Следуя сердцу

Тяжелый багровый диск луны, окруженный мириадами мерцающих звезд, висел низко, едва оторвавшись от верхушек деревьев, и освещал застывший в сонной тишине лагерь Соколиного войска странным и немного зловещим сиянием. Одна из самых холодных на пике зимы ночей подходила к концу, ведя за собой день, который либо оправдает старательно сохраняемую надежду, либо окончательно развеет ее. Завернувшись в меховой плащ, Сун сидел на краю настила, на котором стоял его шатер, и смотрел на луну, про себя подбадривая небольшой отряд Чангэ, который где-то там прикладывал сейчас усилия, чтобы вовремя привезти людям Соколиного войска спасительный воробейник. Считать кровавый оттенок луны плохим предзнаменованием, как это делал старый Хогон, он отказывался. Сун верил в судьбу, но не в его характере было искать подтверждение бедам в проявлениях природы. Боги не благоволят тем, кто заранее думает о поражении. … Девять дней назад Яло не вернулся, как ожидалось, с воробейником. Вместо него в лагере появился Лей Мэн, который привез немилосердную отповедь и приказ Великого Хана. — Ашилэ Сун. Ты сделал свой выбор и отказался служить Главному Шатру. Какое право имеешь теперь просить о чем-то? Великий Хан повелел: проклятие, поразившее Соколиное войско, не должно затронуть Главный Шатер. В Главном Шатре нет достаточного количества воробейника, так что больше не обращайся за этим. Справляйся сам. И еще. Твой человек вел себя агрессивно. Он был схвачен и останется в Главном Шатре. Не лишать его жизни было последней милостью хана к тебе. Такого отношения от отца Сун не ожидал. Что-то не сходилось, но время было неподходящим, чтобы попробовать разобраться. Первым делом нужно было справиться с болезнью, а для этого как можно скорее найти воробейник. Сун решил, что Яло придется пока оставить в Главном Шатре, надеясь, что отец не станет наказывать его слишком жестоко. Предложение Чангэ отправиться за воробейником в Мобэй он принял, хоть и неохотно, поскольку это было наиболее надежным вариантом. Суну также показалось, что поиски воробейника были не единственной причиной, по которой принцесса горела желанием направиться в Мобэй лично, но он не стал расспрашивать, доверившись Чангэ, тем более, что люди клана Яньсин подчинялись ей. Господин Цинь со своими людьми бывал во многих местах, в том числе и в пустыне, и знал дорогу, занимавшую не более трех дней в одном направлении, так что у них еще было несколько дней, чтобы закупить там достаточно воробейника. Ло Шиба и Сюй Фэн, а также десяток воинов Соколиного войска должны были обеспечить защиту Чангэ и каравана. Сун отпустил с ними и Мими Гули, которая была родом из Мобэй и знала тамошние порядки. Хотя в отношении нее у него были некоторые подозрения, Сун был уверен, что она не навредит Чангэ. Сразу после отъезда Чангэ Су Ишэ с несколькими воинами объехали окрестные поселения в надежде раздобыть хотя бы немного воробейника, но вернулись с пустыми руками. По мнению Су Ишэ, не везде заветная трава в самом деле отсутствовала, нежелание поделиться ею скорее походило на наложенный чьей-то властью запрет. И Сун снова подумал, что появление зараженного мальчика возле лагеря Соколиного войска не было случайным. Главный Шатер вознамерился уничтожить Соколиное войско. Но было ли это действительно волей Великого Хана? Впрочем, задумываться об этом было некогда. Целитель Сунь, удивительно для его преклонного возраста, оказался очень деятельным и бурлящим энергией человеком. Он потребовал в свое распоряжение нескольких женщин, которые под его руководством готовили лекарства и обучались правильному уходу за больными, и мужчин, чтобы очистить лагерь от следов заболевания. И, не чинясь, привлекал Суна себе в помощь вместо Сыту Ланлана, который эти дни оставался с малышкой Юань, Адо и лекарем Ваном в караване клана Яньсин. Сун делал, что от него требовалось, осознавая, что старик нарочно отвлекает его от мрачных мыслей, заодно показывая, как лучше заботиться о Му Цзине, который оставался в его шатре. Благодаря целителю Сунь никто из оставшихся в лагере больше не заразился. В больничных шатрах в первые два дня умерли еще двенадцать человек из тех, кто заразился первыми, но остальным помогли приготовленные лекарства, и их состояние пока было стабильным. Как ни странно, хуже всех болезнь переносил Му Цзинь. Приготовленные целителем отвары помогали плохо. Он часто терял сознание, а на седьмой день у него начался сильный жар. Даже иглоукалывание, помогавшее до этого, больше не приносило облегчения. — Мор может видоизменяться в процессе лечения, — хмурясь, объяснил целитель Суну. — Тогда лекарства, помогавшие ранее, перестают действовать. Му Цзиню не повезло. Его болезнь развилась быстрее, чем я предполагал, и теперь его состояние резко перешло в критическое. Помочь можно, но сначала нужно изъять жар из его тела. Однако, Му Цзинь больше не приходил в сознание, и Суну не удалось даже влить ему в рот сбивающий жар настой. — Если мы не избавимся от жара, боюсь, он не доживет до рассвета, — вздохнул целитель Сунь, видя тщетность его усилий. — Но, даже