you can’t take me

Спустя четыре года

— Сколько раз я просил всегда добавлять в кружку утреннего кофе два кубика сахара, скажи? Неужели это так сложно сделать? Или ты нарочно не можешь запомнить тупую просьбу, чтобы я каждое утро подымал особняк криком?! Быстро переделай, пока у меня не отпало желание вообще пить кофе, — отчитывает новую прислугу Тэхен, сидя на диванчике в гостиной в шелковой темно-синей пижаме. Дав понять, что разговор окончен, отодвигает блюдечко с горячим напитком, пачкая стол. Из окон льются яркие лучи утреннего декабрьского солнца, освещая гостиную теплым светом. Если прислушаться, слышно хоровое пение птиц, но Тэхену до этой красоты нет никакого дела, хочется лишь обратно в кровать. Поскольку сегодня один из важных дней, никто обратно в кровать высыпаться не идет. Молодой омега, недавно получивший должность прислуги в роскошном особняке, стыдливо наклоняется, извиняется и убегает переделывать напиток, пока Тэхен закидывает нога на ногу, откидывается на стульчик и прикрывает глаза. — Когда ты перешел с чая на кофе, поменял уже пятую прислугу за последние полгода. Смилуйся над ними, людям свойственно ошибаться. Иногда и я забываю о чем-то, но ты же от меня не избавляешься, — подшучивает пришедший из двора Чонгук, находу снимая черное пальто и взлохмачивая волосы. — Доброе утро. Как спалось? Тэгук еще не проснулся? Тэхен подскакивает с дивана и оказывается рядом, крутясь вокруг мужа, помогает избавиться от пальто и добродушно улыбается, якобы минуту назад не возмущался из-за мелочей. Тэгуку — так назвал первого родившегося маленького альфу спустя несколько месяцев после их свадьбы Тэхен, — уже сегодня исполниться три года, и родители решили отпраздновать это событие. Отец пригласил самых близких и родных людей к себе в Делион на обед, а Тэхен лично следил с самого утра за тем, чтобы люди, отвечающие за подготовку, хорошо справлялись с этой работой. Мальчик вырос копией своего любимого отца: у него такие же черные волосы, чуть заостренный подбородок и маленькая родинка под нижней губой, но вот глаза голубые — и это единственное, что ему передалось по внешности от Тэхена. Когда только он родился, Демиль с Миеном не спускали его со своих рук, они нянчились с ним так, словно это вновь родился сам Чонгук. Тэхен следует за альфой к большому столу в гостиной, улыбаясь, и сдерживает себя от желания повисеть на его плечах. Чонгук просит прислугу принести и ему что-нибудь горячее из напитков, и садится за стол, приглашая своего омегу к себе на колени. Пока в гостинице никого нет, Тэхен успевает поцеловать альфу в губы. — Я всю ночь ворочался, ты не слышал? Вставал воду пить раз пять. А Тэгук все еще не поднялся. Его нужно разбудить, а то ты же знаешь, он может спать до вечера, — обнимая альфу за шею, зарывается в его волосы пальцами, мягко их поглаживая. — Как дела? Как обстановка в городе? — Сангвис, можно сказать, официально восстановлен, думаю, ты этому рад. Осталось восстановить только левый берег и еще парочку мест, — Чон благодарит взглядом прислугу, и пододвигает к себе приятно пахнущий кофе, пока Тэхен слазит с неохотой с его рук и садится напротив, закинув ногу на ногу. Молодой парень ставит перед омегой переделанный кофе и наклоняется, но не успевает отойти ни на шаг в сторону, как сразу слышит новые возмущения. — Фу, блин, что это такое?! Ты туда что, пол пачки сахара высыпал? Почему оно такое сладкое? — кривит рот Тэхен, опять отодвигая от себя кофе. — Забери это и вали отсюда. Я сам себе сделаю кофе, — измерив презрительным взглядом, ворчит. Прислуга