Следуя сердцу

Обратный поход тянулся бесконечно. Великий Хан был в отвратительном настроении, по большей части молча ехал во главе войск, углубленный в неприятные мысли, заставлявшие его лицо время от времени искажаться в гневной гримасе и вырывавшие из горла похожие на хищный рык звуки. Державшийся рядом Сун взглядывал на него, не пытаясь заговорить, по опыту зная, что пройдет немало времени, прежде чем отцу удастся принять неудачу и, закрыв свиток свершенного, взяться за новые планы. Шээр, как ему было приказано, на глаза хану не попадался, отстав с Волчьим войском и присоединившимся к нему войском Угун Бая почти на ли. До самой крепости Цзинчжоу, где войско Угун Бая и часть войска Циби До отделились, чтобы вернуться к своим становищам через перевал Иншань, на значительном отдалении, хоть и не прячась, их сопровождал небольшой, всего десяток воинов, отряд наблюдателей Тан: Ли Шимин не делал секрета из того, что, после неудавшегося покушения на свою жизнь, не доверяет Великому Хану. Возможно, из-за малочисленности этого отряда, исчезнувшего, стоило большей части войск покинуть хана, Сун утвердился в ранее уже посещавшей его мысли, что численное превосходство Тан было лишь обманом, в который император Тан заставил поверить отца. Чангэ, должно быть, знала об этом. Когда он остановил ее в лесу, она шла от реки Вэй и была одета, как человек Центральных равнин. Что она видела на том берегу? Возможно, встречалась с Ли Шимином? Что собиралась делать дальше? Стала бы рисковать и возвращаться к Соколиному войску, будучи уверена в преимуществе Тан? Сун, без сна коротавший последнюю перед возвращением ночь возле костра, помотал головой, прогоняя рой бесполезных вопросов. Даже пойми он все раньше, ничего бы не изменилось. И какой смысл возвращаться к тому, что уже произошло? Им с Чангэ придется серьезно поговорить, когда все успокоится. Но сначала нужно вернуть ее в Соколиное войско, причем сделать это как можно скорее, потому что рядом с все более агрессивно ведущим себя Шээром ее жизнь находится в постоянной опасности. — Тегин! — приветственно прижал руку к груди вынырнувший из темноты Су Ишэ. Сун кивком пригласил его сесть рядом. Су Ишэ повиновался, протянул руки к огню и негромко доложил: — Военный советник Ли в порядке. Они посадили его в клеть, как преступника. Но шад велел стражникам давать ему поесть и не распускать руки. Сун немного расслабился. Как он и надеялся, шад решил не трогать Чангэ до возвращения в Главный Шатер. Нужно только постараться, чтобы и там у него не было возможности, пока Сун не осуществит свой план. Су Ишэ выждал немного и, не услышав ни вопросов, ни распоряжений, неуверенно спросил: — Тегин, могу я задать вопрос? — Говори. — Военный советник Ли… женщина? Сун поднял на него оценивающий взгляд. Су Ишэ, так же, как Нуэра и Яло, он считал доверенным человеком и другом, но ни один из троих не позволял себе с ним дружеской непринужденности, как это делал Му Цзинь. Услышать подобный вопрос от Су Ишэ было… немного тревожно. — Да, — ответил он, поразмыслив. — Это имеет какое-то значение? — Нет… Не то чтобы… — смешался Су Ишэ. — Как ты пришел к своему выводу? — поинтересовался Сун. — Му Цзинь проводит много времени с рабыней, которую взял в свой шатер советник Ли. Тегин Сун всегда очень переживает за советника Ли. Мы с Нуэром предположили, что это как-то связано… Прошу прощения у тегина, я не должен был проявлять любопытство… — Только любопытство? — спросил Сун, которого волновало, как раскрытие секрета Чангэ может отразиться на отношении к ней. — Да. Мы видели военного советника Ли в действии. Мужчина или женщина — он заслуживает уважения. И воины Соколиного войска сделают все, чтобы защитить женщину тегина Суна. Сун усмехнулся. Услышать, как Чангэ называют его женщиной, было приятно, даже если пока (он надеялся, что только пока) это не было правдой. — Свою женщину тегин Сун должен защищать сам, Су Ишэ, — полушутливо заметил он, но потом снова помрачнел. — Я благодарен за предложение помощи. Но надеюсь, она не понадобится. … — Вы вернулись! — бросился навстречу Му Цзинь, едва Сун сошел с коня. — Как все прошло? Ты в порядке? Советник Ли уехал вслед за вами. Он с тобой не встретился? — Шад захватил его и увез в Главный Шатер, — на ходу ответил Сун, быстрым шагом направляясь к своему шатру. — Приготовь дары, я поеду к Великому Хану. — Ты только вернулся. Что за спешка встречаться с Великим Ханом, даже не передохнув? — спросил Му Цзинь, следуя за ним. — Доклад о военных делах. — И где этот доклад? — Сейчас напишу. Час спустя, когда Му Цзинь пришел сказать, что все готово, Сун сосредоточенно полировал свой меч. — Ты же доклад писать собирался, — нахмурился, глядя на меч, Му Цзинь. — Уже, — коротко отозвался Сун. — Су Ишэ рассказал, что произошло, — сменил Му Цзинь тему. — Как ты собираешься ее оттуда вытаскивать? Сун ответил, не прерывая работу: — До Курултая всего три дня. Я вызову Шээра на поединок. Попрошу ее в качестве награды. — Сун, ты с ума сошел?! Шад спит и видит, как бы тебя убить, чтобы никто не мог придраться. А ты хочешь ему предоставить такую возможность. Ты-то проявишь милосердие, а он — нет. — На этот раз я тоже буду беспощаден, — со