you can’t take me

Чимин постукивает пальцем по столу, ждет, пока в комнатку войдет Тэхен, и смотрит на размазанную картину ночного города перед собой, что висит на стене. Любимые белые стены родного медпункта успокаивают. Но он не в своем кабинете. Любимый город, и понимание того, что ты в безопасности, позволяют выдохнуть. Даже солнце выглянуло в честь его возвращения, решив порадовать своими теплыми днями, и хотя уже нагрянула осень — все об этом помнят, поэтому готовятся кутаться в теплую одежду. В комнатку входит Тэхен, подлетая к другу и расспрашивая, все ли хорошо. Пак его успокаивает, рассказывает полностью, что случилось и как ему удалось сбежать из этого страшного города. Но от беседы, которая длилась полчаса, Тэхена не отпустило, он постоянно был натянутым как струна, сердце волновалось за Чонгука, от которого ни одной новости за такое долгое время. — Я уже говорил с твоим отцом, — Чимин облокачивается руками о деревянный столик за которым они сидят, и тянет к себе стакан с водой, чтобы выпить и прочистить дерущее горло. — О Хосоке пока не рассказывал, не знаю, как правильно это сделать. А насчет всех остальных дел, рассказал. И Чонгука твоего не забыл похвалить. Твоему отцу нужно знать, что у него надежная рука под боком. — Есть еще одна «надежная» рука под боком, от которой если не избавится, будут очередные проблемы, — Тэхен откидывается на спинку стула и натягивает на макушку любимую кепку. Его светлые волосы лезут в глаза, а тонкая теплая вязаная кофта, в которой он чувствует себя не очень комфортно, красиво подчеркивает его плечи и тонкую талию. Омега откладывает в сторону фотик. — Завидую тебе, ты виделся с Чонгуком. Я так скучаю по нему, — тише добавляет, тоскующий взгляд падает на окно, проветривающее комнатку, и наблюдает, как теплый ветер болтает маленькие листья вазона, стоящего на подоконнике. — Он ведь пытался вместе со мной сбежать, сказал, если в течение нескольких часов не появится информация, что он перешел границу, то, скорее всего, его поймали и посадили, — вспоминает разговор, состоявшийся позавчера вечером, и поглядывает на Кима. — Информации так и не поступило. Мне кажется, Чонгуку сбежать не удалось. — Меня радует тот факт, что мой Чон оказался вернее некоторых наших людей, — Тэхен пододвигает к себе фотик, смотрит на него, вспоминая те счастливые беззаботные деньки, когда он с альфой могли позволить себе наслаждаться прогулками, фотографируя все на своем пути. — Я рад, что ты в порядке, — переводит тему. — Благодаря Чонгуку, — Чимин мельком оглядывает комнатку и мечтает вернуться в свой кабинет, ведь он намного уютнее этого: здесь только белые стены и деревянный стол со шкафом в углу, здесь ведутся переговоры врача и пациента, и ничего больше. Пак сунет руки в карманы халата. — Тебе очень повезло с ним. Я рад, у тебя будет просто потрясающий муж, — и подыгрывает бровями, пока Тэхен, слыша это, смущается. — Я даже не думал об этом в серьез, если честно, — признается, покусывая нижнюю губу. — О чем? О свадьбе с Чонгуком? — Да. Это кажется чем-то нереальным. Это же жить вместе, каждый раз по утрам просыпаться в одной кровати, и... — не добавляет «засыпать», ибо щеки от таких мыслей заходятся краской. — А что здесь думать?! — посмеивается друг, закатив глаза. — Ты сам мне рассказывал... ну, как он уверенно заявил, что если справится со всем этим, то заберёт тебя. По твоим счастливым глазам становится ясно, что ты готов быть с ним всю жизнь. Разве не так? Чонгук не дал повода усомнится в том, что готов ради тебя на всё. Он своей жизнью рискует, чтобы быть рядом с тобой. — Конечно, — не спорит Ким, невесомо касается пальцами фотоаппарат, размышляя об альфе. — Я тоже. Я тоже люблю его. — Поскорее бы это всё закончилось, — ворчит Чимин, поправляя очки на переносице средним пальцем. — Хочется спокойно жить и ни о чем не переживать. Интересно, такое вообще возможно? — губы растягиваются в ухмылке. — Надеюсь в конце всего этого пиздеца, мы все будем счастливы. Тэхен смеется, внутри себя подмечая, как сильно соскучился по другу. — Тэхен, пойдём, — слышится у двери голос Демиля, который заглянул, чтобы забрать его. — Я жду тебя у выхода. — Заглянешь ко мне еще? Завтра или послезавтра вечером, когда я немного разгружу работу, — подмигивает Чимин и направляется к двери, пока Тэхен встает следом, поправляет кепку, забирает фотик и движется к выходу. — Конечно! Поболтаем, расскажешь еще что-нибудь интересное за дни, пока побывал в Честере, — выйдя на коридорчик, сует себе в карман вещи, и добавляет иронично: — Какая там жуть и все такое. — Ох, не напоминай! — помотав головой, закатывает глаза. Почему-то так не вовремя на память приходит Юнги, этот бедственный альфа. — Но поговорим обязательно! — подмигнув, — Я, вроде бы, все рассказал, но, кажется, упустил кое-какие мелочи. Но об этом позже. Тэхен улыбается, прощается и идет к выходу из помещения, чтобы догнать отца с которым собирается вернуться домой. Чимин до последнего провожает его взглядом, вспоминая, что забыл передать то, о чем просил Чонгук.

🐎

Деревья стали преображаться в желто-оранжевый из-за пожелтевших листьев, намеревавшихся за пару дней опасть и выстелить на земле красивые дорожки. Первые дни сентября не особо порадовали, но пока он снова в Делионе, жизнь автоматически расцветает, наполняясь живыми красками. Красота вокруг не изменилась — оставалась особенной. Солнечный свет просачивался меж деревьев, а свежая утренняя роса, осевшая на зеленой траве, очищала воздух, готовя к новому дню. Рикки несется с огромной скоростью по любимой, еще сырой после ночи земле, и даже не думает тормозить, хотя Чонгук и не против, ведь тоже наконец ощущает себя свободным. У него дыхание захватывает от этого, хочется просто взлететь, как делают это беззаботные птицы, паря над землей в чисто голубом небе. Хочется поскорее добраться к дому, где точно встретят и заставят выпить кружечку чая. Хочется поскорее добраться к тому, кого уже не видел слишком долго и по кому так сильно соскучился. Может, Чонгук рехнулся, но ему буквально слышится, как поет ветер, радуясь вместе с ним его возвращению. А лошадь все мчится вдоль цветущего леса по тропинке, ведущей к особенному особняку. Чонгук усмехается, радуясь, потому что, черт побери, наконец-то он дома. Наконец-то он вернулся. Ему удалось это сделать, молодец, он справился.

