you can’t take me

— Считаю еще до двадцати, — переубеждает себя, зажмурив глаза и прислонив пальцы к губам, слабо закусив указательный, пока прижался плечом к стенке. — Еще двадцать, и если они не расходятся, тогда… Если не расходятся, тогда что-нибудь придумаю, — Тэхен крепче щурится, мысленно считая до двадцати, стараясь не спешить, и глубоко вздыхает, перед тем, как громче нужного прошептать: — Двадцать. Он снова так же глубоко вздыхает и сглатывает, оглянув глазами свою убранную комнату, а дальше следует к балкону, выглядывая на территорию двора, где все так же по-прежнему натыкается на разговаривающего Чонгука с тем самым парнем, которого отец недавно представил, как Фил. Прикрывает чуть раздражающе глаза и складывает руки на груди. Не разошлись. Они болтают вот так вот уже полчаса, а наблюдающий за ними омега, которому это не нравится, лишь уходит в комнатку, а потом возвращается, чтобы в один раз, выйдя сюда, увидеть, что они больше не стоят так друг с другом, разговаривая о чём-то увлечённо. Это злит. До невозможности раздражает то, что Чонгук так много своего времени уделяет этому… непонятно откуда взявшемуся парню. Потому что с Тэхеном ведь не так у него. Потому что к Тэхену не улыбается так много, к Тэхену не проявляет интерес в разговоре — и это очень задевает. Настолько, что сам Тэхен стал этого не выдерживать. Он еще раз оглядывает этих двоих, полминуты наблюдая за ними из балкона, все так же оставаясь незамеченным, а затем фыркает, закатывает глаза и вновь уходит в комнату, закрывая дверь за собой. С этим нужно что-то делать, причём срочно, а не ждать пока они сблизятся еще ближе. — Где отец? — спустившись на первый этаж, в гостиную, где сидит любимый папа, блондин снимает с себя свою кепку и бросает на диван, взлохмачивая волосы. — Он у себя в кабинете? — Зачем он тебе? — с мягкой улыбкой интересуется Миён, отложив в сторону любимую свежую газету с новостями. — Тэ, ты бы покушал! В последнее время вообще не кушаешь. — Я не голоден, спасибо, пап, — предупреждает, поджав свои губы и сунув руки в карманы, доставая оттуда свой любимый старый фотоаппарат. Отвечать на первый вопрос, не намеревается. — Так где… — Демиль в своём кабинете. Ты к нему? Передашь за одно, чтобы спускался кушать. Тэхен только кивает и следует по лестнице наверх, крутя вещицу в руках, и находя среди фотографий снимок Чонгука, который сделал три дня назад. Уже три дня они выделяют в день час или два на занятия верховой езды, но омега никогда не замечал того, чтобы мужчина мог ему рассказывать что-нибудь так увлеченно, как делает это с тем парнем, и от этого обидно. Не то, чтобы оскорбляет, скорее, просто не нравится, потому что Тэхен ведь к нему со всем интересом… Тэхен ему всё готов рассказать, о чем угодно болтать, лишь бы видеть в карих глазах обоюдную заинтересованность. А Чонгук вот так вот поступает ужасно. — Отец, — улыбается, стоит войти в кабинет старшего альфы, и начинает издалека разговор, о котором пойдет речь, как делает это обычно. Он вздыхает, сунет фотик себе в карман и прикрывает прочно за собой двери, опять заулыбавшись, когда выдвигается внутрь кабинета и ловит на себе родной взгляд. — Как у тебя дела, что нового? — Лучше говори сразу, что тебе нужно, — хмыкает тот, снова уткнувшись в свои бумажки, пока омега проходится по комнатке, подходя ближе. — Я же тебя знаю, Тэ. За территорию без Чонгука не выпущу, к Чимину ты тоже не пойдёшь один… — начинает перечислять то, на что сразу готов сказать твёрдое нет. — Если хочешь увидеться с Чимином, тогда пусть он сюда приходит. Ты же знаешь на… — Отец, да я вообще не по этому поводу сюда пришел, — перебивает, вздохнув и сцепив руки замком за спиной, пока закусывает губу, подбирая правильно речь. — Я это, эм… насчёт, как там его… Парня, что недавно перешёл сюда. Фил? — делает вид, что не запомнил имя, хотя оно же с первой буквы заставляет нервничать. — Ну? — затягивает с каплей безразличия, пока снова втыкает в свои бумаги взгляд, рассматривая их и попутно выслушивая сына. — Это же ты его сюда послал, верно? То есть, не то, чтобы он мне не нравится, дело не в этом… Хотя, и в этом тоже, — колеблется Тэхен, пытаясь правильно выразится, он подходит к окну и выглядывает, теперь замечая этого незнакомца без Чонгука — судя по всему, альфа отошёл по делам. Вроде отпустило, но все равно, раз уж его сюда принесло, сдавать назад нет смысла. — Ну и что там? Конкретнее давай. Тэхен вспоминает, о чем хочет попросить, пока разворачивается и смотрит на отца, и снова возвращается вниманием к окну, наблюдая за территорией родного двора. — Понимаешь, этот Фил, он… Он какой-то подозрительный тип, тебе так не кажется? Поэтому, ради моей же безопасности, не мог бы ты его отправить подальше отсюда, м? Подальше от Делиона, вообще. Или еще подальше-подальше-подальше… Не нравится этот парень мне, — открыто говорит, уже без колебаний. — Что? — слегка дергает бровью, наконец поднимая взгляд на Тэхена и поворачиваясь, чтобы хорошенько его видеть. Сын лишь хлопает ресницами, давая понять, что, то, что тот услышал, не послышалось. — Почему он тебе не нравится? Нормальный же парень. — Ну отееец, — затягивает недовольно, нахмурившись и скорчив обиженную рожицу. — Я же ничего почти у тебя не прошу. Просто убери его, чтобы я его не видел и не волновался, хорошо? Я был бы тебе очень благодарен, — а затем следом прилетает нежная усмешка, сумевшая сразу расплавить сердце альфы. — Ну, если ты так хочешь, тогда хорошо, — вздыхает Демиль, не сумев даже спорить, после чего тоже нежно улыбается сыну и возвращается к работе. — Правда? — прилетает довольное от Тэхена, а старший Ким даже не замечает, когда омега оказывается рядом, и со спины тараторит: — Спасииибочки. Ты просто лучший, — и с удовольствием обнял бы, но вот только не может Тэхен, как бы сильно не хотелось. Подумав об этом снова, так больно становится. — Да-да, я знаю, — буднично отчеканивает, улыбаясь. — Позови кого-нибудь из домашних, я уведомлю их, чтобы передали Филу, что он переходит на другой подраздел. — Будет сделано, — ухмыляется блондин, закусив губу и тут же двинувшись к двери. Из кабинета вылетает пулей, даже не дослушав отца, потому что спешит позвать домашнего — человека, который является единственной в их доме прислугой. А главное, спешит так, будто может не успеть. Когда всё было сделано, Тэхен торопится в свою комнату, к балкону, чтобы опять выглянуть во двор. Все так же: лошади пасутся на территории, а этот Фил до сих пор копается с ружьем, пытаясь его то ли починить, то ли подправить… У Тэхена одышка, из-за того, что он спешил, но на это сейчас плевать, потому что он наблюдает за тем, как домашний, уже вернувшиеся из кабинета отца, подходит к Филу и что-то объясняет несколько минут. Омега уверен, объясняет то, что ему не место здесь, не место рядом с Чонгуком охранять одну территорию. Не место вообще рядом с Чонгуком. Потому что там место Тэхена, на которое он посягнул с самого начала и не собирается ни с кем делить его. Место или Чонгука? Наверное, и то, и другое. Он слабо ухмыляется, когда удостоверяется в том, что незнакомец понял, что ему нужно уходить. — И так будет с каждым, — тихо говорит Тэхен, наблюдая за тем, как Фил кивает домашнему, а затем через десять минут, подхватив свою сумку, которую любил оставлять в будке, принимается удаляться из территории Делиона. Нет, Тэхен не плохой, просто не нравилось ему это общение Чонгука с этим Филом. Веяло от их общения чем-то неприятным, чем-то, что вызывало некое соперничество и беспокойство, смешанное с завистью. Один парень, который показался конкурентом — и тот исчез так же быстро, как появился.

