you can’t take me

Ким Тэхен знал Мин Юнги только по рассказам Чонгука и Чимина. Пак, после всей ситуации в Честере, не мог не упомянуть об этом альфе, рассказав все до последнего, что там творилось. Тэхен не отходил от Чонгука ни на один шаг в сторону после встречи, и несмотря на свое похмелье, которое накрыло его с головой, он все равно отправился с альфой в больницу, чтобы проверить состояние Юнги. Омега старался никому не показывать свои дико сонные глаза, старался волосы держать в порядке и не ходить, как зомби, но получалось плохо. Хотелось одного — выспаться. Но не хотелось терять Гука из виду, поэтому блондин скомбинировал все свои хотелки и уснул на полчаса прямо на кушетке в коридорчике медпункта на плече у мужчины. Сам Чонгук ждал любой информации о состоянии друга, которого оперировал Чимин, скрываясь за дверью в отдельном зале уже девятый час подряд. Они с Тэхеном сразу отправились сюда, Чонгук не решался пока ступать в особняк Кимов или показываться кому-либо из них на глаза. Он не боялся, но и не то чтобы сильно этого хотел. Альфа бросал часто взгляды на сопящего под боком парня, когда тот вздрагивал без повода, и заметил на шее кулон. Он сам оставил его в том доме для Тэхена, и очень рад, что омега его и нашел. Мини-план удался: Чонгук вернул Тэхену его вещь, пусть тот даже не в курсе, что украшение всегда принадлежало ему. Пак выходит еще спустя час, обтирая руки полотенцем, что сильно измазалось кровью, и поправляет свою медицинскую одежду, которую он надевает, когда оперирует. Увидев Чонгука, он сильно удивился, но вполне был готов к тому, что альфа все же не окажется жертвой среди тех умерших людей в Сангвисе. Чтобы не разбудить Тэхена, Чону пришлось аккуратно уложить его вдоль кушетки и отойти в сторону. Бросив короткий взгляд на дремавшего друга, омега подошел к Гуку и стал коротко пояснять всю серьезность операции Юнги. — Не волнуйся сильно, думаю он выкарабкается. Тело у него не хиленькое, сил хватит. Ситуация, конечно, сложная, тут не поспоришь. Прошла только половина операции, ждать придется еще долго, так что, я думаю, вам стоит пойти отдохнуть, а если будут какие-то новости, я сообщу, — сняв с себя очки, протирает переносицу омега, устало выдохнув. — По крайней мере, Тэхену не помешало бы нормально отдохнуть, — заглянув за спину мужчины на друга, он, честно, попытался не усмехнуться, но не вышло. — Я говорил ему, но он меня не послушал, напрочь отказался идти домой. Ты не представляешь в каком состоянии я его нашел, — тоже оглянув омегу, складывает руки на груди Чонгук, а потом снова смотрит на Пака. — Спасибо, что помогаешь Юнги. Он был в Делионе, когда его подстрелили. А кроме тебя, из врачей, я больше никому не могу его доверить. — Поговорим, что именно случилось, позже, — несмотря на то, что Чимину до невозможности любопытно, что именно происходило с этим проблемным альфой, у него не так много времени, чтобы обсуждать эту тему. Поэтому он обходит Чонгука, говорит, что ему нужно уйти по делу и скрывается. В пустом коридорчике одна тишина и глухое сопение блондина. Чонгук на него насмотреться не может, постоянно поглядывает на красивые, чуть хмурые брови и закрытые веки. Хоть что-то отвлекает от съедающих заживо паршивых мыслей о друге, попавшего из-за него в беду. Опять. Юнги опять рисковал своей жизнью ради Чонгука, хоть недавно и едва выкарабкался от получивших в Сангвисе пуль, а теперь снова, и Гук чувствует в этом свою вину. Но он верит, что Мин обязательно выкарабкается, пусть на это и уйдёт достаточно времени. А потом приятеля он поблагодарит. Тэхену, видимо, снился какой-то плохой сон, потому что он часто ворочался и вздрагивал, а вскоре вовсе соскочил с кушетки и судорожно принялся фокусировать взгляд, оглядываясь в поисках Чонгука. Омега его звал перед тем, как проснуться. Тихо, едва слышно, повторяя несколько раз любимое имя, а у Чона от этого сердце сжималось. — Все в порядке, я рядом. Ты чего, солнце? — осев перед ним на корточки, альфа подбирает руками хрупкие ладони Кима и сжимает в своих, тепло глядя на того. Парень выглядит испуганным, потерянным, и сначала будто вообще не понимает, где он находится и что происходит вокруг. Чонгук, видя его состояние, интересуется: — Тебе нехорошо? Что-то болит? — Я подумал, это был сон, — облегченно вздыхает Тэхен, получше осев и спустив ноги с кушетки. Ему казалось, он переживает этот ад заново, без Чонгука, опять там, где его нет и ходят новости о его смерти. Сон настолько был реалистичен, что Тэхену казалось, встреча с Чоном это было помутнения рассудка из-за алкоголя и ничего больше. — Все в порядке, мне уже лучше. Что с твоим другом? Чимин никаких новостей не говорил? — Прошла половина операции, но еще ждать придется долго. Может быть, тебе лучше пойти домой и нормально выспаться? К тому же, родители наверняка волнуются. Они вообще в курсе, где ты? — Чонгук заботливо приводит светлые волосы в порядок, убирая их за уши, чтобы омега выглядел лучше, и коротко целует тыльную сторону его ладони. — Я думаю, им уже доложили, — безразлично ворчит и аккуратно потягивается, осматриваясь. — Я выспался. На следующие пару часов с меня хватит. А если ты думаешь, что заставишь меня уйти, то нет. Мы вместе вернемся домой, — упрямо глядит на старшего, поймав его слегка хмурый взгляд. — Непослушный, — бросает Чонгук, наклонившись ближе к тому на секунду к лицу, а затем подымается на ноги, все еще держа одну руку блондина и не желая выпускать ее из захвата. Тэхен лишь усмехается сонно, но довольно, выглядя