you can’t take me

— Нас скоро отсюда выгонят, будь вежливее, — говорит Чонгук, а когда в ответ на свои запросы слышит слабый рык лошади, закатывает глаза, принимаясь снимать поводки. — Сколько раз повторять, что когда тебя хотят подстричь, нельзя брыкаться, а уж тем более, ударять задним копытом, — он поправляет его гриву. — Тебе не нравится стричься, мы уже это поняли, попробую уговорить Демиля не делать тебе такую причёску, как у всех наших военных лошадей. Ты хочешь выделяться? Я тебя понял, чувак, — закончив с поводками, откидывает вещи на траву, отряхивая ладони от грязи. Опять послышался рёв, на что альфа вздёрнул вопросительно бровь. У него появляется к непослушному в последнее время Рикки все больше вопросов, какой-то он слишком энергичный. Когда животное послушно ластится к руке, чтобы погладили, Гук усмехается, подхватывает узды с земли и, поправив оружие, следует к конюшне, чтобы на время оставить там лошадь. На улице засияло солнце спустя неделю, сильный угрюмый ветер сменился на тёплый, летний, который легко тормошил волосы. Когда попадает в конюшню, на своем пути никого не встречает кроме конюха, который возится с лошадьми на территории, поэтому помещение было пустым. Как только он завёл Рикки в одну из стойл и принялся снимать со спины остатки узды, Чон задумался, да и настолько сильно, что даже не слышал шороха рядом. Тэхен, который завидел альфу еще на улице, последовал за ним, а подойдя к стойлу, облокотился на свои локти, ожидая, пока тот справится со своими делами, и, наконец, заметит его присутствие. Только вот Чонгук, который ну совсем не ожидал, что омега тут окажется, испуганно вздрогнул, наткнувшись на тихого мальчишку. — Какая внезапная встреча, — выговаривает Тэхен, а потом усмехается, продолжив: — Чон, я заметил, вы так и не привыкли, что я могу появится очень неожиданно, — и чуть вытянувшись к мужчине, заканчивает: — Нужно мне с этим прекращать, а то что-то не радуют меня эти ваши испуганные вздохи, — усмехается, когда Гук опускает брови, намекая, что ещё пару шуток о его возрасте, и Тэхен пожалеет. — Хочешь подвернуть вторую ногу? — умничает, после чего присаживается на корточки, чтобы освободить копыто лошади от застежек. — Вы мне угрожаете? Вам нужны проблемы, я так понимаю, — Ким проходит внутрь стойла, подходя ближе, тормозит около альфы и начинает поглаживать гриву Рикки, пока животное рычит, но сразу же успокаивается. — Да, я в курсе, что ты их можешь мне организовать, — поднимается на ноги, оказываясь едва не вплотную, Чонгук заглядывает в голубые глаза, продолжая накручивать на ладонь поводки, чтобы позже отложить в сторону, и замечает, как Тэхен стеснительно отводит взгляд. — Или на старость лет вам проблем ненужно, верно? — ощущая эту близость, омега ни в коем случае отходить не намеревается, потому что она до безумия прекрасна. — Верно, — Чон оглядывается, нет ли кроме их двоих в конюшне еще людей, а когда удостоверяется, что все чисто, то сначала тянется к столбу, чтобы зацепить упряжь, а потом облокачивается рукой о лошадь сбоку от омеги, блокируя ему выход. — На старость лет, мне проблем ненужно. — Тогда я могу предложить вам взаимную выгоду, — вздёрнув игриво бровь. — Что скажете? — И в чем же заключается твоя взаимная выгода? — скользя глазами по чужому лицу и останавливаясь на губах, к которым снова невыносимо сильно тянет, альфа заставляет того смутиться. — Я на вас не жалуюсь, а взамен на это, вы… — Тэхен затягивает, якобы задумываясь, хотя уже знает, что попросит. Он оборачивается к альфе и манит пальцем к себе, намекая, чтобы тот приблизился, и Чонгук ведётся, наклоняется, подходит ближе и становится почти вплотную, пока Ким утыкается спиной о Рикки позади. — Вы скажете моему отцу, что я уже достаточно выучился, поэтому мне можно не ходить на занятия верховой езды, — заканчивает, сделав милое выражение лица: — Ну, пож-а-алуйста, Чон. К тому же, у меня ещё не до конца оправилась нога. — А почему так? — и вдыхая незаметно запах омеги, Чонгук понимает, что готов сделать что угодно ради этой красивой улыбки. — Да он меня постоянно пилит за то, что я ничего не делаю и даже уже забываю о верховой езде. Я же не глупый, знаю, что выучусь я или нет, воевать меня уж вряд ли кто-нибудь отпустит, — не в восторге от своих слов, выдаёт, пожав плечами и слабо обвив руками шею мужчины. — Да, пожалуй, ты прав, солнце. Воевать ты не пойдёшь, по крайней мере, пока мы вместе и пока ты под моей охраной, — предупреждает мягко, надеясь, что этот мальчик не станет задавать слишком много ненужных вопросов. Кажется, и без лишних слов понятно, что рисковать Чонгук не собирается. — Вы сейчас пошутили? — нервно усмехается, хотя не смешно вовсе. — Нет. — Но… — Нет, — прикрывает глаза, помотав головой отрицательно. — Я тебя не отпущу, там опасно, а я не хочу подвергать тебя опасности. Пойми меня правильно, — понижает голос, скользя взглядом по чужому лицу и аккуратно убирая ненужные волосы назад. — Ты же помнишь золотое правило: твоя жизнь — дороже моей. — Это другой случай, — опускает плечи, расстроено поджав губы. — А ещё, я на девяносто девять процентов уверен, что твой отец тоже тебя не отпустит, — альфа медленно спускается подушечками пальцев с волос к щеке. — Спасибо, после нашего разговора, я тоже так думаю, — бурчит, а ощущая тёплые прикосновения в области шеи, открывает глаза и сам поближе притягивает к себе Гука, усмехнувшись. — Но раз уж на то пошло, вы скажете все-таки моему отцу… — Скажу. — Отлично. Тогда, сделка заключена? — А что, хочешь пожать руки, если так? — ухмыляется. — Да, — притянув ещё ближе и освободив одну ладонь, протягивает. — За приятное сотрудничество, Чон. Чонгуку больше не стоит говорить что-либо, потому что он и так понимает, чего хочет Тэхен, и выполняет. Переплетает их ладони, цепко сжав в своей, и приподнимает в воздух, чтобы тот снова сошёл с ума от радости. Знает, как омега на это реагирует, видеть счастье в этих любимых глазах становится чём-то неотъемлемым. — Ну раз так, тогда знаешь что? — Гук таинственно усмехается, а приблизившись, шепчет на ухо: — Ты безумно красив. Тэхен, ощущая, как спирает заново дыхание, кусает губу, радуясь тому, что происходит. Чонгук снова рядом, и уже не избегает, да и не холодеет, как обычно делал раньше. — Ну, раз так, тогда знаете что? — повторяет, и пока Чон вопросительно хмыкает, Ким осторожно касается своими губами шеи, оставляя там едва заметный поцелуй, от которого вмиг заводится сердце. Может, и не только сердце. Он прислоняется к чужому уху и шепчет, опаляя горячим дыханием: — Я без ума от вас так же, как вы без ума от этого, — признаётся, скрывая в голосе нотки флирта. Чонгук чувствует, как по телу пробегаются тысячу мурашек от одного только шепота, как прожигает шею новый поцелуй от тёплых губ омеги, и внутри себя признаётся насколько это кайфово. Да, Чон