🐎

Сегодня опять солнечно и уже намного теплее, что очень радует. Тэхен обожает такую погоду, потому что можно понежится на солнце и не прятаться дома в четырёх стенах, где он уже сполна насиделся. А во дворе еще и Чонгук, который вернулся с границы и сейчас помогал знакомому с лошадями. И когда так, то тем более в дом уходить не хочется, ведь наблюдать за альфой гораздо, гораздо интереснее. Тэхен давно хотел подойти, еще когда альфа стал мелькать утром на глазах, но все никак не намеревался — то ли смелости не хватало, то ли ждал пока мужчина сам это сделает. Но не дожидается, поэтому прячет фотоаппарат в карман и сунет туда же руки, перед этим поправив волосы и кепку, и после этого направляется к Чонгуку, стоящему рядом со знакомым человеком, который уже на протяжении стольких лет присматривает у них за лошадями. Омега подходит, оставаясь незамеченным, потому что Чон, никого не видя вокруг, склоняется над гривой рыжей лошади, расчёсывая, пока конюх отошёл на пару минут. И делая каждый шаг ближе, младший ощущает, как начинает волноваться и как у него начинают путаться все мысли, чего не скажешь на вид. Чонгук делает с ним очень странные вещи, заставляет чувствовать то, чего он не мог позволить себе чувствовать раньше, до появления альфы. И Тэхен не скажет, что ему это не нравится — до безумия нравится, хотя страшно, ведь это может закончиться чём-то плачевным, он понимает. А пока тихо складывает руки на спину лошади, прислоняясь подбородком на них, и исподтишка наблюдая за старшим, Тэхен подмечает, как забавно он хмурится, не замечая ничего вокруг и копаясь в своих делах. Ему так идёт эта серьезность на лице, что омега засматривается. — Господи, Тэхен, — испуганно охает Гук, прикрывая глаза и отходя на шаг, когда, выровнявшись, наконец замечает того. — Боже, — вздыхает, зависнув с расчёской в воздухе в своих руках, а потом, наконец, встречается взглядом с голубыми глазами. — Напугал меня. Не делай так больше, не подкрадывайся так тихо. — Чон… — оживлено тянет, намереваясь спросить, почему он занимается этим делом, хотя вообще ведь не намерен возиться с лошадями, но умолкает застывая. — Чон, вам нужна какая-то помощь? Я могу сделать что-нибудь для вас. Старший взлохмачивает волосы, снова возвращаясь к своей временной работе, и мотает отрицательно макушкой на услышанное предложение, а иногда поглядывает на омегу, ловя его взгляд. Тэхен старается не выдавать себя, но у него плохо выходит — а Чонгук… А Чонгуку не семнадцать, и он прекрасно замечает заинтересованное внимание на себе. — У тебя нет дел, что ли? Снова бездельничаешь, — умничает альфа, склоняясь снова над лошадью, чтобы получше расчесать гриву. Слабо усмехается с Кима, пока тот не видит, потому что его кепка утка забавная и, на удивление, очень ему подходит. — Почему сразу бездельничаешь… — цокает омега, подбородком зарывшись в руки, пока наблюдает за мужчиной. Чонгук такой… такой красивый, что он никогда глаза от него свои отрывать не хотел бы. — Я, вообще-то, делом занимаюсь. — И каким же, интересно узнать, — выравнивается, обчищая расчёску, пока встречается с чужими глазами, которые все время пытаются его очаровать, хотя Тэхен говорил ведь, что ничего подобного. — Ну-у, — затягивает, оглядывая территорию, но ничего не найдя, внимание останавливает на нем. — Наблюдаю, чтобы вы хорошо выполняли свои обязанности, — прилетает следом с улыбкой. Чонгуку, честно, от этой глупости тоже становится смешно, наверняка же малец сморозил первое, что в голову пришло. Но старший почти не улыбается, лишь вяло приподнимает уголки губ, наконец обчистив расчёску. — И как? — ловит чужие глаза, а омега, который совсем не ожидал такого вопроса, немного растерялся. Тэхен то ведь даже не в курсе, что именно входит в его обязанности. — Очень даже неплохо, — спустя полминуты тишины и гляделок, все-таки выдает. — Чонгук, ты отлично справился. Спасибо, что помог, — слышится под боком, вынуждая их оторваться друг от друга и направить взгляд на подошедшего. — Не за что, — наклоняется ради приличия Чон, отдав расчёску конюху и сложив руки на груди. — Хотел спросить, вы не видели Фила? Тэхен сразу чувствует напряжение, достаточно услышать этот вопрос, ему становится неприятно от одного только упоминания из уст Чонгука об этом имени, поэтому он поджимает губы, ожидая ответа от конюха. — Видел, почему же нет. Его отправили на крайнюю часть городка, здесь он больше не будет появляться. — Правда? — чуть вздёргивает бровь Чонгук, которому очень жаль, ведь они нашли общий язык. Тэхен, стоящий под боком, лишь молчит и выслушивает внимательно чужой разговор. Никому из двоих альф неизвестно, что это дело рук омеги. — Спасибо еще раз за помощь, — улыбается конюх, отблагодарив Чонгука, на что второй лишь кивнул, и принялся уходить, забирая с собой и рыжую лошадь. Ким проводит того взглядом, пока Чон наблюдает за ним, сунув руки в карманы. — Принарядись, — начинает, а когда ловит на себе взгляд голубых глаз, продолжает: — Через полчаса будут занятия. — Правда? — Тэхен умело скрывает всю ту радость, которая его до краев заполняет, достаточно сказать альфе эту прекрасную новость. — А когда мы наконец-то выйдем за территорию Делион? — Сегодня. — Будем проводить занятия не здесь? — Всё верно. — Шутите? — вновь щурится, подозревая в словах подвох. — Похоже? — тоже сощурившись, чуть наклоняется к нему старший, вынуждая застыть, знает ведь, что Тэхен, бедняга, и так теряется от одного пристального взгляда дольше чем минуты на себе, и все равно делает это. — Тогда я собираться, да? — аккуратно спрашивает, стараясь не выдавать то, как светятся собственные глаза. — Тогда ты собираться, — словно одобряет, слабо кивает макушкой Чонгук, выравниваясь и вздыхая. Ему, если честно, самому улыбаться хочется — омега слишком забавный. — Поспеши. И скажи пусть подготовят твою лошадь, пора ее познакомить с Рикки. — Почему мне кажется, что вы шутите? — хмурится, сложив руки на груди и не отводя взгляда от него, забавляя своей детской реакцией. — Вы хотите сказать, что мы пойдём на прогулку? — Не сказал бы, что на прогулку, — отнекивается Чон. — Но если ты хочешь так считать, то, пожалуйста, — с безразличием. — Слушаюсь и повинуюсь. Тогда я собираться, чтобы побыстрей. — У тебя пять минут, — издевается, наблюдая за копошением и забавной мимикой того. — В смысле? Я не успею. — Всё можно успеть, если хорошенько постараться, — слабо ухмыляется Чонгук. — Начну шевелится только потому что именно вы меня ждёте, а не кто-то другой, — чуть смутившись своих слов, выбрасывает блондин, а спрятав глаза, обходит, направившись к особняку. Чонгук, конечно, снова проигнорировал это. — Я предупредил, — выбрасывает альфа, направившись медленно в противоположную сторону, но оборачивается не спешит, как и тот, хотя знает, что его прекрасно слышат. Надеется, что Тэхен понял, что речь идёт о «не влюбляйся в меня». И Тэхен понял, в ответ лишь поджимает губы. Предпочитает не отвечать, ему и так досадно от всего этого. Поэтому, когда грустно, он лучше будет молчать.

