you can’t take me

Они воюют четырнадцать лет. У некоторых рушится надежда, что этот ад, что не обходит их стороной столько времени, может когда-нибудь закончиться. Их силы равны, и из-за этого никто не уступает: одни нападают, вторые дают ответный удар. Когда вторые вырываются вперед и им удаётся отобрать свои земли, которые были оккупированы несколько недель, то они первым делом предоставляют своим людям помощь, после чего нападают на врагов в ответ, если те не прекращают воевать и не сдаются. Хотя, оно и понятно: никому сдаваться не хочется — это позор. Позор, который будет отображаться на их детях, внуках и правнуках, сотнями и тысячами лет в будущем. В центральном городе Делион, куда никому из наступающих не удалось пробраться, проживает семья, старший альфа в которой является главой над всей военной армией и страной в целом. Вряд ли их можно назвать королевской семьей, скорее нет, потому что такое обращение к себе они не одобряют — им хорошо быть простыми людьми, как все. Делион словно другой мир: прочная защита военных на обгороженных границах города, блокпосты, красивый и пышный лес, в центре которого проживало несколько жилых домиков... Каждый день мир и покой. Повезло тем, кто родился здесь, но таких семейств очень мало, их можно даже сосчитать. Постоянно голубое небо, яркое солнышко, едва прорывающаяся свежая трава сквозь замерший снег, который уже почти растаял… Красота тут невероятная. Семья Кимов жила в не огромном особняке, рядом с которым была выстроена красивая конюшня и территория, где что ночью, что днём, был слышен рёв лошадей. Они – часть семьи. Чонгука сегодня наконец-то сюда впустили – это первый день, когда он смог увидеть, как мирно проживает семья Кимов, и первый день, когда он мог себе позволить все пристально осматривать. Рикки, который с ним никогда не расстаётся, сразу приняли и нашли ему личный уголок в конюшне вместе с остальными животными. Это радовало больше всего. — На место! Не подведи меня, а то все подумают, что ты плохой, — он едва заметно приподнимает уголки губ и проходится ладонью по чёрной гриве, осторожно поглаживая несколько секунд, а потом вздыхает и оглядывается. — Как ты думаешь, мы сможем тут освоиться? — скорее сам у себя спрашивает, ведь глупо ждать ответ от животного. Но Рикки рычит и поближе тянется к ладоням хозяина: любит, когда гладят. Альфа слабо усмехается, а потом подхватывает поводок и снимает с лошади, позволяя пастись на отгороженной территории, после чего сам движется к калитке, чтобы закрыть ее и выйти оттуда. На нем военная форма, которую он впервые на себя надел. Прежде, чем его пропустили в этот королевский городок, когда у него был испытательный срок, Чонгук ходил в своей оборванной старой одежде. Он наконец-то привёл свои волосы в порядок: зачесал их наверх, чтобы черные пряди не мешали, и позволил себе спустя столько времени нацепить на правое ухо несколько малозаметных серёжек. С галстуком, который под формой, конечно, проблемы: альфа, сколько бы его не учили, так и не научился его правильно заправлять. Форма на нем сидела просто отлично, шла к лицу и к чёрным волосам, а за поясницей спрятано оружие, которое никто не замечает — Чонгук и сам иногда забывает, что оно у него есть. Они предоставили ему всё, что нужно. Мужчина вздыхает и сует руку в карман, чтобы достать пачку сигарет, но останавливается, когда взгляд случайно падает на сарай, что размещён в углу королевского дома: там, кажется, кто-то шастает. Чон забывает о сигаретах, поэтому закидывает их в карман обратно, а затем, пока движется в ту сторону, укладывает на поясницу руки, чтобы в случае чего, достать оружие. Мало ли кто сюда пробрался из врагов — они такие, что могут придумать даже самую невозможную угрозу в самый неожиданный момент. Когда альфа поворачивает