you can’t take me

Постепенно дом Кимов стал Чонгуку чем-то больше, чем просто особняк, который нужно охранять в оба глаза, и Делион стал чем-то больше, чем просто город, который нужно защищать несмотря ни на что. Он не глуп, понимает и принимает тот факт, что уже привязан к этому всем сердцем. Постепенно Тэхен стал тем, в ком Чонгук находил для себя новые силы и желание жить. Повседневные крепкие объятия, пока этого никто не видит, нежные улыбки в глазах, где сказано намного больше, и самое важное — слова, что способны вновь подымать на ноги, каждый раз, стоило Чонгуку упасть — все из перечисленного между ними настолько быстро и сильно сплело их воедино, что сейчас любая минута друг без друга сжигала изнутри желанием предстоящей встречи. Альфа, похоже, стал безумцем, раз одобрил бы идею привязать руки младшего к совместному канату со своими запястьями, чтобы второй не отходил ни на шаг дальше, чтобы никакие лишние километры не разделяли их. Чтобы продолжать любоваться этими красивыми невинными глазами и просто чувствовать родное тепло, исходящее от него. Чонгук, похоже, стал безумцем, раз сделал так быстро этого мальчика смыслом своей бессмысленной жизни. Любое свободное время уже не было свободным, потому что Гук сразу тратил его на Тэхена. Стоило ему закончить со своими делами или просто на время освободиться от них, он направлялся в Делион, обязательно находил омегу и, пусть хоть даже на пару жалких минут, не упускал возможность крепко обнять или просто спросить, как дела. О, а поцелуи, это тема отдельная. Двадцати восьмилетнего Чонгука они пьянят до безумия, разливая по венам самую сладкую страсть. Мягкие губы омеги одурманивали, вытворяя самые дикие вещи внутри альфы, пусть он даже этого не показывает. Вечером, когда все засыпают вместе с Делионом, омега спускался к нему, чтобы в следующие минуты просто болтать и целоваться, попутно утопая в руках друг друга. Да, недолго, но с этим никто ничего поделать не может, а самое главное то, что этого хватало, чтобы каждый раз сходить с ума от дикой любви, в которой с удовольствием хочется тонуть по новой. Днём Чона редко когда можно застать в Делионе, они видятся обычно позже вечером, поэтому направляющийся в дом альфа был готов к тому, что Тэхен удивится его появлению. Искать омегу по всему особняку никогда не приходилось, потому что парень в большинстве случаев находился в гостиной или подсобке, возясь домашними делами. Сегодня он застал его в подсобке: сидящий спиной к выходу Тэхен крутился около жаворонка, до сих пор не выпущенного на волю, и что-то увлечённо рассказывал себе под нос, пока Чонгук, улыбнувшись, аккуратно подкрадывался сзади. Он склонился над ухом омеги, делая вид, что слушает чужой рассказ, хотя на самом деле ворчание Тэхена хрен разберёшь. Но блондин не пугается, более того, у него даже ни мускула на лице не дернулась, поправляет свою шапочку-утку и возвращает внимание к птице. — Подслушивать чужие разговоры очень плохо, — Ким закрывает дверцу клетки, чтобы жаворонок не вылетел и не принялся летать по всему дому. — Вдруг бы я самый засекреченный секрет рассказывал. — Мне не стоило приходить? — ухмыляется альфа, пока облокачивается руками по обе стороны небольшого стола, вгоняя того в ловушку. Тэхен напрягается по щелчку, хотя это и скрывает. — Странно, я думал, ты соскучился по мне. — А я думал, вы пришли потому что не я соскучился, а вы, — ловит с поличным младший, а затем ощущая теплоту, исходящую от альфы, нежно приподнимает уголки губ, переводя внимание на птицу. — Даже, может, больше. Чонгук сдается и прикрывает глаза, невесомо прислоняясь кончиком носа к родной щеки, чтобы вдохнуть любимый запах и почувствовать себя дома. От него пахнет свежестью, вперемешку с чем-то сладкими, и мужчина не может себя сдержать, поэтому не торопясь спускается к плечу и оставляет там поцелуй, ощущая, как быстро спирает дыхание даже от такой мелочи. Тэхен, который этого смущается, лишь задерживает дыхание, делая вид, что погружён в свои дела, хотя на самом деле полностью внимание переключено на пришедшего. — Ну, молодец, ты прав. Сегодня я явно скучал по тебе сильнее, — Гук едва заметно целует в лоб и отодвигается, снимая со спины оружие и откладывая в сторону, чтобы не мешало. — Чон, вы выглядите невыносимо уставшим, — подмечает, в то время пока тот подходит и присаживается на корточки рядом, облокачиваясь на правый подлокотник. Хочется просто быть бок о бок и никуда не уходить. Тэхен оставляет в покое шуршащую в клетке птицу и тянет руки к любимым ладоням, укладывая поверх. — Как вы себя чувствуете? Кажется, вам стоит отдохнуть. — Мой отдых — место рядом с тобой, — переплетает ладони с тёплыми ладонями омеги. — Я в порядке, спасибо. Мне хочется побыть около тебя, и после этого, я стану чувствовать себя ещё лучше. — Кстати, вы уже освободились? — меняет тему младший. — Ну, как сказать… — Я хотел, чтобы сегодня вы отвели меня в Сангвис, — Тэхен колеблется, но продолжает: — Сходим туда? Пожалуйста, Чонгук. — Сходим, — не в силах отказать любимым глазам, кивает нежно, натягивает утомленную, но искреннюю улыбку на губы и снова целует тыльную сторону ладони омеги. — Всё что ты захочешь, солнце мое. — Если что, разрешение я спрашивал у отца, — говорит, чтобы не возникло никаких вопросов, и глядит на Чона, чувствуя, как поглаживают по мягкой коже. Чонгук продолжает относиться к нему бережно, в независимости оттого, что они стали намного ближе друг другу. И это так нравится. — Точно спрашивал? — подозрительно и со вздёрнутой бровью. — Я вас хоть когда-нибудь