you can’t take me

Как только солнце поднялось за горизонт, на улице впервые послышалось пение возвращающихся к мирному Делиону птиц. Сегодня уже заметно потеплело, снег за ночь и вовсе пропал, а на его месте стала прорываться первая зелёная трава — казалось, она тянулась к солнышку. К счастью, еще одна ночь прошла мирно и тихо, некоторые их считали. Чонгук, который целую ночь не спал, а полчаса назад под самое утро решил вздремнуть на спине своей лошади, что освоилась на территории, все-таки просыпается от какого-то шороха и тут же валится на холодную землю, не совсем понимая, что вообще сейчас происходит. Слабый ветерок прошелся по коже, вынуждая чуть поёжится, но, его это ободряет. — Боже, какое жалкое зрелище, — вздыхает Хосок, сидя наверху своей рыжей лошади, которая и разбудила альфу, он оглядывает того, покрепче подхватывая меж пальцы поводок и слегка вздёргивает бровь. — Чонгук, выглядишь ужасно. Как дежурная ночка? — И тебе доброе утро, — разминает свою затёкшую шею, поднимаясь на ноги Чонгук, и оглядывается, не замечая больше никого вокруг, а после слабо приподнимает уголки губ, встречаясь со взглядом пришедшего: — Да неплохо, Тэхена вот едва под утро в дом отправил, постоянно рядом сидел, уходить не хотел, — издевается ухмыльнувшись, но вскоре вздыхает, прикрывая глаза: спина ужасно болит, а плечо вообще гиблая тема. Хосок то бесится, стоит что-либо об омеге лишнее сказать — заметно по его бегающим глазам и недовольному взгляду. Кажется, что парочка таких шуток, и Хоби его возненавидит не на шутку. — Ну да, поговори мне, — фыркает, приподняв подбородок, ни за что в это верить не собирается. — Тебя господин Ким звал, а еще, сегодня вечером отправимся на границу дежурить вместе, так что, готовься, — в недоброй усмешке предупреждает, слабо толкнув лошадь, чтобы та шла к ограждению. Чонгук лишь закатывает глаза, а затем сунет руки в карманы, натыкаясь на свой галстук и белый платок внутри, потом он бросает взор на засохшую рану и морщится оттого, как ужасно она выглядит. С этим нужно что-то делать, чтобы заражение не охватило ткани, ему ведь и так проблем хватает. Мужчина привязывает Рикки к столбу, и вскоре сам движется к конюшне, в углу которой кран. Достаточно пару минут, чтобы он сбросил с себя пиджак и расправил рубашку, а потом, достав платок, осторожно промочил рану, щурясь от дискомфорта и мурашек, которые расходятся по телу от прохладной воды. После того как уже немного привёл себя в порядок, он обратно надевает на себя форму, а грязный кусок ткани стирает чистой водой, после чего суёт в карман, не глядя на то, что он полностью мокрый. Чон решает не надевать галстук, потому что уже знает, что каждая его попытка закончится провалом, поэтому следуя внутрь особняка Кимов, лишь накидывает на плечи пиджак и вздыхает. В доме просторно, красиво и свежо, убрано везде, на первом этаже находилась прислуга, похоже, готовил, судя по всему, завтрак, а в гостиной сидел Ким Миён, и встретившись с ним взглядом, Чонгук сразу поздоровался кивком головы. Старший омега, несмотря на свой возраст, выглядел неплохо на свои года — это еще один факт, заставляющий некоторых людей завидовать этому омеге. — Демиль на втором этаже, — улыбается Миён, пока копается в газетах, а когда поднимает взгляд, то продолжает приветливо усмехаться, глядя на пришедшего. — Чонгук, позавтракаешь с нами? — Спасибо, но нет. У меня ещё есть некоторые дела за городом. — Ой, всё понятно, — вздыхает тот, и все равно улыбаясь, добавляет: — Ты такой же весь занятый, как и Демиль. Эх… — Простите, — слабо поджимает губы Чон, сдержав себя от желания улыбнуться из-за этой ситуации. Этот Ким Миён такой приятный и хороший человек — с ним очень легко найти общий язык, из-за его простого характера. — Он, кстати, просил, чтобы ты зашёл к нему на второй этаж, он хотел с тобой поговорить о чём-то важном сейчас. — Понял, — кивает Чонгук и следует к лестнице. — Первые двери справа, — предупреждает старший, приподняв уголки губ. Чонгук послушно следует туда, куда указали, и доходя до нужных дверей, замечает, что они насквозь открыты, а еще слышен голос Тэхена, который о чём-то увлечённо лепечет. Мужчина облизывает сухие губы и проходит тихо внутрь, наблюдая за чужим разговором. — Тогда договорились? — парирует омега, отходя спиной к двери, чтобы уйти. — Тэхен, — предупреждающе роняет отец, желая оповестить сына, что тот сейчас столкнётся со стоящим позади пришедшим альфой. — Я думаю, мы договорились, — заключает и тут же врезается спиной в чью-то грудь, а оглянувшись, неловко вздыхает, слабо изобразив на сухих губах улыбку. — Прошу прощения, — едва ли слышное, пока сам задерживается взглядом на карих глазах. — Тэ, закрой дверь с той стороны, и, да, договорились, — сразу отвечает отец, поднимаясь со своего кресла и обходя его. — Ну, тогда отлично, — кивает, ощущая на себе чужое пристальное внимание, заставляющее взволноваться. — Я к папе. Ты тоже спускайся завтракать, — он после всего шмыгает за дверь, и в последний раз взглянув на пришедшего альфу, закрывает за собой дверь. Чонгук проходит вглубь комнатки, незаметно оглядываясь, и тормозит на середине, складывая