и следует на задний двор, то видит за углом тёмный дым и понимает, что там, черт возьми, что-то горит. Кто-то устроил пожар, а значит — грозит опасность. Он срывается на бег, останавливается перед огромной кучей сена, разгорающегося с каждой минутой все больше, и замечает парня, находящегося в углу. У того спички в тонких пальцах, его светлая челка спадает на лоб, прикрывая глаза, очень худой и чуть бледный на лице — можно из-за этого подумать, что с ним что-то не так. — Эй, а ну-ка пошли со мной! — прилетает командующим голосом от Чонгука, но не успевает он сделать и шаг, так незнакомец срывается на бег в противоположную сторону. — А ну стой! — цедит чуть громче, следуя за ним. Хватило и минуты, чтобы брюнет быстро догнал этого хулигана и схватил за локоть, дабы отвести к господину, который уже решит, отправить его в тюрьму, или, что там с такими делают…? Но стоит Чону только прикоснуться к нему, так блондин дёргается, как ошпаренный, и сам останавливается, выпаливая уверенное: — Не прикасайтесь ко мне, — парень облизывает сухие губы и отводит взгляд, затем поправляет свои светлые волосы и одежду. — Я сам пойду. Чонгук удивился, только чему больше: тому, что тот так отреагировал на прикосновение, или что тот согласился идти самостоятельно к господину — сложный вопрос. — Вперед, — кивает мужчина макушкой в сторону главных дверей, с ожиданием глядя на блондина и снова укладывая руки на поясницу, где находилось оружие. Парень выглядит очень молодо, ему не больше двадцати или, может даже, меньше. Против Чонгука, которому двадцать восемь, он вообще ребёнок. Мальчик не похож на того, кто пробрался сюда из территории, где происходят военные действия, и не выглядит бедняком, поэтому альфа задумывается, предполагая, какая бы могла быть цель этого хулиганского поступка. Омеге просто нечем заняться, и он решил подпалить сено конюшни королевской семьи? Разве не ясно, что его поймают и накажут за такое вредное поведение? Незнакомец действительно следует прямиком к главному входу особняка, не позабыв перед этим взглянуть на Чона. А идущий сзади мужчина не понимает, чем ему так знакомы эти голубые глаза. — Здравия желаю, сэр, — брюнет отдает честь, когда наконец-то на горизонте показывается мужчина лет за сорок, а затем продолжает, кивнув на блондина: — Я поймал этого парня за то, что он вытворил пожар у гаража, где размещено сено для лошадей. Мне кажется, его следует наказать за такое хулиганство. Что вы прикажете с ним делать? — Ты опять за своё, Тэхен, — вздыхает устало чуть поседевший мужчина, умостившись на диван и стрельнув взглядом в парня, проходящегося по гостиной и поправляющего свою старую серую кепку уточку, вид у которой, будто она досталась ему еще от прадеда. — Ты сам не позволяешь мне ехать вместе с Чимином, — буркает блондин, сложив руки на груди и присев на пол перед родителем. — Почему мне нельзя выходить за территорию Делион, я научился в армии всему, чему только можно, но ты все равно не позволяешь идти воевать, — и не то чтобы с упреком…, но Тэхен не особо доволен. Чонгук, который продолжал стоять в стороне, сначала все еще не понял, что только что произошло, а потом лишь пропихнул ком из горла, слегка наклонившись. — Прошу прощения, сэр, я не знал, что это ваш сын. — Да ничего, Чонгук, ты ведь только первый день здесь, — усмехается слабо старший Ким, затем опускает взгляд на сидящего в позе лотоса сына перед собой. — Тэхен, тебе только семнадцать, о какой войне ты говоришь? Будет восемнадцать, тогда поболтаем. — За три месяца до восемнадцати, — ставит условия парень, чуть прищурившись. — За две недели до восемнадцати, — не уступает отец, тоже прищурившись. — За два месяца, — мотает головой, а затем добавляет: — Я уже всё умею! — Ты на лошади ездить не умеешь, — оповещает