обманывал? — запускает ладони в темные волосы альфы и наклоняется к нему ближе, а пока Чонгук задумывается, то получает возмущённый вздох. — А если даже и обманывал, то сейчас, нет. Гук усмехается на такое заявление и расслабляется, когда пальцы омеги мягко перебирают волосы, это до мурашек кайфово. В следующую минуту у дверей послышался шум, отчего Чонгук и Тэхен напрягаются. Старший поднимается на ноги и смотрит на выход, ожидая там появление Демиля или ещё кого-нибудь, но даже спустя минуту никто в подсобку так и не входит, затем Чон складывает руки на груди, обходя столик, и наблюдает за птичкой в клетке. Тэхен кусает губу, потупив взгляд. — Когда мы расскажем им? — тише спрашивает омега и облокачивается руками на столик. — Мы не сможем прятаться от них долго. К тому же… Я так не хотел бы. Чон молчит несколько секунд, глядя тому в глаза, а потом пропихивает ком из горла, обдумывая, как бы правильно ему объясниться. Не то чтобы он не хотел афишировать их отношения, просто, кажется, нужно подыскать время получше и тогда рассказать о них. Хотя, когда это «время получше» может быть — тоже непонятно. — Мы скоро скажем им, — Чонгук подходит ближе. — Просто нужно подождать ещё немного, я подыщу момент и тогда сам все скажу. — Вы боитесь их реакции? — догадывается Тэхен. — Если от их реакции зависит, будешь ли ты со мной, то я бы ещё подумал. А так — нет, — вытягивает ладонь для того, чтобы прикоснуться к нему снова, а Ким долго не ждёт, сразу укладывает свою в чонгукову. — Не волнуйся, я решу с этим поскорее. Обещаю. — Ну, вы похожи на того, кто не бросает свои слова на ветер, поэтому я вам верю. Ладно, тогда я собираться. Подождёте меня здесь или в гостиной? Там, кстати, папа, он будет рад вас видеть. — Хорошо, я загляну к нему, — нехотя соглашается, натянув улыбку на губы. Тэхен ничего не говорит, только ловит от альфы поцелуй и спешит к выходу из подсобки, решив оставить птицу на время здесь. Когда-нибудь, он ее точно отпустит на свободу. Когда-нибудь Чонгук точно наберется смелости и заявится к Демилю с новостью об отношениях с его сыном. Когда-нибудь.

🐎

— И не забудь выполнить то, что я просил, иначе мне придётся отправить тебя вместо Эмы спасать военных на передовой, — кричит Чимин, а услышав в свою сторону возмущения, закатывает глаза и закрывает двери в свой кабинет, проходя к столу. Сегодня у него загруженный день, а в медпункте остаётся один помощник, который, кстати, очень не вовремя начал ныть, что работает больше за самого Пака, хотя Чимину приходится разгружать все самому: проведывать пациентов и спасать раненых, хотя тот факт, что в последнее время доставляют мало людей очень радует. Чимин засмотрелся на окно, где яркое солнце радует всех своим сиянием, и хлопает папкой по столу. Когда у него уже будет заслуженный отдых, без понятия. Он поправляет на переносице круглые очки, которые больше одевает для красоты, и следует к окну, чтобы немного проветрить кабинет. Стоит омеге после этого подойти к шкафчику, чтобы поменять халат на другой, потому что уже успел оставить там пятно от кофе, так он вдруг натыкается на какого-то незнакомца, оказавшегося внутри шкафа. Все бы ничего, но у Чимина появилось миллион и сто вопросов. Мало того, что его до чертиков напугали, так этот незнакомец ещё и выбешивает сразу своим «стой-стой-стой, только не кричи». — Какого черта? — возмущается, отходя на шаг назад и сложив руки на груди, а потом, когда скользит по нему взглядом и подмечает, в чем одет этот альфа, зависает, настороженно умолкнув. — На помо… — вопит, но договорить тот ему не позволил, так как мигом оказался рядом и закрыл рот рукой, требуя быть тихим. — Отфали, я фечас… — брыкается Пак, желая оттолкнуть от себя незнакомца, но его крепкая хватка на руках заставляет застыть. — Почему сразу кричать раньше времени? — фыркает, не позволяя омеге вырваться. — Дай мне объясниться, — спокойно просит, встряхнув, чтобы блондин успокоился, и Чимин действительно прекращено двигаться, настороженно глядя на него. Вырваться, в принципе, у него и не получилось бы. — Мне нужно, чтобы ты помог мне сбежать отсюда, — объясняет, оглянув скромный кабинет доктора, и останавливает взгляд на Чимине. — Да. Да, я из тех самых, кого вы ненавидите. И я тут немного потерялся. Ты мне должен помочь сбежать отсюда и не попасться. Пак что-то бубнит в чужую ладонь, поэтому альфа убирает руки от него, позволяя нормально вздохнуть, Чимин отходит на приличную дистанцию и приводит себя в порядок, поправляя очки и волосы. — Ты, идиот, хотя бы понимаешь, о чем вообще просишь? Ты вообще в себе? — кажется все, что только что омега слышал — глупый абсурд. Грозно этот молодой человек не выглядит, поэтому волноваться Чимин прекратил, но момент, когда тот оказался в шкафу неясно почему, настораживал. — Ты кто такой и какого черта ты делал в моем шкафу? — Чон Чонгука знаешь? Так вот, я его друг, — спешит обяснить, замечая, как меняется омега в лице. — Одного из моих друзей поймали, наверняка ты знаешь… — сует руки в карманы потрёпанных штанов, он, пройдясь, оглядывает кабинет. — Мне удалось сбежать, но сейчас я не могу выбраться, потому что заблудился. — Мне плевать на твои проблемы. Таким ублюдкам, как вы, я не помогаю. Юнги глубоко вздыхает, закатывая глаза, будто слышит это каждый божий день. — Я — друг Чон Чонгука, — снова повторяет, будто бы это что-то даст. — Мне так плевать, кто ты, — безразлично буркает Чимин, остановившись у стола. Уверенно он себя ведёт только потому что не видит за спиной этого незнакомца оружие. — Помогать я тебе не собираюсь, даже не