до беспредела счастливым. Чон присаживается на кушетку. — Подкрепиться чем-то не мешало бы. Внизу есть магазинчик, я могу купить там кофе и вкусняшку. Что скажешь на это? Поделим кофе одно на двоих? — чуть сжав пальцы в родной руке, Ким вскакивает с места и делает небольшую зарядку, чтобы затекшая шея пришла в норму. — Ты же больше любишь чай, — дергает бровью старший, а тот мысленно радуется тому, что альфа запомнил этот факт. — Кофе сейчас куда уместнее. Ты тоже уставший и голоден, это видно. Когда ты вообще в последний раз еду видел? — Лучше не спрашивай, — если откровенно, то Чонгук и сам не помнит. — Вот именно. Поэтому, я пошел. Постараюсь побыстрее, — улыбается, оглядывается и чуть ежиться от прошедшего по оголенным рукам холодка. Чонгук остается сидеть на кушетке, облокотившись затылком о белую стену и прикрыв глаза, пока Ким движется по коридорчику к лестнице. Ему прохладно в футболке, а свою кофту он вчера взять не подумал — да и не до этого как-то было, поэтому приходится немного мерзнуть. За окнами хорошая погода, но ветер не теплый. Омега спускается на первый этаж и заглядывает в небольшой буфет, сразу глазами выискивая выпечку и заказывая один большой стаканчик кофе. Пока седой старенький омега, работающий здесь уже давно, принимается с ним делиться хорошим настроением, в это же время делая кофе, Тэхен мечтает поскорее вернуться к Чонгуку. От альфы уходить не хотелось, хотелось находиться бок о бок и этого было бы достаточно, чтобы Ким чувствовал себя уже счастливым. Ему так мало нужно для радости — всего-лишь какой-то Чон Чонгук. Поблагодарив старика за два круассана с шоколадом и горячий кофе, Тэхен разворачивается, чтобы вернуться назад, но случайно сталкивается с кем-то, пачкая себе темно синюю футболку пятном от напитка. Хорошо, что разлилось немного, то хотя бы не обжегся. Тихо ругнувшись себе под нос, блондин ставит на ближайший столик купленное и принимает салфетки из рук незнакомца, который уже спохватился хоть как-то загладить свою вину. Бросив мимолетный взгляд на него, Тэхен успевает подметить, что парень довольно красивый: темный омега лет двадцати пяти, чуть выше самого Кима, еще с какой-то небольшой сумкой в руках. Выглядит, правда, неуверенным и каким-то потерянным, если заглянуть в глаза. Пока тот успел извиниться несколько раз, протягивая еще салфетки, Тэхен лишь натянуто приподнял уголки губ, мечтая уйти. — Все нормально, с кем не бывает, — из вежливости хмыкает, выбросив в урну неподалеку использованную салфетку и распрямив футболку. — Хорошо, если так. Тогда не подскажете где здесь второй этаж? — Прямо по коридору и направо на лестницу, — на отцепись роняет Ким, все еще легонько протирая пятно от кофе. Он вздыхает тяжело, пока с ним прощаются и перед ним еще раз извиняются, а потом отворачивается и закатывает глаза. Дни и так какие-то не очень, а тут еще такое. Тэхен решает не концентрироваться на подобных глупостях, поэтому забирает уже теплый кофе и круассаны, и возвращается назад к Чонгуку. В больнице царствует небольшой шум, хотя обычно здесь очень тихо. Выйдя на второй этаж, он отпивает напиток и улыбается тому, что не прогадал с сахаром. Стоит ему подойти поближе к Чону, крутящемуся около той же кушетки, Тэхен первым натыкается на того же незнакомца, с которым столкнулся внизу, и хмурит брови. Тот омега разговаривает с Чонгуком так, будто они знакомы уже сто лет, а еще Гук даже касается чужого плеча своей рукой, якобы успокаивая. Блондина охватывает резкое недовольство — внутри все закипает за секунду. Но он лишь сглатывает ком из горла, цепляет на лицо некое безразличие и подходит к Чонгуку, который тут же убирает руки в карманы брюк. Вообще-то, Тэхен хотел бы сейчас подойти и рассказать о неуклюжем омеге, толкнувшем его, и о разлитом напитке, чтобы Чон его пожалел и прижал к себе, а теперь придется об этом смолчать. — Держи, — сухо улыбнувшись, протягивает стаканчик с напитком и купленное в бумажном пакетике, коротко оглянув рядом стоящего незнакомца. — Познакомишь? — А, да... — по альфе видно, что делать он этого не особо хочет, но ему приходится. — Это Раон. Брат Юнги, — добавляет негромко, вынуждая Кима с ног до головы натянутся непонятно откуда взявшейся ревностью. Но когда Чон легонько обнимает за талию, притянув к себе, уходит любое раздражение. — А это Тэхен. Мой жених. — Да, я... Я что-то так и понял сразу, — нехотя приподнимает уголки губ Мин, убирая свою сумку на другое плечо. — Тогда если будут еще какие-то новости о Юнги, сообщи мне, пожалуйста. Я пока пройдусь. Буду ждать внизу, — чтобы не создавать неловкости, предупреждает. — Конечно, если что, я тебя отыщу. — Спасибо, Чонгук, — кивнув, Раон подхватывает получше сумку и уходит, пока Тэхен провожает его безразличным взглядом. Альфа движется поближе к кушетке и машинально заставляет блондина на нее усесться, пока сам пытается прочитать, что в глазах напротив. Тэхен не выглядит взвинченным, но и слишком спокойным, тоже. — Это твой бывший? — Ну... Да, — чтобы не создать лишних недопониманий, роняет Чонгук, исподтишка кинув взгляд на Кима, все еще провожающего спину нового знакомого. — Съешь что-нибудь, — пытаясь уйти от лишних вопросов, оседает рядом и протягивает купленную вкусность. — И хватит напрягать обстановку. Он приехал сюда из-за Юнги, и только. — Я ничего не сказал, — равнодушно хмыкает омега, наконец-то посмотрев на него. — Твой взгляд говорит за тебя. — Мне вообще все равно, — говорит Тэхен, хотя сам знает, что это не так. Чонгук его быстро успокаивает.