Ким Демиль, глава семьи, вздохнув и потрепав светлую макушку сына. — За месяц до восемнадцати. И ты уже начинаешь учиться ездить на лошади. — Есть, капитан! — Хорошо, — тот поднимается на ноги и следует к стоящему Чонгуку, наблюдающему за этим коротким разговором. — Я зачем вас собирал? А где папа? — слегка хмурится, взглянув на сына. Тэхен пожимает плечами, пока поднимается с места. — Я хотел представить вам… — Любимый, там приехал старший командующий, судя по всему, какие-то проблемы, — спускается по лестнице омега, которому тоже уже лет за сорок. При виде нового военного, оказавшегося в доме, слабо улыбается. — Сэр, я думаю, это насчёт информации о заливе Ханоан. По-моему, было предупреждение, что туда наступают, — негромко выдает Чонгук, взглянув на старшего, а затем снова укладывает руки на поясницу, поправив пиджак. Взгляд снова падает на блондина, наблюдающего за своим папой, который не спеша все еще спускается с лестницы. Чонгук знал, конечно, что в этой семье имеется сын и что он является омегой, но не ожидал, что настолько красивым и молодым. — Отец, пятнадцатое октября через полгода, мое день рождения через полгода, и ты позволишь мне идти воевать через полгода, не забудь, — цитирует Тэхен, бросая свой головной убор на диван и взлохмачивая светлые волосы. — Для начала научись с лошадями ладить, а потом поглядим, — выговаривает старший Ким, принимая из рук омеги пиджак, чтобы накинуть, когда будет двигаться к выходу из любимого родного дома. — У тебя условия меняются, как погода, — слегка со вздернутой бровью прилетает. — Я, вот, собственно, зачем и привёл сюда Чон Чонгука… — начинает Демиль, заправляя рукава рубашки, коротко взглянув на сына. — Он будет учить тебя верховой езде на лошади в своё свободное время, а так же, наконец-то, ты сможешь покидать территорию дома, но, Тэхен, только с Чонгуком, имей в виду, — командует властно, стрельнув предупреждающе взглядом, а находя своё оружие, лежащее на верхней полке, вздыхает. — Неплохие новости, господин Ким, но не волнуетесь ли вы за сына? — в дом входит один из новых знакомых Чонгука Чон Хосок — он тоже является одним из военных: тех, кто стоит на центральной и передовой, иногда, линии, а так же хорошим знакомым этой семьи. — Все же знают, кто на самом деле Чонгук. Вы достаточно сильно рискуете. Чонгук не опускает стальной вид и только вздыхает, про себя закатывая глаза и решая молчать. Если быть честным, то, да, старший Ким неимоверно рискует — в какой-то мере даже сам Чон согласен с этим. — Думаешь, я мечтаю вернуться к тем, кто меня предал? — у брюнета даже бровь не дёргается при вопросе, он лишь слабо оборачивается к пришедшему и глядит в упор на него. — Я чист в своих словах и у меня нет плохих намерений. — Серьезно, Хосок, прекращай, — устало вздыхает Ким Демиль, двинувшись к младшему альфе, а потом коротко хлопает того по плечу и продолжает: — Чонгук проходил испытательный срок — пять лет. Я ему доверяю, как себе. Чон слабо приподнимает уголки губ, но так, что видит это только Хосок. — Спасибо, сэр, — наклоняется. — Ну, это ваше дело. Но Тэхена я бы ему не доверял, — сует руки в карманы Хосок, останавливаясь недалеко от омеги, который вопросительно вздёргивает бровь на такое заявление. — Согласитесь, вашему сыну рядом со мной было бы намного безопаснее. — Хосок, ты опять за своё? — вздёргивает бровь Миен – папа Тэхена, и складывает руки на груди, тормозя около сына. — Давай сначала мой сын подрастёт хотя бы, и тогда пусть заходит речь о свадьбе, — не церемонясь, отвечает, ведь знает, к чему клонят все эти темы. — Ну, потерпеть, пока он станет восемнадцатилетним, несложно, — вздыхает Хоби, пройдясь взглядом по дому и остановившись на омеге. — Мечтай, — негромко выдавливает Тэхен, не спуская с него своего взгляда, Хосок на