Следуя сердцу

Должно быть, она так углубилась в свои нерадостные мысли, что ненадолго задремала. Когда порыв холодного ветра пробудил Чангэ вновь, вокруг стало значительно светлее. Расположившись на свободом от травы и кустарника пригорке в нескольких шагах от повозки, спасшие ее старик и мечник негромко беседовали о чем-то, не обращая на нее внимания. Чангэ стало стыдно: мало того, что она отняла их время, так еще и выгнала из собственной повозки, заставив почтенного старика неизвестно сколько времени ожидать на холоде. Снова доставила другим неприятностей… Чангэ не чувствовала благодарности за спасение своей жизни. В ее жизни больше не было смысла. Она была потеряна для Тан. Но и в степях ей тоже не было места. По своей вине Чангэ потеряла дорогого друга, который сумел вернуть ее к жизни после Шочжоу, заботился о ней и готов был подарить ей шанс на новую жизнь. За все это она отплатила Суну черной неблагодарностью. Придерживая себя за раненое плечо, Чангэ выбралась из повозки и подошла к сидящим мужчинам. — Движение… движение… — говорил в этот момент старик, делая перед собой круговое движение рукой. Заметив Чангэ, он замолчал, и юный мечник повернулся к ней, следуя за его взглядом. — Поскольку вы сказали, что ничего не ждете взамен, я пойду… — Чангэ сложила руки перед собой, вежливо поклонилась и побрела по дороге в ту сторону, откуда, судя по расположению повозки, они приехали. Позади нее раздались нечленораздельные звуки, издаваемые опешившим стариком, и внезапно Чангэ лишь на инстинктах удалось увернуться от вспоровшего воздух на уровне головы меча и уклониться от следующего выпада в живот. Мечник невозмутимо уложил меч, который он даже не вынул из ножен, на сгиб локтя и одобрительно заметил: — Неплохо! Выглядишь слабой, но двигаешься быстро и уверенно. Будешь хорошей ученицей. — Что ты делаешь? — растерянно спросила Чангэ. — Раз ты не хочешь жить, я могу убить тебя, — забавляясь, произнес тот. — Зачем тогда меня спасал? — не приняла его тона принцесса. — Да, и правда, зачем же я тебя спасал? — он сделал вид, что задумался, но тут же разулыбался: — Чтобы убить? И, не дав опомниться, снова бросился на нее с мечом. Чангэ, может быть, и потеряла смысл жизни, но тело умирать не собиралось, заставив ее быстро двигаться, чтобы уйти от следующих друг за другом выпадов. Пока, шагнув назад, она не врезалась спиной в ствол дерева. От сотрясения ее затошнило, и изо рта выплеснулся огромный сгусток почти черной крови. Чангэ упала, ненадолго потеряв сознание. — … способ пробуждения воли к жизни — хорошее лекарство от депрессии, — приходя в себя, услышала она восхищенный голос старика. — Ты нашел простое лечение! Мечник помог Чангэ подняться. — Немного лучше? — спросил он, заглядывая ей в глаза. Чангэ неохотно кивнула. — Тогда продолжим! Он обнажил меч и принялся гонять ее по опушке. Все произошло настолько неожиданно, что Чангэ не сразу осознала, что вообще происходит, и какое-то время просто бегала и уворачивалась, стараясь избежать прикосновений быстрого клинка. Хотя, надо сказать, Сыту Ланлан действительно очень хорошо владел мечом, не сдерживая руку, но и не позволяя мечу задеть Чангэ. Наконец Чангэ пришла в себя настолько, чтобы потребовать объяснений. — Сыту Ланлан, стой! — выставив перед ним ладонь, воскликнула она, тяжело дыша. — Может, достаточно? — Нет, далеко не достаточно, — даже не запыхавшись, ответил юноша. — Монах Сунь велел мне тренировать тебя, чтобы ты исцелилась. Я