руки за спину. Кабинет довольно неплохой: небольшой столик, за которым решаются разные дела, кожаное кресло, а сбоку на полке расставлена досочка игры в шахматы. Над столом висит большая картина: на правой половине изображен Делион, на левой Сангвис, только еще не разрушенный — красивый, едва ли не золотой, главное — всеми любимый. Чонгук задерживается на ней взглядом, понимая, какую же красоту разрушил отец. Сейчас ведь этот пригород даже не узнать, сейчас ведь там почти не живут люди, как раньше. — За ночь ничего подозрительного не наблюдалось, границы не были порушены… — начинает Чонгук, пропихнув ком из горла и выровнявшись, когда наткнулся глазами на сидящего в кресле Кима. Нужно было дать отчёт в первую очередь. — Отпусти эту информацию, — перебивает Демиль, вздыхая. — И вежливость, тоже. — Да, сэр, — наклоняется, чуть поморщившись. — Тогда зачем… — Я хотел поговорить насчёт Тэхена, — сразу даёт ответ, осев на кресло. — Так, как с сегодняшнего дня, ты будешь учить его верховой езде, я хотел предупредить о некоторых вещах, чтобы между вами потом не было недоразумений. И между нами. — Я слушаю вас. — Дело в том, что у нашего Тэхена гаптофобия, и я хотел бы тебя предупредить, чтобы бы ты был поосторожнее с ним, он и так напуганный мальчик, — вздыхает мужчина, посмотрев на двери, за которыми несколько минут назад скрылся сын, а затем трёт переносицу и откидывается на спинку кресла, сложив руки замком. — Можно поконкретнее? — если честно, сейчас он ничего не понял, одним таким коротким объяснением. — Если поконкретнее, Чонгук, — поднимается на ноги, сделав несколько шагов к тому, а остановившись рядом, чуть морщит лоб. — То Тэхен боится прикосновений. Любое касание к нему его пугает, и у него может возникнуть паническая атака. Думаю, ты понимаешь, о чем речь, так? — А-а… Да, да я понял, конечно, — Чонгук задумывается над услышанным, потупив взгляд. — Поэтому, прикасаться к нему не стоит. Или даже, можно сказать, нельзя, — слабо улыбается Демиль, и в его глазах можно заметить небольшое сожаление, когда заходит тема об этом. — Мальчик он нежный, но если на него нужно крикнуть, то не бойся, не сломается. Чон тоже вяло приподнимает уголки губ. — Простите, что спрашиваю, но… — спустя минуту тишины, отчеканивает тише Гук и заглядывает в чужие глаза. — Из-за чего у него гаптофобия? Если можно, конечно, узнать. — Ну, Тэхен, он же не наш, если говорить откровенно, — вздыхает тяжко Демиль, уткнув взгляд куда-то в ноги. Чонгук видит, что ему сложно говорить об этом, но тот все равно продолжает: — Мы с моим мужем когда-то не уберегли своего родного сына. А Тэхен — он заменил нам нашу родную потерю. Не то, чтобы заменил, нет, просто с ним нам намного легче справиться со всем этим, — вспоминает, слегка поджимая губы, когда задумывался, говорить ли. — Тэхена мы встретили, когда он был еще совсем ребёнком, ему было три. С его родителями произошла очень трагичная история, и мы с моим Миёном решили забрать его к себе. Чонгук зависает, не сводя взгляда с мужчины. — Мне жаль, — негромко бросает, на новость, о потерянном ребёнке. Никогда никто не обмолвился даже и словом о такой информации за королевскую семью — похоже, старшему Киму удалось хорошо скрыть это от людей. — Это у него с детства? С каждым новым часом он убеждается, что Тэхен и есть тот самый трёхлетний мальчик — сейчас, едва не каждый факт подтверждается, и это заставляет впадать в ступор. Если это он, и болеет он с детства, тогда неужели Тэхен успел все-таки увидеть краем глаза, как отец Чонгука насилует его папу? Чонгук ведь, казалось, вовремя успел убрать мальчика, чтобы он не видел всего ужаса. Неужели в детской памяти все-таки что-то да отпечаталось? — Да, — отвечает Демиль, вновь тяжко вздохнув. — Мы долго думали, в чем может быть проблема, но до сих пор не пришли к конкретному ответу. В общем, ну, я думаю, мы поняли друг друга. — Конечно, сэр, — кивает головой Чонгук. — Вам не стоит волноваться, никаких проблем не возникнет. — Это хорошо. — Тэхен ведь в курсе, правильно? Ну, что вы ему не родные родители? — задумывается, рискнув задать вопрос. Демиль кажется искренним, поэтому с ним хотелось так же. — Конечно. Мы все в курсе об этом, и все отлично. — А сколько ему было, когда вы встретились впервые? Просто, когда наши наступали на Сангвис… — говорит честно и сразу, все ведь в курсе, откуда он сам. — Я буду честен с вами, — альфа сунет руку в карман и нащупывает влажный платок, сжимая в ладонях. — Мне удалось спасти одного ребёнка и, у меня есть предположения, что это мог бы быть Тэхен. И если это так, то Тэхен — единственный выживший из детей того пригорода, насколько мне известно. Но это не точно. — Да, это так. Я понимаю, ты был с ними, поэтому такое возможно, — вздыхает старший Ким, хотя заметно, как ему становится тяжело на груди от этих воспоминаний. В каждом сердце они оседают тяжёлым грузом. — Сколько тебе было? — Четырнадцать. — Молодец, ты очень отважный человек, Чонгук, если поступал так, несмотря на то, на чьей ты стороне был. — Мне жаль, — вполголоса в ответ, пока сам альфа слабо наклоняется. — Я могу быть свободен? Еще есть кое-какие