🐎

Через неделю, Юнги, к счастью, приходит уже в себя. Из реанимации его перевели в отдельную палату, а постоянно приглядывал за ним Раон, сидя над братом день и ночь. Когда Чимин наткнулся на незнакомца, яро заявляющего, что ему нужно к Юнги, слегка возмутился и даже собирался его прогнать. Но вовремя появился Чонгук, который объяснил, что это его брат, тогда все стало на свои места. Пак тоже наблюдал за альфой, каждый день по несколько раз навещая и меняя то капельницу, то еще что-нибудь. Чимин был уверен, что этот глупый альфа выберется из этого дерьма, потому что Мин Юнги ведь сильный. Не менее странный, конечно, но все равно. Да и где-то в глубине души блондин по-настоящему волновался за его жизнь, хотя умело скрывал это для себя самого. Чонгук тоже практически не уходил из больницы. Отправлял Тэхена домой, чтобы тот привел себя в порядок. Омега хоть и слушался, все равно быстро возвращался назад, не желая оставлять Чона одного, все время крутился бок о бок. Оставить больницу Чонгук смог только когда оповестили, что Юнги стремительно идет на поправку. Познакомив друга с Тэхеном лично и рассказав много чего произошедшего за последние дни, Чон решил, что ему не мешало бы наконец навестить Кимов и обо всем поговорить. С того времени он ведь их даже не встречал. У альфы в голове все еще не укладывалось, кто они являются друг другу, и, кажется, он никогда не сможет принять этот факт. И здесь не виноваты они, здесь не виноват Чонгук, здесь никто не виноват. У Чонгука просто нет родителей, и всё. Есть те, кто подарили ему жизнь, есть тот, кто воспитал, и ничего больше. Возможно, пока что, может, пройдут года и Чон станет по-другому смотреть на это всё, но сегодняшняя реальность такова — у Чонгука есть один Чонгук, и никто больше. Объявили всем долгожданную новость — Делион и Честер официально примирились. Хотя сами земли Честера не вернулись к Делиону — они стали отдельны, но под присмотром, потому что так объявил Ким Демиль. А вот оккупированы земли вернулись в состав Делиона и стали возобновляться. Туда нанимали разных работников, даже с Честера, чтобы люди отстраивали города, работа шла очень хорошо и быстро. Война, наконец-то закончилась, снялись все ограничения и комендантский час. Делион снова расцвел. — Какую ты хочешь свадьбу? Сделаем все, как пожелаешь, — Чонгук покрепче сжимает любимую ладонь и глядит на рядом идущего омегу, желая утянуть в свои объятия и вдохнуть сладкий запах Тэхена. А в голубых глазах столько радости, что словами не передать. — Не хочу пышную. Хочу, чтобы все было тихо, быстро и скромно. Важнее ведь не сама свадьба, а кем мы друг другу после нее станем, — философствует, улыбнувшись. — У тебя в эту неделю день рождения, ты собираешься праздновать? Предлагаю в этот день устроить еще один праздник, — намекая о свадьбе, Чон коротко целует тыльную сторону теплой ладони и отворяет калитку, взглядом окинув быстро особняк Кимов, стоящий чуть дальше. Сердце начинает биться громко и быстро, хотя альфа это умело скрывает. — Нет, в день рождения я не хочу. Лучше сразу после этого, будет круче. — Ты прав. Я обговорю это с Демилем и Миеном, — притянув к себе и чмокнув в висок, усмехается Чонгук, пока они все ближе подходят к дому. На улице солнце слепит так, словно лето, но холодный осенний ветер не позволяет о себе забыть. Огромный особняк Кимов выглядит по прежнему величественно издалека, но Чонгуку страшно к нему подходить. Чон почти никого и ничего не боится, но сейчас это чувство не покидает его сердце и навязчиво оседает на подкорках сознания. Нет, вернее, он не то чтобы боится, просто чувствует себя как-то неуверенно. Хочется просто исчезнуть от всех, забрав с собой только Тэхена. С каждым шагом ближе к дому ему кажется, что испод ног уходит земля: врывается осознание того, что он мог бы жить здесь и быть счастливым. Но этого не случилось, а значит, так нужно. Чонгук ни в коем случае никого не судит. Обида на судьбу давно притупилась. Они доходят к дому держась за руки, и Тэхен о чем-то увлеченно рассказывает, но альфа пропускает почти все, размышляя о другом. Только когда младший негромко вскрикивает «о, Миен!», биение сердце Гука предательски ускоряется, хотя так и не скажешь по выражению лица. Чон поднимает взгляд и замечает выбежавшего к ним навстречу старшего омегу, а потом они с Тэхеном машинально притормаживают неподалеку от порога дома. — Боже мой, Чонгук! — печально выдавливает из себя Миен, тут же подлетая к ним и сразу падая в руки Гука, обнимая. Тэхен отходит в сторону, чтобы не мешать, пока сам Чонгук так и зависает, не в силах прийти в себя. Он знает, что они знают правду, и теперь сознание автоматически смотрит на это по-другому. Но это не самое главное — самое главное, Чонгук чувствует себя в этих объятиях слабым и растерянным, не способным вымолвить и слово. Приятно, что о нем хоть кто-то по-настоящему