должен его слушать. — Тренировать? Исцелилась? Какое отношение это имеет к исцелению? — возмутилась Чангэ. — Ты нападаешь с мечом на безоружного человека. И еще называешь себя мечником? Отдай мне свой меч, если не боишься, тогда и посмотрим, кто сильнее. — Да пожалуйста, — как ни в чем не бывало ответил он, бросая ей меч. А сам ловко ушел от первых ударов Чангэ, схватил с земли какую-то хворостину, и, пользуясь ей как мечом, в два счета перехватил меч у нее из рук. — Как ты?.. — растерялась Чангэ, не ожидавшая такого быстрого поражения. — Повторим, — он снова передал ей меч, но спустя несколько минут оживленного сражения приставил хворостину к ее шее. — Ну что, признаешь мое превосходство? Хочешь стать моей ученицей? — Мы почти одного возраста. Мне не нужен такой учитель, — недовольно ответила Чангэ. — Не говори так, я же должен передать кому-то искусство Меча девы Юэ. Может, передумаешь? Против воли, Чангэ стало немного любопытно. Сыту Ланлан в самом деле был великолепным мечником, при этом двигался он молниеносно и с кажущейся легкостью как попадал в цель, так и уходил от ударов. — Если я овладею этим искусством, то смогу в одиночку победить всех своих врагов? — спросила она. — Конечно. Это несложно, — обрадованно ответил он. — Ладно. Если твое искусство поможет мне совершить месть, я стану твоей ученицей. Сыту Ланлан помрачнел. Краем глаза Чангэ заметила, что и старик Сунь, с довольной усмешкой наблюдавший за их сражением и перепалкой, тоже посерьезнел, глядя на нее. — Так не пойдет, — сдержанно произнес мечник. — Забудь о том, что слышала. — Почему? — удивилась Чангэ. — Даже не попробовал научить меня, а уже опускаешь руки? — Судя по твоим словам, у нас разные пути. Ты не сможешь освоить эту технику. Не будем тратить время понапрасну. Он попытался отобрать у нее свой меч, но Чангэ даже не думала его отпускать. — Я тебе не верю. — Такая упрямая… Ладно, я буду учить тебя. Но, знаешь что? Ты наверняка не справишься. Чангэ было достаточно его согласия. Удерживая меч, она сложила перед собой руки в уважительном жесте: — Мое имя Ли Чангэ. Благодарю героя Сыту за обучение. — Замечательно, — улыбаясь, поднялся со своего места монах Сунь. — Послушай, девочка. Одна из моих учениц, живущая в уединении в Лояне, пригласила меня проведать ее. Не желаешь отправиться с нами? — Лоян?.. Да, я пойду с вами. По крайней мере, тогда ей не придется встречать следующий рассвет в одиночку. … Хотелось бросить все и немедленно отправиться на поиски. Суну приходилось заставлять себя сдерживаться и концентрироваться на делах, которые еще нужно было обсудить с Му Цзинем или завершить, прежде чем он покинет Соколиное войско. Он был тегином и не мог просто так оставить своих людей. К тому же, Су Ишэ, уехавший накануне в приграничье, чтобы опросить лазутчиков и стражей Ашилэ, не встречалась ли им в ближайшие дни запряженная ослом повозка, еще не вернулся. Чтобы найти Чангэ, Суну нужно было хотя бы знать, откуда начинать поиск. Му Цзинь загорелся сразу, как только Сун рассказал ему о словах шада, хотел поехать вместе с Суном, взять с собой еще и Мими, которая очень беспокоилась о Чангэ. Но оставить Соколиное войско, не зная, как долго продлятся поиски, Сун мог только на него. К тому же, едва избежав больших неприятностей, вызванных действиями Чангэ, он не хотел снова привлекать внимание хана и возбуждать в нем новые подозрения. Му Цзиню и Мими лучше было оставаться в безопасности лагеря Соколиного войска. Су