звоном задвигая меч в ножны, сжато ответил Сун. Му Цин вздохнул, понимая, что не переубедит его. — Мими Гули хочет поехать с тобой. Прошу, не позволяй ей. Там опасно. — Поэтому я и не могу оставить Чангэ там надолго, — бесцветно ответил Сун, поднимаясь. — Му Цзинь, скорее всего я останусь в Главном Шатре до Курултая. Если не вернусь через три дня… ты знаешь, что делать. Тот кивнул. — Обоз с дарами для хана я отправил вперед. Сун. Будь осторожен. Мими Гули ждала Суна возле его коня, уже оседлав одну из хозяйственных лошадей. — Тегин, разреши мне поехать с тобой, — попросила она. — Зачем? — Чангэ может быть голодна или простужена. Или ранена. Я захватила с собой еды и лекарств. И одежду потеплее, — она указала на притороченную к седлу сумку. — Я могу это передать, — сдержанно сказал Сун, помня о просьбе Му Цзиня. — Нет, я должна ее своими глазами увидеть! Прошу, пожалуйста, позволь поехать с тобой. Я тебе пригожусь, — умоляюще произнесла Мими. Глядя на ее искренне взволнованное лицо, Сун задумался. Он никому не говорил, что видел Мими Гули еще до того, как она попала в Соколиное войско. Несколько лет назад Шээр серьезно потерял голову из-за юной огневолосой рабыни, присланной из Мобэй. Она отвечала ему взаимностью, — или не могла не отвечать, — но спустя короткое время неожиданно пропала, и тегин предполагал, что от нее избавились, потому что влюбленность шада совсем не устраивала либо катунь, либо хана. Однако, спустя столько времени она оказалась живой и в его лагере. Конечно, шад, скорее всего, давно забыл о своем тогдашнем увлечении, и все же… В худшем случае, Мими Гули просто позаботится о Чангэ, в лучшем — у него будет рычаг, чтобы слегка утихомирить кровожадность Шээра. — Хорошо, — сказал он. — Держись рядом со мной или с Чангэ, никаких прогулок в одиночку, никаких возражений. Не создавай мне дополнительных проблем. Девушка с готовностью закивала, соглашаясь. Больше не медля, Сун пустил коня в галоп. … Шад неторопливо прогуливался вдоль поля, на котором тренировались в стрельбе лучники Волчьего войска. Он нечасто заглядывал сюда, предпочитая оттачивать свое мастерство на живых мишенях, охотясь, или выбирая удаленную цель где-нибудь в лесу. Но в этот раз, после утомительного похода, полного неприятностей и недовольства дяди, вид раз за разом поражающих центр мишеней лучников приносил удовлетворение и снова наполнял его уверенностью в своих силах. Адун с четырьмя стражниками приблизились к нему и почтительно поклонились. — Молодой хан, мы только что встретили нового раба, которого вы привезли, — многозначительно сказал телохранитель. — Тебе он тоже показался отвратительным? — поморщился Шээр. — Не в этом дело, молодой хан. Мы его уже видели прежде. В Ючжоу. И он тогда помогал тегину Суну. — Эти негодяи еще и друзья… — задумчиво протянул шад, вспоминая услышанные им слова тегина: «Не буду сидеть и смотреть, как он умирает. Я спасу его». — У них, как и ожидалось, не обычные отношения. — Он снова посмотрел на стреляющих лучников, и в голове у него зародилась интересная идея. — Адун, приведи-ка этого раба сюда. Несколько минут спустя приведенный раб был крепко привязан вместо мишени к одному из столбов. Шад удовлетворенно оглядел работу Адуна и взмахом руки приказал всем удалиться с поля. Для того, что он собрался делать, свидетели были нежелательны. Шээр подошел ближе к рабу, в первый раз внимательно его разглядывая. Щуплый, и роста невеликого. Симпатичная мордашка больше подошла бы девушке. Глаза умные и наглые, смотрит прямо и даже не думает их опускать. Шад почувствовал подступающую злость, вспомнив, как этот мальчишка нахально заявил перед ханом: «Если бы я убил Ли Шимина, ты бы и тогда сомневался, что я принадлежу Волчьему войску?» У него не осталось никаких сомнений, что эти двое сговорились, чтобы подставить его. — Отвечай мне. Зачем этот негодяй послал тебя в Волчье войско? Чтобы потом ложно обвинить моих людей? — процедил он. — Не понимаю, о чем ты говоришь, — невозмутимо ответил раб, заставляя шада скрипеть зубами от злости. — Думаешь, ты бессмертный? — снова процедил шад и, отойдя на положенную дистанцию, поднял лук. Убивать мальчишку он пока не собирался, просто хотел посмотреть, сколько стрел потребуется, чтобы сбить с него это проклятое спокойствие, заставить вопить от боли и умолять о пощаде. — Я буду считать до трех, чтобы ты мог одуматься. Если пойдешь со мной к Великому Хану и признаешься, что ты из Соколиного войска, я сохраню тебе жизнь. — Я не из Соколиного войска, — все так же невозмутимо отозвался раб. — Что ж, раз ты смерти не боишься… — шад быстро прицелился в плечо раба и выстрелил. Рука, перехватившая стрелу в самом начале полета, появилась и исчезла так быстро, что он не успел осознать этого движения и еще смотрел туда, куда целился, когда ощутил резкий толчок в плечо, и невесть откуда взявшийся тегин, сверкая взглядом, гневно заорал: — Шээр, ты совсем озверел?! Шад посмотрел в лицо раба и довольно ухмыльнулся — мальчишка дышал прерывисто, смотрел на них широко раскрытыми глазами и выглядел глубоко потрясенным. — Похоже, он тебе особо дорог, — легко произнес шад, переводя взгляд на тегина. — Можешь побороться за него со мной.