подумаю. Просто вали отсюда, пока я тебя отпускаю. — Но я даже не знаю, в какую сторону мне нужно, — возмущённо усмехается. — Я правда друг Чонгука. Ты же его знаешь, верно? Он будет очень расстроен, если меня поймают, потому что мне будет грозить тюрьма. — Конечно, убивать невинных людей и оккупировать чужие территории — лучше, чем жить за решеткой, — сжав зубы, цедит Чимин, делая вид, что копается в бумагах на столе. На самом деле у него даже немного подрагивают руки от того, что происходит. — Я почти не убивал, — пытаясь оправдаться, закатывает глаза. — Вообще-то, я защищал, только… по-нашему, — неуверенно следом прилетает, пока блондин стреляет в него рассерженным взглядом. — Что? — Да что ты, ну да. — Нам так сказали. — А ты чёрное от белого лично различать за жизнь не научился? — обижено хлопнув папкой по столу. Альфа аж вздрогнул. — Несправедливо, что одни раскидываются пулями направо-налево, желая убить человека, а некоторые из кожи вон лезут, чтобы вытащить эту же пулю, чтобы спасти жизнь. Несправедливо, что перед Чимином стоит тот, кто, по сути, убивает, а Чимин из кожи вон лезет, чтобы спасти. — Так, — вытягивает руки вперёд, а затем смотрит на бейджик на халате. — Пак Чимин? — уточняет. — Пак Чимин, мне действительно нужна помощь. Неужели так сложно провести меня хотя бы немного, чтобы я понял, куда дальше…? — Ну вот ещё, — фыркает равнодушно. — Как тебя…? — Юнги. Мин Юнги. — Иди нахрен, Мин Юнги, — с уверенностью говорит Чимин, указав на дверь. — Сейчас я тебя выпущу, а завтра буду лечить того, кого ты пристрелишь? — недовольно усмехается, сразу делая лицо серьёзным. — Нет, спасибо. — Тебе сложно что-ли? Ты же наверняка хороший человек, чего тебе стоит сделать доброе дело? — Послушай меня, — начинает, но умолкает, как только слышит в коридоре голос Тэхена. Чимин напрягается ещё больше, пока Юнги оглядывает помещение, мигом направившись к шкафу. Перед тем, как вошёл знакомый друг, хлопнула дверь в шкаф, на котором ещё долго после этого был взгляд Пака. — Привет, — слышится довольное от друга. — Я забежал к тебе на минутку, — закрыв после себя двери, Тэхен оглядывается и проходит дальше, садясь на свободный стул неподалёку. — Чонгуку нужно было зайти сюда по каким-то делам, а я решил к тебе заглянуть. Что-то не так? — интересуется, замечая молчаливость того. Чимин мотает головой, все равно напряжённо себя ощущая. — Не ожидал, что ты придёшь, — неуверенным голосом выдаёт. — Так ты с Чонгуком? — переспрашивает, бросив короткий взгляд на шкаф, и закатывает глаза, пока знакомый этого не замечает. — Как так он взял тебя с собой? — удивляется, принимаясь убирать на столе, ведь нужно себя чём-нибудь занять. — У нас все хорошо. К тому же, я выпросил у него пойти. — Я-то думаю, почему ты такой счастливый, — Чимин поднимается на ноги и направляется к окну. Главное, чтобы Тэхен не заметил этой взволнованности в глазах и не спросил, что произошло, потому что скрывать что-нибудь от него у Чимина никогда не получается. — Ладно, эм-м, — задергивает шторку, чтобы солнечный свет не попадал в кабинет. — У меня очень много дел, поэтому, может быть, поговорим позже, хорошо? — не хочется разговаривать о Чонгуке, когда некий «друг», прекрасно слышит весь разговор. Нет, Чимин с радостью бы послушал Тэхена и его любовные истории, но не сейчас. — Ну ладно. Я-то, конечно, хотел тебе так много рассказать… Но если у тебя много дел, тогда заглянешь ко мне в гости, м? Поболтаем. — С радостью, — сухо усмехается, сложив руки на груди. — Был рад тебя видеть, Тэ, — направившись к двери, открывает, ожидая, пока приятель выйдет. Тэхен подходит ближе. — А у тебя как? — Ты о чем? — наблюдает за тем, как друг выходит в коридор. — О жизни. У тебя все хорошо? Просто ты постоянно в работе, занят. Я бы, наверное, так не смог, — Тэхен сует руки в задние карманы своих штанов. — Непривычно, что ты у меня такое спрашиваешь. Я в порядке. Иногда. В любом случае у меня есть работа, которая отвлекает, и которую я все равно люблю, хоть здесь и тяжело. — Крепись, я надеюсь, это скоро закончится, — увидев в конце коридорчика идущего альфу, Ким усмехается. — Ладно, пойду Чонгука догонять. Увидимся. Чимин кивает, наблюдая за тем как знакомый мигом направляется за Гуком, а вскоре вовсе пропадает за стенкой, и после этого облегченно вздыхает. Он оглядывается, закрывает за собой двери и направляется к шкафу, чтобы в следующую секунду открыть и уставится на незнакомца. — Что? — безразличное, пока Юнги облокотившись затылком об мебель, ожидал, когда можно было выйти. — Как ты вообще сюда помещаешься? Хотя, стой. Мне плевать. Пожалуйста, исчезни, ради Бога. Я чувствую себя так, будто прячу у себя в кабинете врага народа и по совместительству ненормального психа. — Я ненормальный псих? — выравнивается альфа, возмущённо вздохнув. — Да, ты ненормальный псих. Какой адекватный человек будет лезть в шкаф, чтобы спрятаться? — злится омега. — Чтобы выжить — поправочка, — умничает Юнги, самого себя защищая. — Это первая мысль, которая мне пришла в голову, когда я услышал твои шаги по коридору. Это нормально. А вдруг ты оказался бы каким-то злым стариком, который сразу бы меня сдал? — хлопнув дверкой шкафа, отряхивает форму от пыли. — Кто сказал, что я не хочу тебя сдать? — с равнодушием прилетает от Чимина. — Хотел бы, давно сдал. Пак усмехается возмущённо, а потом меняется в лице и направляется к столу. — Вали отсюда по-хорошему, и не беси меня. — Ну видишь, я же говорил, — ухмыляется альфа, зачесывает волосы назад, чтобы выглядеть красиво, и подходит к окну. На услышанное