дела. — А, да, конечно, — усмехается, поднимаясь с места, затем выходит из комнатки, убеждаясь, что тот следует за ним к первому этажу. — Куда собираешься отправиться? — Навещу Хосока, он отправился на западную часть границы, — отвечает брюнет, спускаясь по лестнице следом. — Не знаю, как я переживу сегодняшнюю дежурную ночь с ним на границе, но… он все равно забавный, — слабо ухмыляется. — Чон Хосок очень приставучий и очень много паникует на ровном месте, — усмехается старший Ким, встречаясь со взглядом своего любимого омеги, который все еще сидел в гостиной над теми же газетами. — Так что, могу пожелать лишь удачи. — Спасибо, — усмехается Чон, затем глядит на сидящего к нему спиной в углу дивана Тэхена, который был занят тем, что едва слышно перебирал пальцами на старенькой гитаре, о чём-то переговариваясь с папой и, кажется, не оборачивается он специально. — Я пойду, — предупреждает, сглотнув ком из горла и двинувшись к выходу. Чонгук покидает дом, а когда попадает на улицу, притормаживает на минуту, сначала медлит, а потом все-таки расстёгивает верхние пуговицы рубашки и достаёт спрятанное украшение, которое постоянно покоилось на его груди. Изображена стоящая на двух задних лапах лошадь, все так же поблёскивала на солнце, как тогда. А Чонгук не снимает её с четырнадцати лет. Он вздыхает и прячет кулон обратно, двинувшись в сторону к лежащему на отгороженном участке Рикки, чтобы оседлать его и отправиться к границе, дабы проверить обстановку.

🐎

Он опустел. Магазины с разбитыми витринами, разрушенные домики, хмурость в воздухе, иногда, даже, встречаются до сих пор неубранные тела умерших — до них нет никому дела, потому что здесь люди уже почти не живут, а если и живут, то только столько человек, что на пальце сосчитать можно. И им хочется отсюда сбежать, только вот бежать некуда, в другом городе нет никого, кто бы смог приютить — хотя, и вероятности, что до другого города они доберутся, почти нет. На Сангвис больно смотреть, он выглядит самым слабым и беспомощным городком из всех. Чонгуку на Сангвис больно смотреть, сколько бы раз он сюда не возвращался. Сам не понимает, почему снова приходит, здесь ничего нет и здесь никого не найти, но альфа продолжает иногда сюда являться, чтобы вновь пройтись по разваленным улицам и напомнить себе тот день. Для кого-то он — как ад. Самый страшный такой, знаете… Затянутый, длительный ад, в котором тебя заживо сжигают и каждый раз не дают умереть, хотя так хочется. Чонгуку больно за них, если честно. Он об этом не так много думает, но совесть имеет — не забывает. Под ботинками трещит разбитое стекло, под ботинками трещит разбросанный мусор и обломки разрушенных стен, об которые можно споткнуться, упасть и разодрать колени. Посмотришь налево — в чьем-то небольшом домике, что был наверняка уютным и, в который любили возвращаться, половину стены нет, направо посмотришь — тот и вовсе с землей сровнялся. Сровняли жестоко, нагло. И если они сейчас перешли на другой пригород, а этот оставили в покое, то ненадолго. Они вернутся, чтобы до конца умертвить. Альфа перезаряжает автомат, шагая по улице. На дворе еще утро, можно сказать, время близится к обеду, казалось, должно быть не так мрачно, но здесь все равно жутко — всё вымерло и ничего не осталось. Он вспоминает тот день так, будто бы это было совсем недавно, каждую деталь, голубые заплаканные глаза — в особенности. Это из мыслей ничем не выветрить, сколько не старайся. Тэхена жаль, хотя жалеть его не совсем правильное решение, но только Чонгук вспоминает, как скатывалась детская слеза с нежных щёк, то у него сжимается сердце, хотя, не должно ведь. Но сжимает, и с этим ничего не поделать. Альфа уверен, что не ошибается в том, что Тэхен и есть тот мальчик. У него столько хочется спросить, перед ним столько раз хочется извиниться. Мужчина, удерживая в своих крепких руках оружие, останавливается перед домиком Тэхена, из которого выходит Хосок, и он не понимает, как тот там оказался. Знакомый тоже весь в стальной броне: под рукой оружие, на нем форма, в глазах все то же безразличие, смешанное с лёгким раздражением. А когда взгляды их встречаются, кажется, что сейчас может произойти что-то очень страшное. У Хосока сразу появилась злоба на Чонгука, а почему — без понятия. — Что-то искал там? — не церемонится Чонгук и сразу стреляет вопросом в лоб, после чего вздыхает и убирает автомат за спину. — Или просто заблудился? — Мои дела – не твои, — хмыкает Хосок, сложив руки на груди и вздохнув, остановившись в нескольких шагах. Между ними мусор и смешанная грязь со всем, казалось, чем только можно. — Чон, как там твой отец, не проведываешь его? — А ты со мной хочешь сходить? — умничает, хотя на лице ни жилка не дёргается, одно спокойствие, ведь Хосока это бесит больше всего. — Я сомневаюсь, что он будет рад тебя видеть, но ты можешь рискнуть, если не боишься, — приподнимает уголки губ. — Смешно, — с раздражением затягивает тот. — И не говори, — хмыкает Чонгук, а когда к нему со спины подходит Рикки, то он хватает лошадь за поводок, погладив коротко по гриве. — Демиль тебе не говорил? Сегодня я остаюсь снова на дежурство у дома