сходит с ума от поцелуев в шею. Да, с этим ничего уже не поделать, а уж тем более, когда виновник всему блондин. Тэхен скользит своими тонкими пальцами по чужой коже, замечая, как на это реагирует альфа, и довольствуется тем, что старшему хорошо. Хорошо, что кстати, не только старшему. — Что будешь делать, если нас выдадут твоему отцу? Не боишься? — Чонгук, запрещая себе открывать веки, касается кончиком носа чужих волос и вдыхает прекрасный аромат омеги, пока тот проходится вдоль груди ладонями, осторожно спускаясь к талии, и обнимает, только после этого заглядывая в любимые карие глаза. — А вы не боитесь? — когда альфа пожимает плечами на вопрос и притягивает к себе, чтобы обнять, Ким тает, оценив насколько Чонгук может быть нежным, если захочет. — Разве что немножко, — признаётся, осторожно поглаживая светлые волосы. — Но все же будет хорошо, верно? Я не думаю, что отец станет преградой между нами, — неуверенно выдаёт, поднимает внимание на старшего, пока Чон осторожно подхватывает пальцами его подбородок, желая, чтобы он смотрел в глаза. — Я тоже на это надеюсь, — натянуто улыбнулся. — Как себя чувствуешь? Как, кстати, нога? — Уже неделя прошла, стало легче. Спасибо, что навещали меня почти каждый день. — Ты был бы обижен на меня, если бы я тебя не навещал. Впредь будь осторожнее. А если что-то и случится, ты в любой момент можешь вызвать меня, — предупреждает, а затем оставляет слабый поцелуй в губы и отходит, подхватывает оружие и натягивает на плечо. — Едешь со мной? Думаю, в последний раз нужно провести урок, раз ты собираешься уходить и раз уж тебе можно выходить за территорию Делион только со мной. Думаю, никто не будет против, если я тебя украду на время. — Звучит заманчиво, — омега покидает стойло, издалека наблюдая за альфой, который возится с Рикки. — Чон, а вы уверены, что вас отпустят? — Да. У меня есть немного свободного времени, которое я хочу провести только с тобой, — выдаёт, поймав голубые стеснительные глаза. — Иди собирайся. — Тогда, я бегом, — улыбается Тэхен, направившись в сторону выхода спиной. С Чонгука не хочется спускать взгляд ни на минуту. — Стойте. Вы сказали, что хотите провести своё время только со мной? — Нет-нет, я говорю, у нас будет урок, — будто ничего подобного он не говорил, мотает головой отрицательно. — Чо-он… — Не успеешь, и урока не будет, — ухмыляется альфа, тоже покидая стойло и облокачиваясь поясницей об ограждение, наблюдая за Тэхеном. — Какой-то вы скучный в последнее время, — дерзит, и прежде чем исчезнуть у выхода, добавляет, засмеявшись: — Старость — не радость. Чонгук тоже едва заметно приподнимает уголки губ, сложив руки на груди и зависнув взглядом на дверях, за которыми пропал Тэхен. Слышит слабый рёв Рикки, который осторожно подходит ближе, становясь у плеча, и переводит на него взгляд. — Что? — вопросительно, пока сам заглядывает в глаза животному, а потом прилетает небольшое оправдание: — Ну ты же сам видишь, как он сходит с ума, — негромко шепчет. — Нужно составить ему компанию.

🐎

Всю дорогу Чонгук не выпускал из своей ладони ладонь Тэхена. Тёплые прикосновения грели душу и радовали сердце, омега не мог представить, что такое возможно, что это их совместная реальность, после всего произошедшего. В такие моменты появляется мысль, что Тэхен готов встать даже против всего мира, если с ним будет Чонгук. Он позволил себе поверить этому человеку, и, кажется, не пожалеет об этом. Альфа действительно искренен в своих мыслях и делах. Но хочется верить этому до конца, и омега надеется, что ему не понадобится слишком много времени, чтобы быть в Чонгуке уверенным на все сто процентов. Хочется быть друг для друга целиком и полностью, не выпускать его ладонь из своей никогда, продолжать так же наслаждаться моментами и узнавать друг о друге много нового. Тэхен очень надеется на то, что именно их переплетённые ладони никогда не разорвутся. — И зачем мы сюда приехали? Проверить мою ногу? Я же говорил, что все нормально, — оглядывает больницу и останавливает взгляд на Чонгуке, который шагает рядом, направляясь в нужную сторону. — Приехали по моим делам, — коротко смотрит на того, а затем продолжает шагать вдоль по коридору. — Какой вы деловой стали, Чон, ничего себе, — бубнит себе под нос Тэхен, Чонгуку расслышать этот лепет не удаётся. Когда они подходят к нужной комнатке, альфа тормозит первый, намереваясь туда войти. Блондин собирался отпустить чужую руку, ведь не известно кто сидит по ту сторону двери, но на это Гук только посмотрел в глаза и получше переплел ладони, а потом первым открывает дверь и заглядывает в помещение, осторожно проходя дальше. Тэхен сначала не до конца понимает, куда попадает: на кушетке сидит мальчик лет трёх, поглаживая в своих хрупких руках маленького котёнка, а рядом с ним сидит незнакомый старший омега, судя по всему, как понимает Ким, папа малыша, поэтому он решает подождать Чонгука, молча находясь позади него. — Здравствуйте, Чонгук. Мы очень рады, что вы все-таки нашли время заглянуть к нам, — говорит незнакомый омега, поднявшись с места. Чон лишь кивает, натянуто приподняв уголки губ из-за вежливости, а Тэхен, находясь за спиной альфы, не до конца понимает, кто эти люди. Старший только сейчас выпускает ладонь Кима, подходя ближе к кушетке, на котором сидит малыш, затем усмехается новому знакомому. — Привет, — Гук протягивает руку, чтобы пожать ребёнку ладонь в знак приветствия. — Как твои дела? Ничего не болит? И только когда Чонгук начинает разговаривать с мальчиком, выслушивая детский рассказ о том, как ему было страшно, Тэхен вспоминает свой разговор с Миеном. А вернее, его слова. «Но знаешь, если бы Демиль ему не доверился, то он бы не спас нескольких наших военных, не спас бы мальчика пару дней назад…». Это, похоже, и есть тот самый мальчик, о котором шла речь. Тэхен зависает, не в силах сделать шаг или, хотя бы, подойти ближе к ним. Тэхен понимает, насколько Чонгук на самом деле хороший человек, хотя в это и сложно поверить. — Чонгук, а кто это? — слышит Тэхен детский голос, в то время когда встречается с серыми глазами малыша, которые уставились на Кима. Когда блондин поджимает губы в сухой усмешке и неуверенно махает рукой, Чон оборачивается. — Знакомься, это Тэхен, и он тоже пришел тебя навестить, — рукой подзывает к себе. — Он твой брат? — переводит взгляд на старшего, пока Чонгук усмехается. — Нет, он не мой брат, — мотает отрицательно головой, пододвинув стульчик поближе для того, чтобы Тэхен смог присесть. — Он мой… — затягивает, обдумывая, как бы представить, в то время пока блондин переводит на мужчину взгляд. — Он мой, — с другой интонацией заканчивает, нежно приподняв уголки губ и подмигнув ребёнку. А Тэхен зависает от услышанного, потупив взгляд. — Чонгук, спасибо, что зашёл проведать! — усмехается, поглаживая котика в руках, затем смотрит на своего