Чимин закатывает глаза. — Парень, что приходил… — начинает издалека, желая узнать подробности, и смотрит на блондина. — У Чонгука с ним что-то есть? — Уж это точно не твое дело, — бросает на него короткий взгляд, а затем утыкается глазами в стол и прикрывает глаза. — Иди отсюда. Я не хочу ничего иметь общего с такими людьми, как вы. Юнги помалкивает, потому что сказать нечего. Между ними нависает тишина. — Мы хотим заполучить наши земли. Это нормально. — Они никогда не будут вашими. Это ненормально. — У каждого своя точка зрения по поводу этого. — Тебе к заднему выходу, а после, когда окажешься на дворе, выйдешь на тропинку, ведущую в лес. Старайся все время идти на юг, там ты сможешь выйти около деревни, — ровным голосом объясняет. — Дальше сам. Надеюсь, я тебя больше не увижу. Юнги следует к дверям и оглядывается в последний раз. — Не взаимно. И все равно, спасибо, — взявшись за ручку, Юнги прислушивается не слышно ли чужих голосов в коридоре а затем тормозит, перед тем, как покинуть кабинет, и останавливает взгляд на омеге. — Чонгуку не говори, что я был здесь. Я сюда попал случайно, выберусь быстро, а он будет попросту переживать, я его знаю. — Думаю, ему уже плевать на тебя, — делится мыслью Чимин. — Ему никогда не будет плевать на меня, Чонгук своих не забывает, — и уходит, пока омега закатывает глаза, слыша хлопок двери. Ему все равно, доберётся Юнги или нет, а вот услышанное настораживает.

🐎

Хотелось закрыть Тэхену глаза. Стекла в окнах побиты, стены домов поросли ползучими растениями, повсюду голые деревья и кусты несмотря на то, что лето, повсюду валяются кирпичи и камни, оставшиеся от разрушенных стен. Нет нигде света, отопления и электричества, разрушенный мост наполовину торчит из реки, а на улицах валяются осколки от бутылок, обломки мебели и много неубранного мусора. Тэхену хотелось самому закрыть свои глаза, чтобы не видеть, во что превратился его родной Сангвис. Нет ни одного дома, который был бы цел и невредим, нет ни одного человека, который бы бродил здесь. Гробовая тишина, перемешивающаяся с шелестом веток от деревьев. Омега пока добирался до дома своих родителей, едва с ума не сошёл от страшной картины. Чонгук ничего не говорил, не вмешивался, держал оружие на спине, чтобы в случае чего, было чем защищаться, находился постоянно позади, молча наблюдал и только с сожалением тихо вздыхал. Тэхена не хотелось трогать, да и успокаивать какими-то бессмысленными словами было бы неразумно. Он просил показать — он имеет право видеть эту реальность. Хотя, нет, один дом, который уцелел, не считая внутри, все-таки есть. Там, где жили родители и сам омега до трёх лет. Но никто не знает, что в независимости от того, что дом не сильно поврежден снаружи, какие страшные дела произошли с хозяевами особняка. Не было бы здесь Чонгука, Тэхен точно заплакал бы. Может, альфу стоило было послушать, да и родители сначала не особо хотели отпускать сюда. Но так хотелось, хотя представлял не такую картину, когда думал о Сангвисе. Было больно, а теперь будет болеть в сто раз сильнее, когда в мыслях будет проскакивать родной городок. Дом постепенно зарастал травой по кругу, с одной стороны выбито окно, с другой уцелело. Омега, проходясь глазами по картине перед собой, представлял, каким особняк был уютным и красивым, а главное — домашним до прихода нежеланных гостей. Там царил смех и крепкая, крепкая любовь. Старые двери скрипят, когда Чонгук их открывает для блондина, пропуская внутрь, везде наложенная слоями пыль на нетронутых давным-давно вещах. Тэхен пробегается глазами по небольшой гостиной и проходит дальше, по случайности наступив на часть из поломанной мебели, а когда опустил взгляд под ноги, застыл. Старая деревянная ложка для еды была переломлена на две части. — Здесь долго не будем. Я оглянусь во дворе и вернусь, — специально собирается уйти, чтобы дать омеге побыть здесь наедине с собой. Тэхен наблюдает за тем, как Чонгук уходит на улицу, оставляя главные двери открытыми, чтобы в случае чего, можно было добраться быстрее, и проходит дальше, а заметив в углу гостиной засохшие капли крови, уводит взгляд, стараясь не размышлять о том, кому она принадлежит: эта боль и так режет изнутри. Он следует в комнатку, оглядываясь по сторонам, чтобы запомнить хотя бы что-то — да, страшное, да, старое, но ведь родное место. Запылённая кровать, и запылённая детская кровать, стоящая рядом со взрослой, заставила омегу ощутить, как на сердце ложится тяжелый груз. Это так нечестно — у него не было хорошего спокойного детства, родной семьи, кучу слез радости и счастливых улыбок. Да, Демиль и Миен дали ему все необходимое, и Тэхен доволен, что стал их частью, но все равно, это другое. Ким обнимает себя руками и оглядывает комнату полностью: старый высокий шкаф, тумбочка, столик в углу, некоторые вещи из одежды остались на кровати, они тоже покрыты слоями пыли, а одна тарелка на столе, застывшая с едой, выглядела ужасно. Из-за того, что на улице солнце, а в комнатку через окно попадал свет, омега мог видеть каждый уголок. Тэхен подходит к шкафу и пробует его открыть, но он заперт, и тогда Ким замечает замочную скважину — похоже, чтобы шкаф открылся, нужно отыскать ключ в тумбочке. Или где там обычно их прячут? Омега движется к тумбочке, стоящей у кровати, а открыв ее, мигом пробегается глазами по лежащим предметам: небольшая сумка, две книги на огромном лежащем фотоальбоме в углу, мелкие украшения и пачка просроченных лекарств. Ключей нет. — Что-то ищешь? — появляется Чонгук, осматривается, складывает руки на груди и подходит