🐎

— Завтракай! — Тэхен, отстань, я не голоден, — хмурится Демиль, пока его лицо выглядит смешным из-за очков на переносице – таким он кажется намного строже и старше. — Завтракай, я говорю тебе! — настоятельно рекомендует слушаться, стукнув по столу хрупкой ладонью. Только бы костяшки не поломать. На столе стоит приготовленный Миеном завтрак, состоящий из омлета, нарезанного помидора и лежащих в отдельной тарелке парочку бутербродов. Тэхен знает, что отец не ел уже давно и ослаб физически, поэтому, если не заставит его подкрепиться, не выпустит из дома. Особняк проветривается утренней свежестью через открытое насквозь окно, дома как всегда пахнет сладкой выпечкой и свежими ромашками, которые вчера омега притащил и поставил на стол для красоты. — Перестань, я правда не голоден, — повторяет Демиль, откладывает газету и отодвигает тарелку, которая пододвигается обратно благодаря сыну. — Тебе заняться нечем? — Быстро. Иначе я пожалуюсь папе, — облокачивается на локти и укладывает щеки на ладони, наблюдает, глаз не сводит. Демиль бросает на него покорный взгляд и сдается, у него нет сил с этими омегами спорить. Он начинает кушать, не позабыв перед этим снять очки. Скандала с Миеном ему не нужно. — Что с тобой? Почему ты сегодня в хорошем настроении? — заводит разговор Демиль, наблюдая за сыном, который направился к дивану, выискивая свой фотик. — Выспался? — Да, выспался, — он возвращается на место. — Я рад, ты стал лучше спать по ночам, — зацепив вилкой кусочек еще не остывшего омлета, отправляет его в рот, — и уже не ходишь мрачнее тучи. Чонгуку бы это понравилось, — с нежностью добавляет, знает, что любое упоминание об альфе поднимет ему настроение. — Новость, что Чимин в порядке, меня обрадовала, — переводит тему Тэхен, переключая фотографии, а думает о другом. — Ты поговорил с ним, я знаю. И надеюсь, что ты примешь какое-то решение. Демиль ответа не дает, молчит, ведь уже принял решение никаких действий не принимать по поводу Хосока, не дождавшись Чонгука. Продолжает молча кушать, пока Тэхен копается в фотике, не обращая внимания на вошедшего в гостиную Миена. После душа старший омега выглядит оживленным, на нем домашняя футболка и любимые штаны, а мокрые волосы забавно прилипли к его лбу. Демиль, задерживая взгляд на любимом муже, приподнимает уголки губ от этой картины, мысленно поцеловав в висок. — Ого, ты заставил его позавтракать, — усмехается Миен, смотрит на альфу и переводит внимание на сына, а затем присаживается напротив, принимаясь складывать полотенце. — Сегодня красивая погода. Но завтра снова будет пасмурное небо и, скорее всего, пойдет дождь. — Я снимаю с себя всю ответственность по поводу его питания, — ворчит Тэхен, окинув взглядом отца, а когда Миен вопросительно дергает бровью, он поясняет: — Пап, он снова хотел идти по делам голодный. — Не такой уж я и голодный... — Ну да, конечно. Послышался стук в дверь, который оборвал оживленный разговор в доме. Человек, заглянувший внутрь, не дождался, пока ему откроют, поэтому позволил себе войти самостоятельно. Вернее, он буквально ворвался, застав всю семью за большим столом в гостиной. Тэхен не знает этого человека в лицо, игнорирует, решив, что прибыл очередной военный, дабы доложить о ситуации или о важных новостях, и продолжает копаться в фотоаппарате, краем уха прослушивая чужой разговор. — Поступила информация, что Чонгук несколько часов назад перешагнул границу Делиона, — слова, которые заставляют родителей замереть и уставится на пришедшего. А Тэхена то же самое, только вместо гостя, уставиться на снимок перед собой. Тэхен сразу начинает нервничать. Ему вроде не послышалось, хотя легче подумать, что послышалось. Он переводит медленно внимание на незнакомца и ощущает, как низ живота начинает скручивать от волнения. Внутри все трепещет, омега в это поверить не может. — Ты серьезно? — нарушает тишину Демиль, которому уже не до еды. — Конечно. Ким Сокджин сказал, что лично виделся с ним, — говорит быстро, и сам радуется, хотя Чонгук ему вообще никто. — Но мы без понятия, где он сейчас. Он в Делионе, но куда-то пропал. Хочется соскочить с места и отправиться искать, но за территорию Делиона Тэхена не отпускают — отец не расщедриться на такое, остается только сидеть и ждать. Но он с ума сойдёт от этой неизвестности. Куда пропал Чонгук и почему он не приехал сразу сюда, они ведь столько не виделись?! Пальцы подрагивают, стоит подумать, что в ближайшее время они увидятся. Тэхен впервые пугается встречи, прикосновений… Того, что что-то могло измениться за столько времени. Может, Чонгук принесет новости, которые разочаруют и сделают больно? — Ты не пойдешь его встречать? — спрашивает Миен, а Тэхен поднимает взгляд и понимает, что находится в гостиной только с папой, потому что Демиль уже умудрился уйти. — Я думаю, Чонгук был бы рад, если бы ты встретил его первым. Приведи себя в порядок, ты выглядишь сонным, а я пока приготовлю что-нибудь. Чонгука обязательно нужно пригласить вечером на ужин, если он появится сегодня в Делионе. Тэхен, наблюдая за папой, думает о их встрече и какой она будет. Чонгук его сильно обнимет? Поцелует нежно в губы или просто поздоровается? Может, Тэхену нужно сделать это первым? Омега не знает, как себя вести после такой долгой разлуки. Но он вскакивает с места, сует фотик в карман штанов направившись к лестнице, а потом резко тормозит. Папа посоветовал привести себя в порядок, ведь сейчас он действительно выглядит сонным, но неясный голос внутри него останавливает парня. — Тэ, ты куда? — бросает в спину Миен, но ему не отвечают. Тэхен выскальзывает на улицу, оглядывает мигом территорию, но никого, кроме конюха, возящегося с лошадями, не находит. Солнце слепит глаза, приходится прищуриться, Тэхен закрывает за собой дверь и подбегает к нему, заставляя того отвлечься от своей любимой работы. — Куда отправился отец? — поинтересовался, тяжело дыша, и по привычке сунул руки в карманы, чтобы под пальцами ощущать фотик. — Доброе утро, младший Ким, — не забывая о манерах, улыбнулся мужчина, а затем продолжил кормить лошадей яблоками и вдобавок умудрялся расчесывать пышную гриву. — Ваш отец никуда не уехал. Он в конюшне, осматривает мою вчерашнюю работу. Я попросил. — Он дома? — Да. Тэхен уже подумал, что Демиль умудрился убежать по своим делам, как обычно это происходит утром. Но зачем он спрашивает, если его совсем не интересует то, куда делся отец, омега сам понять не мог. Это из-за волнения он теряет над собой контроль. «Соберись, Тэхен. Ты ведь не ребенок, сам говорил». Почему тогда сердце трепещет, как у ребенка? — Вы еще что-то хотели, или я могу идти? — улыбнулся тот, подхватив повода. — Конечно… идите. — Спасибо, — наклонился, а потом, услышав рык лошади за спиной Кима, улыбается. — Привет! Давно не виделись, — и спокойно уходит. Теперь пора сходить с ума, ведь Тэхен узнает этот рык лошади из тысячи. Рикки. Блондину так страшно оборачиваться, что хочется уменьшиться в размерах или вообще стать незаметным. Он натыкается на животное первее, чем встретится со взглядом Чонгука. Его переполняет страх и радость одновременно, это разливается кипящей кровью с ног до головы. Чон спрыгивает с лошади, пока Тэхен подмечает, как у него отросли волосы за это время и даже появилась челка. Сейчас на нем не военный костюм, в котором омега его видел постоянно изо дня в день, а обычная темная толстовка с черными джинсами, которая измазана засохшей грязью. Но в таком образе альфа выглядит по-новому, и Тэхен влюбляется заново и еще сильнее. Чонгук наверняка видит скрытую улыбку в глазах омеги, знает, сердце улыбается, просто нужно уметь это рассматривать. Альфа приподнимает уголки губ, боясь отвести взгляд в