папу. — Я же говорил, что он придёт, — объясняет родителю. И хвалится пришедшим: — А нас уже сегодня выписывают. — Вам будет где ночевать? — Чонгук переводит взгляд на папу этого мальца, а когда ребёнок протягивает ему котёнка, чтобы и его познакомить с альфой, он коротко поглаживает животное. — Да. К нам уже подходили ваши знакомые и мы все решили насчёт этого. — Кстати, Чонгук, спасибо, что помог нам, — бубнит малыш, а когда котёнок пугается пришедших и лезет обратно хозяину в руки, смеётся. — Он просто всех боится. Тэхен, сидящий на стульчике и молча выслушивающий разговор, ощущает, как Чон укладывает руки на его плечи, стоя позади спинки. От мысли, что даже в такой ситуации Чонгук не забывает о нем, становится так тепло. — Ладно, я, может быть, подожду вас в коридоре, — говорит омега, посмотрев на Гука. Тот кивает и убирает руки, позволяя подняться с места. Послышалось громкое копошение за дверьми, в том коридоре пробежалась небольшая толпа людей. Шум не прекращался даже спустя еще нескольких минут, и Тэхен вышел из палаты. В воздухе витал странный запах, в воздухе витало напряжение, омега это учуял сразу. Стало тихо, человеческая возня тоже исчезла, но это не успокаивало, а только наоборот. Он забывает о Чонгуке, который вот-вот должен выйти следом, и решает пройтись вдоль коридора, серые стены которого привлекали вниманием своей сыростью и рыхлостью по углам. Пока его ноги не спеша передвигаются дальше, приближаясь к повороту, Тэхен слышит всхлип и зависает, боясь заглядывать. — Уйди с дороги, — шепчут и случайно задевают плечом, пролетая мимо и прячась за углом. Тэхен узнал в нем напарника Чимина Вин-Вина, которого видел обычно очень редко, он подходит ближе и натыкается на просторный зал, где стоит малознакомый врач в белом халате, а так же вдобавок и сам Чимин и еще несколько человек. Потом Ким видит молодого омегу и его, судя по всему, альфу, которые были склонены над кушеткой, и замирает, наблюдая за ними, пока его никто не замечает. — Нет, я прошу… — дальше болезненный всхлип, пока разбитый голос расходится громким эхом по коридорчиках замершего на время здания. — Пожалуйста, только не он… Я умоляю кто угодно, только не он, — продолжает реветь, вцепившись в поручни кушетки, на котором лежит бледное тело, полностью укрытое белой простыню. Тэхена разбивает вместе с тем самым незнакомым омегой и его мучительными, горькими слезами, хотя он понятия не имеет, кто они такие. Собственное сердце бросается в дикий холод и в испуг от картины перед глазами, омега стоит на месте, словно статуя, забывая обо всем на свете, слышит эти горькие всхлипы папы, который, судя по всему, потерял ребёнка, и ему болит. За чужих, ему болит, словно за своих. — Этому ребёнку только три месяца, он был первенцем в этой молодой семье, — доносится из-за угла от Вин-Вина, который разговаривает с людьми. — Их привезли сегодня с запада, там утром взорвался реактивный снаряд, который попал в жилые кварталы и задел стены их дома. Пока малыша доставали из-под завалов, ребёнок задохнулся, — дальше разговор утихает, больших подробностей не удаётся услышать. — Малыш, — альфа пытается всячески утешить любимого, хотя самого рвёт на мелкие куски, голос надломлен, сердце также на дне, купается в боли. — Почему? — криком, кусая губы от боли, склоняется над бледным скрытым телом, все ещё не осознавая реальность происходящего. — Ну почему?! Почему это со мной? Почему мой ребёнок? Почему? Господи, за что, он же так мало прожил! Тэхен прикрывает губы ладонью, глаза постепенно становятся влажными. Это выговор? Если да, почему с ними, они ведь не заслужили. Почему умирают невиновные? Просто потому что эта жизнь, черт возьми, такая не справедливая? А таких тысячи. Как справится с потерей, к кому бежать в этом случае, кто спасёт? Как дальше жить, если отобрали жизнь? — Уходим отсюда, Тэхен, тебе смотреть на это ненужно, — появляется за спиной Чонгук, уже не такой веселый, понял, что Тэхен увидел то, что ему будет сложно воспринять. Альфа-то знает, что такой случай не один и их даже не два. Омега словно выпал из реальности: Чону приходится его развернуть и, притянув за плечи, отвести к выходу, пока за спиной слышится болезненный, горький вопль и слёзы. Гук замечает тэхеновы мокрые глаза, но молчит, только ведёт к выходу и мысленно просит блондина держаться, не плакать, потому что грустно от этого ему самому, не хочется видеть, как плачет этот мальчик. Когда они оказываются у выхода из больницы, Ким сам вырывается из рук и отходит, отворачиваясь в сторону, чтобы успокоиться. На улице никого кроме их нет. От понимания, что эта молодая семья страдает от войны, как и множество других невинных людей, разбивает сердце. Этот ад невыносимый, Тэхену больно, даже если это его не касается, даже если кажется, что у него в жизни все прекрасно. Но когда он видит чужое горе, не выдерживает. От мысли, что во смерти его людей виновен отец Чонгука, становится в тысячу раз хуже. Есть ли этому конец? Если да, тогда какой и когда? — Хватит плакать, — нежное, но в то же время уверенное от Чонгука, который за спиной и тоже растерян. Он уже намного ближе, тоже ощущает боль, только тэхенову. — Тебе не идут слёзы, хоть ты с ними и близок, — ему жаль, что нельзя забрать всю боль себе, или, хотя бы, слёзы, Гук осторожно касается чужих плеч двумя руками, становится рядом и заглядывает в глаза. — Чонгук, а если что-то подобное будет и у нас? Чонгук… — уткнувшись в любимую шею, чувствует, как обнимают. — Когда это прекратится? — Я не знаю, солнце, — говорит правду, ведь врать незачем. — У нас такого не будет. Я буду уничтожать всех, кто посмеет посмотреть на тебя не по-доброму, — альфа оставляет короткий поцелуй в светлые волосы. — Поэтому мы должны держаться друг за друга, — поглаживает по волосам, ощущая чужое тепло, и от этого мурашки по коже. Чонгук понимает, что готов за ним в пропасть прыгать, если потребуется. — У меня есть только ты, у тебя — только я. Ты — мой смысл жизни, а я — твой. Если любишь меня, должен помнить об этом всегда. — Я согласен, хоть мне и страшно. Это ведь просто нужно пережить, верно? Оно пройдёт. Все проходит рано или поздно, — переубеждает сам себя. — Всё, кроме нас с тобой, — подбадривает, чувствуя, как Тэхен застыл, подняв заплаканные глаза на него. Альфа просто успокаивает или действительно так считает? — Спасибо. Я так рад, что ты со мной. Гук покрепче прижимает к себе, и в такие моменты хочется все отдать, чтобы оттянуть эти минуты на вечность. Когда Тэхен укладывает голову на крепкое плечо, Чон удостоверяется — все, что ему нужно, сейчас в его руках. Этого ненужно искать на краю света, за этим ненужно бежать, это счастье прижимается к нему ближе и просит защищать от всего мира, а Чонгук тысячу раз будет показывать, что готов слушаться. Потому что, черт возьми, как же этот мальчик ему дорог.