низко наклоняется, извиняется пять раз и убирает напиток, скрываясь с глаз ворчливого омеги. — Ты сегодня что, не с той ноги встал? Хватить кричать на бедного парня, он и так уже напуган до смерти, — помешивает свежий горячий напиток Чонгук, а потом отпивает. — Нормальный кофе делает, чего ты к нему прицепился? Тэхен уже намеревался что-то выкинуть в свое оправдание, но его перебивает писк спускающегося с лестницы Тэгука, который так спешил в объятия отца, что, казалось, может запутаться в своих же ногах и упасть. Чонгук принимается живо расспрашивать мальчика, успел ли он почистить зубы и сделать все ванные процедуры, пока тот карабкается ему на колени, а Тэхен уходит делать себе лично напиток. — А у кого это у нас сегодня день рождения, скажи-ка мне? Я спрашивал у твоего папы, но все, на что он сегодня способен, это ругаться, — шутит Чонгук, обращаясь к сыну, после того, как несколько раз успел подкинуть его высоко на руках, как он любит. Вернувшийся омега лишь закатывает глаза и одаривает недовольным взглядом Гука, а затем оседает обратно за стол, принимаясь помешивать кофе. Старший альфа мимолетно скользит взглядом по его шелковой пижаме, в которой он выглядит божественно, и зависает на оголенном колене, в то время как Тэгук уже успел вылезть ему на спину. Тэхен смотрит на них, улыбается, и в мыслях, несмотря на то, что ему хочется разнести Чонгука за его колкий комментарий, повторяет себе, как сильно любит этих двоих. — Папа, почему ты сегодня такой злой? — едва выговаривает Тэгук, пока Чон старший усаживает его к себе смирно на колени. Этот ребенок такой непоседа, уже через минуту умудряется выкарабкаться на стол, где стоят две горячие чашки и ваза со свежими цветами. Приятно, что несмотря на то, что на улице зима, Чонгук постарался достать для своего омеги цветы. — Я не злой, я очень даже добрый. — Ну, да, по сравнению со вчерашним днем, сегодня пока все идет не так уж и плохо, — специально испытывает нервы сидящий напротив Чонгук, ухмыльнувшись, а заметив как сын уже тянется к горячему напитку, отдергивает малыша назад. — Тэгук, ты хочешь, чтобы тебе пальчики болели?! Я ведь попросил тебя посидеть, неужели это так сложно сделать даже у меня на коленях? А ну-ка не лезь туда! — Интересно, ты когда был ребенком, тоже был таким вредным? Жаль, что спросить не у кого, — усмехается Тэхен, опивает кофе и облокачивается локтем о подлокотник, удерживая кружку, пока Чонгук ловит его глаза. — Тэгук весь в тебя, — с ноткой возмущения. — Такое чувство, будто его зачал Чонгук и Чонгук, а не Чонгук и Тэхен, — тише добавляет, чтобы услышал только Чон. — Пап, что такое зачал? — любопытно уставившись на старшего, зависает с ложкой в руках Тэгук, прекратив стучать ею по столу. — Тебе пока рано знать об этом, иди, пусть тебя оденут, скоро гости приедут, а ты в пижаме ходишь. Они будут смеяться с тебя, — прекратив усмехаться, приказывает Гук, а потом подзывает прислугу к себе и передает сына в чужие руки. Они уходят, оставляя омегу и альфу наедине и в полной тишине. — Ты и вправду капризный в последнее время. Что-то случилось? — придвинув обратно кофе к себе, интересуется, вылавливая любимую хрупкую ладонь, чтобы поцеловать. — Ничего не случилось, просто тошнит в последнее время и голова раскалывается, когда жду этого меньше всего, вот настроение и портится, — поправив волосы, Тэхен ставит на стол чашку. — Необязательно срываться на прислуге. — Ты их защищаешь? — с подозрительной усмешкой на губах. — Нет, солнце, просто если ты так продолжишь, то в Делионе исчезнут все