волновался, хоть и напоминать себе, что это настоящие родители, вообще не получается. Чонгук даже не осознает, как сам обнимает в ответ, пытаясь держать себя на ногах и не расчувствоваться. — Все отлично, не стоит плакать, — выходит неуверенно и даже надломлено, но разбирает это только Тэхен, хотя ничего не говорит. Миен утирать слезы в чистую черную толстовку Чонгука не прекращает все равно, не в силах оторваться от груди альфы. У старшего крышу сносит, ведь совсем не верится, что перед ним его родной, а главное — живой, сын. Кажется, что все это нереальность, какая-то ошибка, но нет, в Чонгуке действительно их кровь. И если Чонгук думал, что волнуется, когда на горизонте появился Миен, то когда он поднимает голову и замечает приближающего к ним Демиля, ему кажется, что все вокруг замирает, а он проваливается в бездну. Они часто смотрели друг другу в глаза раньше, но теперь это ощущается совсем не так. Впервые на душе становится хорошо и тепло. Может это родная кровь бурлит в венах, а может что-то другое, но не менее близкое. Чонгук знает, что Демиль им восхищается, и не потому, что они близки, а потому, что Чонгук смог. Он смог закончить все это, как и говорил, дошел до конца и выиграл эту войну. Миен тоже отходит в сторону, и его успокаивает Тэхен тихо под боком. Впервые от тишины, которая оглушает Чонгука, хочется зарыться головой в землю. Пока они смотрят друг другу в глаза, для них, кажется, проходит целая вечность. Во взгляде напротив некое сожаление и робость, и Чонгук это прекрасно видит. — Ты молодец, — нерешительно выговаривает Демиль, и даже выдавливает из себя что-то на подобии улыбки. Если честно, ему больше хочется биться об стену от того, что происходит, и от картины, что Чонгук выглядит до невозможности сломленным. Уж от кого, а от Демиля это не скроешь. И старший Ким протягивает руку, желая пожать, а когда Чонгук кивает и сухо приподнимает уголки губ, сжав его ладонь в ответ, то он притягивает к себе и тоже коротко обнимает, неуловимо проведя ладонью по спине альфы. Этот жест вроде такой незначительный, но он придает Чонгуку невидимой силы и желания поделится тем, как, на самом деле, ему больно и ужасно от пережившего. Но Чон молчит, и будет дальше. Не намерен раскрываться никому, кроме Тэхена. — Пойдемте в дом. Я так рад, что все обошлось! Наконец-то все будет хорошо, — тараторит Миен, успокоившись и приведя себя в порядок. Часто смотрит на Чонгука, не в силах наглядеться, каким он вырос. Тэхен сразу находит Чонгука и не отпускает его никуда, держит за руку, пока они направляются все в особняк. Старшему и не хочется, чтобы его отпускали — особенно этот любимый омега, что способен зажечь в нем хоть какие-то светлые чувства. Чонгук, проходя мимо территории лошадей, замечает своего Рикки, сразу двинувшегося к нему, и улыбается, обязательно обещая себе наведать животное сразу, как освободится. Они проходят в дом, на кухне копается с едой прислуга, подготавливая стол для ужина, пока Демиль с Чонгуком садятся на диван, а Миен уходит проверить долго ли еще будет готовиться еда, предупредив, что первым делом они все должны вместе вкусно подкрепиться. — Для начала, я хотел бы поговорить с вами, — отчеканивает увереннее Чонгук, пока ловит заинтересованный взгляд Демиля. Второй уже думает, что наконец-то зайдет речь о них, но нет. — О Тэхене, — добавляет, немного вводя в ступор. — Я свою часть договора выполнил, думаю, пришла ваша очередь. Я хочу забрать его себе, и чем поскорее, тем лучше. Тэхен, сидящий бок о бок, замирает, почему-то волнуясь, слыша такое. Ему хочется кусать ногти от нервозности и в то же время просто соскочить с места и наконец-то завизжать, как ребенок, от радости. Чон сжимает его ладонь, но в ответ не смотрит. — Без проблем, ты знаешь, мы только за. Когда хотите устроить свадьбу? — закинув ногу на ногу, укладывает руку на подлокотник дивана, оглянув двоих. Вернувшийся Миен тихо тормозит у плеча, не встревая в разговор. — После его дня рождения, сразу на следующий день, — оповещает Гук, пока лицо старшего неожиданно меняется. — Ого, так быстро. К чему такая спешка? — Не вижу смысла ждать. Осталось несколько дней, тем не менее, Тэхен не хочет делать свадьбу громкой, поэтому мы все равно все успеем. — Где вы собираетесь жить после свадьбы? — спрашивает Миен, коснувшись плеча своего мужа, который тоже задумался над этим вопросом. — На время, пока восстанавливается Сангвис, мы уедем в Честер и поживем там, потом вернемся, — оповестив об этом, Гук ловит слегка растерянный взгляд Тэхена, но тот не возникает. Он хоть и удивлен таким решением, но все равно готов вместе с Чонгуком куда угодно. — Не думаю, что это хорошая идея, — хмурится чуть Демиль. — Я знаю, но особого выбора у нас нет. — Демиль, скажи ему, — шепчет на ухо Миен, дернув за плечо. Расслышать это удается всем. — Мы тут размышляли с Миеном... — пропихнув