ближе. — Или просто оглядываешься? — сняв оружие со спины, укладывает на поверхность тумбочки, чтобы было удобнее. — Шкаф заперт, — блондин переворачивает почти все вещи, пытаясь наткнуться на нужные ключи, которых нигде нет. — И что? Наверняка там всего-то старая одежда, — предполагает, пройдясь пальцем по поверхности стола. — Погляди сколько тут пыли, тебе стоило получше убраться, — шутит. — Если ты позволишь, когда-нибудь мы снесем этот старый дом и построим новый, для нас. Будем жить здесь? — Построите нам огромный дом? — стеснительно улыбается, пока открывает грязный белый фотоальбом. — Да. Здесь, на этом месте, мы построим небольшую кухню, а если захочешь, сохраним старый стол, и ты будешь пить кофе или чай, — пытаясь поднять настроение, натянуто усмехается, а когда ловит его красивые глаза, выдаёт чуть серьезнее: — Что ты сильнее любишь, чай или кофе? — Вас. — В таком случае, я обязан помочь тебе найти ключи, — Чон присаживается на корточки, чтобы открыть тумбочку ниже, пока Тэхен смотрит на него, на минуту забывая обо всем на свете. — Чай, Чонгук. А вам будет не сложно? — вновь дерзит. — Сейчас получишь. Тэхен проглядывает фотографии в фотоальбоме. Их очень мало, только четыре, на всех фото молодой высокий альфа с темными густыми волосами и красивым, мужественным лицом, а так же светлый омега с улыбкой на губах, обнимающий альфу за талию. Тэхен понимает, кто это, долго думать ненужно, ведь сам Тэхен — копия папы в молодости, даже глаза такие же. Остальные фотографии похожи, только на четвёртой изображён сам малыш, тогда ему было всего два годика. Улыбка на губах ребёнка и придерживающая рука одного из родителей вызвало у самого Тэхена тепло на сердце. На обратной стороне альбома красивым почерком написано: «Самая счастливая семейка Ким, и их самый красивый ребёнок — Тэхен! С любовью на память от Ким Ремиля и Ким Нэена». У них безумно красивые имена, подмечает молча омега, снимок родителей он сунет себе в карман, а закрыв фотоальбом, натыкается на Гука, который держит в воздухе маленькие ключи. Ким откладывает альбом туда, где его место. — Зачем тебе шкаф? — Слишком странно закрывать на замок шкаф в котором находится лишь одежда, не находите? — принимает ключи и подходит к мебели, затем глядит на Чона. — Посмотрим-ка, — сует ключ в скважину и, с колебанием, но все-таки открывает дверцу. — Фу, — морщиться от ужасного запаха и вышедшей пыли, отходя на шаг назад, а вот Чонгук не дрогнул. — Шкаф как шкаф. — Я пытаюсь тут найти что-то очень интересное, а вы мне картину портите, — бубнит, заглядывая внутрь. Действительно одежда, и, кажется, ничего больше. Но заметив одну полку над старыми нарядами, блондин заглядывает туда, натыкаясь на кучу бумаг, среди которых лежит в дальнем углу ещё один нетронутый чёрный фотоальбом. — Обещаю, это последнее, куда я полезу. — Было бы неплохо. На обратной стороне альбом тоже подписан, но надпись Тэхен не читает, а поскорее его открывает, снова готовясь наткнуться на домашние и уютные фотографии, но находит совсем другое. Альбом не грубый, но почти весь заполнен снимками, в отличие от семейного, на каждой странице по три фотографии, но все-таки есть страницы у которых фотографии отсутствуют. Первая мысль Тэхена не обманывает — их вынули специально, удалили, чтобы они там не находились. Пробегаясь глазами по лицам, Ким не узнаёт сначала из компании на кадрах никого, только родителей, а пролистав ещё страницы, пока Чонгук подходит ближе, тоже осторожно заглядывая, кажется, смутно, но догадывается, кто на фотографиях. Группа из пяти людей весело улыбаются на камеру, пальцами показывая разные знаки, чтобы фотография получилась как можно лучше. Тэхен зависает, когда узнаёт в первой паре — своих умерших родителей, а в незнакомце, стоящего рядом с его папой — Демиля. Молодого, высокого и красивого, по улыбке видно, что счастливого. Рядом с ним ещё двое незнакомых омег. — Это же… Демиль или…? — бубнит под нос омега, переводя взгляд на стоящего бок о бок Гука, и второй, если заглянуть в глаза, удивлён не меньше. — Они были знакомы с моими родителями? Что? Альфа даже не знает, что в этом случае сказать. Успокоить? От чего? Да и Тэхен вроде как спокоен, просто удивлён сильно — заметно по бегающим глазам. — Похоже на то. Но фотография не полная, — подмечает Чонгук, вытащив снимок и прокрутив в руках. — Смотри, — кивнув на оторванную часть, которую тяжело было бы заметить, задумывается. — Там ещё кто-то был на снимке. Должна быть вторая половинка. Тэхен зависает, глядя на Чона, хотя думает о другом, а затем снова принимается проглядывать альбом: везде снимки родителей, незнакомцы рядом с ними, и натыкается на другую фотографию, где изображён только его папа и Демиль. Они двое мило улыбаются, сидя на выступе, и пьют что-то из напитка. Тэхен их сразу узнаёт, вытаскивает эти две фотографии и сунет себе в карман. У него появилось очень, очень много вопросов к нынешним родителям. Закрыв альбом, омега натыкается на подпись «выпуск старшей школы», и складывает в своей голове разные догадки почему они все вместе на фото. — Интересно, удивит меня что-нибудь ещё больше в жизни чем это, или нет? — бубнит сам себе Чонгук. — Не спеши с выводами, — отбирает альбом и сует его обратно в шкаф, потом закрывает шкаф и возвращает ключ на место. — Думаю, стоит просто поговорить с ними, — подхватывает своё оружие на спину. — Они что-то скрывают, я это знал, но не обращал внимания потому что думал, что это глупости, — Тэхен движется к выходу, но тормозит и ждёт альфу. — Пойдёмте отсюда, мне больно здесь находиться.