люди, которые захотят хоть когда-либо у нас работать, — усмехается любовно Гук, пока омега забирает ладонь из захвата, и допивает кофе, откинувшись на спинку стула. — Если даже так, тогда ты мне будешь кофе готовить и приносить, разве нет? — выпускает в него свой игривый взгляд Тэхен, а потом отодвигает свою полупустую чашку, поднимается и облокачивается руками о стол. Чонгук в ответ смотрит зачарованно, скользит по любимым покрасневшим губам и оголеному плечу и глаз оторвать ни на секунду не может. — Согласись, ради такого даже их не жалко будет уволить, — таинственно подмигнув, добавляет. — Я так соскучился по тебе, — отодвинув кружку недопитого напитка, альфа поднимается на ноги и оказывается рядом. — Предлагаю полюбить друг друга, пока у нас есть пару свободных минут, а Тэгуком заняты прислуги, — скользнув пальцами с тонкой шеи Тэхена к подбородку, Чонгук сглатывает ком из горла, уже ощущая, как непременно хочется разложить этого омегу прямо на этом столе. Тот коварно усмехается. — А ты успеешь? — Ты меня недооцениваешь, — притянув к себе, ухмыляется Гук, а потом слегка хмурится. — Стой. Ты на что намекаешь? — У нас и так мало времени, пошли уже, пока я не передумал, а Тэгук опять не примчался громить тут все, — смеется открыто, зацепив пальцами край вязаной кофты Чонгука и поманив за собой в ванную комнату на первом этаже.

🐎

Они решили посидеть во дворе в недавно построенной накрытой крышей беседке в зимнюю погоду, даже несмотря на то, что на улице температура перевалила за минус. А вернее, это была идея Тэхена, который устроил разгром Чонгуку и надавил на то, что никто его никогда не слушается, а постоянно все делают наоборот, поэтому альфа решил уступить, хотя ему в край было неловко, что гостям придется мерзнуть, но в беседке есть живой камин и его с лёгкостью можно зажечь. Стол уже почти полностью накрыт, когда приходят Демиль и Миен, сразу первым делом отправляясь в объятия к Тэгуку, что так живо хвастался новой большой машинкой подаренной родителями. Тэхен, облокотившись об косяк двери и держа в руках шапку сына, который опять потерял ее на пороге дома, отчитывал Тэгука за это и приказывал быстро одеть, чтобы уши не замерзли, ведь никого он потом лечить не собирается. Тому, что кстати, совсем все равно на приказы папы, поэтому он и продолжает сидеть на коленях у Демиля. Если бы только старший Ким не сидел у камина, откуда веет теплом, Тэхен точно бы уже натянул на непослушного ребенка шапку, даже если пришлось бы приклеить ее скотчем к его голове. — Такой непослушный, так и хочется достать ремень, — ворчит омега, оставляя шапку Демилю, чтобы в случае если ребенок захочет бежать на улицу, тот надел ее, а потом возвращается к Чимину, сидящему на другом конце длинной лавки и наблюдающим за развернувшейся картиной. На нем, Чимине, вздутая оранжевая курточка, в карманах которых спрятаны руки, но его шея по-прежнему остается голой, что не особо нравится заботливому Миену. — Тебе стоит одеваться получше, если не хочешь заболеть. Ты уже не в том молодом возрасте, чтобы ходить раскрытым в такую погоду, — отчитывает Миен, чему Чимин и Тэхен поражаются. — Меня еще никто никогда так открыто не унижал, — усмехается услышанному Пак, но ни в коем случае не обижается, он понимает, что в словах была лишь забота, а не попытка задеть, к тому же, это правда. Тэхен тоже смеется с ситуации вместе с омегами. — На твоем фотике садится батарея. Где зарядка? Я не досмотрел фотографии, — Миен хмурится и разворачивает фотоаппарат к Тэхену, выжидающе глядя на него. Омега просит прислугу