это лишь усмехается и приподнимает плечи. Гляделки у них затягиваются на долгую минуту. — Сэр, я думаю, нам пора выдвигаться, — уверенно проговаривает Чонгук, поправив свой пиджак и устремив взгляд на старшего Кима, который наряжал себя, чтобы быть готовым к тому, с чем может столкнуться, когда покинет территорию Делиона. — Я думаю, это будет не проблемой, если меня поставят в центр? К тому же, я могу сегодня дежурить на границе у залива, если, конечно, там будет что защищать. — Нет, сегодня ты дежуришь на нашей территории Делион. Вернее, с сегодняшнего вечера. — А не много ли ответственности на одном Чонгуке? — вновь интересуется Хосок, вздёрнув бровь. — Волнуешься, что я окажусь вернее тебя? — слегка дергает бровь Чон, взглянув на знакомого. Это преподносит самолюбие. Хосок на это не отвечает, только хмыкает. — Пойдёмте, нужно ехать, — командует старший Ким, двинувшись в сторону выхода. — Я тебя провожу, отец, — хвостиком направляется Тэхен, встретившись взглядом сначала с Хосоком, потом с Чонгуком, и прошмыгнув мимо их двоих вслед за родителем, усмехается. — Господину Киму довести бы еще, как сильно он ошибается в том, что допускает тебя вообще к Делиону, — негромко парирует Хосок, когда все расходятся из красивой и просторной гостиной. Он поправляет оружие, стрельнув взглядом в карие глаза, с которыми, как только встречается, то видит там врага. — У тебя ведь кровь убийцы в жилах течёт. — Один ты считаешь меня врагом, — отчеканивает спокойно Чонгук, облизав сухую губу, затем переводит взгляд на выход, за которым пропали новые знакомые. — Прекращай, серьезно, — двинулся к выходу, но его останавливают: — Тебя они даже не убивают, потому что сумели пропихнуть в королевский двор, — предполагает, сцепив зубы и не спустив с него взгляда. — Хосок, они меня пристрелили и предали, бросили помирать, — не выдерживает Чон, оповещая стальным голосом, но не оборачивается. — А ваши нашли и оказали помощь сразу, хотя могли добить. Ты глуп, если думаешь, что я здесь ради чего-то. — Даже если ты говоришь правду, я не буду спускать с тебя своего внимания. — Мне все равно, — бросает, снова двинувшись к выходу. — Тэхена тоже не трогать, он – мой. Чонгук тормозит, оглядывает знакомого, закатывает глаза и покидает дом, выходя на улицу. Уже постепенно темнеет, вечер сегодня обещает быть необычным, ведь Чон до последнего надеется, что его оставят дежурить на границе. Альфа сразу движется в сторону Рикки, пасшегося неподалёку, а когда закидывает на него поводок и запрягает, то заскакивает сам, выдвигаясь в сторону старшего Кима, до сих пор болтающего со своей семьей перед отъездом. Когда Чонгук подъезжает ближе и командует Рикки притормозить, то его взгляд падает на омегу, который о чём-то увлечённо делился с родителями: тот был одет в чёрные штаны и коричнево-черную рубашку, а его светлые волосы красиво спадали челкой на одну сторону, вынуждая засмотреться на это. Когда альфа случайно встречался с ним взглядом, то старался никаких эмоций не выражать, продолжал быть таким же стальным и строгим на вид, и во взгляде. Хотя, соврёт, если скажет, что эти глубокие голубые глаза вынуждают быть равнодушным. — Сэр, я выдвигаюсь вперёд, — предупреждает Чонгук, вытаскивая из поясницы оружие. — Кстати, вы забыли о пожаре, — напоминает, мимолётно посмотрев на Тэхена, который ловит на себе удивлённый взгляд отца, а сам виновато закусывает губу. — Я пошёл, — бросает раньше, чем бросится к месту, откуда действительно уже толстой струей выпускался чёрный дым к небу. Чонгук сдерживает себя от желания усмехнуться и лишь толкает свою лошадь, чтобы она двинулась к тропинке. Сегодня вечером будет тяжело биться, но альфу впервые выпускают на центр боя, где он должен показать всю свою верность Делиону, собиравшую эти все пять лет.

