Следуя сердцу

Прохладный утренний ветер веял через распахнутое оконце в комнату, лениво ворошил лежащие на столе листы бумаги. Задумавшись, Чангэ не глядя водила кистью по лежащему перед ней листу. Вообще-то, она хотела написать список, чтобы попросить Аби кое-что купить для нее в городе, когда они с Ланъэр пойдут за покупками. Однако, мрачный сон прошлой ночи все еще тревожил ее мысли. Еще недавно чувство вины нашептывало, что с ее исчезновением жизнь Суна вернется в безопасное русло. Сон же проявил ее глубоко скрытые страхи. Чангэ хотела верить, что тегину удалось исправить ситуацию, что никто из его людей, за короткое время, проведенное Чангэ с Соколиным войском, ставших близкими и ей, больше не пострадал. И мечтала когда-нибудь снова оказаться рядом, чтобы убедиться в этом. Чангэ опустила взгляд. Вместо списка покупок бумага была испещрена десятками машинально выведенных иероглифов 隼, обозначавших имя тегина. «О чем ты только думаешь, Ли Чангэ?!» — укорила она себя, сминая и отбрасывая лист в сторону. — «Отвлекаешься на несбыточное в то время как десятки несчастных ждут твоей помощи». Она решительно подтащила к себе новый лист и стала быстро писать. Когда спустя некоторое время она вышла во внутренний двор скита, чтобы передать готовый список Аби, там оказалось на удивление много бедно одетых людей, словно только что вышедших из побоища: в растерзанных одеждах, с окровавленными лицами, поврежденными руками и ногами. Обитательницы скита торопливо сновали между плачущими и стонущими от боли, осматривая повреждения, промывая и перевязывая раны, вправляя переломы. Чангэ ухватила за рукав девушку, несущую из травницы горшочек с мазью: — Аби. Что произошло? — Наследный Принц едва приехал и уже наделал проблем, — с готовностью защебетала говорливая Аби. — Вместо того, чтобы успокоить беженцев, он отправился развлекаться. Еще и деньги разбрасывал в толпе. Произошла давка, многие пострадали. — Наследный Принц в Лояне? — переспросила Чангэ. Аби кивнула и поспешила дальше. «Этот мальчишка никогда ничего не может сделать правильно», — отрешенно подумала Чангэ. Появление Чэнцяня означало, что ей придется некоторое время вести себя с удвоенной осторожностью, чтобы не попасться на глаза людям из свиты принца, знавшим ее в лицо. Впрочем, Чангэ сомневалась, что легкомысленный Чэнцянь захочет посетить лагерь беженцев, где она проводила большую часть времени. Все же, неплохо бы знать, кто его сопровождал. Ответ на этот вопрос она получила несколько часов спустя в лагере у южных холмов, когда толкла в ступке травы для готовящегося рядом на огне отвара, помогающего от кашля, которым, из-за холодных ночей и невозможности обогреть себя, страдали многие беженцы. — Подойдите сюда, — услышала Чангэ голос госпожи Циндань. — Кое-кто пожертвовал нам лекарственные средства. — Ваше Высочество, принцесса! — раздались приветственные голоса обитательниц скита. Чангэ на мгновение остановилась посреди движения, потом отложила пестик и медленно вышла из-под навеса навстречу посетительнице. Взгляд Лэйянь, с мягкой улыбкой оглядывающей собравшихся вокруг нее девушек, пересекся со взглядом Чангэ и замер на ее лице. Обе девушки долго смотрели друг на друга, забыв об окружающих их людях: Лэйянь с неуверенностью и надеждой, Чангэ — с осторожной полуулыбкой, искренне обрадованная встречей именно с ней. Госпожа Циндань, никогда не задававшая вопросов о прошлом Чангэ, проследила ее взгляд, выражение лица наследной принцессы и, сделав свои выводы, увела остальных девушек разбирать привезенные Лэйянь лекарства. Следуя знаку Чангэ, принцесса последовала за ней к уединенному столику на окраине лагеря. — Чангэ, ты не ненавидишь меня? — поколебавшись, задала она уже несколько месяцев мучающий ее вопрос. — Я оттолкнула тебя, хотя ты всегда была мне доброй сестрой и подругой, — грустно улыбнулась Чангэ, желая стереть напряжение из ее взгляда. — Это мое упрямство… Я сожалею об этом. Лэйянь. Можешь ли ты простить меня? Глаза принцессы влажно заблестели, она