Следуя сердцу

Приемный зал особняка, приютившего клан Яньсин, как называл своих людей господин Цинь, был неярко освещен десятком свечей. Только Сюй Фэн и Ло Шиба сидели за столом, обмениваясь колкостями. Сун мог сказать, что Сюй Фэну нравилась молчаливая стражница. Что думала Ло Шиба, понять было трудно. Девушка была немного наивной, но не глупой, с самого начала распознала ребяческое упрямство и ревность Сюй Фэна к тегину, к тому же превосходила его во владении мечом. Поэтому смотрела она на юношу как бы свысока, хотя общества его не избегала. — Где ты пропадал так допоздна? — вскакивая, с ноткой недовольства спросил Сюй Фэн. — А-Юань весь вечер дулась и ни с кем не хотела разговаривать. Господин Цинь еле уговорил ее отправиться спать, пообещав, что ты поиграешь с ней утром. — Только не говори, что ты все еще на ногах, потому что тоже скучал по мне, — устало поддел его Сун. — Вот еще! Просто надоело смотреть на твое несчастное лицо… — фыркнул Сюй Фэн и торжествующе ухмыльнулся. — У нас появилась зацепка! Сун подобрался, впился вопросительным взглядом в его лицо. — Даосский монах и целитель Сунь Симяо, изучавший редкие заболевания в степных становищах, несколько недель назад вернулся в Лоян, чтобы помочь в лечении беженцев. По слухам, с ним приехала девушка, которую он спас от ран в степях. Командующий Ли — девушка, все сходится! — И это все? — разочарованно спросила Ло Шиба. — Мы и так знали, что они здесь. — По крайней мере, зная имя, найти его будет легче, — возразил ей Сун. — Хотя Лоян полон беженцев… Есть ли вокруг Лояна места с их большим скоплением? Сюй Фэн свел брови, припоминая, потом кивнул: — Да. Самый крупный лагерь устроен на землях возле южных холмов, принадлежащих даосскому Скиту Плывущих Облаков. — Скит Плывущих Облаков?! — пробормотал Сун с внезапным осознанием, развернулся и выскочил наружу. Холод и темнота мгновенно остудили его пыл, он остановился, не добравшись даже до ворот особняка. Не было смысла бежать через весь город посреди ночи, чтобы оказаться перед запертыми воротами. Если Чангэ была там, она никуда не денется до утра. Сун медленно перевел дух. Желание увидеть Чангэ с каждым днем нарастало, становясь все более невыносимым. Возможно, сегодня у него была такая возможность. Если бы он постучался в ворота скита… Если бы только окликнул показавшуюся похожей на Чангэ послушницу… Когда спустя долгое время он вернулся внутрь, в зале уже никого не было. Сун поднялся в комнату, которую по собственному желанию делил с Адо, и лег, не раздеваясь. На удивление, сон сморил его мгновенно. Во сне они с Чангэ бежали, взявшись за руки, по городской улице, и, оборачиваясь на бегу, Сун видел обращенные к нему сияющие глаза принцессы. … К утру резкий ветер нагнал с севера тяжелые серые тучи, и на город посыпались мокрые белые хлопья, тающие на одежде и оседающие под ногами грязной сыростью. К тому времени, как Сун добрался до Южных Холмов, его одежда промокла насквозь и неприятно липла к телу на холодном ветру. Ворота Скита Плывущих Облаков по-прежнему были заперты, но его стук был услышан. Едва увидев его, не очень молодая послушница сказала, готовая снова закрыть ворота: — Господин, сегодня мы принимаем только больных, кому требуется срочная помощь. — Не могли бы вы подсказать мне? — поторопился остановить ее Сун. — Я разыскиваю одну девушку. Не остановилась ли у вас Ли Чангэ? Или, возможно, Ли Шисы? — Ли Чангэ? — задумчиво повторила та. — Нет, господин, у нас нет никого с таким именем. Вы ошиблись с местом. Пожалуйста, уходите. — Тогда как насчет Сунь Симяо? Сунь Симяо здесь? — проявил настойчивость Сун. — Вы не можете просто так произносить имя даоса Сунь! — возмутилась послушница. — Да! Даос Сунь! Он ведь недавно спас девушку? — с надеждой воскликнул Сун. — Даос Сунь спас множество людей, разве возможно запомнить всех их по именам? — недовольно произнесла послушница, теряя терпение. Она попыталась закрыть створки ворот, но Сун уперся в них обеими руками и проскользнул внутрь мимо остолбеневшей от такой наглости женщины. Он пробежался по внутреннему двору, оглядывая немногочисленных послушниц в белых одеяниях, несмотря на погоду оказавшихся вне помещений, потом стал заглядывать в открытые двери, зовя Чангэ по имени. Никто не отозвался на его зов. И лишь одно из помещений привлекло его внимание. Сун перешагнул порог и остановился, разглядывая висящую на стене каллиграфию. «Нет ничего более далекого от характера Чангэ, чем этот их принцип невмешательства», — подумал он, испытывая по этому поводу непонятное чувство, — то ли грусть, то ли гордость за принцессу. Наверно, было ошибкой ждать встречи с нею здесь, рядом с далекими от борьбы даосскими монахинями. — Дайте мне глянуть на того, кто осмелился нарушить покой святого места, — услышал он мужской голос снаружи. Должно быть, встречавшая его послушница, опомнившись, позвала кого-то на помощь. — Эй, парень, выходи оттуда! Сун обернулся. У входа в комнату, рядом с послушницей стоял скромно одетый юноша с умиротворенным выражением лица, которого можно было бы принять за монаха, если бы не забранные в высокий хвост длинные волосы и привычно уложенный на сгиб локтя меч в изящных лазурных ножнах. — За сто лет ты первый, кто посмел войти в скит без разрешения, — немного странным напевным тоном продолжал юноша, окидывая выходящего Суна любопытным взглядом. — Тебе не кажется, что мужчине не годится врываться в женский скит? — Прошу прощения. Я лишь хотел найти свою знакомую, — сдержанно ответил Сун. — Но я же сказала вам, что здесь нет Ли Чангэ или Ли Шисы, — упрекнула его послушница. Сун вздохнул и сделал шаг вперед, намереваясь покинуть скит. Меч в лазурных ножнах немедленно перегородил ему дорогу. — Ты слишком самонадеянный. Думаешь, можешь входить и выходить по своему желанию? — юноша явно нарывался на драку. — Повторю, я не собирался никого здесь провоцировать. Я просто ищу кое-кого, — сдержанно ответил Сун, глядя ему в глаза. — Ты хочешь подраться со мной? — Уверен, что можешь победить? — задорно отозвался тот вопросом на вопрос. — А ты попробуй. Сун не искал драки, но и уклоняться не собирался, тем более, что поединок мог бы помочь справиться с постигшим его разочарованием. Но тут снова вмешалась послушница: — Вам обоим следует остановиться. Это тихое и спокойное место, не нужно нарушать покой монахинь. Господин Сыту, не задирайте его. Пусть поскорее уходит. — Скука! — вздохнул юноша, снова кладя меч на сгиб локтя, и сделал шаг назад, освобождая дорогу. Он не настаивал на поединке и не произнес больше ни слова, лишь глядел на Суна задумчивым изучающим взглядом. Сун сложил перед собой руки и поклонился послушнице: — Примите мои извинения. Я поддался нетерпению, надеясь скорее найти друга… Я ухожу. Когда ворота за его спиной закрылись, Сун поднял голову к мрачному небу, все еще засыпающему землю хлопьями снега, и мысленно позвал с тоскою: «Чангэ, где же ты?»