🐎

Солнце постепенно пряталось за горизонт, когда по небу разлился оранжевый закат с белыми тучками. День подходил к концу, но темнота пока не окутывала Делион, меж щелями деревьев все еще просачивался солнечный свет, позволяя любоваться красотой. Воздух прекрасный, свежий, прохладный, заставляющий ощущать себя свободным. Лес — это самое подходящее место для прогулок, ведь можно на время забыть о своих заботах и понаблюдать за другой жизнью, хотя и прогулкой сейчас Чонгук не назвал бы то, что они здесь, но Тэхен, кажется, думает только так. И его бы убедить, что это занятия, но ловить после этого его хмурые взгляды не хочется, поэтому альфа предпочитает не спорить. Если тот хочет, пусть думает, что они прогуливаются, вначале ведь столько радости было. Иногда Чонгук действительно останавливается на том, что Тэхен — все еще ребёнок. Своеобразный немного и капризный, смешной и… невероятно красивый. Но ребёнок, никак иначе. А вот этот ребёнок, хоть под кожу лезь, бесится оттого, что о нем такое думают. Не нравится это, он ведь уже себя полностью взрослым считает, думает, способен на очень многое, хотя Чонгук возразил бы, что это далеко не так. Что его защищать, да стоять горой перед ним нужно, а не позволять идти на войну, о чем тот и мечтает. Этого ребёнка ведь беречь нужно, от мира злого прятать, который способен делать слишком больно, охранять в оба глаза от злых людей… Любить. Крепко, причём. И быть с ним нежным, а не так, как Чонгук. — Не спеши, а то слетишь, — язвит, наблюдая за тем, как омега подталкивает свою лошадь, чтобы хотя бы немного ускориться: так ведь хочется пробежаться по лесу, а не просто двигаться по шагам. У Тэхена лошадь невероятно красивая: белая, с длинной гривой, спадавшей на глаза точно так же, как челка омеги спадает на его лоб. Чонгук даже подметил, что они чем-то внутренне похожи. Животное, на первый взгляд, такая же беззащитная личность, как и его хозяин. Такой же уязвимый, такой же красивый, такой же чувствительный, и много можно было бы сказать о Тэхене, только взглянув на Душу. Хотя сначала Душа Гука не полюбила, и альфа этому очень удивился, ведь обычно контакт с животными он находит сразу. Но эта лошадь, при первой попытке Чона погладить по гриве, только вздёрнула бровь и обошла, зарычав. А Тэхен, увидев это, смеяться начал, словно вполне такое ожидал. При Рикки Душа тоже так сделала, хотя первый, как заметил Чонгук, кажется, по своему животному инстинкту, явно проявил интерес к самке. Не то чтобы альфе неспокойно, но, да, ему это не понравилось, так быть не должно. — Держись рядом и не отходи, куда тебе хочется, — командует, постоянно оглядываясь, чтобы не потерять из виду Тэхена, который плетётся позади, стараясь прочно держаться за поводок и контролировать свою лошадь самолично — и у него, на удивление, очень быстро и хорошо получается. — Я же постоянно рядом, — не совсем довольно бурчит, подняв голову и встретившись, как обычно, со спиной альфы. — Чон, ну давайте уже ускоряться, м? Мы уже час так ходим. Мне надоело. — Лучше не спешить, — хмыкает поучительно, хотя, кажется, издевается только. — Куда уж тут спешить, — дерзит Тэхен, пропихивая ком из горла и выравниваясь, чтобы красивее сидеть поверх лошади, а затем встряхивает головой, откидывая челку назад, и оглядывает красивый лес. Такой порядок за территорией дома, не верится даже, и не скажешь, что дальше, такая беда на их участках творится. — У тебя хорошо выходит, я даже удивлён, — парирует Чон, притормаживая и слезая с Рикки, подхватывает под пальцы поводок, пока разворачивается к тормознувшей рядом белой лошади, и встречается со взглядом омеги. — Не злись, солнце, не всё сразу. Если сейчас ты прикажешь Душе сорваться с места, плюхнешься, не дай Бог, и сломаешь себе что-нибудь, потом будут проблемы у меня. Поэтому, всё понемногу, в следующий раз уже попробуем походку рысь. — Как вы меня назвали? — прищуривается омега, то ли пытаясь самого Чона подловить на этом, то ли… скорее всего, первое. А прокручивая еще раз то, как красиво звучит это из уст альфы, он ощущает, что жутко смущается. — Ты из всего услышанного только это запомнил? — вздёргивает бровь. — Но вы назвали меня «солнце», ведь так? — О чем ты? Я сказал Тэхен. — Нет-нет, я слышал! — парирует уверенно. — Нет-нет, я назвал тебя Тэхен. Как положено, — издевается Чонгук, вздохнув так, будто доказывает это уже полчаса, а затем разворачивается, принимаясь поправлять удила у лошади, приподняв уголки губ. Реакция омеги просто бесценна. — Чон, я по вашему глухой? — фыркает, намекая выражением лица, что его не проведёшь. — Вы сказали солнце. Это так мило, — язвит, улыбнувшись, а затем тоже принимается слазить с лошади. — Хотя, стойте… — закатывает глаза и, чтобы упрекнуть, добавляет: — Вы же все равно это будете отрицать еще тысячу раз, если нужно будет. — Потому что так и есть, — Гук поправляет своё ружьё за спиной и разворачивается, встречаясь с голубыми глазами, которые постоянно следят за ним. — Солнце начинает заходить. Уже нужно возвращаться, чтобы не было проблем. — Вы так боитесь проблем? — покрепче натягивает на кулак поводок, не сводя взгляда с него. В глазах Чонгука нравится тонуть, и Тэхен сам не замечает, как игнорирует любую попытку спасти самого себя. — Или последствий? — Ничего из этого. Но, не стоит, чтобы твои родители волновались. — Ой да хватит, — выдыхает глубоко. — Даже тут о родителях забыть не позволяете. Чон, я и подумать не мог, что с вами так скучно, — оглядывает, а затем, обойдя, направляется дальше, потянув за поводок свою лошадь. — Лучше поглядите, что я нашёл, — прилетает следом. Чонгук прикрывает глаза, прежде чем развернётся: этот омега невыносимый, за ним нужен глаз да глаз. Стоит оглянуться, то он следом подхватывает удила и следует за ним. Тэхен направляется к густой листве и натыкается на невероятно красивое место, что-то вроде скрытой пещеры, прятавший в себе небольшое озеро с кристальной водой и обросшими по бокам деревьями. Свет так красиво попадал через туннель, что сам омега, наткнувшись на такую находку, потерял, кажется, дар речи. Настолько красиво, что это заставило младшего мигом вытащить из