🐎

Вечер окутывал Делион, на улице постепенно темнело. Тэхен все время, после того, как они с Чонгуком вернулись домой, оставался в своей комнате, размышлял над произошедшим днем. Альфа посоветовал не спешить и хорошо все обдумать перед тем, как задавать вопросы родителям. Демиля ещё долго не было дома, но Тэхен смог его дождаться, смог дождаться времени, пока они сядут за стол, чтобы поужинать. Аппетита вообще не было, никакой кусок в горло не лез, пока в голове крутилось кучу вопросов, не позволяющих думать о чем-нибудь другом. Его, получается, обманывали. Ни Миен, ни Демиль за всю жизнь ни разу не обмолвились тем, что были знакомы с настоящими родителями, продолжая делать вид, что они незнакомцы. От этого неприятно, то галимое чувство, будто тебе всю жизнь нагло недоговаривали о важном. Спустившись и умостившись на своё место за столом, блондин продолжал удерживать две фотографии у себя в кармане, молча потупив взгляд на пустую посуду перед собой. За столом собралась только семья, как в обычный вечер. — Почему не ешь? — посмотрев на сына, интересуется Миен, который в отличии от некоторых был сегодня в хорошем настроении, а потом пододвигает тёплую еду. — Тэ, давай. Тебе нужно подкрепиться, а то и так плохо питаешься в последнее время. — Нет аппетита, — со сталью в голосе, на что сидящий рядом Демиль обратил внимание, пытаясь понять, что уже могло произойти, ведь обычно Тэхен себя так не ведёт. — Что, снова с Чонгуком поссорились? — спрашивает старший Ким, накалывая на вилку кусок мяса, и ко всему этому, успевая читать новую газету. Он чувствует, как Тэхен пристально смотрит на него, но в ответ не поворачивает голову, чтобы не столкнуться с ним взглядами, а потом омега потупляет глаза в пустую тарелку. — Мы сегодня были в Сангвисе, — глядя сначала на Миена, а потом на отца, и чтобы занять чем-то руки, начинает теребить вилку в руках. — В доме родителей. И, представляете, я нашёл там их фотографию. — Ну теперь хотя бы будешь знать, как они выглядели, — искренне радуется Миен. — Наверное, они были красивыми, верно? Покажешь? — Конечно, я специально забрал ее с собой, чтобы вам показать, какими они были, — досадно усмехается Тэхен, пока Демиль, глядя на сына, понимает, что в словах проскальзывают нотки некой обиды. Не разрывая взгляд, младший добавляет: — Вы же наверняка забыли. Нависает тишина. Отец спокойно продолжает смотреть ему в глаза, пока Миен зависает, растерянно глядя на этих двоих. Тэхен вытаскивает из кармана одну из фотографий, где изображён его настоящий папа и сам Демиль, и укладывает на центр стола, позволяя хорошенько ее рассмотреть. Альфа опускает взгляд, пару минут смотрит на снимок, но ничего не говорит, забывает о еде и газете. Миен тоже притих, прекратив даже возится с посудой. Только вот на лице старшего Кима не дергает ни одна жилка, показывая его спокойствие. — Тэ… — с сожалением тянет Миен, но что сказать ещё, не знает, поэтому умолкает. — Почему вы мне не сказали об этом с самого начала? — отодвигает посуду и кивает на фото Тэхен, не сводя с отца взгляда. — Вы… вы были близки? Насколько? — Да, ты прав, мы были близки, — говорит Демиль твердым голосом, пока откладывает газету в сторону, а затем пропихивает ком из горла, обдумывая речь. — Пожалуйста, не злись на Миена, это я постоянно отговаривал его сказать тебе правду, мне всегда казалось, ты ещё мал, чтобы понять и принять все это, — искренно сожалея, признается. — Изначально, я и Нэен… Мы были лучшими друзьями детства, мы всю жизнь росли вместе. Подростковый возраст, когда стали молодежью… — перечисляет, стараясь объяснить все правильно. — Я везде его защищал, если это нужно было, а он всегда обращался ко мне за помощью. Нэен был мне один из самых близких людей. Да и твой отец — Ремиль, тоже. Ремиль появился в выпускном классе старшей школы, и быстро стал частью нашей дружной компании. Поэтому, да, мы были очень близки. — Значит, вы были друзьями, — сделав вывод, бубнит Тэхен, поднявшись с места. — Лучшими, — подчёркивает. — Интересно получается, — вытаскивает вторую фотографию и бросает ее к первой. — А узнать можно, кто ещё входил в состав вашей веселой компании друзей? Демиль бросает взгляд на оторванную часть снимка и спокойно откладывает чайную ложку. — Тэ, это было очень-очень давно, — тихо встревает Миен. — Кто на второй части фотографии? — проигнорировав, в лоб задаёт вопрос, глядя на Демиля. — Какие ещё от меня есть секреты? — Я не могу тебе сказать, Тэхен, — старшему Киму вовсе хочется умолкнуть. — Есть вещи, о которых лучше не знать. — Может тогда, вы на самом деле могли их спасти, но просто не захотели? — разбито усмехается омега, облокотившись руками на стол. И снова не справедливо, снова чертовски несправедливо. — Почему я вновь чувствую себя обманутым? — Тэхен, глупостей не говори, — бросает уверенное Демиль. — Я никак не мог бы спасти их, пойми ты наконец. Элио напал тогда, когда никто этого не