отыскать в доме зарядку и принести, пока сам садится рядом с Миеном, напротив Чимина, рассматривая, все ли стоит на столе. — О, смотри Чимин, какую фотографию я нашел, — развернув экран тому, добавляет улыбаясь. А вот Паку совсем не весело, он натыкается на совместную фотографию с Юнги и улыбка сразу стирается с губ. Прошло четыре года, как они не виделись, и Чимин соврет, если кому-то скажет, что не скучает по альфе. Наверное, Юнги отлично проживает свою жизнь, стал главным в Честере, привел город и свою жизнь в порядок, наверняка счастлив, а может даже уже и женился... А Чимин по прежнему ходит на работу и возвращается после нее в одинокий дом, где тишина разбавляется только кипящим чайником по утрам и вечерам. Всем, кому он может рассказать о том, что очень жалеет, отказавшись от Юнги, это звезды на которые он засматривается ночью через окно. Омега научился так жить, и теперь, казалось, все нормально. Чимин лишь сухо усмехается Миену и делает вид, что занят своими ногтями, лишь бы избежать еще каких-либо вопросов по поводу этого. — Я схожу в туалет, — Пак покидает знакомых, а попадая на улицу, крепче кутается в куртку, пока доходит до дома, и прячется там. — Кстати, касательно Юнги, почему он опаздывает, Чонгук? — хмурится Тэхен, выложив руки на стол и совсем позабыв предупредить друга, что альфа тоже приглашен. — Я тоже хочу на улицу, там сейчас выпал первый снег! — верещит внезапно Тэгук, увидев через огромное окно едва заметные снежинки, а затем соскальзывает с рук Демиля и шмыгает к выходу из беседки. — Тэгук, а ну шапку надел быстро! — кричит вслед проворному маленькому альфе Тэхен, а затем злой поворачивается к Чонгуку и складывает руки на груди. — Может сделаешь хоть что-нибудь? Если он заболеет, ты сам будешь лечить его, понял?! Я не собираюсь потом с таблетками по всему дому бегать за Тэгуком. Чонгук ничего не отвечает, устало вздыхает, забывает о камине, в который последние полчаса подкидывал дрова, хватает шапку из рук Демиля и идет вылавливать сына. Мальчик с расстегнутой курточкой, потрепанными черными волосами и подобравшей замершей лопаткой из песочницы, которую летом сделал ему Чонгук, уже пытается выловить падающие снежинки. Улицы постепенно начинает стелить первым выпавшим этой зимой снегом, многие жители Делиона выходили во двор, чтобы полюбоваться этой красотой. Отец ловит мальчика по всей территории, ведь если тому не одеть шапку и он заболеет, то Тэхен потом всех вынесет из дома, а самого Гука в первую очередь. Проблем ему нужно сейчас с мужем меньше всего, хотя омега никогда не был таким вспыльчивым, как последние два месяца, из-за этого его едва ли узнать можно. Чонгук смотрит на Тэгука, пока натягивает шапку на его волосы, а тот вырывается из рук, и открыто улыбается, ведь у него самый лучший и красивый ребенок в мире, хоть и всегда вредный. Если спросить у старшего альфы, с чем можно смерить его любовь к этому мальчику, вряд ли он смог бы что-нибудь назвать, потому что эта любовь ни с чем несравнима. И Чон все отдаст, лишь бы Тэгук ощущал себя самым счастливым и любящим ребенком. — Никуда не уходи, за тобой будет присматривать прислуга, и если я узнаю, что ты попытался убежать или был непослушным, то буду ругать, — закутав мальчика в пуховик, приказывает Гук, затем целует в лобик и возвращается в беседку ко всем. Долго Тэгук в одиночестве не скучает, через пять минут после того, как отец ушел, возвращающийся из особняка Чимин решил составить ему компанию и вместе любоваться невероятно красивой погодой. Они весело болтают, малыш