🐎

Из-за приоткрытых дверей на балкон в комнату попадал свежий ночной воздух, Делион полностью погрузился в сон, вокруг была тишина, пока Тэхен сидел в своей комнате, подперев под себя худощавые ноги и глядел на птицу перед собой. Жаворонок полностью оправился, его крыло зажило, но омеге так не хочется его выпускать на волю, что он постоянно оттягивает этот момент. По договору, Ким должен был сделать это ещё два дня назад, но никак не осмелился. Чонгук сказал, что если тот будет продолжать держать птицу взаперти, то он самолично отберёт её, чтобы выпустить беднягу на свободу. А Тэхен сказал ему, что если он так поступит, то не ведать ему ничего, кроме приветствия, потому что, омега, вообще-то, обидеться может.

Спать совсем не хотелось, в комнате витала домашняя атмосфера, настроение тоже было неплохим. Ночью такое часто бывает. Пока Тэхен делился рассказом, как ему сейчас хорошо, то внезапно услышал шорох со стороны балкона: такое чувство, будто в стекло запускают камешки, чтобы привлечь внимание. Хватает пару секунд, чтобы соскочить со стула и мигом подлететь к ограждению, вытянув шею в поисках Чонгука, который больше всего удивил тем, что приперся сюда в два часа ночи. Обычно такого от него ждать не приходилось. — Зачем вы это делаете? — усмехается. — Бросать в окно камешки не очень разумное дело, за это могут и поругать, — умничает, облокачиваясь локтями об перила. — Выходи, — Чонгук отходит на несколько шагов назад, чтобы получше видеть омегу, а затем складывает руки на груди, взгляд так и не отводит — на Тэхена так бы вечность смотреть. — Сторожевой, вы спятили? Два часа ночи на улице, — задерживает дыхание, не в силах сдержать переполняющую внутри радость. — Мне лезть к тебе на балкон? — А вы на такое способны? — с вызовом бросает Тэхен, ухмыльнувшись. Чонгук знает, что способен, потому заранее предположил, как это можно будет сделать. Тэхен, наверное, слишком сильно хочет удостовериться в том, правда ли ради него готовы на многое, раз выдаёт такой вопрос, поэтому альфа, не колеблясь, подходит к стенке, взбирается на подоконник на первом этаже, а потом, цепляясь за слабые выступы досок и другие детали, действительно попадает на балкон. — Меня еще никто не заставлял лезть на балкон второго этажа. — Вы как мальчишка. Вы влюбились что ли? Балкон небольшой, но места для двоих вполне хватает, и альфе впервые жаль, что это так, поэтому, не удержавшись, он осторожно обхватывает тонкую талию омеги, прижимая к себе, чтобы быть поближе. — Идём смотреть на звёзды? — обдувая тёплым дыханием, шепчет старший, закрепляя руки замком на пояснице. Он готов поклясться, теперь нет ничего лучше, чем видеть счастливые, влюбленные глаза Тэхена. — Только если вы поможете мне сбежать отсюда, — тоже снизив голос до шепота. Да, может Тэхен и влюбился первым… Но, похоже, Чонгук влюбился сильнее. — Ко мне, и ото всех? — К тебе, и ото всех. — Бежим, — наклонившись ближе, оставляет нежный поцелуй в кончик носа, пока Тэхен чувствует себя самым счастливым в мире, прикрыв на секунду глаза. — Правда? — ощущает на себе крепкие руки, эту нежность, исходящую от мужчины, но до сих пор не до конца осознаёт суть происходящего. — Вы пришли сюда ко мне, чтобы позвать меня смотреть на звёзды вместе? Чонгук, вы очень необычный. — Я, как раз-таки, самый обычный, — Чонгук хочет ещё что-нибудь добавить, но молчит и лишь осторожно проходится рукой по тонкой талии, а найдя ладони, переплетает. — Если ты ещё не передумал, мы пойдём? — Я только за, вы знаете, но у нас проблема. Уже все спят, дом закрыт, я не знаю, смогу ли выйти. Если только через балкон, — договаривает, заглянув за спину альфе. Тот сжимает не больно ладонь, давая понять, что готов позаботиться обо всем сам. — Ты хочешь — это самое главное, а за остальные мелочи не беспокойся. У тебя есть в комнате какая-нибудь веревка или что-то наподобие того? — интересуется, пока оглядывает высоту, а Тэхен зависает, поэтому приходится щёлкнуть пальцами, чтобы омега пришёл в себя. — Кто будет в своей комнате хранить верёвку? — усмехается, сложив руки на груди. — Чон, конечно не… — затем умолкает задумываясь. В тишине проходит несколько секунд. — Я сейчас вернусь, не уходите. — А я уже собирался. Как и обещал, возвращается Тэхен быстро, и уже с прочным канатом в руках, на что альфа выпучивает вопросительно глаза, когда тот передаёт вещь в руки. — Надеюсь, она была у тебя в комнате не потому, что ты собрался вешаться, — умничает Чон, прочно привязывая один из концов к ограждению. — Я похож на сумасшедшего? — с каплей возмущения прилетает в ответ, и пока Чонгук молчит, желая извести этим ещё больше, Тэ хмурится, ловя чужой взгляд. Наступает опять тишина. — Чон, вы оборзели? Альфа смеётся, закрепляет верёвку и спускает вниз с этажа, оглядываясь. — Я первый. Если ничего себе не сломаю, тогда ты за мной, — он перелазит ограждение и цепляется за канат, пока Тэхен с небольшим волнением в глазах следит дабы тот не поскользнулся. К большому счастью, Чонгуку удаётся осторожно спуститься по канату на землю, хотя он несколько раз съехал, по своей глупости не удержавшись. Когда старший позвал к себе, Тэхен принялся спускаться, страшно не было, ведь Чонгук был готов поймать его, если вдруг что, но не пришлось, омега спустился без приключений. Веревка так и осталась свисать с балкона, в то время пока Ким мгновенно попадает в тёплые объятия, стоило привести себя в порядок и встретиться с Чонгуком взглядами. Позволит ли отныне альфа себе так просто смотреть на блондина и не позволять себе каждый раз притрагиваться по возможности — тяжёлый вопрос, потому что Тэхен стал тем, от которого не хочется убирать руки. Он настолько милый, настолько красивый, что мужчина не может себя контролировать, поэтому и позволяет самому себе обнимать так много. Знает, что тому приятно, знает, что Тэхену самому этого хочется. — Ну и куда вы меня ведёте? Можно ведь было просто побыть на балконе, оттуда тоже неплохо видно, — омега прекращает болтать и умолкает, когда перед ним открывается вид на уложенный на лужайке небольшой красный плед. Рикки деловито разлегся в сторонке, отдыхая, а на самом покрывале в углу лежал небольшой букет свежих ромашек. От всего увиденного на душе так приятно становится, что простыми словами Ким этого чувства в жизни не передал бы. — Прости, может, все не так, как ты мечтал, — Чонгук стоит за спиной, нежно притрагивается к его плечам, подходя ближе, и наклоняется к уху. — Но, я надеюсь, ты будешь не против посидеть со мной здесь, м? Ты говорил, что постоянно скучаешь по мне. Сегодня мы сможем провести друг с другом полночи. Звёзды, ты и я. — Но мне все равно не хватит этого, — Тэхен поворачивается к альфе, пока его окольцовывают любимые руки. Действительно, Чонгука будет не хватать ещё больше после такой романтики. — Вы шутите? Конечно мне нравится, это очень красиво, — шепчет в губы, приблизившись. — Спасибо. Чонгук не удерживается, улыбается и, придержав за подбородок, целует со всей осторожностью, пытаясь дать понять, что в своих решениях не колеблется. И в чувствах, что кстати, отныне, тоже.