сторону. «Ты подойдешь ко мне сегодня или нет?», — мысленно интересуется Чон, забавляясь этой стеснительностью со стороны младшего. У него у самого сердце вырывается из груди от желания подорваться с места, чтобы сильно обнять и зарыться в любимые волосы, запах которого часто приходил к нему, когда он гулял по Честеру в полночь. Откуда он брался, альфа понятия не имел. Может быть, это сумасшествие, заставляющее сердце тосковать по любимым рукам. По любимому Тэхену. Чонгук старался много о нем не думать, чтобы себя не мучить, ведь так будет легче, но забывал о нем только во сне. И то, не всегда. Иногда этот мальчик и туда пробирался, маня за собой и улыбаясь, пока Чонгук ни о чем не думая, шёл за ним. Он не расскажет о том, как тяжело ему пришлось переживать это расстояние — понимает, это только начало. Мучился не меньше Тэхена — это не секрет, но научился брать контроль над своими эмоциями, знал, что это просто нужно переждать и обязательно наступит встреча. В любом случае, Чонгук так себя успокаивал, и ему помогало. У Тэхена все по-другому. Этот малец рыдал за эти несколько недель больше, чем за все свои восемнадцать лет. Пока никто не видит, когда наступала глубокая ночь. В голове было столько вопросов, что, казалось, это от них болела на утро голова, а не от слез. Хуже всего то, что он ничего не мог сделать и никак не мог помочь, ему просто нужно было ждать. Переубеждать себя, что Чонгук жив, и никто не умудрился ему навредить, потому что иначе мысли съедали заживо. Тэхен не повзрослел, наверное, раз думал о таких глупостях. Или волновался так сильно. Жизнь без Чонгука черно-белая, однотонная. Ким не переживет, если случится что-то подобное. Тэхен простоял так, не сдвинувшись с места, минуты две или больше. Солнце освещало территорию, где паслось несколько лошадей, а во дворе, к счастью, никого кроме их двоих не было. Чонгук уже начал думать, что снова что-то произошло, как тогда, когда он вернулся с боя, а Тэхен узнал об его отце. Но, вроде, у них уже нет никаких секретов друг от друга, поэтому волноваться не стоит. И альфа даже не догадывается, что Тэхен просто-напросто сильно разволновался, боится делать первым шаг, хотя не скажешь. А по началу был такой смелый... Чон нежно усмехается, приподняв бровь, не может поверить в то, что этот золотой мальчик стал таким робким после длинного расставания. — Не волнуйся, рядом никого нет. Я попросил всех исчезнуть, ради того, чтобы ты не стеснялся, — затаив собственное дыхание, вытягивает руки вперед. Тэхен улыбается и срывается на бег, прыгая в крепкие и любимые руки альфы. Чонгук понимает, что еще такого не испытывал. Это такие светлые и новые чувства, от которых покалывает на кончиках пальцев и барабанит сердце с дикой скоростью. Его никто так не обнимал за всю жизнь, как делает это Тэхен. Его никто так не ждал, как делал это Тэхен. Гук прикрывает глаза от наслаждения, когда зарывается носом в светлые волосы и вдыхает любимый запах. Только бы не задушить в своих объятиях, хотя Тэхен вроде не сильный, а вот Чонгуку показалось, что у него что-то хрустнуло в области спины. — Я так скучал, Чон, — тихое в плечо, ведь так легче говорить, и держать себя в руках, чтобы не зареветь от радости. Тэхен, вообще-то, взрослый уже человек. — Прости, что так долго, — улыбаясь, альфа чувствует, как тот прижимается поближе. — Я больше не буду оставлять тебя на столько времени одного. Обещаю, — проводит ладонью по светлым волосам, ощущая мурашки по коже. — Но я вернулся домой, как и говорил. Ты сильно ждал меня, я вижу это по твоим глазам. И я надеюсь, тебя никто не посмел обидеть. — Есть тут один — Чонгуком зовут. Из-за него я ревел больше всего, но это было раньше. Сейчас уже не так, — слабо толкнув ногой в бедро, фыркает, а когда отстраняется, ловит ухмылку старшего. — Чон, ваши волосы так отросли! Вы не думаете стричься, м? — потрепав макушку, смеётся. — У меня нет на это времени, но когда будет свободная минутка, попрошу, чтобы Джин привел меня в порядок, он в этом мастер. И я снова буду красивым. — Да вы и так самый красивый... Но все равно, это не будет лишним, — омега усмехается. — Шучу. Мне все равно, как вы выглядите. Чон всегда привлекательный, — обхватывает руками шею и прислоняется лбом об чужой. Но на фоне всего этого Тэхен замечает, что глаза Гука на дне погашены. — Дома все плохо? — с неохотой спрашивает. — Я хотел бы, чтобы вы хотя бы немножко поделились тем, что произошло за это время. Сегодня родители приглашают вас на ужин, после этого, мы сможем посидеть наедине и поговорить. — Было бы здорово. Мне очень много нужно тебе рассказать. — Но ничего же не изменилось? — надеется в глубине души на хороший ответ. — Ты о чем? — Чонгук отстраняется, поправив его светлую прядь за ухо и оглянув любимые черты лица. — Ну... мы. Альфа нежно приподнимает уголки губ и целует в лоб, а Тэхен без колебаний понимает, что его по-прежнему любят. Несмотря на все, что происходило там, Чонгук не поменял решения и стоит непоколебимо на своей стороне. Тэхен знает, что Гук таким способом добивается его, но каждый раз думая об этом, самому становится тяжело. От стольких вещей ведь Чонгуку приходится отказываться. И людей, кстати, тоже. — Однажды я так сильно скучал, что не мог спать. Тогда я всю ночь просидел на балконе. Смотрел на звезды и разговаривал с вами. Вы ведь тоже любите так делать, верно? У меня эта привычка появилась из-за вас, — Тэхен знает, каким будет ответ. Чонгук тоже любит так делать, он сам лично рассказывал об этом. Пусть это будет небольшим секретом, о котором стоит помалкивать, ведь альфа уже, вообще-то, взрослый, куда уж ему разговаривать с самим собой. Об этом можно знать только одному мальчику. — Ну да. Мы ведь разговаривали. Ты не слышал? Я повторял, что люблю тебя, — с улыбкой шепчет, заставляя Тэхен смутится. — Ого, Чон, это точно говорите вы? — умничает, прищурившись, затем горящие глаза прячет. — Если честно, мне почему-то сейчас так неловко, — признается, наблюдая за тем, как мужчина подзывает свою лошадь к себе. Чонгук знает об этом, поэтому старается не вгонять в смущение. Ким бросает взгляд на Рикки, и улыбается. — Я по нему тоже соскучился. Тэхену бы перевести тему, чтобы не думать, что сказал Чон минуту назад, а то у него от этого дико бушует сердце. Омега не хочет показывать, как ждал от него этих слов, хотя был в них уверен, ведь на фоне всего происходящего это кажется мелочью. Плюс ко всему, не хочет загружать Чонгука лишними мелочами. — Знаешь, чего я сейчас хочу больше всего? — Чон не дожидается ответа, и продолжает: — Покоя. И тебя. Поэтому, я предлагаю сейчас поехать со мной на наше место и отдохнуть вдвоем от всего, что нас окружает, — устало говорит, переводя взгляд на Тэхена, у которого глаза уже светятся от счастья. Это, наверное, странно, услышать из всего этого тихое «и тебя» и лишится рассудка, ведь в мыслях эти буквы на репите громче собственного голоса. Ким спускает взгляд на чужие сухие губы, и поджимает свои, сдерживаясь от желания поцеловать. Хочет, чтобы альфа сделал это первым. — Хотите, чтобы я вас обнимал, а вы отдыхали? Может, наоборот? Это я, вообще-то, устал вас ждать, — подшучивает, отходя, но не выпускает любимую ладонь из своей. — Но, ладно, раз уж вы так просите, — таинственное следом, и голубые глаза Тэхена, наполнены предвкушением, встречаются с чужими. — Хочу, чтобы ты меня целовал, а я отдыхал. Или наоборот. Я готов на любой вариант из этих двоих, — поцеловав тыльную сторону хрупкой ладони, шепчет альфа. Тэхена ведь так не хватало все это время. У Чонгука крыша окончательно поедет, если он прямо сейчас не украдет этого омегу и не отвезет его на любимое место, чтобы в родных руках успокоится.

