Следуя сердцу

Первой мыслью Чангэ, узнавшей Фан И, личного стража Ли Шимина, среди двух десятков стражей, сопровождавших приближающуюся со стороны Чанъаня неприметную крытую повозку, была мысль о предательстве и тайном сговоре с Ашилэ. Слепой гнев всколыхнулся у нее в душе, но угас уже несколькими минутами позже, когда следом за повозкой последовал нескончаемый воинский строй. Мысленно Чангэ дала себе пощечину: как бы ненавистен ни был ей убийца родителей, Ли Шимин многие годы возглавлял войска, преданно защищавшие империю от нападений извне, а теперь и вовсе был императором Тан, чьей первоочередной обязанностью должно было быть сохранение целостности империи. Но что заставило императора покинуть стены Чанъаня и подвергать опасности не только себя, но и весь Тан, самолично возглавляя войска, идущие навстречу быстро приближающемуся врагу? В любом случае, с появлением Ли Шимина необходимость идти в Чанъань отпала. Чангэ развернулась и осторожно последовала на расстоянии за императорской повозкой. Уже к вечеру впереди показались шатры и палатки лагеря главнокомандующего армией Тан, расположенного примерно в десяти ли от реки Вэй, служащей дальним рубежом обороны столицы. Дождавшись темноты, Чангэ пробралась в лагерь и даже разжилась одеждой Тан, вырубив спешащего куда-то с полным подносом слугу. Однако, стоило ей приблизиться к большому шатру, в котором по прибытии скрылся Ли Шимин, как ее немедленно окружили стражники с обнаженными мечами. — Кто такой? Чангэ обернулась на звук знакомого голоса, и глаза Фан И изумленно расширились в мгновенном узнавании. — Принцесса Юннин, — выдохнул он. Скрипнул деревянный порог шатра. Чангэ повернулась, со спокойным достоинством встречая потрясенный, неверящий взгляд вышедшего на шум Ли Шимина. Ему потребовалось несколько бесконечных мгновений, чтобы совладать с собой. — Чангэ, это ты… Фан И, проводи ее в шатер. Внутри больше никого не было. Ли Шимин отослал Фан И, чему тот нехотя подчинился, явно опасаясь оставлять императора наедине с принцессой, однажды уже покушавшейся на его жизнь. Сам Ли Шимин, этих опасений, похоже, не разделявший, некоторое время стоял спиной к ней, приходя в себя. Когда же повернулся, перед ней был величественный и невозмутимый император Тан. Только неотрывный взгляд, в котором слились облегчение и печаль, выдавал его чувства. Чувства, в искренность которых Чангэ не желала верить. — Хао Ду доложил, что тебя казнили в степях, — сдержанно произнес император. — Значит, ты разочарован, видя меня здесь живой, — глухо отозвалась Чангэ, вопреки всему тоже не в силах отвести от него напряженный изучающий взгляд. Ли Шимин покачал головой. — Я не переставал искать тебя с тех пор, как ты сбежала из Чанъаня. Ты не представляешь, как я переживал за тебя. — Ты переживал, что я встану на твоем пути к трону. Поэтому хотел найти и избавиться от меня. Разве не так? — горько спросила Чангэ. Глаза Ли Шимина влажно заблестели. Сделав над собой усилие, он признал: — Я боялся, что ты совершишь что-нибудь во вред Тан. Каждый день ждал новостей о тебе, и каждый день страшился, что это будут плохие новости. Потом Хао Ду прислал сообщение о том, что ты погибла, помогая разрешить кризисную ситуацию в Шочжоу. Ты знаешь, как я… — Он почти задохнулся слезами, и Чангэ, не вынеся его разбитого вида, вынуждена была отвести взгляд. Ли Шимин выдохнул, успокаивая дыхание, и продолжил: — Ладно. Я рад, что ты жива. Чангэ, ты много страдала из-за случившегося в Шочжоу. — Я вернула то, что ты хотел. Незачем лицемерить, — отозвалась Чангэ, даже не пытаясь быть вежливой. — По сравнению с жизнью Гунсун Хэна, с жизнями людей в Шочжоу, мои трудности ничего не значат. А ты удобно устроился в Чанъане. Что ты знашь об их боли и страданиях?! — Когда я узнал о падении Шочжоу, о том, что ты и Гунсун Хэн пожертвовали жизнями, я тоже не спал ночами… — Тогда почему Шочжоу не получил помощи? Почему ты бросил их? — перебила его Чангэ, не сдерживая гнев. — Ты все такой же бессердечный… Ли Шимин тяжело вздохнул, сдержанно объяснил, не оправдываясь: — Бинчжоу и Дайчжоу пали, почтовые пути были перекрыты, и вести с северной границы дошли до нас слишком поздно. Но признаюсь, я не смог бы послать войска на помощь, даже если бы узнал о положении в Шочжоу вовремя. Помнишь, я учил тебя, что, когда ты слаб, чтобы выжить, нужно сначала выждать и накопить силы? Становление Тан еще в самом начале. У нас недостаточно войск. Поэтому хан Яньли смог нарушить границы и ступить на нашу территорию. Я не направил туда военные силы. Но потом начался бунт в Цзинчжоу, Небесное войско генерала Ло И потерпело поражение от Ашилэ, и Яньли использовал это для масштабного нападения. — О каком выжидании и накоплении сил ты говоришь? — резко возмутилась Чангэ. — Армия Тан в десятки раз мощнее войск Ашилэ! Мы в выигрышном положении! Ли Шимин подошел к разложенной на длинном столе карте, с воткнутыми в нее флажками сражающихся войск. Вся центральная часть