🐎

Через жалких полчаса Чонгуку придётся возвращать его, и это ужасное чувство заставляет в который раз осознать, как же хочется быть именно с этим человеком рядом каждую минуту своей жизни. Альфа раньше в такое не верил. Да, он слышал о любви — более того, сам это однажды переживал, но не думал, что почувствует любовь вновь так быстро. Не думал, что окунётся в неё так глубоко и будет готов на многое. Когда Тэхен улыбается, о чём-то увлечённо рассказывая, или просто молчит, облокотившись светлой макушкой о него, Гук впервые задумывается над тем, как же ему хочется, чтобы Тэхена никто никогда не трогал. Пусть он останется только его и только с ним. Этой ночью они нормально поговорили: Тэхен попросил рассказать, что именно произошло четырнадцать лет назад, чтобы отныне между ними больше не было никаких секретов, и альфа, без лишних вопросов, изложил все в подробностях. Старший помнит многое, почти что все, до момента, когда он с дядей вернулись в дом за Тэхеном, но его там не оказалось. Несмотря на то, что омеге было больно слушать о родителях, он старался цепляться вниманием на лично чонгуковой истории, чтобы не ощущать боль. — Расскажите, каким он был. Вы помните, верно? Вы видели его, — просит Тэхен тихо, лежит спиной на чужой груди, но оборачиваться не хочет, чувствует мурашки на теле Чонгука так, будто у него, и невесомо проходиться пальцем по коже крепких рук, пока его обнимают. — Помню, — облизывает сухие губы Чон, согнув ногу в колене, пока облокотился на спящего Рикки, и вздыхает, не сводя с неба взгляд. — Он был очень красив, как ты. У него тоже были золотистые волосы и голубые глаза. Многое я увидеть не успел, да и не совсем запомнил подробностей, но я помню, как он посмотрел на меня, пока разговаривал с моим отцом, — вспоминает, стараясь переметнуться в прошлое. — Знаешь, у твоего папы был такой взгляд будто он просил о помощи для тебя. Мне до сих пор не понятно, что это было. — Значит, он был тоже таким красивым, как я, — стараясь не думать о худшем, выдаёт Тэхен. Хватит уже о боли, ее и так много в последнее время. — Знаете, чего я хотел бы, — пока альфа задумчиво мычит, не сводя взгляда с неба, он выравнивается и поворачивается к нему, вынуждая посмотреть в глаза, молчит около минуты, а потом неуверенно выдаёт: — Отведите меня домой. Вы знаете, где это, а я просто хочу посмотреть хотя бы глазком, где я раньше жил. — Ты в Сангвис когда-нибудь попадал? Солнце, ты не выдержишь, это слишком сложно. Там ужас. Это уже не город, — тише добавляет, хотя хочется совсем заткнуться. — Чонгук, я хочу просто увидеть, я имею на это право. Я там жил. — Там опасно, и твой отец будет против. Без его разрешения, сделать этого я не могу, ты же понимаешь это. — А если я заполучу разрешение от него? — Если заполучишь, тогда без проблем. — Чонгук, — умолкает, не решаясь задать вопрос, который его мучает, а потом облокачивается спиной на его грудь. — У вас ведь тоже была жизнь, друзья, — смотрит на их переплетенные ладони. — Вы любили когда-нибудь по-настоящему ещё кого-то? У вас был любимый человек? Как вы жили раньше, чем любили заниматься? Расскажите мне о себе, а то я ничего не знаю.