Кимов. Повезло, скажи? — специально издевается. — Не говорил. Ну, в любом случае, мне нечего волноваться. — Думаешь? — ухмыляется альфа, а затем поправляет автомат и заскакивает на лошадь, ухватываясь за луки седла. — Больше чем уверен, — вздёргивает подбородок Хосок. — Предательство твоё рано или поздно все равно всплывет. А Тэхен… ну… если ты не особо хочешь его расстраивать новостью, кто же на самом деле убийца его папы, тогда, думаю, к нему лезть тоже не решишься. Чонгук зависает, хотя на лице до сих пор изображает лёгкую безразличность к услышанному. Его не пугают эти глупости, если только Хосок не собрался этим шантажировать. Откуда он достал эту информацию, даже можно не спрашивать — этот Чон Хосок, если захочет, землю всю перероет, но найдёт то, что ищет. Чонгук расслаблено вздыхает и усаживается на седле поудобнее, а когда чёрная лошадь подаёт слабый рык, коротко гладит его, чтобы он успокоился. — Ты выглядишь так, будто пытаешься найти моё слабое место, так и не поняв, что его не существует, — басит равнодушно Чон, взглянув на знакомого сверху вниз. И хоть на сухих губах насмешка не изображается — она в карих глазах отображается. — Может быть, просто ты его не видишь, — Хосок оглядывается в поисках своего коня. — А оно рядом-рядом, — чуть тише и с небольшой дерзостью. — Меня ничем не напугать, — вздыхает Гук, разворачивая Рикки в противоположную сторону, чтобы уходить. — И мне нечего терять. А тебе советую не лезть в чужие дела, — добавляет, взглянув на того через плечо. — Я так понимаю, друг друга мы поняли, — вздыхает тот. — Чонгук, серьезно, к Тэхену советую не лезть, а то ведь больно ему сделаешь только ты. — Мне плевать на твоего Тэхена, — с безразличностью роняет, выровнявшись и взглянув на разрушенную улицу перед собой. — С чего ты решил, что он мне нужен — не понятно. Посмотри какая между нами разница в возрасте и подумай ещё раз. — Ну, что он для тебя ребёнок, то тут понятно. Одиннадцать лет разницы — действительно преграда. — Рад, что до тебя дошло, — язвит равнодушно Чонгук, после чего слабо толкает Рикки, и лошадь принимается уходить. — Но учти, перейдёшь черту, и я Тэхена оповещу, с кем он связался, — успевает выплюнуть Хосок. Гук лишь бесчувственно мычит, постепенно удаляясь. Хосок смотрит ему вслед и сжимает кулаки в карманах: Чонгука терпеть невозможно и невыносимо. Чонгук надеется, долго терпеть не придётся.

🐎

Тэхен наводит объектив старенького фотоаппарата на территорию перед собой: пасутся лошади, тепло, а яркое солнце, кажется, освещает каждый уголок — просто прекрасное время, чтобы выходить на улицу и радоваться жизни. Он прищуривается и приближается к фотоаппарату, наводя камеру на пришедшего вдалеке мужчину, Тэхен пристально наблюдает за тем, как тот спрыгивает с лошади, разговаривает с кем-то, что-то обсуждая, иногда, даже, слабо усмехается. Тэхен не может отвести взгляд — не хочет заставлять себя делать это, ведь Чонгук красивый: у него красивые глаза, красивые губы, красивое выражение лица, когда тот внимательно кого-то слушает. Чонгук мужественный и бесстрашный, Чонгук очень смелый, а Тэхен на это, кажется, западает. Настолько быстро западает, что сам не до конца понимает этого. А сейчас, щёлкая один раз на кнопку и запечатлев в новом фото, момент, когда Чон снова оказался сидящим на лошади, о чём-то все еще болтая с человеком, то омега зависает, опуская камеру и вглядываясь в него в реальности. Альфа этот выглядит настолько храбрым, что рядом с ним, кажется, даже если весь мир обрушится, то страшно не будет. Парень опускает взгляд на камеру и не может скрыть слабую нежную улыбку, когда поглядывает на сделанный кадр. — Что там? — внезапно раздаётся под боком, отчего Тэхен пугается, едва не выронив из рук старый фотоаппарат — вещь, кстати, отслужила еще отцу и стала передаренным объектом. — Ни… ничего, я просто… задумался, — рассеяно выговаривает омега, сразу пряча снимок от чужих глаз. — Отец, ты чего так внезапно? Я испугался, не делай так больше, — снова бросает взгляд на место, где Чонгук: тот приветливо болтает с кем-то до сих пор, и если раньше Тэхен этому не придал значения, то сейчас это постепенно начинает напрягать. — Кто это? — негромко интересуется у отца, не спуская взгляда со стоящего рядом парня, которого видит впервые на своей территории. — А, это? — кивает туда Демиль, цокая. — Это Фил, его отправили тоже защищать границы Делиона, сегодня его первый день здесь. Он, кстати, почти такой, как ты, так что можете познакомиться, — улыбается мужчина, взглянув на сына. Тэхен, если присмотреться, не сказать, что очень доволен. — Зачем? Чон Чонгук не справляется сам? — и под толстым слоем равнодушия, явно можно услышать слабое негодование по этому поводу. — Сколько ему лет, отец, ты знаешь? — интересуется, наблюдая, как коротко альфа усмехается при разговоре — от этого появляется какое-то такое странное чувство беспокойства. — Двадцать три, по-моему, — пожимает плечами, сложив руки на груди, а потом выкрикивает: — Чонгук, — и когда их с Тэхеном замечает новый знакомый, то подзывает рукой к себе. Омега наблюдает, как мужчина прощается с тем парнем, а затем