🐎

Солнце стало садиться за горизонт, и только в это время Тэхен заметил, что весь день не отходил от Чонгука ни на шаг. Осень уже накрыла Делион и другие пригорода. Лето пролетело быстро, оставив после себя воспоминания о теплых ночах, вкусном чае и хороших прогулках с лошадями. В основном только приятное, хотя было разное. Обстановка рядом с особняком Кимов не поменялась: конюх, после своего рабочего дня, собирался домой, копошась со своими вещами, а все лошади уже загнаны в стойла, куда вход уже был закрыт. Территория практически опустела. На замену солнцу пришло темное небо со звездами, когда они вернулись с прогулки. Двое тормозят рядом с территорией, и Тэхен кивает на свой дом, снова сообщая, что родители будут ради увидеться. — Если честно, я не планировал к вам заходить. По крайней мере, сегодня, — Чонгук отпускает поводок, впуская животное внутрь обгороженной площади, чтобы ей можно было пастись, и закрывает калитку. Смотрит на Рикки и думает, что никуда отсюда, вообще-то, уходить на самом деле не хочется. — Не упрямьтесь. Если вы не заглянете, получать от них буду я. Особенно от папы, — изобразив улыбку, облокачивается на ограждение, чтобы понаблюдать за альфой. Хочется снова взяться за руки и не отпускать. Тэхен слишком скучал. Не позволять себе заглядывать на Чонгука невозможно, а ко всему, он еще и так изменился... — Да и я не хочу, чтобы вы так быстро уходили. Чонгук переводит на него взгляд и размышляет об услышанном. Они стоят рядом друг с другом, облокотившись на деревянное ограждение, и вдыхают свежий вечерний воздух, выслушивая тишину, и ему с Тэхеном до сих пор хорошо, даже если это простой разговор или молчание. Тэхен похож на Миена. — Я не знаю, что сказать им, — признается Чонгук, переводя внимание на Рикки. Должен ли он отчитаться перед Демилем обо всем, что происходило в Честере, альфа не знает. И что нужно рассказать, а о чем лучше промолчать, тоже. — Вам не о чем волноваться, теперь они, в первую очередь, встречают вас как моего будущего мужа, а не солдата, — закатывает глаза, насмехнувшись. Тэхен говорит такое, потому что, вообще-то, Чон должен о таком знать. Чонгук усмехается. Вообще-то, ему неловко слышать такое, хотя он уже взрослый. Но об этом Тэхену знать ненужно. Вообще-то, это чувство какое-то новое. Альфа наблюдает за тем, как тот поглаживает подошедшего к ним Рикки, о чем-то бубня, и ему страшно. Если доберутся к Тэхену, будет конец всем. Он старается защищать его как можно сильнее, но может произойти что-угодно. — Ты не выходил за территорию Делиона? — Все время был здесь. Ходил к Чимину, но с отцом. Он брал меня с собой, когда ходил проведывать мирных в больнице. А так, я, как обычно, помогал Миену по дому. Вообще, скучно живу, когда вас нет, — тараторит, переводя внимание на старшего. — Молодец, — нахваливает, пододвигаясь ближе, чтобы притронуться. Вообще-то это просто попытка быть ближе к Тэхену, у которого колотится сердце как бешеное, хотя Чонгук не впервые находится так близко. Омега ощущает, как исходит тепло от тела за спиной и делает вид, что ничего не замечает, хотя наверняка Чон видит эту взволнованность. — Потерпи еще немного, это закончится. Обещаю. Тогда уже я точно не буду оставлять тебя. — Когда вы так говорите, мне кажется, что вы вините себя в происходящем, — говорит Тэхен, развернувшись к нему, и искренно надеется, что в этом ошибается. — Надеюсь, мне просто кажется. Мне не хочется, чтобы вы чувствовали себя так. — Все нормально. Это всего-лишь устал мой голос. Тэхен прекращает поглаживать гриву Рикки, поворачивается к Чону, оказываясь в плене чужих рук, и облокачивается об ограждение позади. Он видит, как альфа устал, и очень хочет помочь ему расслабиться, но понимает, что не может пока позволить себе сделать это, а-то могут начаться проблемы, которых лучше не создавать, их и так вагон и целая тележка. Омега взглядом подмечает сухие губы старшего, пока тот все еще поглаживает лошадь за спиной. Он надолго завис бы на его губах, если бы Чонгук не подловил на этом. Что будет, если сказать, что Ким за целый день не сводит внимание с его губ? Он его наконец поцелует или продолжит тормозить, проверяя выдержку? — И мы сможем делать что захотим, когда это закончится? — на фоне этой тишины, Тэхен чувствует, как Гук прогоняет лошадь и заводит руку за спину, усмехаясь устало на такой вопрос. — Что захотим. Ты уже знаешь, чего ты хочешь? — тише следом, и ладони на ощупь находит, переплетает со своей. — Больше всего, наверное, чтобы вас оставили в покое и вы не отходили от меня ни на шаг, — посмеивается, наклонив голову, и пока Чонгук подходит еще ближе, он замечает за спиной неподалеку конюха, который, справившись со своими делами, хотел подойти, но не решался. — Чон, тут с вами хотят переговорить. Я пойду в дом, а вы, когда закончите, приходите, хорошо? Чонгук оглядывается и улыбается, когда ему машет знакомый человек, который все стеснялся нарушать любовную атмосферу. Гук целует ладонь перед тем, как Тэхен последует к дому. Ким, попав в особняк, наткнулся на возящегося в кухне Миена. Тот факт, что старший омега хочет позаботиться о Чонгуке, упорно старается сделать так, чтобы альфе было уютно и комфортно в их особняке, очень радует. На кухне пахнет едой – запах просачивался из духовки. Тэхен улыбнулся, пройдясь по гостиной. Демиль сидел за столом, снова нацепив очки, читал газету с новостями. — Так, а ты почему один? — нахмурившись, Миен оглянулся, накинув на плечо кухонное полотенце. — А Чонгук где? Ты не пригласил его? Забыл? — Он сейчас придет. Болтает с конюхом, — Тэхен коротко взглянул на отца, с которым встретился взглядами. — Ты захочешь поговорить с ним, я прав? Пожалуйста, не загружай его лишними вопросами, хотя бы сегодня вечером. Давайте просто посидим в хорошей обстановке. — Если он сам не захочет поговорить, — спокойно говорит старший, расправив плечи и удобнее подтянув газету, но и сам не планировал грузить Чонгука. — У меня никаких к нему претензий нет, я знаю, что он хочет отдохнуть. В дверь стучат пару раз. Прислугу они сегодня тоже отпустили пораньше, хотя обычно это он проводит гостей внутрь, поэтому Тэхен бросился к двери, ловя себя на мысли, что волнуется. — Ненужно было приходить. Я выгляжу ужасно, и мне за это стыдно. У меня почти вся одежда грязная, — ворчит, складывая руки на груди и оглянув прихожую. Тэхен на это усмехается. — Вы выглядите необычно, они оценят ваш стиль. С виду можно сказать, что вам двадцать пять. Кажитесь гораздо моложе. Никогда не думал, что это скажу... но даже грязь вас украшает, — подмигивает омега, издеваясь. — Вау. Я и так молод. — Конечно! Вообще-то, Тэхен с ним спорить не хочет, но подколоть должен. Альфа бросает усталый, но нежный взгляд на него, проходя в гостиную. Чонгук чувствует себя как-то так странно. Ему неловко из-за того, как он выглядит, а еще, плюс ко всему, он даже не является еще частью этой семьи. Но Тэхен разбавляет эту застенчивую атмосферу, начиная болтать о том, где они сегодня были и как провели время. Чону не стыдно, что омега так свободно рассказывает об этом родителям, потому что он в себе уверен. Он здоровается с Миеном, на что второй в ответ легко улыбается, кивая на место за столом, и оглядывает гостиную, вдыхая домашний запах, гуляющий по дому. «Боже, как здесь хорошо». — Рад тебя видеть, Чонгук, — подаёт голос старший Ким. Гук глядит на Демиля и задерживает на нем взгляд, забывает ответить. — Мне кажется, ты чувствуешь себя напряжено. Расслабься, — улыбается Миен, начиная расставлять на столе кухонные приборы. — Ужинать будешь? Хотя, зачем я спрашиваю?! Конечно будешь. — Не обращайте внимания на мою одежду, я просто еще нигде не был, — сглатывает ком из горла Чон. — Даже привести себя в порядок не успел. — Правда?! Ох! Ты приехал, и сразу сюда? — оставляет в покое тарелки Миен, за чем Демиль исподтишка наблюдает, усмехнувшись. — Чонгук, так ты можешь и здесь сходить в душ и привести себя в порядок. А я тебе чистую одежду Демиля принесу! Он в ней в молодости ходил, вот она и сохранилась. Тебе что-нибудь из его одежды точно подойдет! Я стираю ее постоянно, чтобы не запылилась, вот, как раз пригодится, — подталкивает сына в сторону лестницы, — Тэ, принеси ему чистое полотенце и отведи в ванную. — Что? Нет! — будто бы приходит в себя Чонгук, замотав головой, ведь от услышанного становится неловко в сто раз сильнее. — Нет, вы что, не стоит! Этого ненужно, правда. Я буду чувствовать себя не очень. Это будет лишним, — очень надеется, что его послушают. — Да ладно, не ломайтесь, — остановившись рядом, тихо бубнит Тэхен. — Против Миена еще никто не шел. Даже я, — словно это подвиг, рассказывает. Чонгук не против привести себя в порядок, а то ему действительно не хочется сидеть в этой приятной атмосфере в таком виде, да и столько времени без душа вообще не кайф, но... Но ему неловко принимать эту помощь. Это кажется чем-то странным. Если брать с другой стороны: Чон думает, что это будет выглядеть нелепо, а на самом деле все не так. — А что здесь такого?! — спрашивает Миен, продолжая возится с посудой. — Демиль, скажи ему...! — настойчивое следом. А Демиль только устало усмехается, глядя на любимого омегу. — Чонгук, ради Бога, если не хочешь проблем... — не сводя взгляда с Миена, просит, снимая очки, а затем переводит взгляд на Чона. — Правда, в этом нет ничего плохого или постыдного, все мы люди. Тем более, ты будешь чувствовать себя лучше. — Давай, Тэ, проведи его! А я сейчас поднесу чистую одежду, — шепчет Миен, пропадая на кухне. — А потом поужинаем себе спокойно. И чай заодно выпьем, поболтаем, — слышится за стенкой громкое. Тэхен кивает на лестницу и слегка усмехается. Чонгук прикрывает глаза и мысленно закапывает омегу в стоге сена, потому что он во всем виноват. Только он. Без понятия почему, но виноват точно он.