рассказывает, что мечтает покататься на санах, когда выпадет больше снега, а омега внимательно слушает. Во дворе уже нападало прилично много снега, поэтому двое стали лепить снеговика, пока все скрылись в теплой беседке, весело о чем-то разговаривая. — Блин, Тэгук, я уже замерз, что делать будем? — когда осталось долепить лишь голову снеговику, улыбается устало Чимин, пряча ледяные руки в карманах куртки. — Тебя папа не учил одевать шарф и шапку, как я? Мне не холодно, — деловито говорит альфа, ступая на следы от огромных ботаников Пака, а когда поднимает голову, вопит весело: — Ура, дядя Юнги приехал! — и убегает куда-то за спину Чимина, оставляя того стоять в ступоре. Сначала он подумал, что ему послышалось, но когда поворачивается и натыкается на знакомую фигуру, что неподалеку так живо болтает с Тэгуком в руках, боится и вздох испустить. Юнги изменился, стал более мужественным, а черное длинное пальто, за которым виднеется облегающий к телу гольф, так его украшает, что Чимину становится невыносимо дышать. Вот бы прямо сейчас исчезнуть, чтобы глупое сердце прекратило так бурно реагировать на всю эту ситуацию, было бы неплохо. Юнги, якобы внимательно выслушивая Тэгука, находит взгляд Чимина, но второй тут же отворачивается, сразу срываясь в сторону к беседке. Может быть, и паршиво, что омега не нашел в себе смелости даже поздороваться, а просто ушел, но неконтролируемое волнение по другому сделать не позволило. — Какого хрена ты мне не сказал, что вы и Юнги пригласили? Тэхен, блять, что за подстава?! Я не готов к такому, — Чимин стаскивает Тэхена в сторону, чтобы никто их не слышал, и косится на него. — А мне нужно было рассказать? — рассеянно бубнит блондин, чуть нахмурив от задумчивости бровь, а затем из рук доедает позабытый пончик, пока друг поразительно усмехается, словно услышал шутку. — Прости, я не думал, что это тебя до сих пор волнует. — Ты издеваешься? — шипит, сложив руки на груди. — Не злись, я и сам не думал, что он вправду приедет. Чонгук на протяжении двух последних лет приглашал его к нам в гости, но Юнги все никак не приезжал, говорил, дел куча, — говорит Тэхен чуть тише, чтобы никто лишний не услышал, затем отряхивает ладони от пудры. — Все мы знаем, что это за дела такие, — ухмыляется, закатив глаза. — Ну, и в этот раз, я думал, он не приедет. Юнги входит с Тэгуком в руках в беседку, со всеми приветственно здороваясь, а Чимин даже не знает, стоит ли вообще смотреть в сторону альфы, он и без того готов умереть. Легче не становится даже когда Мин делает вид, что Чимина здесь нет, кажется, становится только хуже. — Тэгук, боже, почему ты весь в снегу? — Тэхен возвращается на место к Чонгуку, пока к ним топает ребенок, которого выпустил из своих рук Юнги. — Даже не думай стягивать шапку! — опять грозное, на что сын разочарованно выдыхает. Чимин молча выбирает на другом конце стола место, чтобы подальше от него, когда все садятся кушать, и старается подать вид, что он ко всему безразличен. Чонгук приглашает всех начинать трапезу, но перед этим гости весело поздравляют Тэгука с днем рождения, вручая подарки. Пак его вручил еще когда только пришел, поэтому со своего места даже не поднимался. Через полчаса все начинают активно обсуждать, как же быстро Тэгук успел вырости, и кушают, а Чимин практически ничего не сунул в рот, только ковырял вилкой еду в своей тарелке, ведь с появлением Юнги аппетит весь напросто пропал. И, о боже, как омега жалеет, что отпустил тогда его, словами не передать, об этом только и думает за столом, потупив взгляд, пока все