Снова эта тишина, она уже как родная, и звуки сверчков и слабый шелест деревьев — все что слышал Ким в ближайшую минуту. Чонгук притих и даже прекратил, казалось бы, дышать. Омеге стало неудобно. — Да, — покрепче обнимает, смотреть на небо не прекращает. Только так можно ощущать хоть какую-то связь с ними, небо ведь для всех одно. Хочется, чтобы не было никаких секретов, поэтому продолжает вполголоса: — Я жил обычной жизнью, как все нормальные люди. Тоже очень любил определенного человека и развлекался с друзьями, хотя очень редко, — рассказывает, пока у Тэхена от услышанного мгновенно просыпается ревность. — Не хочу обо всем этом говорить, чтобы ты не волновался лишний раз. Что было в прошлом, то прошло, — находит глазами светлую макушку. — Я знаю, вам хочется поделиться тем, что на сердце, а я хочу выслушать, — стараясь затемнить свою ревность мудростью, Тэхен осторожно поворачивается к нему, оседает между ног, и для удобства обхватывает руками шею, пока альфа обнимает за талию. Чонгук смотрит на него молча около минуты, пытаясь прочитать, что в красивых глазах напротив. А там любовь, поддержка, смешивающаяся с заботой, и намеки, что омега никогда не пытался обмануть. Каждое «будьте осторожны», «я не хочу ни с кем вас делить», «как вы себя чувствуете» — является тем самым «я безумно тебя люблю и я всегда готов быть рядом, что бы ни случилось». Этот мальчик любовью придаёт Чонгуку сил быть храбрым на войне, не падать духом, каждый раз подниматься, когда споткнулся, и настраивать себя на то, что победа близко. Не суть в самой победе, суть в том, что он сможет обеспечить мирное небо и хорошее будущее. Да, даже если придется жертвовать собой, альфа готов. — До двадцати лет я постоянно стоял на передовой вместе с отцом, — начинает Чонгук вполголоса, поглаживая пальцами спину омеги, пока сам прикрывает глаза и облокачивается на Рикки. Знает, что Тэхен смотрит пристально и слушает внимательно. — Но я начну сначала. У меня была компания друзей из семи человек, мы всегда проводили вместе время, и это были действительно близкие мне люди. Мин Юнги всегда отличался от всех остальных своей общительностью, и несмотря на то, что со всеми у нас была отличная связь, он был мне лучшим другом. Мы часто оставляли ребят, и вечером, пока был отбой, выходили к речке, которая обозначается чертой между вашими землями и землями моего отца, и долго разговаривали или просто ловили рыбу ночью. Это очень странно, но улов всегда выходил удачным, — усмехается, вспоминая эти времена, а потом встречается со взглядом младшего. — Потом Юнги познакомил меня со своим младшим братом, и я впервые влюбился… — Наверное, он очень красив, — перебивает Тэхен. — Продолжай-продолжай. — Раон, — вспоминает любимое в прошлом имя. — Когда мы познакомились, ему было… — Чонгук неловко прокашливается. — Восемнадцать. А мне двадцать один. — И не скажешь, что вы падок на омег помладше, — поймав возможность в который раз поиздеваться, говорит Ким, вздёрнув бровью, будто бы удивлён, а в замен получает уставший взгляд от Чона. — Шучу. — Он младше всего на три года, это нормально. Мы встречались четыре года. Как только мне исполнилось двадцать пять, отец перевел меня в раздел к моим друзьям, а через месяц, кто-то из них, в разгар страшных боев, которые велись между вашими и нашими, меня пристрелил и оставил прямо посреди поля умирать, — несмотря на ноющую боль, которая разгоралась в груди, альфа вёл себя спокойно, словно рассказывает подобное по несколько раз в день. Тэхен потухает на глазах, стоит услышать такое, чувствует, как любимые руки притягивают к себе поближе, и сам покрепче обхватывает своими ногами его талию, заглядывая в глаза. Снова намекает, что рядом и, в отличие от всех, не бросит. — Когда на меня впервые наткнулся Джин, сразу мелькнула мысль, что это точно моя последняя минута жизни. Думать не было времени, я даже не колеблясь, сразу сдался в плен, а потом рассказал им все, как было. Я совсем не рассчитывал, что Демиль поверит мне, потому что это было глупо, верить такому как я. Но решил попытать надежду и выпросил дать себе шанс стать служить на вашу сторону. Пять лет у меня был испытательный срок, а за это время мне запрещалось посещать Делион, хотя так было интересно сюда попасть, — Чонгук зачесывает светлые волосы омеги назад. — Понимаешь, у нас в Честер, о Делионе говорят по-другому. Все хотят тут побывать, хотя, кажется, ненавидят. Всем почему-то нужен этот город. Особенно отцу. Когда я осознал, кем оказались мои близкие люди, а главное, отец, я понял, что больше нет смысла выгораживать их поступки. — Да, но они ваша семья, — спустя пару секунд тишины, шепчет Тэхен. — У вас всегда будет возникать желание вернуться. — Они уже не моя семья. Мне среди них плохо, — и никогда не захочет забрать свои слова обратно. Омега молчит, глядя в глаза напротив, и чувствует, как за ладонь цепляется ладонь альфы, по новой переплетая пальцы. Да, может Чонгук не говорит так много о чувствах, но Тэхен видит то, как Гуку страшно потерять единственного человека, который так неожиданно записался в список родных, перечеркнув имена всех предателей. Это так странно: самые близкие оказываются предателями, а незнакомцы — спасателями. — Побудь со мной ещё немного, давай вместе перетерпим это, и, обещаю, я подарю тебе весь мир, — шепчет Чонгук, приблизившись к губам и опустив взгляд. — Я готов за тебя воевать ради этого. — Чонгук, — бубнит в самые губы, пока зарывается пальцами в темные волосы, смущенно улыбнувшись. — Вы правда влюбились, что ли? Это так не похоже на того строгого Чона, которого я знаю, — подшучивает от переполняющей внутри радости. — Правда. — Что? Тишина. Громкая тишина, а потом нежное в ответ, когда Чонгук натыкается на голубые глаза: — Ты правда сводишь меня с ума. С тобой я чувствую себя свободным. Сегодня это будет синоним слова влюблён, и Тэхен, поняв это, довольно улыбается, а затем целует, как-то так несдержанно и даже игриво, хотя целоваться-то толком не умеет. Может немного неуклюже, но по-настоящему, собирая в кулак темные волосы альфы, пока чует, как кроет от вкусных губ напротив. Тэхен — мальчик стеснительный, но начинает заводиться буквально с полуоборота, стоит альфе соскользнуть ладонью с талии по бедру и слабо смять в своих руках. Умело скрывает все свои остальные яркие чувства за толстым слоем невинной улыбки. Интересно, Тэхену уже можно говорить «я хочу тебя», и при этом, от одной мысли об этом не таять?

🐎