🐎

— Вот, — Тэхен укладывает на раковину одежду и чистое полотенце. — Надеюсь, вам хватит десяти минут, мы немного экономим на воде, — шутит, облокотившись о раковину за спиной, пока альфа стоит неподалеку и размышляет о чем-то. — Когда-нибудь ты отхватишь за все это, — предупреждает Чонгук и отталкивается от стенки, подходя ближе. Надвигается, скорее даже. В ванной пахнет свежо, через щель окна проветривается комнатка, комбинируясь с осушителем воздуха. Все в светлых тонах, белое, чистое до блеска, и места много. В углу ванная, в другом углу — душевая, туалет, две раковины, и скромный, не привлекающий внимания, шкаф. Чон облокачивается по обе стороны раковины руками, загоняет в угол. Омегу радует то, что дверь закрыта и все находятся на первом этаже, он чувствует, как покалывают пальцы от этой близости, пересыхает в горле, сводит все внутренности. Вообще-то, Ким просто хотел отнести одежду, а не рехнуться от мысли, что Чонгук сейчас пойдет в душ в его доме. — Так я же ничего не делал, — в свое оправдание тихо говорит, чужое дыхание чувствует прямо на собственных губах, а глаза бегают по красивым глазам альфы. Тэхен так хочет поцеловать, особенно сейчас, но не решается. Гук нащупывает худые руки и осторожно ведет к плечам, скользя взглядом по любимым алым губам, которые тоже давно хочет поскорее коснуться. Грубые ладони проходятся по талии и останавливаются на красивых бедерах, пока Тэхен задерживает дыхание, боясь лишний раз даже сглотнуть. Мурашки по всему телу ходуном ходят, ведь альфа поглаживает внутреннюю сторону бедра, а потом пробирается под тонкую кофту, пуская ко спине новую волну дрожи. Вторая рука ложится на шею и притягивает к себе, заставляет прикрыть ресницы и ответить на затяжной поцелуй. Тэхен втягивает носом воздух, которого категорически мало, и обхватывает шею альфы руками, зарываясь в волосы пальцами. И одного поцелуя не хватит. Чонгук целует настырнее, аккуратно подхватывает и усаживает на стол рядом с раковиной, устраиваясь между худых ног. Отпускать не хочет — Тэхеном насытиться невозможно. Переминается с верхней губы на нижнюю, видит, как младший нежится в руках, и случайно разрывает нижнюю губу, но омега не возмущается, ему наоборот, нравится. Чон проходится пальцами по голой коже на спине и задирает кофту еще выше, желая от нее избавиться. Младший открывает доступ к своей шее, запрокидывает голову и рвано дышит, не открывая глаза, потому что поцелуи альфы в той области — это что-то невероятное. На этот раз они жадные и в то же время до безумия желанные, а такое сносит крышу еще больше, Тэхен чует, как сам возбуждается по щелчку и прекращает себя контролировать, задирает толстовку и снимает с Чонгука, пьяным взглядом оглянув мужскую грудь, опять целует, позволяя себе прогуляться руками по подтянутому прессу и широким плечам. Спустя еще минуту, альфа отстраняется первым и прислоняется лбом об лоб, тяжело дыша, а Тэхен боится открывать глаза — ему кажется, что это не реальность. Столько времени друг без друга, а сейчас так страстно целуются, разгораясь от возбуждения внизу живота. Растянуть бы это время. — Иди. Тебя уже точно заждались, — улыбается, зарываясь носом в волосы, а сам не отпускает, не хочет. — Чон, — тихо, чувствуя, как подрагивают ресницы и колотится бешено сердце, разливая внизу живота тягу. — Вы ведь хотите меня так же сильно, как я вас? — горячим дыханием обжигает ухо. — Так же сильно, как ты меня. — Так же страстно? — соблазнительным шёпотом ведет, поцеловав чуть ниже, пока Чонгук сжимает в руках его бедра, стараясь себя держать под контролем. — Так же страстно. — Но в то же время нежно? — зарывшись в темные волосы, предоставляет плечо для нового поцелуя, который сразу получает — Чон от такого никогда не откажется. — В то же время нежно. Так же сильно, страстно и нежно, как и люблю, — обхватывает и обнимает, чтобы привести свое дыхание в порядок. Тэхен кусает губу, довольно усмехнувшись, и укладывает голову на родное плечо, обнимая. Он тоже сильно, страстно и нежно. Причем давным-давно уже... Хочет.