если нам удастся спасти его от смерти, он может потерять разум. — То есть, у него есть еще шанс выжить и излечиться, если немедленно сбить жар? — глядя на мечущегося в бреду друга, спросил Сун, которому в голову внезапно пришла спасительная идея. — Что ты собираешься сделать? — уловил перемену в его голосе целитель. — Мы можем охладить его снаружи, если не удается влить лекарство внутрь, — решительно произнес Сун. Потребовалось несколько минут в кадке с ледяной водой, прежде чем Му Цзинь пришел в себя и даже начал жаловаться: — Сун, где это я? Почему так холодно? Так ужасно холодно, Сун! — Му Цзинь, у тебя был жар, — поддерживая его, чтобы не ушел с головой под воду, ответил Сун, — и мы не могли сбить его. Тебе нужно сейчас как следует охладиться. Продержись еще немного. Чангэ скоро вернется. И Мими. Мими привезет воробейник! — Мими, я так ее люблю, — слабо улыбнулся Му Цзинь, с трудом дыша. — Сун… обещай мне… позаботься о ней. — Что ты говоришь? Живи и заботься о ней сам! — воскликнул Сун. — Не смей мне умирать! Слышишь?! Му Цзинь! Не спи, говори со мной! — Сун… если бы не ты… я уже давно был бы мертв… В этот раз… я знаю… что не выживу… Он снова потерял сознание, но холодная вода сделала свое дело, и жар спал. Целитель Сунь снова делал иглоукалывание и то и дело выслушивал его пульс. Му Цзинь слабел, но все еще дышал. Сун молча молился богам, чтобы ему хватило сил дождаться. … Едва первые солнечные лучи осветили лагерь, Сун, задремавший снаружи под утро, поднялся и раскрыл полог шатра, позволяя солнцу наполнить его. Му Цзинь дышал часто и неглубоко, но глаза его снова были открыты. — Му Цзинь! — негромко позвал Сун, присаживаясь на постель рядом с другом. — Сун… — он перевел взгляд на Суна и попытался улыбнуться, но даже на это сил у него уже не осталось. — Целитель Сунь… сделал что мог… не сердись… на него… — Помолчи, — насильно добавляя в голос строгость, прервал его Сун. — Не начинай даже мрачных речей. — Да… помоги мне… Хочу посмотреть на рассвет… последний раз… Сун легко приподнял его истощавшее тело и прислонил к спинке кровати, придерживая одной рукой за плечо. Му Цзинь заговорил, задыхаясь и с трудом выговаривая слова: — Я хочу сказать тебе… боюсь, позже не будет… возможности… Сун… ты мой единственный близкий друг… Не… приноси себя в жертву… За все эти годы… ты уже отплатил… Великому Хану… Прости, что подвел тебя… но теперь… у Соколиного войска… есть… только… ты… И еще… прошу… не оставляй… Мими Гули… у нее… была… нелегкая жизнь… — Если умрешь, я не стану о ней заботиться! — отвернувшись, грубо сказал Сун, едва сдерживая слезы. Смотреть на умирающего друга было невыносимо. — Ты… просто… упрямишься… — выдохнул Му Цзинь, прежде чем сознание покинуло его. — Потеря реакций предваряет смерть, — констатировал несколько минут спустя целитель Сунь, долго выслушивающий пульс Му Цзиня. — У него совсем мало времени. — Вы сказали, воробейник его спасет, — хватаясь за последнюю соломинку, отчаянно произнес Сун. — Но где он, воробейник? — удрученно ответил монах, поднимаясь. — Му Цзинь… он… — раздался слабый голос. Сун обернулся. У входа, перед толпящимися возле шатра женщинами, держа в руках несколько стеблей воробейника, стояла Мими Гули и со страхом смотрела на бездвижного Му Цзиня. Не успел Сун сказать и слова, как она бросилась к Му Цзиню и запричитала, глотая слезы: — Му Цзинь! Не пугай меня так! Просыпайся! Му Цзинь! Ты обещал дождаться, пока я вернусь! Просыпайся! — Девочка, кончай плакать! — оживившись, вмешался целитель. — Он еще дышит! Нужно быстро приготовить лекарство! Поторопись! — Иди! — кивнул Сун недоверчиво поднявшей на него взгляд Мими. … Только после того, как Мими удалось изо рта в рот напоить Му Цзиня чудодейственным отваром, и целитель Сунь удовлетворенно кивнул, выслушав его пульс, Сун направился к воротам, горя нетерпением увидеть Чангэ. Но помимо повозки, наполненной тюками с воробейником, у ворот не было никого, кроме только подъехавшего господина Цинь, как раз собиравшегося сойти с лошади. — Господин Цинь! Где Чангэ? — быстро спросил Сун, сердце которого сжалось от тревоги. — И почему Сюй Фэн и Ло Шиба не с вами? — На нас напали по пути сюда. Ло Шиба была ранена. Они с Сюй Фэном чуть припозднятся. Что касается молодой госпожи… — С ней что-то случилось? — Нет-нет, все в порядке. Она осталась в Мобэй, чтобы мы могли вовремя привезти воробейник. — Но почему? Господин Цинь сжато обрисовал ситуацию: — Мобэй и Монань получили приказ из Главного Шатра о мобилизации. А мать и дочь королей пустыни должны были быть посланы в Главный Шатер заложницами. Вместо того, чтобы сдаться давлению Ашилэ, молодая госпожа предложила объединить силы и сформировать союз. Она пообещала королю Мобэй, что убедит вас присоединиться к союзу. И предложила остаться заложницей. Поэтому Пуса, король Мобэй, отпустил нас… Я понимаю, что у вас есть сомнения в отношении борьбы против Великого Хана. Вы сможете обсудить их с молодой госпожой, когда увидитесь. Сун вздохнул. Их с Чангэ расставание затягивалось. Пока что он не мог покинуть Соколиное войско.