незнакомец уходит, пропадая из виду, Тэхен достаёт свой фотоаппарат и включает, отходя от отца, чтобы тот не смог заглянуть, и снова внимательно смотрит на сделанный снимок, Чонгук там безумно красивый. Взрослые коротко здороваются, пока омега зависает на фото, о чём-то размышляя, а когда все-таки поднимает глаза и встречается с карими, коротко кивает, в знак приветствия, и пока те болтают, внимательным взглядом смотрит на Чонгука, пытаясь запомнить все его черты лица такими, какими они есть в живую. — И сколько тебе понадобится времени, чтобы Тэхена научить? — интересуется Демиль, после короткого разговора о всяких других подробностях. Тэхен сует фотик в карман и поджимает губы. — Я переодеваться, в дом, — коротко поглядывает на отца и уходит под пристальным взглядом чужих глаз. — Недолго, всего несколько встреч и все. Но у меня есть небольшая просьба, если, вы, конечно, не будете против её выслушать, — дожидается кивка от старшего, и продолжает: — Тэхен будет ездить на моей лошади, хорошо? — У него есть своя. Почему именно так? — Мне так будет легче, Рикки меня слушает, а как другие будут реагировать на мои приказы, пока не понятно. К тому же, Тэхену так будет безопаснее — в случае какой-либо агрессии со стороны лошади, я умею Рикки быстро успокаивать, — поясняет Чон. — Конечно, без проблем, — улыбается старший Ким, похлопав слабо альфу по спине, а затем взгляд двоих падает на вышедшего из особняка Тэхена. Чонгук на нем зависает. — Если что, мы в доме, — вздыхает Демиль, постепенно отходя назад. — Миён меня сейчас убьёт, я ведь должен был вернуться еще час назад, — смеётся коротко. Чонгук на это тоже усмехается, наблюдая за старшим. — Просто скажи, что я тебя задержал, и всё, — делится мыслью Тэхен, остановившись неподалёку от альфы, обращаясь к отцу. — Но если папа все еще злой, то тебе действительно не повезло — он тебя вынесет. — Чонгук, если что, я позволяю тебе ругать Тэхена, — останавливается Демиль, взглянув на своего сына. — Иногда он невыносимо упрямый парень. — Но это не так, — тут же спорит омега недовольно. — Давай, забери свои слова обратно, пока не поздно, — машет рукой, прикрывая глаза. — Ну, я вряд ли уж когда-нибудь смогу повысить голос на вашего сына, — бросает Чонгук, ловя на себе взгляд голубых глаз. Демиль на это только смеётся и вскоре пропадает, оставляя их наедине. Тэхен сразу начинает ощущать небольшую неловкость, или даже смущение. — Как ваше плечо? — все-таки решает поинтересоваться, пока они следуют к территории для лошадей. Чонгук, в отличие от вчерашнего дня, выглядит не уставшим, а это очень радует — вдруг, так они смогут провести больше времени друг с другом, ведь Тэхену совсем не хочется прятаться в доме и вновь сидеть там. — Всё отлично, даже уже не болит, — чуть приподняв уголки губ, открывает калитку и пропускает сначала войти омегу на загороженную территорию к Рикки, а затем оглядывается. — Наверное, вас излечил мой платок, — смеётся негромко, слабо закусив нижнюю губу и опустив голову, когда встречается с чужими глазами. — Берегите себя. — Хорошо, что ты оделся, как положено для верховой езды, — переводит резко тему Чонгук, подзывая к себе лошадь, и принимается поправлять всё снаряжение, удостоверяясь, что готово. Взгляд Тэхена чувствует на себе и наверняка догадывается, что тому стало немного неприятно из-за этого. — Спасибо. Надень перчатки и экипировку, — командует, протягивая омеге вещи. Тэхен ничего не отвечает, только кивает и поджимает губы, принимаясь натягивать на себя шлем и перчатки, для безопасности. Может быть, он много болтает, а такое Чонгук не одобряет? Это определённо немного задело, но младший старается не думать об этом долго. — Почему именно Рикки? Вдруг он… — Ты ему понравился, так что не волнуйся, агрессивным он не будет, — перебивает, коротко взглянув на того и чуть приподняв уголки губ, а после принимается обходить животное, чтобы проверить закрепление. — Жаль, что только ему, — шепчет Тэхен, необдуманно выбросив, но так, чтобы его не услышали. И не слышат, Чонгук слишком занят, чтобы обращать на него своё внимание. — Садись на лошадь, — вздыхает, оглядывается, и, зная положение омеги, нарочно добавляет: — Давай руку, я тебе помогу взобраться наверх, — подаёт ладонь, ожидая и наблюдая за реакцией того. А Тэхен растерялся, его словно окатывают холодной водой, вынуждая ощутить дискомфорт, и где-то даже неприятно за себя, что сделать этого он не может. Нет сил себя перебороть. — Я… Я сам, — очень тихо выходит, после чего омега поджимает губы, принимаясь обходить чужую лошадь. — Тэхен, мне рассказали об этом, — признаётся Чонгук, не спуская взгляда с невинных голубых глаз. — Прости, — и, если бы можно было, альфа бы еще сто раз повторил, хоть омега и не понимает, за что. — Обещаю тебе не доставлять неудобств, но имей в виду, тебе нужно будет быть бдительным, потому что будет тяжелее, — проговаривает, поглаживая гриву животного. — Мне жаль. — Давайте не будем об этом, — прячет свои глаза. Чонгук, наконец, понял, почему Тэхен при первой встрече так отреагировал на прикосновение. Сначала ломал голову, что с ним не так, а когда узнал об этом, то до него