🐎

Чон спускается по лестнице, после душа чувствуя себя намного лучше. Напряжение полностью спало. Гостиная и кухня слабо освещались: были включены лишь две желтые лампочки, стало уютней. Стрелка на стенных часах показывала десять вечера. Чонгук, стряхнув капли с волос, поправил футболку, а когда поднял взгляд, уже оказался у стола, за которым сидел Тэхен с Демилем, о чем-то разговаривали и, судя по направленным взглядам в газету, развязывали задачи, которые постоянно умудрялись вписывать ниже важных новостей. Гуку стало интересно, часто ли они так проводят время вместе. Наверное, это круто, сидеть с отцом и думать над задачей или что-то в этом роде. — Ох, смотри, Демиль, — усмехается Миен, обнаружив Чонгука первым, стоило тому спуститься после душа в чистой одежде. — Это как будто ты в молодости, — посмеивается, расставляя тарелки на столе. Демиль поднимает взгляд на Чона и около минуты смотрит ему в глаза, и на самом деле себя вспоминает. А ведь он даже не помнит, когда в последний раз видел эту широкую рубашку из льна и брюки из той же ткани коричневого цвета, и сколько эта одежда пролежала в дальней полке шкафа. Миен все равно стирал эти вещи — такая уж у него натура. Чонгуку, например, очень идет в этом образе и с отросшими черными волосами, это придает ему мужества. Тэхен зависает, глядя на альфу, снова влюбляется. — Спасибо. Одежда довольно удобная, — переводя взгляд на Миена, подходит ближе Гук. — Конечно, она ведь моя, — по-доброму ухмыляется Демиль, отодвигая газету. — Миен, долго еще? Я голоден, — сняв следом очки и отложив вещи в сторону, пододвигается к тарелке. — Уже все. Садитесь, а я принесу соль. Тэхен подсаживается ближе, и Чонгук бросает на него взгляд и манит пальцем к себе. Пока Демиль на секунду возится с тарелкой, не обращая внимания на них, Чон задумчиво смотрит на омегу. — Слушай, у вас наверху ванная, кабинет Демиля, и еще две комнаты. Я так понимаю, одна из них твоя. Но что насчет второй напротив? Просто Чонгука не оставило в покое то, что он заметил. Может неприлично этим интересоваться, но он будет ломать себе голову, а лишних головоломок ему в жизни и так хватает. Когда Чон вышел из ванной, его взгляд случайно упал на одну из дверей комнаты в конце коридора. Двери отличались цветом ото всех остальных, они были из темного дерева, в то время, как остальные, из светлого. Альфа был у них на втором этаже всего несколько раз, когда ходил в кабинет Демиля, но никогда раньше не замечал этого. И все было бы не так интересно, если бы не один нюанс... Когда Чонгук хотел тайком заглянуть на секунду внутрь, она оказалась заперта. Он бросил взгляд на полосу паркета, разделяющую коридор и закрытое пространство, и там виднелось несколько слоев пыли. — Без понятия, — безразлично отвечает Тэхен и пожимает плечами. — Ты никогда не спрашивал об этом своих родителей? — разговаривает так, чтобы кроме омеги никто больше не слышал. — Разве тебе неинтересно? Ты же здесь живешь. — Спрашивал, — облокотившись локтями о стол, тот наклоняется ближе. — Чон, но все, что я понял с того разговора, так это то, что эту комнату закрыли уже сто-тысяч лет назад и не собираются открывать. Судя по всему, никогда, — лениво усмехается. — А ты не пробовал найти ключ и открыть, пока никого нет дома? — Чон, — вздыхает снова, наклонившись еще ближе, — иногда мне кажется, что вам пять, а не двадцать восемь. — Я же пошутил. — А я нет. Я не лезу туда, потому что это не мое дело. К тому же, мне было любопытно... — делает задумчивое лицо, — никогда. Но если оттуда вылезет призрак или кто-нибудь еще, я вам обязательно сообщу. Если вам так интересно, буду держать вас в курсе. Чон закатывает глаза и усаживается удобнее. — Чонгук, ты планируешь стричься или отращиваешь волосы? — усевшись по правую сторону Демиля, разбавляет тишину Миен, закончив возиться с едой, а затем переводит взгляд на стол и улыбается. — Кушайте-кушайте! Но оставьте еще место на чай, это обязательно. Гук усмехается, расправив плечи, а Тэхен, сидящий под боком, бесцеремонно накладывает на свою тарелку горячее мясо и рис, краем уха слушая разговор. — Да, я планирую стричься, — подхватив вилку, коротко смотрит на старшего омегу. — О, я мог бы попробовать тебя постричь, — усмехается Тэхен, убедительно глядя на всех по очереди и останавливая взгляд на Чоне. — Хотя нет, все-таки я отращиваю волосы, — вежливо меняет ответ Чонгук, ухмыльнувшись. Миен коротко смеется, осторожно наполняя тарелку Демиля едой, пока второй тоже приподнимает уголки губ, глядя на сына. — А вообще-то Тэхен неплох в этом, — начав трапезу, старший Ким, удобнее садиться на своем месте. — Правда, не факт, что после, на Чонгуке останется хоть один волос, — подшучивая, получает усталый взгляд сына. — Ничего, я буду тренироваться. На тебе, отец, — ухмыльнувшись, добавляет омега. — Нет уж, спасибо, пожалуй, я откажусь. — Очень зря. Тебе, как первому клиенту, была бы хорошая скидка. Чонгук усмехается, начиная кушать, пока коротко смотрит на Тэхена. На столе блюда, которые вкусно пахнут, рядом с диваном, который стоит посередине гостиной, находится гитара, принадлежащая Тэхену, а вдоль двух полок зажжены маленькие свечи. Дом наполнен нежностью и любовью. Чонгук все эти детали замечает только сейчас, рассматривая получше особняк. Пока Тэхен рассказывает о их прогулке, альфа уходит в свои мысли, наблюдая за сидящими за столом людьми. Демиль или думает о своем, или действительно так внимательно слушает, а вот Миен улыбается, поддерживая разговор. Чонгук, взглянув на Тэхена, болтающего с родителями, внутри себя усмехается, переводит взгляд на тарелку и случайно встречается с молчаливым Демилем, сидящим напротив. «Интересно, о чем он думает?» — Чонгук, поможешь мне сделать чай? — спрашивает Миен. — Что? — переспрашивает альфа, вернувшись к прослушанному разговору. — Чай, — повторяет, улыбнувшись, пока собирает тарелки со стола. — Я могу помочь, — роняет Тэ, поднявшись с места. — Хорошо, ты поможешь убрать стол, а с чаем поможет мне Чонгук. — А, конечно, без проблем, — оглянув всех, поднимается с места Гук, следуя на кухню вместе с Миеном. Кухня у них красивая и маленькая, вся в светлых тонах, на кухонном столе тоже стоит букетик цветов, только уже вялых. Миен включает чайник, а затем роется в шкафчиках, чтобы достать тарелки и положить туда печенья и другие сладости, пока Чонгук осматривается. — Ты ведь не против мне помочь немного, верно? В правом углу шкафчика есть заварка для чая, возьми и рассыпь немного в каждую кружку, пожалуйста, — улыбаясь, командует, коротко встретившись с карими глазами альфы, пока сам возится с печеньями. Тот усмехается, двинувшись к нужному шкафчику. — Я рад помочь. Но ведь дело не только в чае, — найдя нужную баночку с сухой заваркой, задумчиво бросает. — Вы хотите спросить меня о чем-то? — Ох, Чонгук, ты застал меня врасплох, — неловко тараторит омега. — Да, хочу спросить у тебя кое-что. Только не говори Демилю, что я интересовался этим, — тише добавляет, вытянувшись в его сторону, и вздыхает, будто бы не зная, стоит ли делать это. — Я вас слушаю, — притормозив рядом, принимается засыпать дно пустой кружки заваркой. Чайник начинает закипать, громко визжа над ухом. — Прости, что спрашиваю, но... как поживают твои родственники? То есть... кроме того, что творится, с ними все хорошо? — бурчит, продолжив выкладывать печенья на вторую тарелку. Чонгук, потупив взгляд, зависает на пару секунд, его будто бы застали врасплох. По глазам видно, что он не ожидал вопроса на подобную тему. Да и Миен выглядит так, будто сам не ожидал, что спросит о подобном. — О ком именно вы хотите знать? Я же не думаю, что об отце. — Нет. Кажется, у тебя есть еще дядя, я прав? — А, ну, — тот согласно кивает, принимаясь заливать кипятком кружки. — С ним все нормально, как мне кажется, — говорит, хотя в своих словах неуверен, Донгиль, каждый раз, когда они видятся, выглядит напряженным. — А откуда вы знаете о нем? — вернув чайник на место, Чонгук облокачивается поясницей о столешницу, а Миен молчит, будто бы не зная, что придумать в ответ. — Ну и чего вы тут застряли? — на кухне появляется Тэхен, и те умолкают, переглядываясь. — Мы уже заждались. Скоро уснем за столом, ожидая ваш чай. Пап, еще долго? Чонгук коротко встречается с омегой взглядами и приподнимает уголки губ. А в мыслях совсем другое, в мыслях вопрос, что это только что было. — Уже всё. Тэ, помоги Чонгуку отнести горячий чай, — улыбается старший омега, подхватив тарелки и направившись в гостиную к Демилю. Чонгук лишь успевает проводить Миена взглядом, пока к нему подкрадывается Тэ. — Болтали о чем-то? Все нормально? Выглядите задумчивым, — будто насквозь видит, заглядывает в глаза, прикоснувшись к локтю, надеясь, что здесь ничего плохого не произошло. — Тебе показалось, — поджимает губы, пытаясь изобразить что-то вроде улыбки Чон, и осторожно берет две кружки. — Погнали. У меня все еще в планах посидеть с тобой и поболтать на улице, так что давай... Лето прошло, а мы его не провели. — Хорошо. Но, Чон, — громче, когда тот собирается двинуться к выходу, и Чонгук тормозит, оглядываясь. — Назрел вопрос. Если вы сказали, что нигде не были кроме Делиона, а утром нам сообщили, что вы перешли кордон, но исчезли, так где вы на самом деле были в это время? — тоже осторожно взявшись за кружку, задает вопрос, который мучает. — Я был на нашем месте. В твоих словах, я слышу, «почему ты не приехал сразу ко мне», — поймав голубые стеснительные глаза, ухмыляется. — Тише! Не так громко ведь, — фыркает, смущаясь, Тэхен, и ощущает, как заходится сердце от услышанного. — Ну, вообще-то, да... Но, ладно, вам прощается. — Ты такой великодушный, — с сарказмом прилетает в ответ, а у самого уже пальцы начинают жечь от горячей кружки. — Можно мы поспешим? Во-первых, остынет чай, а во-вторых, кажется, я уже обжег пальцы. Тэхен смотрит на того с недовольством, а затем усмехается, осторожно подхватывая еще одну кружку и оказываясь рядом. — Ничего страшного, в целом, вы справитесь со всем и с одной рукой. — Не смешно.