Лето даёт о себе знать, длинные солнечные дни сменяют короткие теплые ночи. Ближе к вечеру вступает хор сверчков, который не смолкает до утра. Июнь не похож на август, хотя различить это могут не все, и Чонгук один из таких людей. Время здесь бежит неимоверно быстро, альфа старается в нем не теряться. Уже как полгода он верно служит Делиону и защищает ближайшие города, вступая в бои. Вступает, что правда, реже, ведь его уже меньше выпускают на горячие точки, по распоряжении Ким Демиля, хотя Чонгук не до конца понимает почему так, ведь, по сути, ничего не изменилось. Сторожить ночью Делион и обеспечивать безопасность семьи Ким стало главной целью последних нескольких недель, и это должно было бы нравится, но найдется всегда «но». Твёрдое, железное, но — наступать враги стали сильнее, участились жертвы на фронте, участились разрушение тех городов, которые были в полной безопасности даже в тяжелые случаи, участились бой по точкам, где этого ожидалось меньше всего. Факт этот никого не радует, особенно Чонгука, который прекрасно понимает, что это резкое наступление врагов, с каждой неделей приближает их к Делиону, именно из-за него. А самому вырваться из этого города теперь очень сложно, хотя нужно. — Я поговорил с твоим отцом, он сказал, что если ты действительно хорошо выучился, тогда мы можем заканчивать с этим, — Чонгук, шагая по тропинке, бросает взгляд на идущего рядом омегу и покрепче натягивает на пальцы узды. Он как всегда спокоен и серьёзен, хотя мысль, что все очень плохо тучей образовалась над головой, не позволяя расслабиться. — Ты просил, я сделал, — останавливается перед калиткой, ведущей к дому Кимов, и поворачивается, встречаясь с любимыми глазами. — Может, не нужно было делать этого, — омега, обойдя Рикки и Чонгука, направляется дальше. — Не значит ли это, что мы будем реже видеться? Гук следит пристальным взглядом за ним. Учитывая то, что в последнее время только альфа ищет поводы для встреч, то, наверное, не стоило. Сейчас после очередной прогулки, где они закрепили умения Тэхена в верховой езде, возвращаются в город чуть уставшие, но зато очень довольные. Провели немного времени друг с другом, а то Чонгук в последние дни стал пропадать, что младшего обижало. — Ты ведь знаешь, это от меня, к сожалению, не зависит, — когда они добираются к конюшне, чтобы оставить там лошадей, к ним подходит конюх, но альфа отнекивается от его помощи, намекнув, что разберётся с двумя животными сам. Пока знакомый уходит, Ким молча наблюдает, о чём-то помышляя. — Тэхен, — Чонгук осторожно снимает с белой лошади поводки, собираясь отвести в стойло, а стоящий бок о бок блондин лишь вопросительно мычит, в то время пока тот колеблется, раздумывая, стоит ли задавать вопрос, но продолжает: — Ты хотел бы отомстить? Тэхену больше ничего не нужно говорить, потому что он и так понимает, о чем идёт речь, но именно такого вопроса он не ожидал. Да, у них нет секретов, теперь они могут спокойно обо всем поговорить или даже выяснить, если возникнет какой-то серьёзный вопрос, но эта тема не поднималась между ними уже довольно долго. Уже не так болит, как раньше, но давящее чувство есть и останется. Тэхен не знает, что ответить. — Принцип «око за око» сделает весь мир слепым, — поясняет спокойно. Чон освобождает шею Рикки от ненужных цепей и наконец выходит из стойла, закрывая за собой дверку, пока Тэхен молча присаживается на лавочку неподалёку, наблюдая за альфой, и молчит. Он выглядит до безумия уставшим, то ли от дел, то ли от самой жизни… — То есть… нет? — снова вопрос, заставляющий хорошенько подумать. — Смерть Элио меня не излечит. Я желаю ему расправы, но не от моих рук. Лавочка рядом слабо прогибается, когда садится Гук, а омега продолжает смотреть в пространство, в стороне шумят лошади, но этого практически не слышно, так как собственные мысли туманят почти все. — Если тебе когда-нибудь будет страшно, не волнуйся, я всегда постараюсь быть рядом, — альфа знает, что здесь, ключевое, наверное, «постараюсь», хотя так хочется, чтобы было твёрдое «я всегда рядом». — Вы же умеете защищать, чего нам бояться? — подбадривая, говорит, уложив свою ладонь поверх чонгуковой, которая покоилась на лавочке между ними. Чон зависает взглядом на ладонях и тоже рисует сухую улыбку на лице. «Сейчас, когда понимаешь, что тебе есть что терять, все совсем по-другому». — Все будет хорошо, я же тебя защищаю. — Почему-то вы приуныли в последние дни, — подмечает. — Чон, что-то не так? Не загасайте у меня на глазах, пожалуйста. Я же горжусь вами, не забывайте об этом. — Конечно, я помню, — Чонгук нежно касается губами тыльной стороны чужой ладони. Ему нравится это делать. Ему просто нравится целовать Тэхену руки. — Мы разберёмся во всем вместе. — Мне сказали, что если больно, то значит, счастье близко, — делится мыслью Тэхен, пододвинувшись ближе и покрепче сжав пальцы. — Просто нужно быть терпеливым. — Мое счастье уже сидит рядом и всячески меня поддерживает, — решает разбавить эту тяжелую атмосферу, ловит довольные глаза блондина и снова коротко целует ладонь. — Большего мне ненужно. — Тоже скажете такое, — смущается Ким, пряча глаза, не показывать ведь, что внутри он просто визжит от радости. Чонгук бы ещё сказал пару красивых слов, но внезапно у входных дверей показался Джин, который сюда приходит только если что-нибудь произойдет. — Наконец-то я тебя нашёл! Чонгук, у нас там проблема, — сначала тот пытается привести дыхание и мысли в порядок. — Уже знаю, куда нужно бежать, чтобы тебя найти, — слегка с упреком, то ли возмущается, что к Делиону далеко, то ли просто без настроения. — Я, кстати, Ким Сокджин, — представляется коротко, наклонившись перед младшим. — А ты, Ким Тэхен, я прав? И Тэхен бы спросил, откуда тому известно его имя, но Чонгук не позволяет ему что-либо сказать, прокашлявшись. — Я слушаю. — Чонгук, — предупреждающе смотрит Джин, намекая, что новость должна быть менее оглашаемой. — Мне кажется, лучше поговорить наедине. Это касается… — и умолкает, пока ловит вопросительный взгляд омеги, которому не нравится то, что между ним и Чонгуком все ещё могут быть секреты. — Говори, я же сказал. — Там поймали на нашей территории одного диверсанта и сейчас идёт допрос, — Джин закидывает получше на плечо оружие. — Мне кажется, что это твой знакомый. Ну, он сказал, что знает тебя и будет говорить только с тобой. Пока об этом известно мало кому, но я решил, что стоит побыстрее тебе сказать. Только бы не Юнги, — первая мысль, которая появляется у альфы, пронзает сознание стрелой, его лицо меняется, а ладонь, которая удерживала чужую, постепенно ослабевает. Тэхен наблюдает за этим, но молчит, тоже ощущая поступающее волнение. Атмосфера даже в самом воздухе меняется очень быстро: чувствуется напряжение и молчание, которое обычно хуже всего. А когда Гук подрывается с места, будто бы забывая, что рядом находится младший, и собирается броситься к выходу из конюшни, то Тэхен его останавливает, вовремя поймав за запястье. Джин, который решил не мешать, сообщает, что ждёт снаружи, и покидает конюшню. — Будь дома, — командует Чонгук, смотрит на него, а в мыслях совсем другое. — Я вернусь за пару часов, и мы поговорим. — Чон, — чуть громче, чем хотелось бы, ведь Тэхен настолько растерян переменчивым настроением альфы, и этой напряженной атмосферой, что сам растерялся. Его глаза бегают по любимым чертам лица, а губы снова пересыхают, пока он сам чует как на сердце медленно ложится пелена беспокойства. — Возьмите меня с собой. — Нет, — он берет тэхенову ладонь в свободную руку, снова целует и отпускает, собираясь поскорее скрыться. — Там опасно, а ты знаешь, что я не хочу тобой рисковать, поэтому тебе лучше остаться в Делионе. — Ладно, я… Тогда я буду ждать вас, — поднявшись с места и обняв себя руками, стараясь утихомириться, бубнит Ким. — Будьте осторожны. Чонгук ничего не отвечает, зависает на его глазах взглядом, и уже перед тем, как уйти, натянуто улыбается, намекая, чтобы омега прекратил волноваться и просто дождался. Тэхен знает, конечно, что волноваться вряд ли прекратит, но дождётся точно.