ком из горла, начинает старший Ким, прекратив рассматривать столик рядом, а наградив вниманием Чонгука. — Насчет новости, которую, как я понимаю, передал Донгиль, — продолжает, пока у Гука все внутри холодеет. — Нам жаль, что все так получилось. Это не загладит нашу вину, по отношению к тебе, Чонгук, вообще никак, но мы хотели бы оставить этот дом для вас, чтобы вы остались здесь жить. К тому же, Миен всегда хотел пожить в Сангвисе, и я подумал, такая идея будет неплохой. Но это не всё, — затормозив, мнется, будто боится говорить дальше. — Я хочу передать тебе в руки правительство над Делионом, если ты не боишься взять на себя эту ответственность. Мое здоровье всячески намекает, что мне пора в отставку, а ты ответственный, умный, и... — «мой родной сын», почему-то выдавить из себя не получается, поэтому голос пропадает. — И идеальная для этого кандидатура. Нависает тишина, пока Чонгук пытается в голове переварить услышанное и дать разумный ответ. Тэхен внимательно переводит взгляд то на Гука, то на отца. — Спасибо. Мне не хочется вас расстраивать, но вряд ли я могу принять ваше предложение, — вежливо отказывает Чонгук, уверенно глядя на Кима. Он буквально отказывается от всего, и Тэхен этому не особо рад. — Я не тороплю, ты можешь это обдумать и обговорить с Тэхеном, а потом дать точный ответ, — слегка теряется Демиль от услышанного. — Мы с Миеном в любом случае будем рады любому вашему выбору. — Ладно. Что насчет Честера? — интересуется Чонгук внезапно. — Что с этими землями? — Честер так и остается отдельной территорией от всех наших, но в независимости от этого, Делион будет приглядывать за этим пригородом. Если ты захочешь, можешь распорядиться этим городом, как посчитаешь нужным, — Демиль провожает взглядом Миена, который скрывается в кухне, и переводит внимание на Гука. Тэхен тоже уходит, чтобы помочь, поэтому они остаются наедине в гостиной. — Я понял. У меня еще один вопрос, — облизав сухие губы, расправляет плечи Чонгук, не сводя с глаз напротив внимание. — Вы простили Донгиля? Демиль замирает, пока у него в груди снова что-то навязчиво, тихо ноет. Около минуты он размышляет над словами. — Нет, — негромкое в ответ. — Я никогда не смогу простить ему его молчание длиною в жизнь. Это слишком дорого нам с Миеном обошлось, и мне без разницы, что у него там происходило в отношениях с Элио. А о втором я вообще говорить не хочу. — Если думаете, что я в чем-то вас обвиняю, то это не так. И никогда не буду, — заранее предупреждает Гук, чтобы потом не было недопониманий. — Я просто благодарен вам за жизнь, и все. — Нам очень жаль, что все так сложилось, — выходит едва слышное. — Но самое важное на данный момент то, что ты жив и здоров. Чонгук вырос похожим на Демиля, хотя это он сам понял только недавно, пока долго размышлял почему жизнь так жестоко с ним обошлась. Ответы на многие вопросы стали появляться только сейчас: почему никакие схожие черты характера он не мог найти с Элио, почему они так отличаются мировоззрениями и, наконец, почему к Чонгуку все время было такое пренебрежительное отношение... Сейчас все стало на круги своя и все вопросы испарились. Ответить Чонгук не успевает, потому что возвращается Миен и загоняет альф к столу. Они быстро размещаются за накрытым столом, пока прислуга обслуживает их места по мелочам: доставляет кухонные уборы и еду. Только когда начинается беседа между всеми, Чонгуку удается снова расслабиться и не ощущать напряжение, что, бывает, натягивается струной. И альфа привык к ним, но иногда все равно неловко. За едой они обговаривают конкретные детали и предпочтения свадьбы, больше всех болтает Тэхен, и благодаря этому Чонгуку становится легче. После ужина, который длился около часа, Демиль уходит к себе, чтобы отдохнуть и выспаться, потому что завтра у него намечается какая-то важная встреча с самого утра. Тэхен говорит Чонгуку, что пропадет на пару минут, и скрывается в комнате, желая переодеться в более удобную одежду. Пока прислуга убирает стол, Миен затаскивает Чонгука на второй этаж, рассказывает с трепетом в сердце о том, как они с Демилем волновались пока о нем не было новостей, и вручает ключ. Чонгук сначала не совсем понимает, что старший омега хочет этим сказать, поэтому теряется, но ключ принимает. — Мы заперли эту комнату с тех пор, как ты пропал. Она должна была принадлежать тебе. Если ты хочешь, если тебе интересно, ты можешь заглянуть туда, — с блеском в глазах выговаривает, неуверенно поджав губы. — А я пока пойду. — Спасибо. Ему было интересно попасть в эту комнату, но он даже не предполагал, что она будет связана с ним. Слышен шорох в каморке Тэхена, и Чон сейчас бы с удовольствием заглянул сперва к нему. Но он открывает ключом другие двери и отворяет, пока по коже пробегается воздух от проветренной комнатки и табун мурашек. Пол, конечно, покрыт пылью, как и другие мебели и вещи, но окно