Следуя сердцу

«Это может не быть проклятьем. Похоже на чуму». Чангэ явно хотела сказать еще что-то, — Сун увидел это в ее взгляде, — но промолчала. Хотя большинство собравшихся начали расходиться после его распоряжения, вокруг все еще было слишком много лишних людей. — Яло, Нуэр, позаботьтесь, чтобы здесь навели порядок и больше не толпились, — сказал он, глядя на Чангэ. — Му Цзинь, Су Ишэ, поговорим в шатре. Правильно истолковав его немую просьбу расспросить Мими Гули, Чангэ согласно кивнула и, приобняв за плечи, повела девушку прочь. Сун вошел в свой покинутый почти два месяца назад шатер. — Чума? — выдохнул Му Цзинь, едва входной полог шатра сомкнулся за его спиной. — Сун, в степях нет лечения от чумы. Если Ли Чангэ права, не лучше ли позволить всем и дальше считать, что это проклятие? По крайней мере, так у людей еще останется какая-то надежда. Сун опустился в кресло, глубоко задумавшись. Му Цзинь был прав. По какой-то причине мор крайне редко поражал степные становища. Но, когда это случалось, поселения вымирали практически полностью. Спасения не было. До сих пор. Сун знал, что целитель Сунь провел многие годы в степях, изучая редкие заболевания, и добился хороших успехов в лечении некоторых из них. Если господину Цинь удастся найти и вернуть целителя, у них, возможно, появится шанс. В противном случае положение Соколиного войска будет почти безнадежным. В затянувшемся молчании Су Ишэ подошел ближе, опустился на колено, приложив руку к груди и уперев сжатый кулак другой в пол. Жест признания вины. — Тегин, — только и вымолвил он, опустив голову. Су Ишэ не был безрассудным, как не был и жестоким человеком. Сун даже мог понять его чувства. Яло рассказал ему, что проклятая болезнь унесла жизнь отца Су Ишэ, и дерзкая хохотушка Эрси, любимая его племянница, в любой момент могла последовать за ним. Тегин знал не понаслышке, что такое боль потери близкого человека, и куда она может завести, если позволить ей управлять собой. Едва ли Су Ишэ пошел бы до конца против Му Цзиня, но это могли сделать другие отчаявшиеся люди. Если бы Мими Гули пострадала в то время, как тот, кто должен был остановить людей, сам подталкивал их к неоправданной жестокости, независимо от результата, жизнь Су Ишэ была бы кончена. Сун взглянул на Му Цзиня. Тот выглядел немного растерянным и смотрел на Су Ишэ с нескрываемой тревогой. Но в его взгляде не было отрицательных чувств по отношению к другу. Хорошо. Сун порадовался про себя, что успел предотвратить худшее. — Су Ишэ, — спокойным тоном обратился он к коленопреклоненному воину, заставляя того поднять голову. — Я знаю. Твоя боль — это и наша боль. Твой гнев, — он трижды стукнул себя кулаком в грудь, — кипит и в моем сердце, и в сердце Му Цзиня. Надеюсь, ты поймешь, что он защищал ее не просто потому, что Мими Гули ему нравится… Проклятие или болезнь — нам предстоит сражаться с этим неизвестным противником. И идти на поводу эмоций — означает сдаться еще до начала боя. — Я понял, тегин, — глухо ответил Су Ишэ. — Прошу дать мне возможность исправиться. — Ладно. Вставай. — Сун повернулся к Му Цзиню. — Яло, как всегда, слишком много говорил. Что произошло? Му Цзинь быстро перечислил факты, добавив и то, как была обнаружена первопричина охватившей лагерь болезни. Появившаяся к концу его рассказа Чангэ смогла добавить только, что Мими наткнулась на избитого мальчика возле козьего выпаса, куда ежедневно гоняла стадо, и спрятала его в своем шатре. Когда он заболел, она побоялась сказать об этом, и до конца ухаживала за ним, почти не выходя из шатра. Мими звала его Бучжен, и это имя показалось Чангэ знакомым, но она не могла вспомнить, откуда. — Если мальчик и был ей знаком, то не в прямом смысле, — закончила Чангэ. — Я сказала Мими, чтобы пока не выходила из шатра. Ей нужно немного отдохнуть и успокоиться, потом мы поговорим еще. — Болезнь возникла не сама по себе, — сказал Сун, размышляя вслух. — Скорее всего, она как-то связана с этим мальчиком. Он, должно быть, уже был заражен, и не мог прийти издалека. Но никаких упоминаний о болезни в окружающих поселениях не было? — Он вопросительно посмотрел на Му Цзиня. Тот покачал головой. — Выглядит подозрительно. — Подумаем об этом позже, — решительно сказала Чангэ. — А-Сун, что ты собираешься делать с заболевшими? — Му Цзинь, Су Ишэ, соберите людей и лошадей. Нужно как можно скорее поставить вне лагеря несколько шатров и помочь переместить туда больных, продукты и другие нужные вещи. Родные могут получить разрешение, чтобы отправиться с больными и заботиться о них. — Удалить больных из лагеря? Это так обычно поступают? — обеспокоенно спросила Чангэ, когда Му Цзинь и Су Ишэ покинули шатер. — Разве опасность заражения не увеличится, если позволить здоровым находиться рядом с больными? — Знаешь, если во время кочевья в степи людей застигает снежная буря, то старики, больные и слабые встают снаружи, чтобы защитить от бури сильных воинов и женщин. Так они ценой своей жизни помогают племени выжить. Но я не хочу таких жертв. Делай, что должен, а остальное оставь богам. — Но ты не можешь ничего оставлять на волю богов, пока не приложишь все силы, чтобы справиться самому! — несогласно воскликнула Чангэ. — Может быть… Может быть, мы что-то важное упускаем, какое-то возможное решение… — Что ты имеешь в виду? — поинтересовался Сун, видя, как она словно бы прислушивается к себе, пытаясь поймать ускользающую мысль. — Мими долго ухаживала за мальчиком. Если он был источником болезни, то… Почему Мими не заразилась? … Работа кипела до позднего вечера, и к ночи все заболевшие были перемещены в три поставленных в некотором отдалении от лагеря шатра. Чангэ, случайно задремавшая в шатре Суна, проснувшись рано утром, отправилась к Мими и застала ее в плачевном состоянии. — Чангэ, Му Цзинь тоже заразился, — жалобно произнесла Мими, поворачивая к вошедшей Чангэ опухшее от слез лицо. Бессознательный Му Цзинь лежал на ее постели, его лицо и шея были усеяны красными пятнами. — Это из-за меня. Сынишка Хочег умер прошлой ночью, и она хотела… хотела убить меня… Му Цзинь прогнал ее, а потом… потом он потерял сознание. Я думала, он просто устал… а утром обнаружила эти пятна… как у Бучжена… — Он не может оставаться здесь, — сдержанно произнес Сун, за которым Чангэ незамедлительно послала одного из воинов, глядя на обезображенное пятнами лицо друга. — Я уйду с ним в больничный шатер. — Нет! — возразила Чангэ. — Я могу лечить Му Цзиня, но тебе нельзя уходить из лагеря. Если и ты заразишься, что будет с Соколиным войском? В ее словах был смысл. — Хорошо, — поразмыслив, сказал Сун. — Тогда перенесем его в мой шатер. Я позабочусь о нем. — Тегин, прошу, позволь мне позаботиться о нем, — подняла голову сидящая рядом с Му Цзинем Мими, умоляюще глядя на тегина. — Это все произошло из-за меня. И Му Цзинь заразился по моей вине. Я пойду с ним. — Нет, Мими, — снова возразила Чангэ, — ты умрешь, если уйдешь туда. — Даже если умру… я заслужила это… — всхлипнула Мими. — Не беспокойтесь, я буду хорошо о нем заботиться… Что бы ни собиралась ответить на это Чангэ, так и осталось невысказанным, потому что в этот момент они услышали раздающиеся издалека громкие и недовольные ослиные крики, означавшие прибытие целителя Сунь