кармана свой фотоаппарат, который вечно любит таскать с собой (сегодня взял, ведь первая прогулка, как ни крути), и сделать парочку фотографий, чтобы потом, конечно же, показать отцу и самому полюбоваться. — Боже, как здесь прекрасно, — шепчет, прищуриваясь к глазку фотика, чтобы снова запечатлеть новый снимок. — Чон, что скажете? Бесподобно ведь! Вам нравится? — Неплохо, — старший принимается привязывать к столбу дерева белую лошадь Тэхена, который выпустил поводок из рук и позабыл о ней. — Но сначала тебе нужно было ее привязать, — ворчит, а справившись с одним животным, принимается привязывать и Рикки неподалёку. — Здесь очень красиво. Будем сюда приходить вместе? — тот смотрит на сделанные фотографии, а после поднимает взгляд на карие глаза, не сводя внимание от них следующие несколько минут. Он даже может услышать, как громко бьется сердце, которое не может дождаться ответа. — Ну, так как тебя ни с кем другим не отпускают… — безразлично бросает Чон, первым разрывая зрительный контакт, пока проходит внутрь и у входа присаживается на камни, утыкая взгляд на озеро перед собой. Тэхен понятливо хмыкает, совсем не удивляясь этому — привычно. Колкое игнорирование со стороны альфы — привычно, его резкие холодные взгляды... Безразличие, тоже. Немного неприятно, но уже вполне привычно. Омега облизывает губы и опускает плечи, разворачиваясь и подходя ближе, пока прячет фотоаппарат. Чонгук невыносимый иногда, и такой упрямый. — Фила, — присаживаясь рядом и снимая с головы шлем с которым жутко неудобно, откладывает в его сторону. Ловит на себе удивлённый взгляд мужчины и поясняет: — Пусть это место зовётся так. Фила. — И что это значит? — насмехается слабо альфа, облокачиваясь локтями на свои колени. — Что-то вроде объединение, округ, — вдыхает свежий воздух, прикрывая веки. А впереди озеро чистое-чистое — сердце Тэхена напоминает, оно ведь такое же. Сбоку — Чонгук — красивый-красивый, взрослый-взрослый и до невозможности суровый. — Здесь хорошо отдыхать, — снимает ружьё и укладывает между собой и Тэхеном, но второй тут же подхватывает вещь, покручивая в руках. — Не игрушка, помни. — Целюсь в ваше сердце, Чон, — усмехается, прищуриваясь и направляя оружие на старшего, а Чонгук спокоен: ни одна жилка не дёргается. — Что, если пуля под именем «Тэхен», попадёт в ваше сердце, м? — убирает автомат и закусывает губу. Так хочется, чтобы отец уже выдал оружие, чтобы можно было держать при себе и защищаться. — Убить меня решил? — без капли интереса прилетает. — Или я, или никто, — равнодушно говорит, а затем откладывает ружьё и вздыхает, облокачиваясь назад на свои руки. Чонгук задумывается, не сводя взгляд с красивого озера перед собой, хотя думает совсем о другом. «Или я, или никто». Или Тэхен, или никто. И всё бы нормально, только выбор между этим уже сделан раньше, чем мозг смог бы возразить. Сердце, почему-то, не спрашивает чужое мнение. — Сегодня какой-то особенный день? — Чон приподнимается на ноги и чуть спускается ближе к воде, чтобы подтянуть рукав рубашки и всунуть руку в воду, дабы достать оттуда красивый, старый кулон в виде сердца. — Ему будто сто лет, — присаживается обратно, отряхивая от капель воды, и открывает, замечая, как оттуда посыпался песок. Тэхен усмехнулся, наблюдая. — Ожидали там видеть фотографию влюблённой парочки, кулон которой однажды утонул в этом озере, а они навек связали себя словами о вечной любви? — Так и должно быть, разве нет? — убирая осторожно грязь и очищая украшение от ненужной гадости, он, закрыв, протягивает. — Туда все еще можно поместить фотографию, — кивает. — Размести снимок того, с кем рядом ты ощущаешь себя в безопасности. Отец, например, или папа. Думаю, они заслуживают такое почетное место. Тэхен принимает кулон и оглядывает его, задумываясь. Старенький, но такой красивый. — Спасибо, — негромко, пока проходится подушечками пальцев по украшению, где держал альфа. К Чонгуку бы притронутся хоть пальцем, хотя бы на секунду. Просто почувствовать что-то. Хотелось знать, что при этом можно ощущать. — Точно, — вспоминает Гук, потянувшись к себе в карман рукой, после чего протягивает платок. — Забыл раньше отдать, — а когда омега принимает вещь, он поднимется на ноги. — Думаю, пора возвращаться. — Может быть посидим еще пару минут? — поднимает голову Тэхен, в надежде услышать соглашение. «Мне так хорошо здесь с вами» — пожалуй оставит в сердце и не скажет об этом. — Завтра посидим здесь дольше, — подхватывая своё оружие и натягивая на спину, поправляет одежду. — Заставляете меня верить вам, — усмехается омега, пряча платок и кулон в один карман, щёлкая замком, чтобы по дороге не потерять, после чего подхватывает шлем. Чонгук усмехается и направляется к Рикки, чтобы лошадь поднялась, но его взгляд случайно падает в угол камней, замечая там шевелящую птицу. Альфа сворачивает туда и присаживается на корточки, осторожно вытаскивая раненого бедолагу, застрявшего между скалами. Тэхен охает, сразу оказывается за спиной, завидев жаворонка. Его слабое сердце от крови бедной птицы едва выдерживает, а он воевать рвётся — Чонгуку становится смешно с этого. — Сломано крыло, — Чон становится на одно колено, укладывая жаворонка на бедро, чтобы размять немного ушиб. — Не полетит еще, — задумчиво продолжает, замечая, как рядом склоняется Тэхен, чтобы рассмотреть, и застывает, ведь настолько близко ещё блондина ему не удавалось рассматривать. — Давайте его с собой заберём? Дома окажем помощь, — вызывается добряком Ким, а осознав, насколько близко оказался с альфой, отстраняется. — Ему хочется помочь, жаль тут оставлять. — У меня не будет на него времени, — с безразличностью выдает, поднимаясь на ноги. — Если хочешь, я возьму его, но когда будем у твоего дома, отдам тебе, чтобы ты за ним присматривал. — А вместе за ним присматривать? — У меня нет на это времени, — снова то же самое. А омеге не совсем нравится, он поэтому и цокает недовольно. — Ну да. Чон, вы слишком жестокий ко мне. Или не ко мне. — Не умничай, — направляется к Рикки, чтобы найти птичке хорошее место, пока они будут добираться до особняка Кимов. — Не будешь за мной успевать, останешься в лесу. А тут