открыто доверху, поэтому свежий воздух просачивался внутрь. Светлое помещение: тут присутствуют длинные шторы карамельного цвета, большой шкаф и детская коричневая кроватка, внутри которой валяются мягкие игрушки в виде двух лошадей и полумесяца. Чонгук не может не усмехнуться про себя, только представив, каким бы он был бы счастливым, если бы его полноценно воспитали такие хорошие родители. Но и то, что эти родители достались Тэхену, его не расстраивает. — Нормально, а когда я интересовался, можно ли открыть эту комнату, они не одобрили эту идею, — слышится негромкое где-то за спиной, и альфа оборачивается, натыкаясь на Тэхена. Младший проходит дальше, перед этим закрыв за собой двери, осматривается и останавливает взгляд на нем, его светлые волосы немного завились, а домашняя одежда делает таким уютным, что Гуку только хочется притянуть к себе это чудо, зарыться носом в пряди и обнять. — Здесь миленько. Как ты себя чувствуешь? — говоря о последних важных новостях. — Никак. Они по-прежнему твои родители, а для меня просто хорошие близкие люди, — Чонгук откидывает мягкую игрушку в сторону, прекратив мять ее в руках, и подходит ближе, становясь почти вплотную. — Ты думал, что-то изменится? Нет. Я не виню в этом никого, кроме Элио, которого и винить уже в этом нет смысла. Просто так будет лучше для всех. — Тебе виднее. Я хотел подождать еще немного, но мы все равно сейчас одни, — начинает омега, укладывает руки на крепкие плечи и проводит вниз, заставляя посмотреть в глаза. — Почему ты не хочешь принять предложение Демиля? Это прекрасный вариант для нашего будущего, разве нет? В чем проблема? — Я хочу жить отдельно от всех, — Чонгук накрывает ладонями пальцы того и умолкает. — Я понимаю, ты хочешь сбежать от всего этого. Жить далеко, чтобы рядом не было близких. Это нормально, в твоем случае, — нежно шепчет Тэхен, поджимает губы и вздыхает, а потом обхватывает его шею и прислоняется ближе. — Но, мне кажется, ты нужен Делиону, а он нуждается в тебе, потому что только ты будешь стоять горой за этих людей и защищать их до конца. Пройдет время, и тебе станет легче, я обещаю помочь в этом. Давай вместе будем сильными. Но ты подумай хорошо о предложении, и не отказывайся раньше времени, — шепча на ухо, просит. Чонгук покрывается дрожью и прикрывает глаза. Тэхен полностью прав — альфе хочется сбежать, и желательно туда, где не будет никого кроме Кима. Туда где его оставят в покое и просто позволят наслаждаться обычной жизнью. На задворках сознания Чона что-то все-таки удерживает и говорит не спешить с выводами. Альфа открывает веки и натыкается на голубые глаза, пока руки сами тянутся к нему. Тэхен немного вздрагивает, когда Чонгук пальцами проводит по его щеке к подбородку, спустив внимание на покрасневшие губы. — Хорошо, может, ты прав, стоит получше подумать об этом, — тихо соглашается, заводя ладонь за шею, и сдерживается от желания поцеловать. — Я знаю, ты не особо хочешь ехать в Честер, но на время придется. Мне нужно проверить людей, и дом в котором я жил, чтобы решить, что с ним делать дальше. — Почему-же, я не против, это все равно ведь ненадолго, — сухо приподняв уголки губ, омега ощущает, как покалывают кончики пальцев, когда Чонгук проводит носом по щеке, незаметно вдыхая любимый запах. — Я так рад, что ты справился со всем, ты представить себе не можешь, — признается, кусая губу и прикрывая ресницы. — Ты молодец. Я люблю тебя. Теперь все будет хорошо. Кажется, даже воздух едва просачивается между ними. Тэхену становится так тесно, не хватает кислорода и мыслей, чтобы рассказать еще о том, как ему хорошо, потому что Чонгук отнимает этот воздух своими же руками, когда оставляет едва заметный поцелуй в мочку уха, а затем прокладывает дорожку к шее, обхватывая руками у талии. Кажется что земля уходит из-под ног, и если бы альфа не держал Кима, то второй бы точно уже не выдержал. Им так хорошо вместе, что все остальное меркнет на этом фоне. И каждый поцелуй дарит эмоции, как в первый раз. Чонгук целует губы напротив не спеша, пытается насладиться сладким вкусом и сжимает талию руками, желая будто бы в себя впитать, пока не открывает глаза и случайно не натыкается на фото-картину на стене прямо перед собой. — Иди назад переодевайся, сходим в больницу к Юнги и проведаем его. Я буду ждать тебя внизу, — оставив неясный поцелуй на любимых губах, командует, пока Тэхен дуется такой переменчивой атмосфере, но все же слушает и уходит. Чонгук подходит ближе к снимку, который больше похожий на портрет, и снимает ее со стены, рассматривая. Там изображен молодой альфа и омега, которые держат на своих руках закутанного в одеяло новорожденного ребенка. Дитя практически не видно на снимке, но внимание зацикливается не на этом. Чонгук догадывается, кто это, смотрит упрямым взглядом на форму, в которой одет на фотографии Демиль, и замирает. Это тот же