Следуя сердцу

Не слишком медленно, но и не ускоряя шага, Сун приближался к воротам, оценивая свои шансы. Великого Хана сопровождал отряд в полсотни воинов. Как обычно. Еще полсотни под флагами Волчьего войска. Нет, меньше, поправил себя Сун, наблюдая, как двое воинов вытолкнули вперед Су Ишэ, заломив ему руки за спину. Они привели обратно схваченных воинов Соколиного войска. Значит, меньше сотни. Немного странно. Хан был осторожным и подозрительным. Если он решил казнить Суна на месте, то должен был привести большое войско, ожидая сопротивления, если не от него самого, то от верных ему воинов. А так, Су Ишэ и его люди казались заложниками, призванными заставить тегина хорошо подумать, прежде чем совершать что-то необдуманное. Может быть, отец все же решил оказать последнюю милость и сначала выслушать его оправдания. Оправдания, которых у Суна не было. — Тегин! — воскликнул Су Ишэ. Сун коротко взглянул на него и едва заметно покачал головой. «Ничего не делай». Великий Хан тем временем спешился и вышел навстречу Суну. В руках его не было оружия, а в тяжелом пристальном взгляде — ожидаемого Суном гнева. Следом, прихрамывая, за спиной хана появился Шээр. Он отводил взгляд и выглядел так, словно ему было немного не по себе. Сун не хотел думать о шаде и его мотивах; он и не ожидал от него ничего хорошего. Прямо встретив взгляд хана, остановившегося в трех шагах от него, тегин задержался на несколько мгновений, а потом опустился на колени и склонил голову, поднимая руки с вложенным в ножны мечом перед собой. — Отец, я знаю, для чего ты приехал, — сдержанно произнес он. — Мы были отцом и сыном многие годы. Ради того, что было в прошлом, надеюсь, ты пощадишь жизни Соколиного войска. Сун был готов, действительно готов даже к тому, что хан схватит предложенный меч и снесет ему голову. Но тот лишь неопределенно хмыкнул. — Вставай. Поговорим в шатре, — рыкнул он и, обогнув Суна, направился к его шатру. Шад захромал следом, так и не взглянув на тегина. Немного сбитый с толку, Сун не сразу поднялся с колен и поспешил за ними. — Когда я получил донесение о том, что произошло в Главном Шатре в мое отсутствие, — пристально глядя на опустившего глаза Суна, заговорил хан после недолгого молчания, — я был так зол, что собирался собственными руками свернуть тебе шею. В донесении говорилось, что люди Соколиного войска помогли бежать преступнику Ло И, из-за чего напали на Волчье войско и тяжело ранили катунь. Хан шумно и протяжно выдохнул, словно ярость по-прежнему кипела где-то глубоко в нем. Сун слушал, не испытывая никаких эмоций от заведомой лжи. Он предполагал, что подобное может произойти, когда решил спасать Чангэ. Однако, в том, что говорил отец, ему почудилось невысказанное «но». Произошло что-то еще? — Сун, тебе пришлось нелегко, — неожиданное продолжение, произнесенное редким для хана мягким тоном, заставило его поднять взгляд. Видимо, отец заметил удивление и вопрос в его глазах, потому что принялся за объяснение: — Да, я был зол. Слава богу Сириуса, Шээр не стал скрывать от меня правду и рассказал все в подробностях. Как вы оба отправились схватить Ло И, что похвально, но поссорились, решая, кто получит награду. — Не веря своим ушам, Сун повернулся к стоящему рядом шаду. Шээр ответил ему взглядом, в котором читался скрытый вызов. «Что он теперь задумал?» — недоумевающе подумал Сун. А хан продолжал, с неприязнью глядя на шада: — Он рассказал и про случайную смерть Айи. Я знаю, сын, ты не хотел ранить катунь. В любом случае, Айя умерла от меча Шээра. Он виноват. Шээр, извинись перед Суном. Сун не желал снова слышать бесполезные слова извинения. Опережая повернувшегося к нему шада, он снова опустился на колени, прижал руку к груди и с искренним раскаянием произнес: — Отец. Мой выстрел ранил катунь. Я приму наказание. Этим он как будто застал хана врасплох. — Сун, что ты говоришь? Это была не твоя вина. Я оправдываю тебя. — Спасибо, отец, — склонил голову Сун. — Ладно, ладно, вставай, — хан взял его за плечи и потянул вверх, побуждая подняться. — Я привез из Главного Шатра оружие и припасы для Соколиного войска. Это, конечно, не может восполнить твою потерю. Но, Сун, мертвых невозможно вернуть к жизни. Я привел с собой шамана. Он совершит обряд для Айи и помолится богам за ее душу. Я тоже помолюсь за Айю… Сын, если тебе еще что-то нужно, просто скажи мне. Мать, которая вырастила тебя, умерла, но любящий отец всегда с тобой. Сун наконец понял, ради чего приехал отец. Если бы Шээр, неважно, по какой причине, не опроверг полученное ханом донесение, обвинявшее его в неповиновении, предательстве и покушении на катунь, отец ни за что не