волки. Сразу съедят, такого как ты. — Какого «такого»? — Вредного, — укладывая осторожно жаворонка себе в карман, так, чтобы ему было чем дышать, старший взбирается на Рикки, перед этим справившись с поводком. — Вы хотели сказать красивого? — приподнимает уголки губ Тэхен, натягивая на себя шлем, развязывает поводок, чтобы взобраться на лошадь. — Капризного, да, — поправляет, толкнув животное, чтобы направиться вперёд раньше, чем Ким, может тот хоть болтать перестанет. — Вы снова хотели сказать красивого, да? Но у вас все время не получается, — дерзит блондин, пока первая попытка взобраться на лошадь проваливается. — Эй, Чон, подождите меня! А я? Куда вы? Не поезжайте без меня! Чонгук усмехается не оборачиваясь. — Ты сам виноват, — прилетает в ответ негромко. Но все равно он притормаживает, позволяя Рикки едва-едва шагать. Куда уж без Тэхена… — Но в следующий раз, вам за мной не угнаться, — умничает омега, наконец догоняя, чтобы животные сровнялись шагами. — Вот увидите. — Это такая угроза? — спрашивает с равнодушием, переводя взгляд на Тэхена, но затем слабо приподнимает уголки губ, поправив кармашек, где шевелится раненая птица. — А вам ни капли не страшно? — пропихивает ком из горла, отводя внимание от чужих губ, чтобы сконцентрироваться на дороге. — Это прямая угроза вам. Будьте осторожны, — чуть смутившись, выдает следом. — Даже угрожая, ты просишь быть осторожным, — подмечает, вздёрнув бровь. — Это что такое? — Додумайтесь сами, вам ведь уже двадцать восемь, а не четырнадцать, — высмеивает его Тэхен, ухмыльнувшись, а затем толкает лошадь, чтобы устроиться. Чонгук удивлённо хмыкает, притормаживая и оставаясь позади. Тэхену ведь уже семнадцать, а не три.

🐎

— Мне кажется, отец не совсем доволен нашим заявлением, — придвигаясь ближе к сыну и усмехаясь, выдает Миён, пока Тэхен, сидящий бок о бок, перебирает своими тонкими пальцами струны на гитаре, издавая едва слышную мелодию. — Сам виноват, — младший омега исподтишка смотрит на сидящего в кресле мужчину, который все время в своих делах, что не особо радует в последние дни. — Он меня никуда не выпускает, вот пусть и сам посидит дома несколько дней, — добавляет, ухмыльнувшись. Зуб за зуб. — Тэ, ну ты поосторожнее, а то ведь он может разозлиться, — шепчет негромко папа, ближе наклонившись, после чего двое омег между собой смеются, ловя хмурый взгляд старшего Кима. — Тэхен, тебе пора бы спать ложится, уже поздно, — отчеканивает Демиль, коротко взглянув на сына, а затем откладывает свои газеты и снимает очки, чтобы протереть усталые глаза. — Как твой день прошёл? Хорошо учишься, или у Чонгука с тобой проблемы? — У Чонгука со мной проблем нет, — спустя минуту все-таки отвечает, пока втыкает взглядом на струны, перебирая тихо их тонкими пальцами. А вот у Тэхена с Чонгуком проблемы — вернее, с тем, что он позволяет себе привыкать к нему. — Учусь я быстро, еще немного и… — еще немного, и Тэхен, скорее всего, потеряется в себе, а не выучится. — И всё, в общем. Буду хорош в верховой езде, как мы и хотели, — пропихивает ком из горла. — Чонгук хороший, на самом деле, — выговаривает Миён, на секунду отрываясь от своего занятия. Он целый день возится, чтобы сшить дырку на кофточке, но никак не закончит это дело. — Я рад, что именно он учит Тэхена. Но, Демиль, ты не переживаешь? Я знаю, глупо судить человека по тому, кто его родственники, но всё равно, Чонгук ведь может быть опасным для нас всех, — чуть обеспокоено, хотя сам сомневается в своих сказанных словах: Чон, за столько времени ни единого раза не позволил усомниться в себе. Миён ловит взгляд Тэхена. — Я, как обычно, в стороне, и знаю только кусочек из всего, что знаете вы, — слегка с обидой бросает тот. Почему омега до сих пор не знает, из-за чего родителям стоит волноваться насчёт Чонгука? Из разговоров становится понятно, что с альфой что-то не так, но Тэхену никто ничего не может рассказать. Минуту молчит, а потом выдает, обратившись к папе: — А кто его родственники, из-за которых вы не до конца доверяете Чонгуку? — Все ему полностью доверяют. Это глупости, Тэ, — проговаривает Демиль, услышав вопрос. — Он за нас. Я вижу, что Чонгук честен с нами, и со мной в особенности — это главное. Я верю ему, как себе, — снова подхватив газету и натянув обратно очки, добавляет. — Чонгук ведь, если брать по фактам, враг является Делиону, — решает пояснить Миён, приблизившись к сыну. Тэхен хмурится на услышанное. — Его отец, тот, кто объявил нам войну четырнадцать лет назад. Думаю, ты понимаешь. — Давайте не будем говорить об этом, — снова останавливает омег альфа, отодвинув газету и стрельнув в них взглядом. — Чонгук за нас, — снова уверенно повторяет. — Ты к нему привязываешься, — подмечает Тэхен, чуть приподняв уголки губ. В принципе, все не так плохо — если отец будет за Чонгука, тогда, может, у них что-то получится в будущем? Хотя, судя по тому, как к этому относится сам Чонгук, то ни о каком будущем вообще речь не должна заходить. Кажется Ким попал в безответную любовь. — У него хорошее сердце, — усмехается Миён, принимаясь вновь браться за своё дело, пока ловит взгляд сына. А по глазам Тэхена то явно заметно, что он согласен с услышанным. — Не знаю, может, у него папа добрый, раз отец такой ублюдок, — посмеялся, заметив, что Тэ тоже улыбнулся. — Его папа давным-давно мёртв, — отрезает с серьёзностью Демиль, не сводя взгляда с новостей, пока чувствует, что Тэхен и Миён тут же сбрасывают с лица улыбки и вмиг становятся задумчивыми. — Почему ты не говорил об этом? Его убили наши? Ты скрыл это от меня, — последнее прилетает от старшего омеги с небольшим разочарованием. — Наши не убивают омег, я тебе говорил об этом тысячу и один раз, — Демиль умолкает на минутку, хотя говорил без раздражения, все время спокойно и уравновешенно. — Чон Элио потерял своего мужа уже очень давно. Миён, ты забыл? — вздёргивает бровь, но ловит возмущённый взгляд Тэхена, который, конечно же, снова ничего из услышанного не понимает. Все никак не удаётся сложить по полочкам. — Точно. В любом случае, нам стоит позаботиться о Чонгуке, верно? — и выжидающе глядит на мужа, который, смотря в ответ, пожал слабо плечами, соглашаясь. — Он не ребёнок и всё сам понимает. — Мне кажется, вы чего-то не договариваете, — ворчит Тэхен, закатив глаза и отложив гитару в сторону. В доме послышался шум со стороны входной двери и вошёл домовой, предупредив, что Чонгук желает пройти на пару минут для разговора. — О, так вовремя, — усмехается Миён, перед тем как пришедшему альфе позволили войти в дом. Чонгук, явившись, коротко здоровается усмешкой со всеми кроме Тэхена: с омегой он просто встречается глазами, где читается намного больше. — Я буквально на минутку, — поясняет, сложив руки замком за спиной. — Хотел доложить о ситуации… — А мы как раз чай пить собирались! Чонгук, составишь нам компанию? На этот раз, думаю, у тебя нет дел, — улыбается Миен, подскакивая с дивана и откладывая свои занятия на позже. Тэхен, который слегка хмурится на такое заявление папы, конечно, не против, чтобы Чонгук побыл здесь подольше, но знатно удивился. — Нет-нет, я… — За одно и поболтаете с Демилем за кружкой тёплого чая. К тому же, тебе ведь еще всю ночь сидеть на улице, а там похолодало, — продолжает, оказавшись рядом и слабо подтолкнув брюнета в гостиную за столик. — Садись. Ты какой пьёшь, чёрный или зелёный? — Я… ну… — теряется альфа, отчего даже Тэхену, наблюдавшему за ним, становится немного смешно, а потом он все-таки заканчивает речь, вынуждая ощутить лёгкое недоумение: — Я не пил чай. Вернее, я пил, но… Но только чёрный. В любом случае, я не думаю, что могу позволить составить вам компанию. — Так тем более! — не позволяет договорить омега снова, заставляя Гука усесться напротив хозяина дома. Демиль, когда в домашней одежде, не такой уж и хмурый, и строгий на вид. — Тэ, ты чего расселся?! — А я что? — кривит губы, убирая ноги из дивана и ловя на себе взгляд карих глаз, которые заставляют учуять некую неловкость. — Подъем, поможешь мне. — Нет, правда, может не стоит, — снова начинает Чон, но его тут же перебивает стальной, но спокойный голос Демиля: — Его уже не остановить, Чонгук, — коротко даёт понять, убирая газету подальше на столик и слабо приподнимая уголки губ, встречаясь со взглядом брюнета. Он снимает очки, продолжая: — Миён пока не напоит тебя чаем, никуда не отпустит. Кажется, за это я его и полюбил, — последнее со слабой улыбкой. Чонгук хмыкает, тоже едва заметно усмехнувшись, а дальше, принимается оглядываться, наконец позволив себе получше рассмотреть какая красивая в этом доме гостиная, хотя выглядит по-простому. Самое главное тут, наверное, любимый уют, что создают омеги. Чонгук, если честно, мечтал бы о таком будущем, хотя уверен, что не заслуживает. — А, точно. На границах… — начинает опять, но Демиль его перебивает: — Не стоит, — присев удобнее, вздыхает. — Давай на сегодня забудем обо всем, что происходит за территорией Делион, — скорее просит, чем приказывает. А Чонгук, если быть откровенным, с удовольствием послушается. Нужно отвлекаться от плохого, нужно жить еще чем-то кроме этого. — Здесь очень красиво, — выговаривает Чонгук, коротко взглянув на старшего альфу, пока решает снять с себя свой военный пиджак, оставаясь в одной белой рубашке, хотя и белой ее уже сложно назвать. — Делион, — поправляет, чтобы его правильно поняли. — Здесь, в Делионе, очень красиво, — добавляет, закатывая рукава рубашки по локти, для удобства. — Эти земли передавались из поколения в поколение, — коротко усмехается Ким, замечая за углом копошившегося мужа, а затем снова находит глаза Гука, добавляя: — У нас Делион — как сердце, а Сангвис — как воздух. Одно без другого существовать не может. — Вы здесь родились? Поэтому так любите эти города? — откидывается на спинку большого кресла, глядя на старшего. Ему так интересно узнавать новое о территориях, которые под правительством Кима, что в голове появляются все больше новых вопросов. — Да, верно, я родился здесь, а Миён в Сангвисе, поэтому я и говорю всегда, что эти города разделять нельзя, — смеётся тихо. Чонгук чуть поджимает губы, мысленно соглашаясь. — Может расскажешь о себе немного? — Нет. Я не могу говорить о себе, потому что мне нечего сказать. К тому же, я ощущаю себя ужасно, зная, сколько всего плохого мой отец совершил на ваших землях. — Если тебе не хочется, тогда, конечно, мы не будем, — кивает Демиль, сложив руки замком. — Просто подумал, вдруг у тебя есть какая-то интересная история из жизни. Ведь необязательно о грустном. — Нет, у меня ничего нет. От слова совсем, — с сожалением выдает Чон и облизывает губу, когда чувствует, как болит где-то в груди от желания добавить, из-за чего именно у него нет того, чем можно было бы поделится с другими. Не выдерживает, поэтому негромко говорит: — У ребёнка, который с шести лет держит оружие, не может быть яркой жизни и хороших, интересных историй. Тэхен, стоящий за спиной и случайно услышавший чужой разговор, застывает, ощущая, как больно зажимает лёгкие. И вроде всё нормально, касаться его это не должно… Но так обидно за Чонгука, так горько и досадно, поэтому тот сглатывает и уходит обратно в кухню, пока никто из старших его не заметил. — Но у тебя есть будущее, — подумав, решает подбодрить Демиль, чуть приподняв уголки губ. А вот Чонгуку, честно, что-то слабо верится. — Будущее есть у тех, кто его заслужил. — Верно. Но счастливое будущее — у тех, кто был справедлив со своим тяжёлым прошлым. Чон, слабо пожимает плечами, не зная, что на этот ответить. Не сказать, что он не согласен, но все равно появляется какое-то, но, не позволяющее подтвердить. — Наконец-то. Тэ, не забудь прихватить сахар, — парирует вернувшийся Миён, а затем проходит дальше, ставя на стол из подноса кружки. — Домового уже отправили отдыхать. Нравится делать по вечерам чай самому, — поясняет, улыбаясь, на что Чонгук слабо приподнимает уголки губ, когда ему пододвигают горячий напиток. Зелёный — его, кстати, с нетерпением хочется попробовать. — Спасибо. — Кстати, я хотел показать вам кое-что, — едва внятно говорит пришедший блондин, держа в зубах фотоаппарат, а в руках сахар и свою кружку чая. Оседает на пол, по правую сторону отца и по левую от Чонгука, принимаясь клацать, чтобы найти снимки. — Мы сегодня нашли очень красивое место, и я сфотографировал, чтобы