Ишэ вернулся на третий день, и с хорошими новостями. В безымянном приграничном поселении, где останавливались направляющиеся из Мобэй в Тан караваны, примерно в нужное время стражники осматривали повозку, запряженную беременной ослицей. В повозке ехали двое мужчин, молодой и старик, и больная девушка. Старик сказал, что он лекарь и направляется на юг. — Это должна быть Чангэ, — с некоторым облегчением заключил Сун. — С ней все будет в порядке, раз тот человек лекарь. Му Цзинь, оставляю Соколиное войско на тебя. Я поеду утром. — Ладно, ты все равно меня не послушаешь, — немного отстраненно согласился Му Цзинь. — Наверно, я сильно задолжал тебе в прошлой жизни, раз приходится столько переживать из-за тебя… Найди Чангэ побыстрее. И не забывай о своих ранах заботиться. — Кстати, — вспомнил Сун, — а где та стражница, которую привела Чангэ? — Ло Шиба? Она уехала в тот же день, когда мы привезли тебя из Главного Шатра. Сказала, что должна найти Чангэ. Она была уверена, что Чангэ жива. … Несколько дней спустя, объехав множество приграничных танских поселений, расположенных вдоль дорог, ведущих к югу, Сун наконец нашел пастуха, видевшего недавно запряженную брюхатой ослицей повозку. Беловолосый старик ехал в повозке, а молодые люди, парень и девушка, шли рядом, должно быть, чтобы облегчить ослице ее ношу. Девушка выглядела грустной, вспомнил еще пастух, и закивал, когда Сун описал ему Чангэ. Сердце Суна пело от радости. Теперь он знал, по какой дороге продолжить путь, и мог двигаться быстрее. «Чангэ, подожди немного, я догоню тебя», — предвкушающе думал Сун, наблюдая, как поблескивает струящаяся по камням вода неглубокой реки, указанной ему пастухом, куда он привел напоить коня. — Кто ты? — раздался позади требовательный голос. Сун слышал осторожно приближающиеся шаги, звук наполовину вытащенного из ножен меча, но не подал виду, зная, что легко справится с одним человеком. Медленно обернувшись, он спокойно заметил: — Давно не виделись, Ло Шиба. — Это ты, — не вопрос, а утверждение. Меч со звоном вернулся в закрепленные на спине стражницы ножны. — Ты еще не нашла Чангэ. — Это тоже не было вопросом. — Нет. — Она направляется на юг по этой дороге, — кивнул Сун в сторону дороги, от которой спускался к реке. — Присоединишься? Она о чем-то напряженно задумалась, потом ответила на вопросительный взгляд Суна: — Друзья… Ли Чангэ… тоже ищут ее. Вместе найдем быстрее. — Ты уверена? — вскинулся Сун. — Не думаю, что в Тан у нее остались друзья. — Уверена, — ответила стражница. Что ж, вместе искать действительно быстрее. Но кроме того, Сун хотел убедиться, что люди, о которых говорила Ло Шиба, на самом деле не враги Чангэ. Поэтому он остался у реки, пока стражница куда-то ездила, чтобы договориться о встрече, а потом последовал за ней к месту стоянки небольшого каравана, четыре крытых повозки которого стояли вокруг разожженного в середине костра. — Ло Шиба, кто твой друг? — спросил один из стоящих возле ближайшей повозки мужчин подходящую стражницу. Сун, хорошо видевший в темноте, напрягся. Да, эти люди не могли быть врагами Чангэ. Задавшего вопрос парня он видел лишь раз, но запомнил. Личный страж Гунсун Хэна. Пожилого мужчину рядом с ним он видел впервые, но подозревал, кем тот мог быть. Едва ли они будут рады встрече. Не отвечая, Ло Шиба остановилась. Сун сделал несколько шагов вперед и встал с ней рядом, позволяя пламени костра осветить свое лицо. Лица мужчин вмиг изменились, стоило им узнать его: