Следуя сердцу

Застать армию Тан врасплох не удалось. Принадлежащие Волчьему и Соколиному войскам Ашилэ конные воины едва успели пересечь реку Вэй, как их заметили. Взвыли сигнальные трубы и навстречу приближающимся к военному лагерю всадникам полетели стрелы, а за ними следом выбежали воины Тан. Короткий ожесточенный бой наполнился новой силой, когда из тыла прокатилась волна выкриков: «Здесь Его Величество! Слава Тан! Победа за нами!» Сун увидел величественную фигуру в сияющих драконьих доспехах, мечом прокладывающую себе путь среди сражающихся, и нескончаемую огненную реку факелов, сопровождающих приведенную императором Тан кавалерию. Тегин колебался недолго, прежде чем отдать приказ об отступлении. Продолжать сражение против превосходящего числом и боевым духом противника означало верную гибель конницы Соколиного войска. Шээр неохотно последовал его примеру, уводя своих людей. Бесславная вылазка, продиктованная нелепым желанием шада выделиться в глазах Великого Хана, стоила жизни нескольким сотням воинов Ашилэ. Сун успокаивал себя лишь тем, что убитых было бы гораздо больше, реши отец сразу атаковать в полную силу, как предлагал Циби До. Появление Ли Шимина на поле битвы было неожиданным и указывало на полную уверенность Тан в победе. Но, вспоминая донесения лазутчиков, Сун допускал и то, что это был обманный маневр, разыгранный с целью убедить противника в мощи армии Тан, когда на деле все обстояло гораздо плачевнее. Впрочем, делиться своими мыслями с Великим Ханом он не спешил. — Отец, император Тан привел кавалерию и лично возглавил сражение, — доложил он хану, во главе объединенного войска Ашилэ ожидавшему результата ночного нападения возле грузового моста через реку Вэй. — Я отступил, чтобы избежать преждевременных потерь. Войско Тан последовало за нами. Действительно, на другом берегу показались факелы, набежавшие воины выстроились перед мостом и, размахивая флагами с изображением дракона, начали в один голос восклицать, ударяя копьями по поставленным вертикально щитам: «Да здравствует Его Величество! Слава Тан!» Ли Шимин неторопливо проехал по оставленному в середине коридору и направил коня к мосту. — Император Тан появился лично. Это странно, — напряженно глядя на приближающегося всадника, сказал хан. — Неужели он собирается… Он не договорил, потому что в этот момент достигший середины моста Ли Шимин остановился и зычным голосом возвестил: — Ты проделал далекий путь, хан! Собираешься двинуться дальше?! Я вышел к тебе один, чтобы сказать одну вещь. Мне не нравится война, но я не боюсь ее. Сотни тысяч воинов ожидают на той стороне реки Вэй. Я не хочу, чтобы воды Вэй окрасились их кровью, так же, как не желаю гибели воинам степей. — Воины степей сражаются за свою веру! Мы не боимся смерти! — проревел в ответ Великий Хан. — Что ж, если настаиваешь на сражении, тогда сразимся здесь! Мы не отступим с берегов реки Вэй! Император дал своим словам осесть в головах военачальников Ашилэ, невозмутимо переводя взгляд с одного на другого, потом уверенно продолжил: — Если же хан решит отказаться от битвы, завтра в полдень на этом мосту я дам вам еще один шанс заключить мир с Тан! С этими словами Ли Шимин развернул коня и, полностью уверенный в своей неуязвимости, все так же неторопливо покинул мост. Под возобновившийся рев сигнальных труб воины Тан последовали за ним. Сун перевел взгляд на хана. Тот провожал удаляющегося императора ненавидящим взглядом, тяжело дыша от бурлящей в нем ярости. Похожие выражения застыли на лицах Циби До и Угун Бая, но ни один из них не решился нарушить тишину, пока хан хриплым голосом не отдал приказ: — Возвращаемся в лагерь! … Чангэ, бесстрашно шагающую по ночному лесу в стороне от дороги, он заметил почти у самого лагеря. Знаком показав Су Ишэ, чтобы позаботился о его коне, Сун бесшумно обогнал ее и негромко позвал по имени. Вздрогнув от неожиданности, принцесса остановилась, подозрительно глядя на него. — Почему на тебе одежда Тан? — быстро оглядев ее, спросил Сун. В голосе его смешались гнев и беспокойство. — Где ты была? Она не ответила сразу, а Сун опасался оставаться с ней там, где их могли обнаружить проходящие мимо патрули. Схватив за руку, он потянул принцессу за собой к лагерю. — Что ты делаешь? — приглушенно воскликнула Чангэ. — Тише. Поговорим в шатре, — осадил ее Сун, не обращая внимания на ее бесполезные попытки освободить руку из его захвата. Втащив в свой шатер, он грубо усадил ее на кровать и злым от