вам показать… А ну-ка… Сейчас! Чон поджимает губы, отводя взгляд от омеги, и слабо помешивает чай, прислоняя к губам, чтобы, наконец, попробовать. Миен, который начал болтать что-то о способностях делать красивые снимки, садится напротив сына, принимаясь размешивать сахар в напитке. — Смотри, — восхищённо шепчет, пододвигаясь к отцу и показывая несколько снимков, затем вновь садится ровно и усмехается, услышав восхищение старшего Кима. — Их, конечно, мало, но это не проблема, мы с Чонгуком исправим, — словив карие глаза мужчины, смотрит в них Тэхен недолго, так как начинает стесняться. — Па, взгляни. — Ну… Мне кажется это… — запинаясь, чуть вздёргивает в недопонимании бровь Миён, даже помешивать чай прекратил, так его удивила фотография. Тэхен не понимает, а когда сам глядит на экран, то охает внутри себя: он переключил не на тот снимок, поэтому высветлило фотографию Чонгука, где мужчина сидит поверх лошади и болтает с кем-то. Блондин встречается со взглядом папы и виновато закусывает губу, когда второй все еще сидит со вздернутой бровью. Хорошо, что ту фотографию никто кроме него не видел, да и вообще, кажется, альфы не совсем поняли, что произошло. — Да, красиво, — чтобы спасти ситуацию, выговаривает неуверенно старший омега, продолжая мешать чай. Взгляд падает на стол, а потом снова на сына. Тэхёну то стыдно становится ой как. — Я рад, что ты учишься. Чонгуку, наверное, нелегко, — добавляет, хотя уже не уверен, учится ли Тэхен. — Да, — прилетает от Гука, после чего он ловит на себе взгляд младшего. — За ним нужен глаз да глаз. А так, всё хорошо, — последнее, кажется, с насмешкой. Чонгук решает снова подшучивать? — За Тэхеном по жизни нужен глаз да глаз, — Демиль вынуждает всех кроме сына улыбнуться. Тэхен на это только вздёрнул бровь — но не злится, незачем. Чонгук приподнимает уголки губ, переводя взгляд на блондина и не отводит, даже когда Тэхен смотрит в ответ. И пока младший сходит с ума от того, какой мужчина красивый сейчас, когда с закатанной рубашкой по локти и с улыбкой, пусть слегка натянутой, то этого никто не замечает. Наверное, хорошо раз так, со стороны родителей меньше допросов. Только вот со стороны Чонгука хоть и получишь один тёплый, нежный взгляд, перед этим и после этого получишь десять холодных и безразличных. — Еще одна, — говорит Тэхен, показывая остальные фотографии о которых забыл. А Чонгук, наблюдая за ним и за его родителями, подмечает, что в этой семье действительно присутствует любовь и забота друг к другу несмотря на то, что творится вокруг. И как ведь важно чувствовать это. Знать, что тебя поймут и всегда помогут, если нужно, что поддержат в любой ситуации. Помогут встать на ноги, как бы тяжело ни было. У них есть самое важное — любовь. Любовь, на которой строится остальное и закрепляющая между собой всё границы, любовь, держащая семью столько лет вместе, при этом не высасывающая из них силы, а наоборот, каждый день подкрепляющая. Чонгук рад, что Тэхен получил такое — мальчик заслуживает. Чонгук рад, что этому ребёнку удалось попасть в счастливую семью. Пусть, может, и не родную, но счастливую ведь. Чонгук рад, что хотя бы Тэхен это получил, раз ему не удалось. Пусть Тэхен и не знает, что получил это благодаря Чонгуку. Эти подробности — не самое главное, пока тот счастлив. — Я открою, — роняет омега, когда послышались несколько стуков во входную дверь. Домового ведь уже отдыхать отправили, поэтому он поднимается с места, сунет фотоаппарат в карман и движется к двери, пропадая из виду. Стоит ему открыть, так блондин сразу закатывает про себя глаза. На пороге стоит Хосок, и все было бы не так плохо, вот только стоит он с букетом цветов. — Извини, что так поздно, — начинает тот, без разрешения проходя дальше, пока Тэхен отходит на шаг, складывая руки на груди. — Я должен был заглянуть раньше, но были дела. Твои уже… Послышался шум со стороны гостиной и Хосок умолкает, чуть вздёрнув бровь и прислушавшись. Тэхен напрягается, потому что понимает, что сейчас может возникнуть скандал, ведь у них в гостях Чонгук, а понятно, что такое Хоби не понравится. — Не нужно было приходить, — выговаривает омега, топчась на одном месте. — У вас, я так понимаю, гости, да? — цокает догадливо Хо, опуская букет и оглядывая блондина. — Не думаю, что это твое дело. Пожалуйста, Хосок, уходи. — И дальше пройти мне тоже нельзя, верно? — начинает раздражаться, но сдерживает свой порыв злости, и проходит без разрешения, вынуждая Тэхена напрячься и последовать за ним. — Хосок, я же попросил, — закусив губу, направился за знакомым. Если честно, Тэхену так не хочется сейчас выяснений, такой ведь был хороший вечер. — А я-то думаю, что за гости у вас, — язвит альфа, стоит попасться на глаза Чонгуку, оставляет букет на столе, а затем приближаясь к Тэхену, бубнит: — Как интересно… Хосока очень задевает тот факт, что Чонгук здесь, что Чонгук может позволять себе сидеть свободно в доме Кимов и разговаривать так, будто он — один из главных защитников, а не враг. Это до невозможности раздражает. Ненависть к этому самому Чонгуку растёт с неимоверной скоростью. — Хосок, — вздыхает Тэхен и прикрывает устало глаза, стараясь правильно подобрать речь. — Пошли поговорим. — Ну, пошли, поговорим, — пропихивает ком из горла, оглянув Гука и встретившись с ним взглядом, пока направляется за омегой. Они выходят на лестницу, чтобы их не было слышно. Тэхен тормозит на выступе и складывает руки на груди, пытаясь правильно подобрать речь, чтобы до альфы, наконец, дошло, что он ему ничем не обязан. От слова вообще. Хосок ведь думает, что у них действительно что-нибудь может получиться… отношения, брак, в будущем. Но Тэхен, который, может даже еще несколько месяцев назад, до появления Чонгука, был не против, сейчас категорически отталкивает каждую возможность сблизиться с Хосоком. Омега знает, что будет так, как он решит, ведь родители точно выдавать его за нелюбимого не будут — он в этом уверен. Поэтому, даже если Хосок легко не отступит, то родителями воспользоваться все равно не сможет. Хо, фактически, проигрывает, отчего и бесится. — Я же говорил тебе, — Тэхен облокачивается спиной о стенку