногах держится. Может, не стоит оставлять его с этими здоровыми мужиками? — Мгм, позже, — неопределенно ответил Сун. — Ты заметил, что за нами следят? — Да, человек из Тан, он всю дорогу шел за нами. — Он следит за Шисы… Му Цзинь, сделай кое-что для меня. Нужно убедить его, что Шисы мертв. Му Цзинь вопросительно приподнял бровь, но, так как дальнейших объяснений не последовало, подумав, кивнул: — Ладно, сделаю. А что с Ли Шисы? — У Нуэра шатер достаточно большой, и живет он один. Отведи его туда, пусть Нуэр пока за ним присмотрит. Му Цзинь не всегда одобрял действия Суна и не стеснялся высказывать свои сомнения или неудовольствие, зная, что он прислушается к его мнению, даже если и поступит в конечном итоге по-своему. Но он никогда не спорил с уже принятыми решениями и не откладывал их выполнение. Поэтому следующей же ночью соглядатай покинул их лагерь, абсолютно убежденный в том, что Ли Шисы был убит у него на глазах, а принцесса, которую Му Цзинь вырубил в ходе разыгранного представления, очнулась некоторое время спустя в шатре немногословного Нуэра, который ответил коротким: «Распоряжение тегина» на ее вопрос о том, что произошло, и больше не обращал на нее внимания. Однако, на следующий день Нуэр появился в шатре Суна, выглядя крайне озадаченным. — Тегин, тот… Ли Шисы, он с ночи с места не двинулся, сидит и смотрит в одну точку. Яло принес ему укрепляющий отвар, но он даже не пошевелился. Сердце Суна тревожно забилось, но он сохранил внешнее спокойствие. Поразмыслив, поднялся с места. — Идем. Я поговорю с ним. Последи, чтобы у этого разговора не было свидетелей. — Да, тегин. Прижав руку к ране, Шисы действительно сидела на покрытой шкурами лежанке, немигающе уставившись перед собой и никак не реагируя на вошедшего Суна. Безучастное, осунувшееся лицо, темные круги вокруг глаз, потрескавшиеся губы, — смотреть на нее было страшно. Сун с трудом проглотил вставший поперек горла ком, быстро подошел к ней и, взяв за подбородок, приподнял ее голову, заставляя Шисы посмотреть на него. — Ты был на грани уже в Шочжоу, потом всю дорогу сюда ничего не ел, — с опасной вкрадчивостью в голосе произнес он, наклоняясь ближе и отводя ее руку от раненного плеча. — Ли Шисы, только не говори мне, что решил таким образом свести счеты с жизнью?! Взгляд ее ожил, в нем на мгновение промелькнул… страх?.. Шисы вздрогнула и дернулась от него прочь. Сун задержал свою руку на отвороте ее серого халата раба. — Боишься, что я с тобой что-то сделаю? — ровно спросил он. — Не переживай, принуждать женщин не в моих правилах. Кажется, рана беспокоит тебя. Я погляжу, что можно сделать. — Откуда ты?.. — глядя на него расширенными глазами, выдохнула Шисы. — Я знал, что ты девушка, почти с самого начала. Но, поскольку ты хотела это скрыть, я не стал разоблачать тебя. — Так ты… забавлялся все это время! — горько прошептала она, снова опуская голову. — Думай как хочешь. — Сун решительно стащил халат с ее плеч, отодвинул повязку. Рана затянулась, но все еще была сильно воспалена. — Так и думал, — тихо пробормотал он, доставая захваченную из своего шатра склянку с заживляющей мазью на травах, которой его регулярно снабжала собирательница трав тетушка Юэй. Пока он осторожно наносил и втирал мазь, возвращал на место повязку и запахивал на ней халат, Шисы не двинулась и не издала ни звука. Выпрямившись, Сун сказал: — Заканчивай голодовку и выпей укрепляющий отвар, который принес Яло. Но она только отвернула голову, упрямо сжав губы. Сун горько усмехнулся и сухо произнес: — Ли Шисы, я удивлен, что ты оказалась такой слабой. Люди в Шочжоу целы и невредимы. Я сдержал свое обещание. Теперь твой черед. Не забывай, твоя жизнь теперь принадлежит мне. — Хочешь, чтобы тебе служил человек Тан? Это просто смешно, — глухо отозвалась принцесса. — Лучше убей сразу, чтобы не пожалеть потом. — Повторю еще раз: твоя жизнь принадлежит мне. Если хочешь это изменить — сначала выживи, — сказал Сун. Он заметил быстрый взгляд, метнувшийся к ножнам у него на поясе, намеренно пропустил движение ее руки, схватившей кинжал. В ее нынешнем ослабленном состоянии у Шисы не было и тени шанса ранить его. Сун почти без усилия перехватил ее руку, потом еще раз, когда она вывернулась из его захвата, чтобы направить кинжал к собственной шее, и резко встряхнул, заставляя кинжал отлететь далеко в сторону. — По-другому ты проблемы решать не можешь?! — теперь он по-настоящему разозлился. — Это лучше, чем