беспокойства голосом процедил: — Ты хоть понимаешь, что если бы тебя обнаружил не я, ты уже была бы мертва?! Чангэ молчала, отвернув голову в сторону и не желая смотреть на него. Только теперь Сун разглядел, как измученно и опустошенно она выглядела, и его злость на ее упрямство и неосторожное поведение немного отступила. Уже спокойнее он произнес: — Спрячься здесь и никуда не выходи без моего приказа. — Ты… ты опять пытаешься заставить меня! — тут же вскинулась Чангэ. — И что из того?! Я здесь главный!.. Сун видел на ее лице выражение упрямого нежелания подчиняться. Когда речь шла о судьбе Тан, принцесса видела лишь белое и черное, и действовала, не заботясь ни о благоразумии, ни об осторожности, ни даже о своей собственной жизни. Как уберечь ее? Как убедить отступиться? — Я и сам не хотел бы, чтобы Соколиное войско полегло здесь, — тихо сказал он. — Война никому не нужна. — Ты в самом деле так считаешь? — глухо спросила Чангэ. — Верить или нет, решай сама. Чангэ наконец-то подняла на него взгляд, пристально всматриваясь в его глаза, словно искала в них ответ на одной ей известные вопросы. Сун подумал о том, насколько проще было бы им обоим, если бы принцесса доверяла ему немного больше. В этот момент он не мог и предположить, что, не пройдет и часа, как снова станет для нее врагом. План отца устроить засаду из лучших лучников и убить Ли Шимина во время мирных переговоров ни удивления, ни возмущения у Суна не вызвал, несмотря на то, что целесообразность его была спорной, и что в конечном итоге он делал сражение неизбежным. Понятия чести хана Яньли не включали в себя обязательного выполнения обещаний, данных врагу на поле боя; скорее, нарушение этих обещаний хан рассматривал как один из боевых тактических приемов. Плохо было то, что Чангэ узнала об этом плане. — И ты говоришь, что никто не хочет воевать?! — возмущенно сказала она. — Но завтра Ашилэ собираются нарушить перемирие. О каком доверии тогда можно будет говорить? Или думаете, если убьете Ли Шимина, вам удастся победить многочисленные войска и захватить Тан?.. Почему ты молчишь? Скажи что-нибудь! — Приказы Великого Хана не обсуждаются. Я обязан сделать это, — понимая, в чем Чангэ пытается убедить его, сухо ответил Сун, осознавая, что делает только хуже. — Даже если не я, у рода Ашилэ достаточно превосходных лучников. Это убийство произойдет в любом случае. Лицо Чангэ потемнело. Она медленно опустила руку, которой только что в порыве возбуждения хваталась за его рукав. — В таком случае, наши пути здесь разойдутся, — безжизненным голосом произнесла она и шагнула прочь, намереваясь покинуть шатер. Сун потерял терпение. Чангэ не желала прислушаться к здравому смыслу, и это лишало его выбора. Стоит ей покинуть лагерь, ее ждет неминуемая смерть. Он не собирался потерять ее из-за ее упрямства. — Куда опять собралась? — грубо спросил он, хватая ее за руку и разворачивая к себе. — Ты никуда больше не пойдешь. Он позвал Су Ишэ и, толкнув Чангэ в его руки, приказал: — Уведи его, свяжи и надежно запри где-нибудь. Не дай ему снова сбежать. — Да, тегин, — принял приказ Су Ишэ. — Ашилэ Сун, ты не имеешь права так поступать со мной! — громко возмутилась Чангэ, дернувшись прочь, но Су Ишэ удержал ее, крепко сжав руками ее плечи. — Напомню еще раз, если забыла. Твоя жизнь принадлежит мне, — холодно произнес Сун, кивком указывая Су Ишэ в сторону выхода. «Пожалуйста, Чангэ, покорись обстоятельствам. Хотя бы раз позволь мне удержать тебя в безопасности», — подумал он, глядя ей вслед. … Ближе к полудню около двух десятков лучших лучников Волчьего и Соколиного войск незаметно заняли места в засаде с обеих сторон моста через реку Вэй. Скрытые зарослями кустарников, они оставались вне видимости воинов Тан на противоположном берегу, и от самого моста тоже были достаточно удалены. Сун огляделся, оценивая дальность и направление ветра, дождался начала переговоров, потом, как только посланник Шисинь Сыли был отпущен и занял место позади хана, натянул лук, беря на прицел Ли Шимина, и неподвижно замер в готовности, ожидая условленного момента. — Тегин… — настойчиво позвал подобравшийся к нему Су Ишэ. — Поговорим позже, — не отрывая взгляда от Ли Шимина, остановил его Сун. — Но… младший военный советник исчез. Сун резко повернулся к нему, опуская лук. — Когда это произошло? — Я только что обнаружил. В палатке никаких следов борьбы, а заднее полотно разрезано. Мы обыскали весь лагерь, но его нигде нет. Думаю, он опять сбежал.