🐎

Чонгук стоит перед дверью, боясь входить, и практически не дышит. За спиной шумят копошившиеся люди, а в мыслях у него только пустота. Если поймали Юнги, тогда все намного, намного хуже, потому что Чонгук не сможет позволить себе отказаться помочь ему бежать, а этого не хочется вытворять. У него дрожат руки, хотя выглядит альфа так, словно это его совсем не беспокоит. Шум за спиной наконец пропадает, пока он прикрывает глаза и думает о Тэхене. Хочется жить счастливо и без всяких напряжений, у Чонгука спокойной жизни ведь не было ещё. У него и самой жизни толком не было. — Если хочешь с ним поговорить, то поспеши, а то я слышал, что об этом уже доложили Демилю и он собирается прийти сюда, — Джин хлопает по плечу, этим якобы подбадривает, и собирается уходить, но Чон его останавливает. — Почему ты мне помогаешь? — У жизни есть принцип, — убрав папку с бумагами под руку, говорит: — Сегодня я тебя вытащил из дерьма, а завтра ты меня. Чонгук слабо усмехается, а затем открывает дверь и попадает внутрь тихой просторной комнатки. В углу стоит стол, за которым уже сидит человек, а в воздухе немое молчание. Наверное, сейчас, когда альфа сюда пришёл, враг убедился в том, что Чонгук здесь действительно поднялся в глазах Ким Демиля и самого Делиона. Это может сыграть им на руку. Когда Гук натыкается на чужие глаза, заметно вздыхает, чувствуя облегчение. Не Юнги. — Какие люди и без охраны, — нарушают тишину, откидываясь на спинку стульчика. — Давно не виделись, Чонгук. — Ты идиот? — прилетает вместо привета. Чон отодвигает стульчик напротив и садится, складывая руки замком. — Как ты умудрился попасться? С кем ты тут околачивался? Юнги с вами был? — Да. Да. Не знаю, это случайно вышло. — Не ври, — громче шипит, а потом Гук отодвигается и выравнивается. — Скажи честно, ты сюда случайно попал или нет? — Меня отправил сюда твой отец, — говорит так, будто это пустяк. А Чонгук, что кстати, об этом тоже помышлял, поэтому уже был готов такое слышать. — Тебе повезло, тебя здесь не обидят. Они не убивают пленников, — гордится Чон за сторону на которую перешёл. — И тебе все равно что со мной будет теперь? Сидеть здесь в тюрьме, я не хочу, — с нажимом бубнит, надеясь на хороший, для себя, ответ. — Мы же лучшие друзья. Или ты уже позабыл, м?

Нет, не позабыл, прекрасно об этом помнит, друзья ведь реально были отличными: всегда спасали задницы друг друга в молодости пред лицом Чон Элио, если что-то творили, частенько сидели у огня и болтали, выпивая… Пелена воспоминаний ложится прямо на стол перед ними, вынуждая вспомнить хорошие времена. И Чонгуку жаль, что жизнь так разделила их. Действительно жаль, но ничего с этим поделать не может. — Я даже не подумаю спасти твою задницу в очередной раз, Сонель, так что готовься к тому, что ты просидишь здесь очень долго. Мне жаль, что все так, но я ничего не смогу сделать, — Чонгук поднимается с места. — Тебе и ненужно было совать свой нос сюда. — Какой ты умный, когда не знаешь, чего мне этого стоило, — шипит знакомый, вспыхнув. — Меня кто-нибудь спрашивал, хочу ли я сюда соваться? — бросает раздраженно, сжав кулаки под столом. — Твой отец выслал меня сюда, чтобы предупредить тебя, что он ждёт твоего возвращения, Чонгук, так что не глупи. Да, я попался специально, ты прав, так и есть… Но у меня не спрашивали, хотел я этого или нет. Гук молчит и смотрит ему в глаза, осознавая, что отец правда сошёл с ума, раз вытворяет такое. Верить в то, что тот соскучился, уже не то, чего альфе хотелось бы, но сердце почему-то все равно реагирует, глупо это отрицать. — А чем же вы думали, когда бросали меня на произвол судьбы?! — вопрос этот, конечно, невыносимо хочется задать самому отцу, но у него ещё будет на это время. — Пять лет назад, Чонгук, у меня тоже не спрашивали, хочу ли я этого, — нехотя делится воспоминаниями Сонель, где-то в глубине души чувствуя сожаление. — Я часто слышал ночные разговоры твоего отца и твоего дяди, они постоянно о чём-то спорили, но я никогда не мог понять, о чем речь. Как-то раз Элио застал меня, и у меня не было другого выхода, кроме как предать ему нашу компанию в руки, ради того, чтобы он не убил меня, — рассказывает парень глядя на бывшего лучшего друга. Чонгук выглядит так, словно слышит, но отказывается это принимать. Сонель продолжает, не собираясь что-либо скрывать: — И после этого, твой отец рассказал, что планирует этим способом избавиться от тебя. Я, клянусь, хотел предупредить об этом, но… Я просто не мог. Это стоило бы мне моей жизни, ты знаешь. — О чем они спорили постоянно? — Чонгук пропускает меж себя буквально весь разговор, не желая снова чувствовать боль от слов. Сонель задумался, пожав плечами. — Сколько я помню, они всегда были мирными братьями, Донгиль никогда не шёл против моего отца, — добавляет, а приятель усмехается, будто это глупость. — Ты так мало знаешь о своей семье, — не подумав, выбрасывает. — Прошло слишком много времени, и я не вспомню, о чем они спорили тогда так часто, — безразлично пожимает плечами. — Знаю, что твой дядя постоянно писал какие-то листы, и так же постоянно их выбрасывал, из-за этого у него появлялись конфликты с Элио. В чем тут смысл, мне никогда не было понятно. Чонгук вспоминает, видел ли что-нибудь подобное от своего родственника, но в голове пустота. Хотя нет, на память приходит одно воспоминание… Гук помнит, как в день, когда дядя выпустил в него пулю, в руках у того была бутылка с бумагой внутри, но был ли в этом смысл? В то, что сам Донгиль стрелял, так не хочется верить, но реальность есть реальность. Дверь внезапно отворяется, к ним в комнату входят еще трое солдат с оружием на груди, а за ними спокойной походкой проходит Ким Демиль. Сонель напрягается, догадываясь, кто пришёл, хотя никогда раньше ему не удавалось видеть правителя Делиона. Чонгук даже не думает отводить от бывшего друга взгляд, собираясь, будто бы, прожечь в нем дыру. Накопилось ещё больше вопросов. — Мы как раз договорили, — сухо и неуверенно отчитывается Чонгук, переводя глаза на старшего Кима, а потом поправляет пиджак и сунет руки в карманы штанов, собираясь уйти, но останавливается. Он молчит около нескольких секунд, стоя спиной к ним, пока Сонель не до конца осознаёт, что сейчас творится, и поворачивает голову к плечу, не желая никого видеть. Демиль спокойно стоит неподалёку, наблюдая за альфой. — Он признался в том, что выискивал на наших территориях военные базы с боеприпасами, предназначенные для дислокации формирований вооружённых сил наших врагов, и военные лагеря, для того, чтобы в будущем ударить по этим местам реактивным оружием, — коротко оповещает, встретившись взглядом с Сонелем, который растерялся. — Что с ним делать, в праве решать только вам… Но я бы посоветовал быть с ним по строже, — добавляет ровным голосом, так и не определившись, жалеет о сказанном или все же нет. Больше сказать нечего, поэтому Чонгук, не оглядываясь, отворяет незакрытую дверь одной рукой и покидает комнату, ведь прекрасно знает, что Ким Демиль к нему прислушается. Не загасать на глазах не получается.