человек, который постоянно приходил к Гуку и так же внезапно исчезал. Тот, в военной форме Честера. Вот чем, оказывается, они похожи — тем, что это один и тот же человек. Чонгук внимательно его осматривает и только сейчас до него доходит, что на протяжении каждого раза это было всего лишь разыгранное воображение и иллюзия, казавшиеся живой реальностью. Он приходил всегда в детстве — особенно во время бед и тяжелых ссор Чонгука с близкими людьми. Впервые это случилось, когда Чонгук собирался спалить дом родителей Тэхена в Сангвисе, по приказу Элио, все равно ведь мальчика они с дядей так и не нашли. Но этот внезапно появившийся молодой альфа помотал головой и Гук понял, что не стоит этого творить и просто ушел, оставив все как есть. Чонгук только сейчас понимает, что тот никогда не отвечал и сам не говорил, а всего-лишь недолго слушал, редко мог улыбнуться, затем уходил так же быстро, как и появлялся. С пятнадцати лет его больше не было, пока Чонгук не решил убежать из Честера, после этого он появился еще два раза, и всё, больше ничего. Чон думает, что, как минимум, рехнулся от всего этого, раз ему такое видится и он принимает подобное за реальность. — Ты еще здесь? Чего застрял? — голос Тэхена у дверей появляется как гром среди ясного неба, заставляя прийти в себя. — Иду, — повесив портрет на место, Чонгук окидывает взглядом последний раз комнатку и выходит, закрыв ее обратно на ключ, который после возвращает обратно Миену.

🐎

— Только посмотрите, как быстро он выкарабкался, — ворчит себе под нос Чимин приподняв бровь, пока взглядом пилит стоящего в конце коридора альфу, что весело болтает с омегой, недавно поступившим к ним на работу в больницу. Нет, Паку не то чтобы не нравится новый знакомый коллега, просто картина, представшая перед его глазами на данный моменты вызывает только легкое негодование, смешанное с возмущением. Юнги едва встал на ноги пару дней назад, хотя еще даже не оклемался нормально, а уже умудряется расхаживать по больнице и надоедать, причем всем. Чимин зажимает в руках небольшую аптечку и одну из папок у подмышки, закатывает глаза и, стараясь не показывать своего недовольства, подходит к ним. Заметив доктора, Юнги сразу убирает свою руку, что несколько минут находилась над макушкой красивого незнакомца, с которым они за пару дней успели познакомиться, и выравнивается, проходясь внимательным взглядом с ног до головы. Чимин, честно, для Юнги красивый даже в обычном белом халате, с очками на переносице и недовольным, как обычно, лицом. Потому что он похож на котенка, который, чуть что, сразу бросается царапаться, и выглядит это забавно. Альфа не представляет себе ни одного дня, в котором этот блондин мог бы улыбаться и не бросаться в бой, когда скажешь что-нибудь не то. И хоть сейчас, отправляя нового коллегу обратно на работу, ссылаясь на то, что не время тут отдыхать, омега выглядит равнодушным, но Мин распознает, что ему что-то не понравилось. — Чего уставился на меня? Иди в палату, нужно капельницу ставить, — бурчит, оглянув осуждающим взглядом Чимин, а затем не дожидаясь, отходит и направляется первым в нужную комнату под номером 7. Юнги касается пальцами закрытого катетера у запястья, болезненно поджав губы, и идет следом. Здесь уже поднадоело, невыносимо сильно хочется вернуться домой. Единственное спасение — сам Чимин, он присматривает, приходя каждый день и бывало даже ночью, когда остается дежурить, а иногда его даже удавалось вытянуть на живой, адекватный, без всяких агрессий, разговор. И хотя на утро омега обратно переобувался в свою серьезность и безразличие, Мин его раскусил. Закрыв после себя дверь в палату, альфа проходит к кровати и присаживается, пока стоящий рядом Пак внимательным взглядом пытается подключить бутылку с нужной жидкостью к катетеру на чужой руке. — И как себя чувствуешь? Швы заживают? — Да, чувствую себя отлично, по крайней мере, я думал, это будет дольше, — чуть зажмурившись от неприятного ощущения, поднимает глаза альфа на него. — Спасибо твоим золотым ручкам, они, можно сказать, вытащили меня из того света, — добавляет, усмехнувшись, пока младший распознает в словах сарказм и одаривает взглядом. — Я делал свою работу, — отмахивается Пак, отходя к столу и копаясь в аптечке, принесшей с собой. — Ты лучше объяснись, как тебя сюда принесло? Да еще и в таком состоянии... — А, это уже пустяки. Люди Элио привезли меня сюда, но для чего именно, я сам так и не понял, скорее всего, это что-то было связано с самим Чонгуком. Я не захотел идти против Чонгука и устроил им войнушку, знал, что если выкарабкаться удастся, приползу сюда и ты мне поможешь. У нас с Гуком был своеобразный план на всякий случай, — проговаривает Мин, ложась макушкой на мягкую подушку и не сводя внимания с омеги. — Просто судя по твоему телу, где-то недавно у тебя только зажили раны, а ты умудрился снова влезть в это, — вспоминает