ожидал, тогда, когда никто не был к этому готов. Поверь, если бы я знал, что все так произойдёт, я бы поставил охрану из тысячи людей над Сангвисом. Над одним его домом стояло бы человек сто. Никто бы не тронул Нэена, — снизив голос, доказывает. — Мне тоже было больно терять этих близких мне людей. Но есть вещи, в которых даже я, с огромной властью на руках, ничего не могу сделать. — Я не верю тебе, — выдавливает Тэхен, сжав зубы. — Может, не так сильно ты о нем заботился, как говоришь, раз не смог предусмотреть весь этот грядущий на него ужас. — Тэхен, — пытаясь успокоить омегу, тянет Миен, сделав шаг к нему. Больше Тэхену нечего сказать, поэтому он бросает по очереди на них взгляд и уходит из дома, хлопнув дверьми. На улице свежий воздух сразу бьет по лицу, хотя лучше от этого не становится, двор полностью пустой, но слышно журчание сверчков и неподалёку слабая возня в конюшне, куда сразу направляется блондин, желая найти Чонгука. Когда он рядом, намного легче, успокоится можно быстрее, потому что знает, что в обиду не дадут, а станут защищать. Чон научился успокаивать одним своим взглядом, а Тэхен к этому так привык, что просто не представляет теперь, как можно остаться без этого. В альфе он находил для себя покой. Как только Ким попадает внутрь, едва как открыв огромную деревянную дверь, в слабом желтом свете натыкается на мужчину, встречаясь с ним взглядами. Сейчас Тэхену плевать на то, что Гук занят, поэтому он бросается обнимать, пока тот зависает от неожиданности с вытянутыми руками, в которых были поводки. — Мне снова больно, Чон, — признаётся шёпотом, уткнувшись в грудь того, а краем уха слыша родное сердцебиение, не желает открывать глаза и отстраняться. — Этот мир снова сделал мне больно. Дальше — тихо-тихо, без единого звука или чьего-то голоса, наконец-то снова умиротворение, заставляющее чувствовать себя в безопасности в этих крепких объятиях. — Ему пора бы учесть, что он не смеет обижать тебя, — успокаивает Чонгук, отложив вещи в сторону и обняв омегу за плечи, притянув к себе ещё ближе, а затем едва-едва слышно добавляет: — Потому что у тебя есть хороший сторожевой, а у него не хватит сил сражаться против меня.

🐎

Тэхен почти все время молчал и думал, сидя на стоге сена в конюшне и перебирая его в руках. Окутывает тишина, а рядом сидит любимый человек и мягко поглаживает по волосам, поэтому он успокоился так же быстро, как и завелся. Слышен рёв находящихся в стойлах лошадей и собственное дыхание, Тэхен, держа меж сухих губ соломинку от сена, рассматривал пустым взглядом руки. И так хорошо, когда можно облокотится своей спиной о крепкую спину альфы, который согласен выслушивать весь твой монолог или просто помолчать, если это нужно, хорошо, когда можно просто побыть в спокойствии, отдохнуть от всего происходящего. — Отец сказал, что они были лучшими друзьями с моим папой, — Тэхен даёт понять Чонгуку, как прошёл разговор, и умолкает, пока альфа дергает удивлённо бровью. — Вернее, с моими родителями. — Может, это хорошо? — облокачивается на колени, запрокинув голову на плечо младшего. — Ты знаешь что, отчасти, вы действительно близкие друг другу люди. Ты, наверное, даже не выслушал их до конца, так? — Выслушал. Если бы не выслушал, не узнал бы этого. Может я и не прав что… поссорился с ними, но я до сих пор не могу поверить в это. Сначала вы, — вспоминает, но не желает этим надавить на больное. — Потом они. А дальше что? — Может, дальше моя очередь? — чтобы разбавить эту грустную атмосферу, Чонгук выравнивается и поворачивается, отряхивая колени от сухого сена. — Что? Страдать? — словно это бред, усмехается. — Чон, поверьте мне, это не круто, — он около минуты молчит, а потом задает вопрос, который уже долго интересует: — Кстати, насчет Элио. Вы знали, что когда наши родители были еще молодыми, Элио был первой любовью моего папы? По тому, как меняется лицо альфы, сразу понятно, что не знал. — Кто тебе такое сказал? — Гук поднимается на ноги, протягивает ладонь, и Тэхен вскакивает следом, не выпуская его руку из своей. Альфа складывает все пазлы воедино, лишний раз не желая об этом вспоминать. Хотя отчасти — они и есть прошлое. — Хосок. Извини, что заговорил об этом, мне просто хотелось знать, были ли вы в курсе, — Тэхен останавливается вплотную, поправляет темные волосы альфы, оголяя его лоб. — Чон, это не наше. Наше здесь и сейчас. Совсем другое и намного лучше. Давайте создавать свою реальность и свое будущее, — шепчет и ладонью накрывает в области чонгуковой шеи. — Тебе хорошо со мной? — Скажу больше — я счастлив с вами. Вы — мой дом, Чонгук. Вы всегда можете приходить ко мне, а я буду вас обнимать. Разговаривать с вами обо всем на свете и целовать так, будто в мире существуем только мы одни, — желая подбодрить, нежно улыбается, коснувшись своим носом чужого. — Ты и я, — прикрыв веки. — Потому что я ни с кем больше не хочу так, кроме вас, — ощущая чужое дыхание на своих губах, не желает