🐎

Деревянные садовые качели покачиваются, когда двое альф садятся. Чонгук без понятия, когда эти качели сюда поставили, и почему, как только он сюда попал сегодня, не заметил этого. Демиль говорит, что Миен любит время от времени отдыхать на свежем воздухе, читая книгу, и по этому их сюда поставили. Небо покрылось красивыми звездами, лунный свет светит ярче фонарных столбов, и пока Делион засыпает, где-то слышен лай собаки. Первые дни осени, уже прохладные, зато свежие. Демиль подхватывает кружку недопитого чая, облокачивается на спинку качели и смотрит на звезды, слыша копошение под боком: Чонгук делает то же самое, но смотрит на зеленый чай в руках. На душе спокойно, ничто не тревожит, что происходит крайне редко. — Вторая по счету? — кивнув взглядом на кружку, Демиль устало усмехается и, прикрыв глаза, вдыхает ночной воздух и греет руки. — Да. Мне понравился зеленый чай, после него спишь крепче, — покачиваясь, Чонгук свободную руку укладывает на подлокотник. — А мне не помешало бы хорошо выспаться, связи с последними событиями. Демиль мысленно с ним соглашается, ведь чувствует себя точно так же. — Ты прав. А вот после крепкого черного, просто невозможно уснуть, — закатывает глаза, взглянув на кружку, и двое глухо посмеиваются. — Я забыл, что хотел сегодня хорошо поспать. — Кстати, — спустя минуту, Гук о чем-то думает, затем заинтересовано переводит внимание на старшего. — Миен напоминал вам о каких-то лекарствах, — когда они выходили на улицу, старший омега остановил Демиля и всунул в карман небольшую пластинку, а Чон не мог позабыть увиденное. — Вы что-то принимаете? Какие-то проблемы? — Ах, просто сердце шалит, вот и всё, — отмахивается легковесно. — Давно? Из-за ситуации в стране? Или есть еще проблемы? — Просто много думаю о произошедшем, это не дает мне покоя. Я не ожидал, что все будет так плохо, — отпив чая, делится мыслями и переводит взгляд на территорию перед собой. — Если дело в Хосоке, то не забивайте этим голову, уж он точно не стоит вашего здоровья, — спокойно просит, подобрав ногу под себя для удобства, отпивает напиток и тоже смотрит на звезды, куда поднял взгляд старший Ким. — Пока я был в Честере, я много думал. Переосмыслил некоторые вещи и пришёл к выводу, что нет ничего важнее места, где ты чувствуешь себя хорошо. За это нужно бороться. Раньше я был уверен, что Честер — мой дом. А сейчас… — умолкает, скривив губу. — Я выстрелил в трех военных, чтобы сбежать оттуда. Живы ли они? Без понятия, — наступает секундная тишина. — Наверное, нет, — ему не хочется говорить о таких ужасных вещах, но сердце само признается. — Это меня мучает. Но в то же время понимаю, что если бы я не сделал этого, то неизвестно, что было бы со мной сейчас. Демиль выслушивает, молча глядя на небо и увлажняя губы чаем. Эта новость его удивила, только он не подаёт никакой реакции, потому что никто Чонгука осуждать не собирается. — Ты защищался. Это нормально. «Не на той стороне ты защищаешься, Чонгук», — приходят на память слова отца в эту же минуту. — Почему вы не сказали раньше, что вы были близки с моим отцом и Донгилем? Я всё знаю. Дядя рассказал мне, — со скрытой обидой переводит на Демиля взгляд. — Поэтому вы меня пожалели? — Нет, — ответ на последний вопрос. — Донгиль… — будто бы вспоминает о нем, пробуя старое имя на вкус. — Он рассказал тебе только, что мы были одноклассниками и лучшими друзьями? — спрятав удивление за безразличием. — А это не все? — глаза наполняются растерянностью, пока Ким молчит, пожимая плечами, будто сам не знает ответ на этот вопрос. Или, может, знает. — Почему ты вернулся? Ты оставил свой дом, для того, чтобы воевать на стороне других. Дело ведь не в самом Тэхене, верно? — переводит тему, но не из-за того, что хочет скрыть что-нибудь важное. Демиль думает, если Чонгуку рассказали только это, значит, возможно, не стоит позволять себе сделать большее. Чон усмехается, мотая головой. Только бы не так, как всегда. По заезженной пластинке снова идти не хочется. — Я ненавижу, когда меня обманывают, — его голос заостряется. — Мне не нравится, что от меня так много скрывали мои же люди, это приносит мне боль. Лживость и двуличие – худшее, что может быть в человеке. Там, меня кормили этим, а здесь, я защищен от таких кошмарных чувств, — снова смотрит на Демиля. — По крайней мере, я так думаю. Мне не двадцать, у меня нет в запасе еще пять или шесть лет, чтобы ждать, пока все раскроется само собой. — Не хочется влезать в проблемы чужой семьи, — оправдываясь, Демиль отпивает остывший чай. — Да мы и так уже связаны. — В любом случае, ничего нового я не скажу тебе. Элио ушел из Делиона по собственному желанию, его никто не выгонял. — Вам известно что-нибудь о моем папе? То есть, — пропихивает ком из горла Чонгук, — я подумал, вы могли бы быть в курсе, раз полжизни прожили с моим отцом. Я слышал о папе всего несколько раз, в свои шесть и семь лет. Отец никогда не упоминал о нем. Даже имя. Демиль взглянул на альфу, и судя по его лицу, этого он не знал. Чонгук не хочет, чтобы его жалели — Ким об этом прекрасно знает. — Я не знаю, кто он. Нам впервые стало известно о тебе, когда началась война. До этого никто из наших даже не догадывался, что у Элио есть сын. Да и вообще, семья. После произошедшего с Нэеном, казалось, Элио никогда больше не заведет отношения. Он сошел с ума. — Знаю, Тэхен мне рассказывал. Это хорошо, что вы заботились о Нэен, — нежно улыбается. — Тэхен его копия. — Это точно, — тоже усмехнувшись, качает головой. — Такой же болтун, как и его папа. А вот, кстати, Тэхен, вертится у входа в дом, ждёт, то ли когда его заметят, то ли когда отец уйдёт... Не может дождаться этого, ведь ему вновь хочется прыгнуть в любимые объятия и греть сердце. Но нужно терпеть, ведь взрослые разговаривают. — Похолодало, — оглядывается старший альфа, — нужно прятаться в доме. Я пойду. Если что-нибудь нужно, говори Тэхену. Никуда не исчезай, нам нужно поговорить по поводу Хосока. Займемся этим завтра. Спокойной ночи, — поднимается и уходит, не позабыв забрать с собой свою кружку. — Спокойной... — когда Чон провожает его взглядом, то замечает омегу, забитого в стороне и ждущего, когда позовут. Альфа ухмыляется, наклонив голову. — Подслушивать разговоры взрослых не хорошо, вообще-то, — так и хочется вогнать блондина в краску, Гук толкает языком щеку и не отводит от омеги пытливого взгляда. — Я и не подслушивал, вообще-то, — Тэхен за минуту оказывается ближе. — А вообще-то, хотел вам показать кое-что. Чонгук улыбается и подаёт руку, желая, чтобы Ким за нее держался… всю жизнь. У него всегда теплые ладони — прямо как сердце. Тэхен мостится рядом, закидывает худые ноги на бедра альфы, его тонкая кофта чуть задралась, но это не мешает Гуку завести руку за спину и поправить ее, чтобы тот, у которого сейчас душа просто визжит от удовольствия, не мерз. — И что это? Ты нашел где-то поблизости кулон? — притворяется, что видит это украшение впервые. — Чон, ну вы чего?! Это же мы вместе нашли. Вы что, забыли? — осторожно вертит кулон в ладонях, но не открывает. — Сами ведь сказали заполнить пустое место фотографией того, с кем чувствую себя в безопасности, — напоминает, горящими глазами глядя на альфу. Чонгук делает вид, что удивлён, а Тэхен эту фальшивость сразу распознает. — Ох, любите вы поиздеваться. — Ничего не помню. — М-г, в вашем то возрасте оно и не удивительно. Альфа смеется, потянувшись за чужим носом, чтобы в следующую секунду не больно сжать двумя пальцами. Омега-то увернуться не может, да и убежать тоже — держит родная рука с другой стороны. Чонгук-то сильный, куда уж омеге... — Вот после свадьбы закрою тебе рот скотчем, тогда посмотрим, как ты будешь умничать, — на сухих губах расползается ухмылка, его руки притягивают поближе, прижимают к себе. Единственное, что альфа сейчас выпускает из-под контроля. — Скотчем? — таинственно закусив губу, удивлённо видает. — Тэхен, ты такой извращенец, — шипит потише Чон, огладив медовую кожу на затылке, к которой губами хочется прикоснуться и держать их там долго-долго. — Не понимаю, о чем вы, — смущено прячет глаза. — Сами переводите тему и не позволяете мне договорить, — ворчит, получше мостясь в его руках. — Смотрите! — восхищено задерживает дыхание, пока открывает кулон, внутри которого красивая фотография альфы. Чонгук молчит, глядя на крохотный снимок, и переводит любовный взгляд на него. — Что за старик? Кто это? Только погляди, какой он красивый... — Чо-о-н! — толкает в плечо. — Вообще-то, я хвастаюсь этим. — Тем, что я красивый или тем, что стар? Тэхен весело смеется. — Тем, что я чувствую себя защищенным рядом с вами. Это круто, разве не так? — рассматривая украшение, радуется. Альфа отодвигает в сторону пустую кружку, чтобы тот ненароком не разбил, и рассматривает золотистые волосы, затем оставляет там короткий поцелуй горячими губами. Неподалеку раздается рев Рикки, гулящего по территории. И наверное, ничего лучше, чем то, что сейчас происходит, не существует. — Молодец, солнце. Очень красиво, — хвалит, заглядывая на кулон и обнаруживая свою фотографию. И когда этот парень успел его сфотографировать, сидящего на лошади и болтающего с конюхом, альфа без понятия. Он поднимает взгляд на омегу, у которого глаза светятся. — Хочу знать, как вы проводили свое время дома. Поделитесь? Мне интересно, — спрятав украшение, прижимается ближе, укладывая мирно макушку на мужское плечо. — Я узнал много чего нового. Так же много с чем покончил, — чуть раскачивая качели, говорит. — Но начнем с начала, окей? — подарив легкий поцелуй в кончик носа, шепчет. — Давайте. — Когда я думал, что мне конец, и хотел сдаться, я вспоминал о тебе…