несмело улыбнулась в ответ. Лэйянь протянула руки и обхватила ими сложенные вместе ладони Чангэ. — Я никогда не винила тебя. Благодарение богам, мы снова смогли встретиться. Я… я правда думала, что больше никогда не увижу тебя. — Судьба свела нас снова. — Чангэ ласково дотронулась до щеки Лэйянь, стирая нечаянную слезу. — Не плачь. Лучше расскажи, как ты. Лэйянь качнула головой. — Со мной все хорошо. А ты? Ты все это время была в Лояне? «Кажется, Ли Шимин ничего ей не рассказывал. Может, это и к лучшему», — подумала Чангэ, вслух же ответила, стараясь говорить без горечи: — Я добралась до самых северных границ. Потом встретила монаха Сунь… Это длинная история. — Должно быть, ты пережила много трудностей, — сочувственно произнесла принцесса. — Не будем говорить об этом. Пусть прошлое останется в прошлом, — сказала Чангэ. — Я слышала, Чэнцянь здесь, в Лояне. Император специально послал тебя, чтобы присмотреть за ним? — Брат все еще слишком ребенок, — немного сконфуженно ответила принцесса и вдруг нахмурилась. — Кстати, Чангэ, тебе нужно быть осторожной. Боюсь, военный советник Ду по-прежнему хочет схватить тебя. А Хао Ду… он сопровождает меня в Лояне. — Хао Ду… — задумчиво произнесла Чангэ. — Он не добрый человек, но никто не усомнится в его верности. Он сможет защитить тебя. Не беспокойся, я постараюсь не попадаться ему на глаза. Едва она произнесла эти слова, как они услышали восклицание торопливо приближающейся служанки принцессы: — Ваше Высочество! Ваше высочество! Господин Хао уже приехал за вами. — Чангэ, — быстро поднявшись, торопливо проговорила Лэйянь, — я так много хочу тебе всего рассказать. Давай встретимся завтра в это время на рыночной площади. А сейчас иди. Быстрее! Чангэ кивнула и едва успела сделать несколько шагов в сторону, как следом за служанкой появился сам Хао Ду. Что-то привлекло его в удаляющемся силуэте, и он шагнул было следом за Чангэ, но Лэйянь отвлекла его внимание, задержав за рукав и тихо заговорив с ним. А потом успевшая спрятаться за опорой навеса Чангэ с удивлением увидела, как Хао Ду легко подхватил ничуть не сопротивляющуюся принцессу на руки и понес к выходу из лагеря. «Раньше Лэйянь боялась его как огня. Что между ними произошло?» — подумала Чангэ, решив, что как следует расспросит принцессу об этом при следующей встрече. … Господин Цинь позаботился послать вперед человека, чтобы снять небольшой особняк в восточной части Лояна, в стороне, но не слишком удаленно от шумных центральных улиц. Они жили в Лояне уже неделю, но ежедневные поиски до сих пор не принесли никаких результатов: найти в большом городе, переполненном беженцами, неизвестного целителя было намного сложнее, чем отследить запряженную ослом повозку на проезжих дорогах. Вооружившись портретом Чангэ, изготовленным и размноженным для всех, кто участвовал в поисках, и планом Лояна, Сун покидал особняк с рассветом и до самой темноты обходил кварталы города, вглядываясь в лица и расспрашивая прохожих о лекаре и его спутниках, а потом отмечая каждый квартал, где побывал, крестом на плане. К концу седьмого дня неотмеченными оставались только большие частные владения в западной части города и даосский женский Скит Плывущих Облаков на холме в южной части. С сомнением оглядевшись вокруг, Сун все же поднялся по центральной пологой лестнице к воротам скита. Они были закрыты, и вокруг не было никого, чтобы расспросить об этом месте. Решив, что Чангэ, путешествующую с двумя мужчинами, вряд ли стоит искать в даосском скиту, он пошел обратно. Где-то ниже послышался женский голос. Сун перегнулся через ограждение лестницы и увидел двух молодых послушниц в скромных белых одеждах, спускающихся по узкой боковой лестнице к стоящей внизу крытой повозке. Одна из них звонко тараторила, то и дело называя свою спутницу по имени — Али, на что другая лишь едва заметно кивала головой. Проводив их взглядом, Сун еще некоторое время не двигался с места. Та, что звали Али, чем-то напомнила ему Чангэ, хотя он и не смог ее как следует рассмотреть.