и глядит на альфу, пытаясь донести до него свои мысли: — Хватит делать это. Давай не будем портить отношения, а просто поймём друг друга. — То есть, ты хочешь сказать, что, нет даже начала, так? — вздёргивает бровь, сложив руки на груди и сделав шаг к тому. — И в чем проблема? — Я не хочу никаких отношений, — первое, что приходит в голову. — Со мной, — добавляет Хосок. — С тобой, — без колебаний, подтверждает. — Я поговорю с родителями, — говорит тот, надеясь, что взрослые исправят ситуацию. Вправят Тэхену мозги? — Хватит Хосок, — останавливает его Ким. — Они ничем тебе не помогут, они не заставят полюбить тебя, даже если бы хотели, поэтому хватит уже. Ты не нравишься мне. Я никогда не выйду за тебя, — добавляет, и, чтобы закрепить, пытается обойти старшего и спуститься ко всем остальным, но Хосок хватает его за запястье и ставит на место, покрепче зафиксировав хватку своими тонкими пальцами. Тэхен ощущает, как начинает нервничать. — Отпусти, — негромко шипит, чувствуя витающий дискомфорт от этой близости и прикосновения. Омега сглатывает, пытаясь сконцентрироваться на разговоре, хотя ощущает, задыхается. — Хосок! — сквозь зубы, пока пытается вырваться сам. У него начинается истерика, хотя парень умело это скрывает. У него нехватка воздуха, у него начинают дрожать руки, а в глазах появляется испуг, и несмотря на это, он все равно не может убрать чужую руку от себя. — Кажется, я догадываюсь из-за чего так, — выплёвывает Хосок, не отрывая зрительного контакта с глазами омеги. И хотел бы добавить, что причина эта даже носит имя. — Хосок, оставь его в покое. Что именно тебе неясно из этих слов? — спокойно басит Чонгук, убрав руку альфы от запястья Тэхена, пока второй отходит на несколько шагов, отворачиваясь и приводя своё дыхание в порядок. — Ты какой-то невежливый, — добавляет, сложив руки на груди. Хосок усмехается нервно, облизав сухую губу. — О, защитник тут как тут, — язвит шёпотом, пока оглядывает Чона. — Тебе бы быть осторожнее, Чонгук. Я же говорил тебе, — напоминает. — Будет не очень, если Тэхен узнает правду, — заглядывает на омегу, а затем уходит, прощаясь по пути и с родителями. Чонгук слегка прокашливается и, наконец поворачивается к блондину, замечая, какой тот напуганный. — Какую правду, Чон? — негромко спрашивает, заглянув в глаза. — Не знаю, о чем это он, — врет, потупив взгляд куда-то под ноги на секунду. — Иди отдыхай, а я буду сторожить тебя, — переводит сразу тему, собираясь тоже спуститься на первый этаж, чтобы уйти. — Я не имею права знать вас настоящего? — бросает вполголоса следом, вынуждая альфу притормозить и застыть на месте. — Что происходит… И дело не в сказанному от Хосока, а в сказанному от родителей в разговоре несколько часов назад. Но, кажется, это разная правда, которую понять, пока что, не дано. — Спокойно ночи, Тэхен, — отрезает Чонгук не оборачиваясь. И уходит, оставляя тяжёлый осадок на душе не только у себя, но и у омеги.

🐎

В голове куча мыслей. В голове Хосок со своим «Тэхен — мой», в голове беспорядок, и Чонгук уже вроде бы нашёл решение этого конфликта. Правда, которая лучше останется на дне и не всплывёт, постоянно напоминает о себе. Тэхен, которого Чонгук постоянно отодвигает от себя, будто бы нарочно придвигается ближе-ближе-ближе и еще ближе, заставляет путаться в себе. Гук, честно, не хочет, чтобы всё дошло до того, что Хосок расскажет, кем на самом деле он является, а Хоби ведь расскажет, потому что его терпение, кажется, рвётся по швам. Только вот Тэхен — он же не выдержит, если узнает, что отец Чонгука сделал с его папой. Он не выдержит тот факт, что Чонгук — его сын. Его. Сын. Пусть и далеко не такой как отец… Но сын. У них одна кровь. Тэхен точно не простит. Альфа спрыгивает с лошади и вздыхает, запрокидывая голову к тёмному небу — ночь, куча звёзд, а там можно Тэхена увидеть. Подсознание само рисует иллюзию — он посреди звёзд, его улыбка, его голубые-голубые глаза, чистые-чистые как океан. Руку протяни, и, кажется, коснёшься, но на самом деле он далеко. Чонгуку бы прогнать все эти мысли, но не выходит. Ему бы себя поругать за то, что позволяет вообще думать о нем, но это не помогает. Тут куда не посмотри — повсюду этот омега, ибо это его место. Особенно ночью, когда звёзды показываются на небе, Чонгук ведь всегда наверх смотрит, когда есть минутка на отдых — единственное, что его спасает. Послышался шорох со стороны деревьев, из-за чего мужчина хватается за ружьё и застывает ожидая. Дальше — тишина, такая же как минуту назад. Альфа склоняется к мысли, что это просто животное, ничего больше, поэтому, вздыхает, поворачиваясь к Рикки. — Хочешь домой? — спрашивает, скорее у себя, чем у лошади. Хочет домой, очень хочет, туда, к своим. И это так ужасно, потому что они — злые люди, способные разрушать, и Чонгуку это не нравится, но он хочет к ним. К Юнги, чтобы снова с ним выдвигаться в свободное время в поход, к знакомым, к дяде, чтобы с ним готовить обед в палатке, как обычно это делали, и болтать о жизни. Действительно о жизни, а не о мести, крови и нападении на новый пригород. К отцу, пусть он и ужасен. Чонгук не знает, за чем может скучать по отцу, но он скучает. Ему хочется домой, и все бы ничего, но мысли об этом с каждым днём всё настырнее. Альфа отодвигает траву, снова преподнося нож к столбу, после чего выцарапывает цифру тридцать, с правой стороны от нацарапанного значка процентов и буквы V. Убирает руки, обчищает нож, потом достаёт из кармана записку, которую недавно передал ему Юнги, и присаживается на траву, облокачиваясь на локти. Рикки ложится рядом, негромко прорычав. — Стоит ли мне предупредить их, что тщательно планируется нападение на Делион? — размышляет Чонгук, пока втыкает взглядом в бумагу. — Рано или поздно. Отец ведь не отступит. Что ты скажешь? — глядит на животное, пока тот укладывает голову на ноги хозяина и подаёт рык. — Я тебя понял, — приподнимает уголки губ, отбросив в сторону все вещи, и укладывается спиной на землю, глядя на звёзды. Небо такое мирное, такое темное — невероятно красивое. Воздух такой чистый, прохладный — невероятно свежий. Тэхен такой капризный, характерный — невероятно желанный.