Следуя сердцу

Продолговатый камень на первый взгляд не казался особенно ценным. Мутновато-зеленый, он мог привлечь внимание разве что своим размером. Неудивительно, что жадного Ту Кашэ посланник короля Мобэй легко отвлек огромной и словно светящейся изнутри черной жемчужиной, привезенной, должно быть, с Восточного моря. Но Сун не пропустил полный значения взгляд посланника, который тот рискнул бросить на него, пока предводитель Медвежьего войска любовался своим камнем. Посланник Пусы появился в походном лагере Ашилэ, раскинутом неподалеку от низины, за границей которой начинался Мобэй, едва они закончили ставить шатры. Он привез ценные дары, якобы для того, чтобы убедить предводителей войск Ашилэ, что северная пустыня готова сдаться, и попросить их защиты перед Великим Ханом. Сун был почти уверен, что настоящей целью добродушного мужчины, произносившего свои извинительно-просительные речи без намека на раболепие, было передать ему послание от Чангэ. Так что он молча взял протянутую ему шкатулку с камнем, проигнорировал Ту Кашэ, приказавшего отвезти дары в лагерь Медвежьего войска, чтобы «поделить все по чести», и ушел к себе в шатер. Там он снова достал камень и некоторое время задумчиво глядел на него. Освобожденный из шкатулки, камень преобразился. В его зеленовато-голубом полупрозрачном теле вспыхивали и гасли золотые искорки, стоило лишь немного повернуть его на свету. Будто светлячки на Лазурном озере в ту ночь, когда он привел туда Чангэ прошлой осенью. Был выбор именно этого камня неслучаен? Помнила ли Чангэ о той ночи? Сун надеялся, что это так. — Что это, Сун? — спросил вошедший в шатер Му Цзинь, с любопытством глядя на камень в руках тегина. Помедлив, Сун отложил камень в сторону и, подняв шкатулку, начал ощупывать ее изнутри. — Сообщение от Чангэ, — ответил он. На дне шкатулки, ближе к стенке, пальцы нащупали тонкую щель. Сун вытащил из-за пояса кинжал и, поддев острием, вытащил дощечку, под которой лежала сложенная вдвое полоска бумаги. «Встретимся у Волчьего Холма после заката», — было выведено на ней аккуратным почерком Чангэ. — О, не успел приехать, как тебя приглашают на тайное ночное свидание! — пошутил Му Цзинь, читая через его плечо послание. — Должно быть, она хочет сказать мне что-то важное, — усмехнулся Сун. — Я встречусь с ней, а ты присмотришь тут за всем. Он пододвинул к себе чистый лист бумаги и написал ответное: «Понял. Буду в указанное время». Потом перечитал и, покачав головой, неожиданно скомкал бумагу в кулаке. Слишком сухо и безлично. Сун взял другой лист бумаги и приказал наблюдающему за его действиями с насмешливо приподнятой бровью Му Цзиню: — Не подсматривай. — Ладно-ладно, мне совсем не интересно читать ваши нежности, — рассмеялся Му Цзинь, отворачиваясь. Не раздумывая, Сун быстро написал: «Очень скучаю по тебе», помахал письмом в воздухе, суша чернила, и спрятал его в шкатулку, вернув на место камень. Потом протянул шкатулку повернувшемуся Му Цзиню. — Отдай посланнику, пусть вернет Чангэ. Скажи, я буду там. И не вздумай открывать, — заметив хитрый предвкушающий взгляд друга, строго добавил он. Му Цзинь снова рассмеялся. … Отдав Чангэ шкатулку, посланник предстал перед королем Мобэй, чтобы сообщить о послании тегина, спрятанном под двойным дном. — Хм, кто бы мог подумать, что суровый Ашилэ Сун может быть таким нежным, — усмехнулся Пуса. Что ж, Чангэ не солгала о том, что является доверенным человеком тегина Соколиного войска. За прошедшие дни король не смог обнаружить фальши ни в словах, ни в поступках этой бесстрашной, умной и умеющей убеждать девушки. Возможно, у них действительно появится возможность избежать военного противостояния. А если нет… воины пустыни отдадут свои жизни, чтобы освободить свои народы от ига Ашилэ. … «Очень скучаю о тебе». Скача к месту встречи, Чангэ улыбалась. Улыбка не желала покидать ее лица с того момента, как она прочитала короткое послание Суна, а потом снова и снова перечитывала его в нетерпеливом ожидании наступления темноты. Посвятив все свое время задаче сплочения кланов пустыни в военном союзе и обдумыванию последующих действий, Чангэ запрещала себе думать о Суне, боясь, что тоска и беспокойство о тегине могут слишком захватить ее, лишить уверенности и убедительности. Но сейчас, когда их расставанию пришел конец, она призналась себе, что подспудно тоже скучала все это время. Тегин уже ждал в условленном месте. Он громко выдохнул, встречая ее улыбку мгновенно просветлевшим лицом и, едва она