и мгновенно возродившие в сердцах Суна и Чангэ почти угасшую надежду. Посветлев лицом, Чангэ тут же помчалась к воротам, забыв о Суне, который быстро последовал за ней, с трудом сдерживая желание тоже перейти на бег. — Целитель Сунь! Господин Цинь! Учитель! — уже тараторила Чангэ, приветственно кланяясь прибывшим, когда Сун подошел к повозке, рядом с которой стояли управляющий и Сыту Ланлан. Целитель еще сидел в повозке, с любопытством оглядываясь по сторонам. — Целитель Сунь, как хорошо, что господину Цинь удалось так быстро вас сюда доставить! — Умная девочка, послала господина Цинь найти меня! — улыбаясь, покивал головой старик. — Что за глупости такие — проклятие?! Какое еще проклятие? Я видел подобное много раз. Это, должно быть, серьезная хворь. Если бы меня здесь не было, как бы вы двое с этим справились? — Да, вы правы. Благодарю, целитель Сун! — почти в один голос ответили Сун и Чангэ, почтительно кланяясь. — Но вы должны быть осторожны, — добавила Чангэ. — Потому что у нас много зараженных. — Да-да, — рассеянно ответил целитель. — Иначе зачем бы мне сюда приезжать? Сун повел целителя и Сыту Ланлана осматривать больных в больничные шатры, а Чангэ задержалась возле господина Цинь. — Господин Цинь, как там остальные? — спросила она. — Все в порядке, — степенно ответил тот. — Я решил, что не стоит находиться поблизости от зараженных людей, особенно А-Юань и юному генералу. Мы остановились в трех ли отсюда. — Хорошо. Господин Цинь, вам тоже не следует заходить сюда. Оставайтесь там, я пришлю сообщение позже. … Спустя час Сыту Ланлан, Чангэ, Сун и Мими ждали неподалеку от шатра, где лежал Му Цзинь, пока целитель проводил свой осмотр. Едва он вышел, сосредоточенно вытирая руки о пропитанный вином лоскут ткани, Чангэ нетерпеливо бросилась к нему с вопросом: — Целитель Сунь, что скажете? — Как я и говорил, — горделиво ответил тот, — проклятие — это полная ерунда. Они все заражены чумой. — Значит ли это, что их можно вылечить? — настороженно спросил, подходя, Сун. — В этом мире существуют только негодные травы, неизлечимых хворей нет! Болезнь серьезная, но у нас еще есть немного времени, — ответил целитель, оглаживая свою бородку. — Тогда, вы уже знаете способ лечения? — снова спросил Сун. — Конечно! Дайте мне бумагу и чернила. Спустя несколько минут в шатре тегина целитель Сунь передал им перечень необходимых трав. Чангэ быстро пробежала глазами недлинный список. — Кроме одного это все местные растения, они наверняка есть в травнице шамана. Но воробейник — это ведь растение из пустынных регионов? — Верно, воробейник растет в Мобэй, — кивнул целитель. — Однако, чума редко вспыхивает в степях. Почему? Потому что его привозят сюда и во многих местах жгут, чтобы отогнать гнус. Но теперь, когда люди уже заражены, помочь может только отвар измельченных стеблей. Так что нам нужно достаточно большое количество, чтобы вылечить всех. Я приготовлю лекарство, чтобы немного улучшить их состояние. С ним они продержатся десять дней. Но если за это время не начать давать им отвар воробейника, потом их не смогут спасти даже боги. — В Главном Шатре должны быть запасы воробейника, — с некоторым сомнением произнес Сун. — Я поеду узнаю. — Подожди, — остановила его Чангэ. — В Соколином войске неспокойно. Если ты уедешь, боюсь, они как-нибудь навредят Мими. — Тегин, я могу поехать, — тут же вызвался Яло. — Великий Хан не станет обращать на меня внимания. Я быстро обернусь, клянусь. — Хорошо, — согласился Сун. — Я написал донесение о действиях наложницы Цзиньсы в Тан. Передай это Великому Хану. Иди! Яло ушел. Вернуться ему было не суждено.