дошло. Омега наконец-то лезет на лошадь и пытается держать равновесие, чтобы не свалиться, да и высоты, к счастью, не боится, поэтому не так страшно. Смотреть на свой любимый дом, на территорию поблизости, на Чонгука, когда тот рядом с высоты — до невозможности необычно и захватывающе. — Будь осторожен и не ударь лошадь по крупу, иначе она может начать двигаться, — предупреждает, осторожно касаясь ботинка парня, чтобы проверить, отлично ли оседает нога на стремена. — Седло не скользит? — Нет, всё отлично. — Хорошо. Поводья – это своего рода «руль», — продолжает, оглянувшись и выровнявшись, и глядит на омегу, встречаясь с голубыми глазами. — Чтобы повернуть налево, потяни их влево, если нужно направо, то, соответственно, тянешь в ту сторону. Думаю, можем попробовать двигаться, верно? Всё нормально? Удобно сидишь или где-то что-то жмёт? — Удобно. — Рикки, вперёд, — хлопает животное по гриве Чонгук, подавая команду, которую тут же выполняют. Лошадь не спеша двинулась, отчего Тэхен сидящий сверху, пошатнулся немного, но держался хорошо. Было сначала очень непривычно и даже слегка неудобно ехать, но омега быстро привыкал — желание научиться этому уже давно в сердце, поэтому хотелось уже поскорее выучиться большему, но не всё сразу. — Так классно, мне нравится, — улыбается машинально омега, держа равновесие и покрепче сдавливая поводок, чтобы удержаться. Чонгук, который осторожно и не быстро водит животное по пустынной территории, только на это хмыкает. — Не отвлекайся, наблюдай за Рикки, — ловит его альфа, ощущая на себе чужой взгляд. Тэхен смутился и пропихнул ком из горла, отводя глаза. — Будь внимательным, контролируй и следи, чтобы ничто его не напугало и не разозлило. — Он действительно послушный, — подмечает, выравниваясь и улыбаясь, пока смотрит на гриву животного, а после переводит внимание на старшего. — Подчиняется тебе. Это круто, когда так. Чонгук лишь кивает и поджимает губы, якобы соглашаясь. Тэхен вытягивает его на разговор, но сегодня почему-то это плохо выходит, и это расстраивает. Не такой уж он и надоедливый, кажется, так почему же мужчина свободно позволяет себе не всегда отвечать на вопросы или почему даже не улыбается? А Тэхену так хочется видеть его таким улыбчивым, добрым и заботливым по отношению к себе, Тэхену так захотелось это чувствовать, хоть вон из кожи лезь. — Запоминай уроки внимательно, чтобы потом не было проблем. — Слушаюсь, Чон, — выдавливает из себя, вздыхая с тоской, и, действительно, дальше заставляет себя не отвлекаться на альфу, а заняться делом, он же так хотел поскорее выучится верховой езде.

🐎

Солнце опускалось, и когда совсем скрылось за горизонтом, землю окутала тьма, с наступлением которой, кажется, все вокруг уснуло, даже ветер стих, отчего ни один листочек на деревьях не шевелился. Чонгук любил вечер — время, когда можно подумать и побыть с собой наедине. Когда все спрятались в своих тёплых домах, а альфе дали задание охранять территорию, Чонгук, удобнее затягивая оружие за пояс, часто проходился и оглядывал участок, проверяя безопасность. И обычно все заканчивается тем, что он возвращается на газон к лежащему Рикки и сидит с ним, но сейчас, достаточно было отойти от дома Кимов на задний двор, то Чон чует, что находится не один, и это настораживало. Странный шорох где-то за углом, и мужчина сразу вытягивает оружие, прижимая к груди и медленно направляется туда, а когда добирается, сразу направляет дуло на спину человека, который даже услышав обращение альфы немедленно развернуться, около минуты еще стоял спиной. — Кто вы и что здесь делаете? — спокойно, но властно бросает Чонгук, прищуриваясь и все еще держа того под прицелом. А незнакомцу достаточно снять кепку и встряхнуть волосами, чтобы альфа завис. — Ю… — неслышно и до невозможности уязвимо, после чего пистолет медленно опускается, пока к нему не спеша поворачиваются. — Юнги? — повторяет, ощущая, как внутри все похолодело. — Какого черта ты творишь? — Чонгук, — знакомый подбирается ближе, а затем коротко обнимает, отстраняясь и оглядывая альфу. — Боже, я так волновался за тебя, но ты в порядке… — Юнги, твою мать, какого черта? — оглядывается обеспокоено, облизывая сухую губу, ведь если их увидят, то будет очень плохо. — Как ты сюда пробрался? Юнги, — глубокий вздох, пока он хватает его за запястье и тянет подальше от дома Кимов. — Зачем ты сюда явился? Вали отсюда пока нас не увидели. Тебя убьют, ты не понимаешь?! — Чонгук, я пришел к тебе, чтобы сказать тебе кое-что… и передать, — вырывает руку, останавливаясь. — Да подожди, никого же нет! — Юнги, — напугано выдыхает Чонгук, затем сунет оружие за поясницу и снова оглядывается, а потом затаскивает знакомого за угол стены. — Ты подставляешь меня, ты понимаешь? Проваливай отсюда, Юнги, и чем поскорее! — Ты… Твой отец послал меня, чтобы я передал тебе это, — тараторит тот сразу, чтобы не оттягивать время, а затем сунет в руки свернутую в трубочку лист бумаги. — Я так рад, что ты жив! Чонгук… Боже, — вздыхает с сожалением. — Прости меня. — Юнги, вали отсюда, идиот, — командует Чонгук, принимая записку, а когда прислушивается, то слышит какие-то звуки за