🐎

Ночью никому не позволяют шастать без причины на улице, а если уходить дальше дома без оружия, это равно тому, чтобы пускать самого себя на приговор, поэтому, когда уже стрелка переваливает за десять вечера, во дворе вряд ли уж кого можно встретить. Когда они со своей военной командой вернулись, то был ранен только Чонгук и еще один паренёк. Тот парень просто сломал себе руку по неосторожности, когда бежал, чтобы предупредить, что на них движется вражеский ряд разбойников, а Чонгуку задела плечо пуля, которая, к счастью, пролетела мимо и только разодрала кожу. Было не больно, да и в целом, пустяк, на который альфа не обращал внимания. — Заходи, только давай будем тихо, — негромко выдыхает Гук, толкнув пяткой свою лошадь, которая послушно зашла на небольшую территорию, где было позволено животным пастись. Он оглянулся, чтобы убедиться, что дом Кимов, который недалеко, в порядке и в безопасности, и только потом вздыхает спокойно, чуть морщась от дискомфорта в плече, и спрыгивает с коня. — Как тебе сегодня? Река Ханоан красивая, правда? — присаживается на прохладную землю, поглаживая Рикки, который наклонялся, обнюхивая хозяина. — Когда-то отец рассказывал, что там он проводил своё детство, представь, — негромко, заглядывая в чёрные большие глаза, которые везде и всегда рядом, с самого детства. В ответ гробовая тишина и только слабый шум, доносящийся из конюшни неподалёку. Рикки отодвигается, а когда Чонгук выпускает из рук поводок, обходит его, подавая слабый рык в ответ на вопросы. Его бы еще понимать… Чонгук, когда на него посмотрит, всегда подмечает, что животное является самым родным из всех, кто встречается альфе в его жизни. Роднее некоторых действительно близких людей. Такой же стальной, такой же крепкий, живучий и сильный, как и сам Чонгук. Такой же на вид грозный, но на самом деле до невозможности нежный, если копнуть глубже, тоже защищать готов, и даже жизнь отдать, если придётся. Рикки Чонгук неимоверно сильно любит — в его чёрных глазах он видит себя. Альфа снимает свою форму вместе с надоедливым галстуком, оставаясь в одной рубашке, а затем отдирает от раны ткань, чуть морщась от жжения в плече. Лошадь словно чувствует боль: подходит к хозяину и трется об руку, вынуждая слабо усмехнуться. Дальше Чонгук слышит слабое покашливание где-то в стороне, куда сразу бросает взгляд и встречается с наблюдающим за ним пристальным взглядом омеги. Тэхен, который вышел на улицу проветриться, случайно заметил мужчину, поэтому и решил подойти. Мальчик не похож на того, с кем нужно себя вести уважительно, поэтому Чонгук продолжает сидеть на месте, лишь поглаживая гриву осевшего рядом Рикки. — Я хотел извиниться за сегодняшнюю ситуацию, — начинает, оглянувшись и кивнув куда-то себе за спину большим пальцем. Чонгук сразу понимает, что речь идёт о гараже и подпаленном стоге сена. — Вам ранили плечо? — любопытно, пока сам подходит чуть ближе, останавливаясь в нескольких шагах. — Это пустяк, — спокойно цедит Чон, переводя взгляд на животное, которое мирно уложилось на свои копыта. Альфа не прекращает его гладить по красивой чёрной гриве. — Почему создаёшь проблемы отцу? Или тебя не учили в детстве, что играть с огнём, это плохо? — переводит свой пристальный взгляд на блондина, который оседает на ноги, вздыхая и подбирая конечности под себя для удобства. — Простудишься, — предупреждает, но его, конечно же, никто не слушает. — Скажу вам по секрету, это мой маленький приём, после которого отец одумывается и, в большинстве случаев, позволяет делать то, что я хочу, — признаётся, поправляет свой головной убор и светлую челку, чтобы не спадала на глаза. — Сколько вам лет? Мне семнадцать. — Много, — отрезает уверенно, замечая, как лошадь устало прикрывает глаза, уложив свою большую голову на чонгуковы ноги. — Двадцать два? — любопытное в ответ. — Нет. — Больше? — Не угадаешь, — он мимолётно глядит на засохшую кровь на плече. — Намного больше. — Двадцать… пять? — Нет. — Я сдаюсь, — усмехается Тэхен. — Вам за тридцатку уже стукнуло? — слегка щурится, не веря в это. — Двадцать