веселятся. Горло так не вовремя начало першить, поэтому Пак наливает себе апельсиновый сок, пока в беседке завязывается громкая беседа, и, пройдясь по всем присутствующим незаинтересованным взглядом, случайно натыкается на Юнги, который на него не смотрит. Омеге от этого становится неприятно, хотя так быть не должно, но Чимин ведь до сих пор в глубине души думает, что у альфы что-то да осталось к нему, пусть думать так даже глупо. Чимин начинает внимательно слушать разговор, продолжая колупаться в тарелке, когда тема заходит о Мине, и Демиль интересуется его жизнью в Честере. — Мои родители стали часто ездить сюда, им нравится Делион, а при правительстве Элио такой возможности не было, и я рад, что они могут себе это позволить на старости лет, — рассказывает альфа, прокручивая стакан с коньяком на дне. — Мы построили еще две больницы за эти года, и я приехал заодно попросить у Чонгука людей для этой работы, потому что у нас в Честере мало врачей. В целом, дела неплохи. — А у тебя в жизни как? Еще не женишься? Уже пора бы, — усмехается любопытно Миен, пока Чимин зависает, боясь отвести глаза от тарелки. Омега продолжает: — Может такое неприлично спрашивать, ты если что прости меня! — спохватившись, добавляет. — Не нашлось еще кандидата на такую высокую должность. Но если найдется, я вам сразу сообщу, — подшучивает Юнги, ухмыльнувшись, и почти все присутствующие, кроме Пака, посмеиваются. Тэхен бросает короткий взгляд на Чимина, а затем вынужден переключить свое внимание на Тэгука, который умудрился раскидать по столу рис, не попав детской ложкой себе в рот. — Ты всю кофту измазал, малыш, — вздыхает тяжело старший омега, забирая из колен Чонгука мальчика, а потом собирается позвать прислугу, чтобы та его переодела, но его перебивает Чимин: — Давай лучше я помогу ему переодеться, — и поднимается с места, отодвигая тарелку в сторону, пока за ним наблюдает исподтишка Юнги. — Тэгук, пойдешь со мной? У меня есть крутая идея... Давай ты наденешь другую кофточку, и тогда мы долепим во дворе снеговика, идет? — схватив того за руку, заговаривает, двинувшись к выходу. — Ура! Пойдем. Чим, посмотри сколько там снега! — восхищается маленький альфа, пока на него натягивают шапку и после этого открывают двери. Хотя бы на время Чимин перестает нервничать от боязни встретиться с его глазами, и скрывается в особняке, даже не замечая на себе провожающий взгляд. В доме совершенно никого кроме прислуги нет, и все время пока он ведет Тэгука в его отдельную от родителей комнатку, думает о Юнги. Значит, у альфа до сих пор никого нет, если тот об этом не соврал, конечно. Где-то в глубине души зарождается надежда, но ее нечем подкрепить. Спустя пятнадцать минут Тэгук уже был переодет, и они собрались спускаться на первый этаж, но стоит добраться к двери так вдруг появляется неожиданно из неоткуда Юнги и перекрывает собой выход, облокотившись рукой об дверной косяк. Чимин, совсем потеряв все адекватные мысли в голове, опять занервничал, зато умело это скрыл. — А ну-ка беги одевать курточку в коридоре, а я тебя сейчас догоню, — понимая, что Мин явно пришел не с Тэгуком болтать, обращается к мальчику Чимин. Тот соглашается без проблем и убегает, а омега поднимается на ноги, второй раз за день поднимая глаза на альфу. — Что-то не так? Или ты пришел помочь Тэгуку одеться? Не волнуйся, он справился сам, — не грубо, но дерзко, в стиле характерного Пак Чимина. Омега не знает даже, какие внутри него чувства смешиваются, то ли меланхолия накрывает, то ли обида на самого себя, но точно не на старшего, ведь Мин