карты была испещрена черными флажками, обозначающими войска Ашилэ. Флажков армий Тан, в противовес, было намного меньше. Указывая на них, он объяснил ошеломленной этой картиной принцессе: — На самом деле, армия Цзинчжоу сильно измотана войсками Ашилэ в Цзинъяне. В Чанъане осталось всего около пятидесяти тысяч воинов. Сейчас все они стоят возле реки Вэй. Многочисленные армейские лагеря позади нас пусты. В Чанъане не на кого положиться. Пока что нам удалось остановить врага, запугав мнимым численным превосходством. — Это безумие! — в волнении вскричала Чангэ. — Если воины узнают, что подмоги не будет, их боевой дух упадет! И тогда Тан придет конец! Как ты мог?.. — Поэтому, — перебил ее император, — я и должен находиться здесь. Когда будет нужно, я укреплю их дух. — Но с таким количеством победить армию Ашилэ невозможно! Как ты сможешь спасти страну?! — Чангэ. Я учил тебя и этому. Иногда приходится действовать, даже зная, что это невозможно. И пусть миллионы людей за твоей спиной удерживают тебя, ты должен двигаться вперед. Ли Шимин замолчал, продолжая вглядываться в ее лицо. Чангэ тоже не находила слов, потрясенная открывшейся ей правдой. Империя Тан стояла на грани поражения, и решимость задействовать все силы и стоять до последнего не давала не то что уверенности, но даже большой надежды на победу. Чангэ начала осознавать, что единственным шансом на спасение Тан было каким-то образом заставить Ашилэ отказаться от завоевательских планов и не допустить решающего сражения. Поделиться своей мыслью она не успела. Снаружи вдруг взвыли сигнальные трубы и раздались крики: «Нападение! Ночное нападение!». Вбежавший в шатер Фан И взволнованно доложил: — Ваше Величество, Ашилэ внезапно атаковали наши войска! Следом за ним вошли Вэй Шуюй с двумя воинами. Шуюй с порога обратился к императору, склонившись в приветствии: — Ваше Величество!.. Ли Шимин повел глазами в сторону стоящей возле карты Чангэ, и Шуюй на мгновение застыл, ошеломленный, с облегчением выдохнув: — Ты жива! — Шуюй, ты пришел вовремя. Отправь Чангэ подальше отсюда и убедись, что она в безопасности, — приказал Ли Шимин. — Фан И, приготовь мою лошадь. — Ваше Величество, лошади готовы. Мы сопроводим вас в Чанъань. — Нет. Следуйте за мной. Мы ответим на нападение Ашилэ, — решительно ответил император, надевая золотые императорские доспехи. — Передайте приказ по всему войску: поднять флаг Дракона, зажечь факелы. Пусть Ашилэ знают, что император Тан ведет войска! Чангэ смотрела на него с нескрываемым беспокойством. — Ты собираешься лично сражаться?! Если император Тан будет захвачен врагом во время битвы, это станет концом династии Тан, — высказала она свое опасение. — Сейчас решающий момент, другого выхода нет. Мы не можем показать слабость и начать обороняться, давая возможность Ашилэ раскрыть нас. Мое появление заставит Яньли поверить, что армия Тан уверена в победе. — Император ободряюще улыбнулся ей: — Не волнуйся. Я обычно удачлив. Он стремительно покинул шатер, и Чангэ бросилась к выходу, чтобы через прорезь входного полога посмотреть ему вслед. Сердце ее тревожно билось. Оно было не единственным. Едва император оседлал коня, к нему подбежали Ду Жухуэй и Фан Сюаньлин и попытались отговорить его лично участвовать в битве. Ли Шимин оглядел взволнованные лица своих верных советников и с серьезной убедительностью произнес: — Я — император Тан. Защищать страну — моя прямая обязанность. В этот критический момент я должен выступить вперед, чтобы поддержать боевой дух армии и уменьшить количество жертв. Я полжизни провел в сражениях и хорошо понимаю происходящее. Войска Яньли изолированы на чужой территории. Должно быть, он боится, поэтому и устроил ночную атаку. Увидев меня, он испугается еще сильнее. Это единственный способ переломить ситуацию в нашу пользу. Подождите, и вы увидите. И, коротко приказав: «Вперед!», император во главе конного отряда и императорской гвардии поскакал к реке Вэй, где уже вовсю кипело сражение. Чангэ, с трудом проглотив сжавший горло ком, закрыла глаза, молчаливо вознося мольбу к небесам, чтобы этой ночью удача не обошла императора Тан стороной. Потом она повернулась к Вэй Шуюю и безразлично сказала: — Вэй Шуюй. Я не пойду с тобой. Мне нужна лошадь, об остальном я позабочусь сама. — Ты не можешь следовать за Его Величеством, Чангэ, — озабоченно ответил тот, угадав ее намерение. — Там идет сражение, это слишком опасно. Останься. Я знаю, что ты не поверишь никаким моим словам. Но ты же убедилась, что Его Величество не собирался тебя убивать. Еще не поздно вернуться в Чанъань. — Нет, — она покачала головой, — поздно стало в то мгновение, когда был убит мой отец. Ничто больше не будет как прежде. Мне не нужна твоя забота. Не нужна была ранее, а теперь тем более. Не заботясь больше о растерявшемся парне, она вышла из шатра, окинула взглядом опустевший лагерь и, с легкостью вскочив в седло очевидно принадлежащей Вэй Шуюю лошади, поскакала вслед императору.