восемь, — спокойно чеканит, встречаясь с чужим взглядом. Тэхен, кажется, действительно удивился, а Чонгук, кажется действительно в серьез задумывается над тем, не мог ли он встречаться с ним где-то раньше: его глаза так что-то напоминают. — Ну, против меня вы уже явно повидали жизнь, — определяет омега, поднявшись на ноги и подойдя ближе, чтобы прикоснуться к, казалось, уснувшей лошади. — Ваш? Очень красивый. Как его зовут? — Это Рикки, — устало выговаривает, вздёрнув больным плечом. — И он тоже стар, как я, — приподнимает уголки губ. — Вы уже себе прописываете старость? — усмехается Ким, подловив взгляд карих глаз на себе, потом снова поглаживает чёрную лошадь, подмечая, что он очень похож чем-то на своего хозяина. Что один чернявый, что второй. — У вас есть своя семья? Муж, дети? Любимый человек? Или… вы свободны? — робко интересуется, хотя долго думал, задавать ли этот вопрос. Чонгук сдерживает себя от желания усмехнуться от услышанных в свою сторону вопросов, поэтому только поджимает губы и вздыхает, убрав чёрную гриву из глаз коня. — А что, ты хочешь поближе познакомиться? — подшучивает, замечая, как тот отводит глаза, немного смущаясь. — Просто интересно, — сглатывает ком из горла и поднимается на ноги, не сводя взгляда с животного, ведь смотреть в карие глаза немного стыдно. — Давно знакомы с Рикки? — Я одинок, — все же решает ответить альфа, продолжая сидеть на холодной земле, замечает, как конь дёргается и открывает глаза, выравниваясь. — Не могу сказать точно… — задумывается. — Сколько не живу, он всегда со мной. Может, с десяти лет. — У меня есть Душа, — проговаривает, вспоминая. — Мы с ним знакомы только полгода. Несмотря на то, что я еще ни разу на нем не ездил, никому не отдам, ведь он мой. Это как любовь с первого взгляда, знаете, — усмехается со своих же слов Тэхен, бросая короткий взгляд на конюшню, где спит любимая лошадь, и переводит взгляд на мужчину. Тот, почему-то, даже не улыбается на забавный рассказ, отчего становится немного неловко. Но через несколько секунд все-таки Чонгук едва заметно приподнимает уголки губ, переводя взгляд на Рикки, который поднимается на ноги, слабо подав рык и взъерошившись, на что омега сразу делает несколько шагов назад. — Для того, чтобы ладить с лошадью, сначала нужно его не боятся, — поучительно выдыхает Чонгук, расправив плечо, тоже встает на ноги и приближается к животному. — Хочешь подобраться ближе – прекрати бояться. — С вами тоже так нужно? — протягивает руку к чёрной гриве, когда животное подходит ближе и оглядывает пристально омегу. На мужчину так волнительно смотреть, но не заглядываться на него тоже невозможно. — Я не боюсь, хотя он выглядит очень суровым, — добавляет и слабо приподнимает уголки губ, когда Рикки послушно трется об ладонь: его быстро удаётся приручить. — Но вы же меня научите? Когда будут первые уроки? — Я не знаю, твой отец сказал, в мое свободное время, — Чон натягивает наверх рубашки свой пиджак, сунув в карман галстук. Плечо все еще болит, но, к счастью, чуть меньше. — Может, завтра. — А если я хочу сегодня? — ловит чужие глаза Тэхен, затем вновь отводит свои. — Мне нужно охранять территорию, чтобы ты спал спокойно, — подходит ближе к лошади, становясь по правому плечу от омеги, и хватает животное за поводок, переводя взгляд на парня. — Так что, завтра. — Точно завтра? — с некой надеждой роняет блондин, на этот раз не сводя взгляда с чужих глаз, гипнотизирует своими голубыми, что ли. — Если ничего не изменится, то, да. — Пообещайте мне. — Ладно, — чуть умолкает, выслушивая эту ночную тишину. — Обещаю. — Утром? — После обеда, — ему почему-то хочется усмехнуться оттого, настолько этот малец внимательно слушает. — Хорошо. Но учтите, я очень капризничаю, когда кто-то не выполняет свои обещания, — слабо улыбается Тэхен, проходясь ладонью вдоль спины Рикки, поглаживая, и на Чонгука все равно смотрит, продолжая очаровывать своим глубоким взглядом. — Мне тебя бояться? — в шутку бросает Чон, медленно двинувшись по следам, где проходился парень, чтобы его видеть, а тормозит, когда между