стеной. — Проваливай, если жить хочешь! — ради безопасности друга, отчеканивает, разворачивая того и слабо толкая к границе, где ему лучше убежать и не стать замеченным. — Проваливай, твою мать. Чонгук не может его сдать, даже не глядя на то, что стоит на противоположной баррикаде. Чонгук с Юнги проводили все своё время, пока подрастали, Чонгук с Юнги прошли огонь и воду, Чонгук с Юнги — настоящие братья. У него просто голос не поднимется пустить знакомого на смерть, хотя, если по факту, то он должен. Должен доложить, что границу нарушили, но сейчас помогает ему, выпуская из своих же рук возможность показать Делиону еще раз свою верность. — Только обязательно подумай, Чонгук! Это не последняя наша встреча, — негромко шепчет Юнги, а дальше, еще раз оглянув знакомого, срывается на бег, пока Чонгук прячет бумагу и спешит выйти из угла. Там сразу встречается с Тэхеном, который бродил буквально под боком за стенкой. Чонгук дышит неровно из-за взволнованности, у Чонгука слегка подрагивают пальцы и читается в глазах напряжение, пока Тэхен уставился, не ожидая того, что старший выглянет из-за угла. — Что ты здесь делаешь в такое время? — роняет, мельком оглянувшись и остановив взгляд на омеге, который выглядит слегка взвинченным. — Почему ты не в доме? — Ну, — затягивает растеряно, забегав глазами, а затем тоже оглядывается. — Я немного поссорился с отцом и решил, что прогуляюсь, но услышал какой-то шум и пошел проверить, потому что вас не нашёл. У вас всё нормально? — Это была кошка, — уверенно говорит, загораживая путь собой, потом альфа наконец позволяет себе выдохнуть и устало прикрыть глаза. — Я всё проверил, волноваться не стоит, но тебе лучше вернуться в дом к родителям. — Я не могу сейчас туда вернуться, — недовольно парирует омега, затем разворачивается и следует к конюшне, сунув руки в карманы. — Я повздорил с ними, поэтому мне нужно побыть наедине. Чонгук, наблюдавший за спиной омеги, лишь удивлённо вздохнул и направился следом, облизав сухую губу и напоследок еще раз взглянув за спину, удостоверившись, что беда миновала. Тэхен выглядит действительно так, словно хорошенько ругался десять минут назад: у него взлохмачены волосы и недовольные глаза. Он сильно рассержен — видно по нахмуренным бровями и холодному акценту при разговоре. Чонгуку его таким видеть необычно — как принято, этот мальчишка болтает постоянно и мелькает перед глазами с довольной физиономией. Но он же не железный, тоже чувствует и злиться умеет. Или, скорее, капризничать. Все же капризничают в свои семнадцать. — Я надеюсь на этот раз ты не собираешься устраивать где-то пожар, — пытается разбавить напряжённую атмосферу Чонгук, найдя парня в ухоженной конюшне, в которую сам очень редко заглядывает. Тэхен стоял над одной из рыжих лошадей, которая наполовину выглядывала из своей клетки. Альфа складывает руки за спину и сначала внимательно глядит на него, а дальше подходит ближе, облокачиваясь неподалёку на перегородку. Он замечает, как младшему все-таки удаётся слабо приподнять уголки губ на услышанное. Не хотелось видеть Тэхена грустным. — В вашем сердце…?! — выговаривает, словив взгляд карих глаз, пока мужчина размышляет, вопрос это или утверждение. — Я подумаю над этим. — Что на этот раз? Оказывается, ты капризный ребёнок. — Я не ребёнок, — вздыхает Тэхен, цокая чуть обиженно, пока слышит слабый рык лошади и безразлично поглаживает животное, устремив взгляд на большие глаза перед собой. — Я. Уже. Не ребёнок, — повторяет едва слышно, скорее для себя, чем для мужчины. — Почему все считают так? — фыркает, закатив глаза. — Тебе семнадцать? — переспрашивает, хотя знает, какой будет ответ. — Ты — настоящее дитё, — точно издевается, забавляясь нахмуренными бровями омеги. — Но мне скоро восемнадцать. — Это совершенно ничего не меняет, — прилетает в ответ от Чонгука, пока он сдерживает себя от желания усмехнуться с того, как быстро тот верит в глупые слова. — Я уже в состоянии сам разобраться с проблемами, я выучился в армии, а еще немного, и я пойду воевать за Делион, — пересчитывает Тэхен, взглянув на альфу, чтобы доказать ему свою правоту. — Мне будет позволено стрелять, я смогу доказать, что… — Ты все равно останешься ребёнком, — перебивает Чонгук, не сводя с него взора. И правда — он все так же останется ребёнком. Может даже особенным ребенком. — И для вас тоже, — слегка недовольно и настолько тихо, что его не слышат. Догадывается, что Чонгук тоже считает его мальчишкой, который пока не дорос до нужных условий — и это задевает. Тэхен хочет преподнести себя только с хороших сторон, Тэхен хочет, чтобы Чонгук замечал его не как простого семнадцатилетнего паренька. — Тэхен, — спустя минуту глухой тишины, нарушает её глубокий голос Чона, заставляя посмотреть на себя. — Вырасти — не значит заполучить разрешение идти воевать, уметь справляться со своими проблемами сам или уж не тем более, приобрести оружие, чтобы стрелять, — поясняет мягко, не сводя взгляд с голубых глаз, которые так внимательно за ним следят. — Это другое. — Так объясните мне. Вы все говорите, что это приходит постепенно… А также, вы постоянно перечисляете вещи, с которыми ты