старший насторожился, а лицо младшего исказилось гримасой ненависти. — Ло Шиба! И это твой друг? — гневно воскликнул он. — Все, слушайте команду — немедленно убить Ашилэ Суна! Отомстим врагу за губернатора! Из темноты немедленно выступили четверо мужчин с обнаженными мечами в руках. Ло Шиба шагнула вперед, закрывая Суна собой. — Подождите! — спокойным глубоким голосом остановил охранников старший. Его послушали беспрекословно, и мечи вернулись в ножны. Сун коснулся плеча стражницы, давая знак отступить. — В отношении Гунсун Хэна моя совесть чиста, — бесстрастно сказал он. — Ли Чангэ пропала. Я здесь только для того, чтобы найти ее. — Найти ее? — зло повторил младший. Сюй Фэн, вспомнил Сун его имя. — Не ты ли увез ее в степи, где она столкнулась с несчастьем и страданиями? Ло Шиба, ты что, не знаешь, что творили эти Ашилэ? Как ты могла привести его в Тан? — Я просто хочу найти ее, — перебил его Сун, неприятно задетый пусть и довольно справедливым упреком, но не желающий противостояния. — Я могу найти способ сделать это и без вашей помощи. — Ты… — рванулся было вперед Сюй Фэн, но тут от повозки, возле которой они все стояли, раздался знакомый Суну голос: — Торговец… ты в самом деле Ашилэ Сун? Держась неестественно прямо, мальчишка медленно передвигался вдоль повозки, сильно приволакивая левую ногу, хватаясь одной рукой за борт повозки, а другой опираясь на подставленную руку страхующего его мужчины. — Адо! Ты жив?! — не веря своим глазам, Сун шагнул к нему и почувствовал, как защипало в глазах, когда мальчишка одарил его своей невероятной улыбкой. — Ты жив! Чангэ будет рада. — Я обещал учителю, что не позволю себя убить. Я должен был сдержать слово! — с веселой гордостью откликнулся Адо. — Юный генерал, — удивленно обратился старший к Адо, — ты знаешь этого человека? — Угу, — ответил мальчишка. — Торговец много раз помогал учителю, сначала в Чанъане, потом в Ючжоу, и в Шочжоу тоже. Учитель сказал, что они друзья, и ему можно доверять, господин Цинь. Господин Цинь задумчиво кивнул. — Ашилэ Сун, ответь мне. Это по твоему приказу было объявлено, что командующий Ли пожертвовал жизнью во благо Тан? — Да, — коротко отозвался Сун, не разрывая зрительного контакта с Адо. Если Чангэ знала, что он жив, почему винила себя в смерти мальчика? Или считала, что он не выживет? — Теперь мне понятно, — вмешался в его размышления господин Цинь. — Это был лучший способ защитить ее. И та стрела: я удивлялся, что командующий Ли не был убит выстрелом лучшего лучника Ашилэ. Ты в первую очередь заботился о ней. Потому что вы давние друзья. — Но… как же месть за губернатора? — упрямо не отступал Сюй Фэн. — На войне всегда гибнут люди, — терпеливо проговорил господин Цинь. — Ашилэ Сун был милосерден и исполнил желание губернатора спасти людей. Сюй Фэн, сейчас не время для необдуманных поступков и враждебности. Наша цель — найти молодую госпожу. И мы не можем искать ее в открытую. Чем больше людей для поиска, тем лучше. Давайте сядем и спокойно обсудим, как действовать дальше. Сюй Фэн поджал губы, но молча повернулся и пошел к костру. — Благодарю вас, — сдержанно произнес Сун, впечатленный рассудительностью и непредубежденностью старшего. — Не нужно благодарностей. Проходите, — господин Цинь приглашающе махнул рукой в сторону костра и повернулся к сопровождающему Адо мужчине. — Сюань, помоги юному генералу устроиться у костра. Он, конечно, не захочет оставаться в стороне. Ответом ему была широкая улыбка Адо.