ними находится спина Рикки, который, кстати, сразу уходит куда-то в сторону, принимаясь гулять по полю. — Ни в коем случае… Чон Чонгук? — слегка неуверенно, надеясь не ошибиться в произношении имени. — Я фамилию не говорил, — подмечает мужчина, складывая руки на груди. — Верно. Я узнал у отца, — слышится в ответ, пока парень сунет руки в карманы штанов и ощущает, что никак не может заставить себя отвести от старшего взгляд. — Почему вы не обрабатываете рану? Пойдет заражение. Мне позвать Чимина? Он врач, может вам помочь. — Нет, — мотает спокойно головой, а когда Рикки возвращается, то снова гладит животное по гриве, переводя внимание на омегу. — Это пустяк, до свадьбы заживёт. — Нашей? — шутит Тэхен, выбросив совсем необдуманно, после чего снимает головной убор, чтобы хоть чем-то занять себя и не ощущать это смущение, которое сам же создаёт. — Сомневаюсь, что нашей, — чем помягче бросает, сглотнув ком из горла, а затем следует к столпу, чтобы забрать еще один поводок для лошади. Когда возвращается, то накидывает на Рикки и сам запрыгивает на него, глядя на Кима сверху вниз. — Возвращайся в дом, ночью на улице опасно. — Вы все время будете здесь на территории охранять мой сон? — Можно и так сказать, — вздыхает, мягко толкнув лошадь, которая не спеша двинулась к ограждению. — Ладно, — соглашается Тэхен, оглянув пустую территорию и заметив окно, которое светится — судя по всему, родители уже тоже ложатся спать, а значит, пойдут проверять, как там он. Зададут поучительной реплики, если узнают, что вышел на улицу так поздно. — Приведите своё кровоточащее плечо в порядок, Чон, — негромко выбрасывает, ныряя в свои карманы и доставая оттуда белый платок, после чего протягивает мужчине. — Только не забудьте вернуть, он мой. Чонгук сначала зависает, а слыша негромкий рёв лошади, пропихивает ком из горла и все-таки принимает вещь. — Спасибо. Не забуду. Тэхен кивает и вздыхает, а накинув на светлую макушку свою кепку, направляется в сторону дома, срываясь на бег, чтобы успеть в комнату до прихода родителей. Чонгук приподнимает уголки губ, пока гладит лошадь, чтобы не подавал рык и успокоился, а когда его слушают, то выравнивается, бросая взгляд на белый платок, после чего разворачивает его и натыкается на чёрную звездочку в углу ткани, а дальше с его лица тут же спадает усмешка. Альфа бросает взгляд на исчезнувшего у дверей Кима и впадает в ступор. Кажется, он стал догадываться, чем же ему так знакомы эти чисто голубые глаза. Но разве такое бывает?

🐎

Спящий мирным сном Делион был очень красивым и ночью, лес, который его будто бы оберегает, казалось, спит вместе с городком. Ветки деревьев, которые с каждым днём обрастали листьями, слабо колыхались от ночного весеннего воздуха, а уже опавшие, трещали, когда по ним пробегались копыта лошади или проходились люди. Время постепенно близилось к лету. Чонгук, который в одиночестве гулял по тёмному лесу, ничего не боясь, и просматривал обстановку, чтобы убедиться, что нет никакой угрозы, часто вздыхал из-за дискомфорта в плече, все-таки боль проходит не так быстро, как ожидалось. — Рикки, тормози, — командует Чон, спрыгнув с лошади и подхватив поводок, чтобы повести за собой по тропинке. — Я тоже устал, но уже скоро будет светлеть, и мы сможем отдать дежурство другому, — хмыкает, доставая из кармана свой складной нож, после чего коротко смотрит на животное, вяло улыбнувшись. — Если пройтись еще немного, то заканчивается граница, знаешь, — шепчет, подходя к толстому дубу, ствол которого закрывался со всех сторон листьями кустов. Чонгук отодвигает траву и вздыхает, преподнося нож к столбу, после чего выцарапывает цифру пять, с правой стороны от нацарапанного значка процентов и буквы «V». — Пора возвращаться, — закрывает листьями ствол дуба, чтобы надписей не было видно. Чонгук сунет нож в карман и поправляет пояс, где оружие, после чего снова запрыгивает на Рикки и подаёт команду возвращаться в городок, который через три часа уже начнет просыпаться. Солнце с сегодняшнего дня обещает светить ярче — Чонгуку на этот факт плевать.