Чимин, снова подходя к тому, пока снимает с рук белые перчатки. — Мне, конечно, плевать, но ты бы поберег себя. — Мне плевать, но... — цепляется за чужие слова Юнги, вздёрнув бровь и усмехнувшись, пока подкладывает под голову еще одну подушку. — Кстати, хотел спросить еще раньше, но не предоставлялась возможность, а моя лошадь еще жива вообще или уже нет? — Жива. Она у Кимов в конюшне, — сложив руки на груди, отвечает. — Заберешь ее, когда будешь домой собираться. Чонгук уже там почти и так хозяин, проблем возникнуть не должно. — Я хотел оставить эту драгоценность тебе, но раз уж ты так настаиваешь, то хорошо, — ухмыльнувшись, язвит Юнги. — Я не особо дружу с лошадями. А тем более с твоей, — не уступает Чимин, приподняв на секунду уголки губ, затем вздыхает и забирает аптечку обратно, собираясь уйти. — Поэтому, вот так. Препарат будет капать около часа, можешь за это время поспать, все равно особо никуда не двинешься. Еще два дня и будешь свободен, — направившись к выходу, заканчивает. Как только Чимин касается ручки, в комнатку входит Чонгук, вынуждая отойти. За ним хвостиком плетется Тэхен, а заметив друга, тут же подходит к нему. Омега весь светится от счастья, и Пак даже ловит себя на мысли, что давно такого не видел, в какой-то мере, он ему даже завидует. Пока Гук здоровается с Юнги и притянув кресло к кушетке, присаживается, омеги стоят у дверей. — Пойдем выпьем чай, у меня как раз свободная минутка, — Чимин забирает Тэхена с собой, и они покидают комнатку, закрывая после себя двери. Чонгук первым делом интересуется о самочувствии друга, расспрашивает, как ему здесь и сильно ли хочется домой, на что приятель говорит, что свалил бы отсюда сразу после операции. Дело не в ужасном к нему отношении, нет, дело в том, что Юнги хочется в Честер, домой. Раон уехал обратно как только Мина перевели в палату и он пошел на поправку. Они болтают долго, Чон рассказывает о Хосоке, которого ходил навещать в тюрьму, чтобы ухмыльнуться тому в лицо и показать, кто на самом деле вышел победителем в их бою, а также о Кимах. Юнги знал правду об Элио еще когда появился в Честере Хосок — второй случайно проболтался — именно после этого Мина взяли на крючок и стали им манипулировать. Пока они разговаривают, Чонгук даже начинает расхаживать по палате, и если копнуть глубже, то можно заметить, что из его головы не выходит один конкретный разговор, который альфа боится начинать. И только спустя время, рассказывает о предложении, которое сделал ему Демиль. — Как думаешь, он так решил поступить, потому что ты почти являешься мужем Тэхена или его сыном? — поправив чуть катетер, интересуется Юнги, наблюдая за приятелем. — В любом случае, тебе не стоит отказываться от этого. Ты только подумай... Новый правитель Делиона — Чон Чонгук. Звучит, разве нет? — ухмыльнувшись. А вот самому Чонгуку что-то не особо весело. — Я думал над этим, и пришел к одному выводу. Если даже я приму его предложение, то земли Честера оставлю тебе, чтобы ты там был главным. Что скажешь на это? Ты мне очень помог, и без тебя, здесь не было бы и меня, — облокотившись о край стола, парирует уверенно Гук, не сводя с друга взгляд. А тот так и замирает на время, пытаясь переварить информацию. Чон продолжает: — Тэхен прав, мне не сбежать от того, кто я настоящий и чья во мне течет кровь. А если я и попытаюсь сбежать, то это меня счастливее точно не сделает. — Но... Ты серьезно? Это большая ответственность, — с замиранием сердца, бубнит. — Честер останется под моим наблюдением, но править в нем будешь ты. Я тебе доверяю, как себе. Жить мы с Тэхеном там не сможем, это факт. А ты любишь свою родину, — усмехнувшись, складывает руки на груди Чонгук, подходя ближе к кушетке. — Это будет новая жизнь, мы создадим ее сами, и намного лучше прежней. Ты согласен? — Не хочу показаться наглым, но, черт, чувак, конечно, — посмеявшись, довольно бросает Юнги, чувствуя, как от новости колышет бешено сердце. — Чимин мне, вообще-то, запретил нервничать, а тут ты со своей новостью. Чонгук улыбается, сунув руки в карманы брюк, пока в этот момент в комнату возвращаются омеги. Альфа скользит взглядом по Тэхену, который подлетает к нему и протягивает чай, прося опробовать его на вкус. Заставив себя это сделать, Гук кривится от недостатка сахара и обнимает за талию, осознавая в этот момент, насколько он счастлив — достаточно лишь, чтобы близкие люди действительно оказались близкими. Чимин облокачивается спиной о стенку у дверей, помешивает свой кофе и старается не натыкаться на прожигающий взгляд Юнги, делая вид, что наблюдает за Чонгуком и Тэхеном. Но себе же проигрывает и случайно сталкивается с чужими глазами. Хочется развернуться и уткнуться в стенку от неловкости, которую омега испытывает, стоит только Юнги слабо ухмыльнуться. Его глаза о чем-то говорят и чем-то горят, но понимать, чем, Чимин не хочет, или просто боится.