открывать глаза. Слишком хорошо, когда между ними воздух едва ли просачивается. — Потому что я ни с кем больше не хочу так счастливо улыбаться, — в самые губы, чтобы наверняка, договаривает, — кроме вас. — Знаешь, в любви всегда кто-то берет, а кто-то отдаёт, — зависнув вниманием на красивых губах омеги, укладывает пальцы на его кожу в области щеки, осторожно пройдясь большим пальцем. — Но у нас как-то по-другому — и это так волшебно, — какой же замечательный Тэхен, когда покорно ждёт, зная, что скоро поцелуют. — Двое отдаем и двое получаем, — Тэхен укладывает локти на плечи альфы и зарывается в чужие волосы пальцами, чует, как тот рукой притягивает к себе за талию, позволяя столкнуться телами, и усмехается. В такие моменты все проблемы уходят. — Знаете, все-таки, я скучаю по тому серьезному, железному и грозному Чону, хотя Чонгук мне нравится больше. — Мне передать ему, — отговаривает самого себя от желания сейчас поцеловать блондина, и глаза бы поднять, но они зависли на тонких губах напротив и не хотят отвлекаться ни на что иное, — что ты скучаешь по нему? — ловит себя на мысли, что в последнее время слишком быстро стал терять голову от интимной близости, которая появляется между ними. Когда раньше он держался без проблем, то сейчас делать это становится все тяжелее. — А что я услышу в ответ? — прикрывает глаза, когда чувствует на своем подбородке короткие, но полные страсти поцелуи, спускающийся к тонкой шее. Внизу живота мгновенно все вспыхивает, кончики пальцев на ногах покалывают, пока он сам едва ли стоит на ватных ногах. — Чонгук, — предоставляя кожу для новых поцелуев, тихо вторит от наслаждения. В этом так легко раствориться, он сам прогибается в спине, желая не отдаляться, а стоять вплотную, пока чужая рука на талии слабо жмёт бок. — Я так хочу, чтобы вы не останавливались, — задыхается от новых ощущений Тэхен, собирает темные волосы в кулак и оттягивает, когда Чонгук с шеи плавно спускается вязким поцелуем к ключицам, заставляя сделать несколько шагов назад и почувствовать спиной холодную деревянную стену. Чонгук прижимает своим телом чужое к стенке, находя его губы и сливаясь в затяжном поцелуе, пока облокачивается руками по обе стороны. Останавливает себя, хотя нужно было бы Тэхена, который очень увлёкся этим. — Я бы и не останавливался, но ты же знаешь, — прислоняется к виску того и открывает глаза, находит тяжелый взгляд омеги и заводит прядь светлых волос за ухо. — Перед тем, как ты пойдёшь мирится со своими, предлагаю тебе пойти немного покататься на Рикки, он на лошадиной территории. Что скажешь? Мне хочется провести еще немного времени с тобой. — Вы же в курсе, я за любой движ, если вы присутствуете. А Рикки против не будет? — ухмыляется, пока Чонгук находит ладони и переплетает. Альфа целует в лоб, а потом направляется к выходу из конюшни. Тэхен уверен, что в дальнейшем, без Чона, не будет чувствовать себя так счастливо, как прямо сейчас. — Конечно не будет, ты же ему нравишься, забыл, что ли? — попадая на улицу, вдыхает Чонгук ночной воздух. Они следуют к отгороженной территории, а Тэхен этого и не заметил, так как все внимание было на переплетённых ладонях. Это так красиво — их переплетенные пальцы, которые являются свидетельством того, что они сходят с ума друг от друга. — Это очень мило с его стороны, — тормозит около животного, пока Гук заставляет Рикки подняться на ноги и пройтись. — Я польщен. Чонгук ничего не отвечает, подаёт руку, помогая залезть на лошадь, а Тэхен, который сильно полюбил верховую езду, вряд ли когда-нибудь себе откажет в этом удовольствии. — Может быть, вы поднимитесь ко мне? — смотрит на того сверху вниз, когда Чон начинает осторожно вести Рикки по специально отведённой территории. Тэхену так хочется, чтобы Чонгук был ближе… Ближе настолько, насколько это вообще возможно. Этот мужчина из тех, кто выполняет любую прихоть, этот мужчина их тех, кто не заставит чувствовать себя паршиво, потому что постарается сделать каждую твою минуту жизни лучше первой. Ким в который раз ощущает себя самым счастливым на этом белом свете, наблюдает за тем, как альфа оседает позади, получше обхватывая узды, чтобы Тэхен был в безопасности и не свалился. Сегодня они вместе покатаются на лошади. Это кажется чем-то намного интимнее, чем что-либо другое, потому что омега чувствует своей спиной теплоту чужого тела, и мысленно внутри себя успокаивает бушующие эмоции. Потому что его Чон дарит своими прикосновениями столько чувств, сколько Тэхен не получал за всю жизнь. Он чует дыхание, обжигающе его шею, и пытается сосредоточиться на езде, но первые пару минут уходят на то, что Ким попросту наслаждается происходящим, и ему бы глаза прикрыть, ведь когда Гук садится вплотную, появляется дикое желание его поцеловать. Кажется, Тэхен становится зависимым от прикосновений Чонгука, а Чонгук от мысли, что эта свобода скоро может закончиться. Его предчувствие ещё ни разу альфу не подводило.