ощущаешь себя взрослым, но появляющиеся со временем. Как это понять? — Будет время, и ты поймёшь, — нехотя чеканит старший, понимая, что так и не дал нормальный ответ на заданный вопрос. — Ну вот, снова. Это раздражает, — вздыхает Тэхен, возвращаясь вниманием к лошади. — Не думал, что ты таким избалованным вырастешь, — снова издевается Чонгук, но обидеть и задеть этим не хочет. Он сунет руки в карманы и нащупывает платок, пока не спускает взора с него. В Тэхене изменилось всё, кроме его красивых, голубых, словно океан, глаз, и светлых, будто бы золотистых, волос. — Я не избалованный. — Разве? — Разве. — Но у тебя очень много требовательных запросов. — Желать то, чего действительно хочешь — не требовательные запросы, — с укоризненным акцентом, пока омега облизывает сухую губу и поглаживает рыжую лошадь по гриве. А если желать себе Чонгука, считается ли это требовательным запросом? Все, наверняка, сказали бы да, Тэхен размышляет, что нет. И от этого тупика вздыхает, чувствуя, как челка спадает на глаза, стоит чуть наклонится к лошади и приподнять уголки губ, слабо ей улыбнувшись. — Ну, мы двое рассуждаем совсем по-другому, — мужчина отталкивается от перегородки и приближается, становясь рядом, тоже решая огладить гриву лошади. — Не продолжайте, я догадываюсь, что вы скажете дальше, — закатывает совсем незаметно глаза и добавляет: — Все дело в возрасте. — Ты догадливый, — усмехается, а омега лишь равнодушно мычит. — Идём в дом, тебе стоит вернуться к родителям, — командует Чонгук, пока наблюдает за чужими тонкими пальцами, поглаживающими гриву рядом с его ладонью. У Тэхена до невозможности красивые руки. — Я стараюсь продлить с вами любую возможную минутку, чтобы побыть рядом, а вы все время загоняете меня обратно — какая ирония, — натянуто усмехается омега, якобы шутя. Хотя не шутит вовсе, а мужчина это прекрасно видит и чувствует. На то, что сам Тэхен правда устал и не против пойти спать, не обращает внимания. У того сейчас настолько ленивое настроение, что даже челку, которая все так же в глаза лезет, лень поправлять. — Даже не думай, Тэхен, — мотает в стороны макушкой брюнет, вздыхая, пока глядит прямо на животное перед собой, что так красиво ластится к рукам, ощущает взгляд омеги, но игнорирует. Двое понимают, о чем речь. — Даже не думай влюбляться в меня, понял? — негромко говорит и смотрит, пробираясь к самой душе, будто бы специально выворачивая там всё наизнанку. А Тэхен ведь так не может. — Что? — словно это абсурд, роняет, сразу отводя глаза в сторону. — Я… просто… Мне комфортно с вами, вот и всё, — он облизывает сухие губы в который раз, откидывая светлую челку, но непослушные пряди все равно лезут в глаза. А Тэхен теряется, так как ощущает необъяснимое, тёплое чувство, расплывающееся внутри него. От мысли, что в Чонгука правда легко влюбился, он тоже, что кстати, теряется. — Правда? — то ли подловить пытается, то ли снова издевается. — Ну да, — более уверенно. А в глаза так и не смотрит — стесняется. — Хорошо, если так, — Чонгук выравнивается. — А ну-ка, погляди сюда, — чуть хмурится, а когда омега поворачивает к нему голову, снова встречаясь с ним, то альфа предельно осторожно тянется рукой к чужим волосам, убирая их за ухо, и удостоверяется, что сказанные слова минутой раньше — выдумка. Тэхен так завис, словно очарован. Чонгук слабо приподнимает уголки губ, убирая руку, но не сводя с чистых голубых глаз внимание. — Даже не думай, — снова уверенное, но негромкое, вынуждая того прийти в себя. Тэхен сначала растеряно моргает, а потом пропихивает ком, что стал в горле, и отворачивается, чувствуя, как открыто противоречит своим же сказанным словам. Не прошёл чонгукову проверку. — Возвращаемся, — заканчивает он и движется к выходу, сунув руки в карманы. — Своими поступками, вы не оставляете мне выбора. Когда-нибудь я научусь вас слушать, — шепчет омега, провожая взглядом Чона, затем коротко смотрит на лошадь и слабо усмехается животному, оставляя его. — Но не сейчас.

🐎

Чонгук наконец присел на выступ, вдыхая свежий прохладный воздух ночи и запуская пальцы в волосы, чтобы их взлохматить. Он снимает свой пиджак и закатывает рубашку по локти, для удобства. Слышится только журчание светлячков и слабый лай собак, Делион сегодня снова будет мирно спать. Мужчина разминает свою шею и спину, размышляя над сегодняшним днём, а вспоминая, как после учений Тэхен умудрился шлепнуться на зад, когда слазил с лошади, то слабо усмехается. Больно ему точно не было — повреждений не наблюдалось, а ситуации вышла смешная, даже Чонгуку не удалось сдержать насмешку, хотя тот старается всячески держать свои эмоции и чувства на поводу. Он вздыхает снова и прикрывает на секунду глаза, а потом вспоминает о Юнги, явившемся сегодняшней ночью сюда. Какой стресс альфа пережил — не передать, давно так не нервничал. Мужчина тянется в карман за бумажкой и облокачивается локтями на колени, разворачивая ее, пробегается глазами по реплике, а затем тяжело хмыкает, прикрывая глаза. «Чонгук, возвращайся. Твой дом там, где мы. Ты – наш», – почерк отца. Это не будет давать покоя еще несколько следующих дней, ведь Чонгук действительно скучает.