пощадил бы его, а возможно, и все Соколиное войско. Но он был оправдан, а Айя — единственная, кто, по мнению отца, обеспечивал верность и послушание Суна, — мертва. Естественно, хан делал все возможное, чтобы показать ему свое расположение и не потерять Соколиное войско. Что ж, пусть так, Сун решил считать это милостью богов. — Хочу получить позволение отца, — подняв взгляд на выжидающе смотрящего хана, негромко произнес он. — Говори, я одобрю все, что ты хочешь, — немедленно согласился тот. — Ана всегда хотела увидеть дальние земли, — бесцветно продолжил Сун. — Теперь, когда она умерла, я хочу исполнить ее желание и показать ей мир. Если у отца есть знающий человек, способный возглавить Соколиное войско, пусть он позаботится о нем. Сун почувствовал на себе пораженный взгляд Шээра. Великий Хан, ненадолго потерявший дар речи, буравил его неверящим взглядом, словно надеялся, что сказанное каким-то образом может обратиться в шутку. Наконец он справился с потрясением и требовательно заговорил: — Сун, во всех степях только один человек достоин быть тегином Соколиного войска, — это ты! Я растил тебя с малых лет. Я возлагал на тебя большие надежды. Так почему сейчас ты решил отступить? — Я думал, если стану достаточно сильным, смогу всех защитить. Я сделал все возможное. Но не смог даже уберечь маму. Знал бы, чем все закончится, не старался бы так сильно. Мне не суждено стать героем степей, отец. Прошу, позволь уйти. Я больше не хочу сражаться. Они долго не отрывали друг от друга взглядов. Что-то было во взгляде Суна, — усталом, отстраненном, будто выжженном болью, — что убедило хана в бесполезности дальнейших увещеваний. — Тогда я отпускаю тебя, сын, — сказал он, впервые за много лет выглядя искренне озабоченным. — Иди. И запомни, где бы ты ни был, отец всегда на твоей стороне. Скорее всего, озабоченность хана не имела никакого отношения к отеческим чувствам. Сун, тем не менее, был благодарен ему за мирное разрешение сложившейся ситуации. Теперь Соколиному войску ничего не угрожало, и он мог наконец отправиться на поиски Чангэ. … После того, как Великий Хан покинул лагерь Соколиного войска, Сун едва успел пересказать окружившим его Му Цзиню, Су Ишэ и Мими Гули содержание разговора с ханом, как услышал знакомый призыв: Шээр вызывал его на встречу. Ждал благодарности? Забыл что-то сказать? Видеть его снова не было желания, но Сун рассудил, что шад не стал бы звать без причины. — Итак, знаменитый тегин Соколиного войска решил сбежать? — оттолкнувшись от дерева, к которому он прислонялся, насмешливо заметил шад, завидев подходящего Суна. — И ты еще называл трусом меня? Сун проигнорировал насмешку. — Ты упустил прекрасную возможность убить меня руками отца. Что за благотворительность? — Я никогда не желал твоей смерти, — серьезно ответил Шээр. — Ты мой соперник, это да. Но… В чем-то ты прав. Я был слишком одержим желанием победить и ненавистью к тебе. Моя одержимость привела к беде — я признаю свою вину. Только после того, что произошло, я понял, что ненавидел не тебя. Я ненавидел себя за то, что во всем не настолько хорош, как ты. — Поэтому решил меня спасти? — хмыкнул Сун, качая головой. — Не жди от меня прощения. Я никогда не забуду, как умерла мама. — Тогда оставайся и отомсти мне! — воскликнул шад. — Я говорил тебе, если бы это что-то меняло, ты уже был бы мертв, — глухо отозвался Сун, вдруг почувствовав тяжестью легшую на плечи усталость. — Зачем ты меня позвал? — Ты уходишь, чтобы искать Ли Чангэ? — спросил Шээр. — Всему Соколиному войску не сравниться с ней, так? — Да, — убежденно ответил Сун. — Пока я тегин Соколиного войска, я отвечаю за него. Но ради Ли Чангэ, если потребуется, я отдам свою жизнь как Ашилэ Сун. Я найду ее, даже если придется пойти на край света. — Кажется, теперь я понимаю, почему всегда проигрывал тебе, — глядя прямо перед собой, задумчиво произнес Шээр. — В прошлый раз… я не сказал тебе… возможно, тебе не придется искать так далеко. Ли Чангэ уходила на юг. Лей Мэн сказал, что подстрелил ее почти у границы, но потом какой-то человек, по виду с Центральных равнин, отбил ее и унес. Вроде бы, позже видели, как ее увозили в повозке, запряженной ослом. Я не знаю, жива она или нет. Ранение было тяжелым. Он взглянул на Суна и поежился под его пронзительным взглядом. — Не смотри на меня так. Я не лгу… Если бы ты вернул ее в лагерь Соколиного войска, Лей Мэн не оставил бы вас в покое. И я не смог бы помочь… Шээр развернулся и медленно побрел прочь. Он прекрасно понимал, что Сун не испытывает к нему добрых чувств, и потому негромкое «Спасибо!», неожиданно прилетевшее в спину, заставило его сердце пропустить удар.