жить в бесчестии и терпеть от тебя унижение, — сквозь зубы процедила Шисы, гневно сверкнув на него глазами и, наконец, почти похожая на себя. Не хватало лишь последнего толчка. — Унижение?! Да я просто не хочу, чтобы ты вот так умерла! — возмущенно воскликнул Сун. — Ли Шисы! Умереть проще всего. А ты найди способ выжить! Чтобы однажды посчитаться со мной. Чтобы отомстить за смерть Гунсун Хэна! — Отомстить?.. Сун видел, что его слова пробили кокон безнадежного отчаяния, которым она окружила себя еще в Шочжоу, и попали точно в цель. Шисы словно пробудилась от затяжного кошмарного сна. — Да, отомстить, — уже спокойнее подтвердил он. — За Гунсун Хэна. За воинов и жителей Шочжоу. Уже забыла?! Как мог Гунсун Хэн довериться такой трусихе? На твоем месте я постарался бы удержаться в Соколином войске, завоевал доверие окружающих и дождался момента, чтобы нанести удар… Если не хочешь подвести его, стисни зубы и живи! — Да, — после короткого молчания тихо сказала Шисы, — я не могу умереть вот так. Только не здесь. Сун еще несколько мгновений смотрел на задумавшуюся принцессу, которая больше не походила, как еще несколько минут назад, на живой труп, потом подобрал свой кинжал и молча удалился. … — Тегин, мы закончили перепись захваченных в Шочжоу трофеев, — доложил Су Ишэ, своим приходом прервавший разговор Суна с Му Цзинем. — Отослать ее в Главный Шатер? — Да, и подбери для этого нескольких надежных людей, — распорядился Сун. — Не поедешь сам? — спросил Му Цзинь, когда Су Ишэ вышел. — Это же твой успех. И преданность Великому Хану показать не мешает. А то, с его подозрительностью, он может решить, что ты замышляешь недоброе. Сун хмыкнул, прогоняя непрошенную горечь, вызванную упоминанием недоверия, постоянно выказываемого ему приемным отцом, и бесстрастно ответил: — Обычно я не езжу сам. Если появлюсь на этот раз, он точно заподозрит что-нибудь. Му Цзинь бросил на него быстрый сочувствующий взгляд и согласно кивнул. Но сказанное навело его на новую мысль. — Как ты собираешься поступить с Ли Шисы? Я не понимаю. Ты столько сделал, чтобы вытащить его из Шочжоу, даже инсценировал его смерть. Он же тебе ничуть не благодарен, смотрит с ненавистью. А теперь ты и сам не обращаешь на него больше внимания, позволяешь братьям его задирать. Зачем ты вообще привел его в степи? Сун коротко взвесил, не рассказать ли Му Цзиню всю правду. Но, хотя он доверял другу как самому себе, что-то удерживало его от излишней откровенности. — Мне не нужна его благодарность, — ответил он. — Чем больше внимания с моей стороны, тем ему тяжелее. Вместо того, чтобы ненавидеть себя, пусть лучше перенесет свою ненависть на меня. — Ты ведешь себя странно. Он тебя околдовал? Позвать шамана? — полушутливо возмутился Му Цзинь. Сун привычно игнорировал его выпады. На самом деле Му Цзиня беспокоила возможная реакция Великого Хана на то, что он не выполнил приказ убить всех жителей Шочжоу. Ли Шисы была одной из причин, почему он так поступил. — Я не могу следить за каждым его действием. Он должен сам закрепиться в Соколином войске, — спокойно сказал он. — Да кто он такой?! Подумаешь, умный парень с Великих равнин. Хрупкий и слабый, он просто здесь не выживет. Стоит ли он твоей заботы? Серьезно глядя на друга, Сун ответил: — Он сильнее, чем кажется. Я надеюсь, он сможет выжить. За последние дни он несколько раз видел Шисы на улице, наблюдающую жизнь в лагере, улыбающуюся при виде играющих ребятишек, задумчиво бродящую среди пасущихся на лугу овец. Она выглядела гораздо лучше, чем в день их последнего разговора. Сун не подходил к ней, зная, что если ей будет что сказать, она придет сама. Словно в ответ на его мысли полог шатра распахнулся, впуская невысокую фигурку, сопровождаемую звоном цепи на ножных оковах. — Эй, ты что тут забыл? — бросился ей навстречу Му Цзинь, но Шисы, не обращая на него внимания, обратилась прямо к Суну. — Я должен тебе что-то сказать. Сун на мгновение отвел взгляд. Судя по решительному голосу, Шисы, возможно, собиралась высказать все, что думает. О нем, о Соколином войске, обо всем роде Ашилэ. Было бы лучше поговорить с глазу на глаз, без присутствия Му Цзиня. — Видел? Сун не хочет с тобой разговаривать. Уходи. Му Цзинь попытался оттеснить ее к выходу, но Шисы ему было не остановить. — Я буду твоим военным советником, — уверенно отчеканила она. «Интересно!» — усмехнулся про себя Сун, поднимая голову, и оценивающе взглянул в ее пылающие решимостью глаза.