спешилась, утянул ее в свои объятия. Поколебавшись лишь мгновение, Чангэ скрестила руки у него за спиной и сильнее прижалась к груди, ощущая, как гулко и быстро бьется его сердце. Если бы она могла в этот момент увидеть лицо Суна, то вряд ли смогла бы оторвать взгляд от его мечтательно-счастливого выражения. — Господин Цинь сказал мне, что ты решила остаться в Мобэй. Если бы не чума, я пришел бы за тобой раньше, — выдохнул Сун, легко скользя ладонями по ее спине. — Мне так тебя не хватало… — Я здесь, — тихо произнесла Чангэ. Сун крепче сжал ее в объятиях, показывая, что услышал, потом отпустил и сделал шаг назад, беря ее руки в свои и с нежностью глядя на нее. Немного смущенно Чангэ опустила взгляд. — Поцеловал бы тебя, — мягко произнес Сун, — но знаю, что сейчас не лучшее время. Для чего ты меня позвала? Чангэ встрепенулась, возвращаясь к насущному. — Соколиное войско в порядке? Как Му Цзинь? — посерьезнев, начала она с легких вопросов. — Мгм. Благодаря воробейнику и стараниям целителя Сунь болезнь отступила. Му Цзинь тоже практически поправился. — Почему Соколиное войско здесь? — Военный приказ, — коротко ответил Сун. — Отправлять сражаться тех, кто только пережил серьезную болезнь… Похоже, Главный Шатер в самом деле решил стереть Соколиное войско с лица земли, — негодующе сказала Чангэ. Сун отпустил ее руки, отвел взгляд в сторону и неохотно отозвался: — Чангэ. Ты же знаешь, я не хочу плохо думать о нем. — Но я это не придумала, это реальность! — воскликнула Чангэ, не удовлетворенная ответом. Сун был здравомыслящим человеком, она не хотела верить, что он предпочтет закрыть глаза на происходящее. — Я знаю, о чем ты думаешь, — серьезно сказал он. — Но если ждешь, что я предам род Ашилэ и буду сражаться против Великого Хана, — Чангэ, я не стану делать этого. Не могу. — А как же Соколиное войско? Что будет с ним? — смиряясь с отказом, спросила Чангэ. — У меня нет другого выбора… — Есть! — В глазах Суна читался немой вопрос, и Чангэ продолжила: — Я позвала тебя для того, чтобы сказать об этом. Есть способ спасти Соколиное войско, не прибегая к предательству и неповиновению… Ну, почти не прибегая. — Что ты имеешь в виду? — спросил Сун. — Пустынные кланы объединились и численно преобладают над Медвежьим и Соколиным войсками. Полное уничтожение войск Ашилэ не покажется неправдоподобным, если пустыня использует сильную стратегию боя. На самом же деле войска пустыни помогут разыграть «гибель» Соколиного войска. Только когда Соколиное войско исчезнет, они прекратят преследовать и пытаться избавиться от нас. — Что с Медвежьим войском? — подумав, спросил Сун. — Будет уничтожено, — жестко произнесла Чангэ. — Без Соколиного войска у них не будет шанса на победу. Сун, пустынные кланы не собираются нападать на кланы степей, они только хотят защитить от произвола Ашилэ своих людей. Ты прекрасно знаешь, что от Ту Кашэ не приходится ждать ничего хорошего. Ни пустынным кланам, ни Соколиному войску. Поэтому Медвежье войско должно исчезнуть. После того, как два сильнейших войска Ашилэ будут уничтожены войсками пустыни, Ашилэ остерегутся посылать новые войска. По крайней мере, какое-то время. — Это еще не весь твой план, — проницательно заметил Сун, когда Чангэ замолчала. — Нет, но сначала нужно разобраться с сегодняшней ситуацией, — честно ответила она. — Ты не пойдешь со мной, — сказал Сун скорее утверждая, чем спрашивая. — Не могу. Я обещала королю Мобэй помочь. Помолчав, тегин напряженно спросил: — Ты все рассчитала на случай, что я соглашусь с твоим планом. Что будет, если я откажусь? «Что будет с тобой?» — услышала она, как будто он задал вопрос вслух. Чангэ не стала отвечать, что они окажутся во враждебных лагерях, что она может и не дожить до сражения — король Мобэй не был всепрощающим человеком. Но это было не важно. Она верила Суну. Потому сказала то, что действительно ее заботило: — Будет очень много погибших. … — Ну, что? Он согласился? — нетерпеливо спросил Йинань, когда вернувшуюся после встречи с Суном Чангэ предстала перед королями пустыни. — Он даст ответ через два дня, — спокойно ответила Чангэ, невольно замечая тень подозрения, промелькнувшую в глазах внешне невозмутимого короля Мобэй. — Предупреждаю тебя. Если я не получу желаемого ответа в течение двух дней, то ты не увидишь рассвета третьего, — холодно произнес он, небрежным взмахом руки позволяя ей удалиться в отведенные ей покои, возле которых немым напоминанием о ее несвободном положении стояли два стражника.