🐎

Честер накрыло грозой. Капли дождя казались камнями, заливало каждый угол во дворе, но этот шум ласкал уши. Балкон освящается желтым светом, доносящимся из комнаты. Элио крутит в руке стакан с коньяком и рассматривает перед собой на подлокотнике три фотографии. На одной Чонгук, на второй Демиль, а на третей – Донгиль. Во второй руке зажата тлеющая толстая сигарета, в глазах задумчивость, а на дне сердца легкое раздражение и привычная даже себе самому злость. — Стоять, — приказывает, не позволяя пришедшему прислуге сбежать обратно вглубь черного дома. — Что с теми парнями, которых мой Чонгук пристрелил? Выкарабкался хоть один? — Нет. Чонгук попал точно в голову. У двоих наступила мгновенная смерть, третий скончался в больнице. — С Даном расправились? — увлажнив губы алкоголем, продолжает устраивать допрос. — Да. — Что с Мин Юнги? — Он сказал, что не был причастен к побегу Чонгука. Как мне кажется, если бы Юнги помогал Чонгуку, то Дан не пригодился бы, не находите? — рыжеволосый парень сложил послушно руки за спину, придерживая осанку непоколебимой до тех пор, пока не прикажут покинуть комнату. — Ну, может ты и прав, — Элио вновь опускает взгляд на снимки, потянув сигарету к губам и вдохов табачный дым. — Как этот сынок посмел сбежать, ума не приложу. Ему что, совсем не страшно? Испортил все мои планы, — выдыхает устало и облокачивается на спинку огромного кресла. Перед глазами сильная гроза, затуманенные верхушки деревьев, и чуть сморщенное лицо Ким Демиля на фотке. — Что же мне делать дальше, м? Что ты можешь мне предложить? — остро глядит на прислугу, хотя в любом случае двое знают, что ничье мнение не интересует Чона. — Не напоминай мне, что я поступил глупо по отношению к Чонгуку. Очень глупо. Мне ненужно было тогда принимать такое дурацкое решение и избавляться от него, сейчас бы он не считал меня врагом. Гребаный Демиль переметнул Чонгука на свою сторону. Паршивец, — ненавистно ухмыляется. — Зато наступление идет не так плохо, — пытается разбавить напряжение тот. — Предлагаешь мне избавится от Чонгука? — удивившись своим мыслям, болтает Чон, подняв темные глаза на того. — Я не предлагал этого, — неуверенное в ответ. — Нет, он мне еще нужен. Вдруг Чонгук передумает? Я все еще даю ему шанс, — выпустив дым к небу, трет задумчиво переносицу, будто сам с собой разговаривает. — Сыночка пока трогать не будем. А вот насчет Донгиля стоит подумать... Что скажешь? Я чувствую, он принесет нам огромную беду своим паршивым языком. — Избавьтесь от этого языка заранее, — первое, что приходит в голову. — Если он вам мешает. — Ох, эта новость Чонгуку не понравится, — на лице пляшет злая ухмылка. — Думаете, он сюда еще вернется? — Конечно. Пока там живет Хосок, Чонгук сюда будет возвращаться столько раз, сколько я захочу. — В чем заключается верность Хосока? Он так долго в Делионе, и не подвергается чарам этого города, как Чонгук. Вы ему что-то пообещали? — Ничего такого... После нашей победы нагорожу его несколькими территориями, вот и все. Этот малец много не требует. — Понял. Я могу идти? — Да. И запряги мою лошадь, я планирую проведать моего Донгиля. Наверное, он соскучился, — недобро приподняв уголки губ, Элио оставляет горящую сигарету между фотографией Чонгука и брата, коротко смотрит на ливень, затем замечает, как один угол снимка загорается. — Смотри, — равнодушно восклицает, весело хмыкнув, — мой брат горит. Хотя, кажется, тот, который уже наполовину мертв, второго раза даже не почувствует.