никогда не посмел обидеть. Он ловит мыслями выпрыгивающее из груди сердце, хотя стоит так неподвижно и прикрывается равнодушием — все по старому. У альфы красивый вязаный красный шарф, обвязанный змейкой на шее, и он так его украшает, что даже такая мелочь заставляет засматриваться. — Давно не виделись, — вместо приветствия. — А ты не меняешься, — подмечает. — Тэгук большой мальчик, думаю, ему хватило и твоей помощи. — Ты прав. Я пойду, он ждёт, — Чимин мечтает исчезнуть, чтобы не ощущать этой неловкости, поэтому молча убирает руку альфы и проходит мимо. Но Юнги успевает поймать его, и разворачивает к себе. — Может хватит меня избегать? Не волнуйся, я просто хочу спросить, как у тебя дела, — спокойно проговаривает, чуть сдавив холодными пальцами чужой локоть. — Чиминще! — орет на весь дом Тэгук. — Мне уже жарко! Ты где? Юнги его отпускает. — У меня все хорошо, — коротко отвечает омега и спускается по лестнице, пропадая из виду, пока Мин прикрывает глаза и тяжело вздыхает на такой характер. Чимин подхватывает на ходу из дивана свою вздутую курточку, быстро обувается, в то время пока краем глаза замечает, что Мин спускается не спеша следом, и хватает за руку Тэгука, выходя на свежий воздух. На дворе все так же падает лапатый снег, уже полностью покрыв собой любую поверхность, оставшуюся без прикрытия, а еще стемнело, и автоматически включились фонари. Тэгук не отпускает Пака никуда, а тем более в беседку ко взрослым, и заставляет все же лепить заново снеговик, потому что первый уже развалился. С мыслями о том, как сильно хочется уйти подальше от Юнги и не видеть его, чтобы не корить себя за ошибку, Чимин кое-как помогает малышу заняться делом и даже увлекается. Они смеются, когда вместо носа, Тэгук тащит лопатку, потому что морковку боится попросить у папы, а то тот опять может без причины отругать. Когда Пак задумывается, что с Тэхеном не так в последнее время, ему приходит в голову одна мысль, и хотя в нее мало вериться, он ее не отбрасывает. Стоящий у порога Юнги молча наблюдает за ними, облокотившись о стенку, и выкуривает за это время сигарету. Он ума не может приложить, как жил все эти четыре года без возможности видеть улыбку Чимина и выдерживать его грубый характер. Он ума не может приложить, как так ему удалось выдержать и не сорваться сюда. — Я не могу больше, Тэгук, я замерз, у меня руки ледяные, — сдается Чимин, чувствуя, как уже пальцы подрагивают от холода, и прячет их в карманы куртки, съежившись. — Почему твой папа, когда ты шел сюда, не надел тебе шарфик и перчатки? Мне вот надели, и я не мерзну, — деловито тараторит, качая снежку по земле, любуясь тем, как она постепенно увеличивается в размерах. Мальчик замечает, как к ним подходит наконец-то Юнги, и продолжает: — О, дядя Юнги, пожалуйста, отдай Чимину шарфик, а то ему холодно, а я не хочу чтобы он уходил в дом, — подлетев ближе, подпрыгивает, выпрашивает. — Что?! Нет, Тэгук...! Не говори глупостей, — сгорает от стыда омега, уже готовый придумать историю о том, как ему резко стало жарко и что ничей шарф ему уж точно ненужен. Юнги ловит чужой взгляд, и Пак практически видит, как улыбаются его глаза, а от такого хочется зарыться полностью в гору снега и пропасть. — Малыш, ты где? — внезапно слышится голос Демиля, выглядывающего из беседки. — А вот ты где! Тэгук, мы сейчас будем разрезать торт, ты хочешь задувать свечи? Давай-ка быстрее, пока мы первые их не задули! Тэгуку большего и ненужно, он забывает обо всем, а в особенности о снеговике и Чимине, и мигом спешит в беседку со словами «эй, я хочу задуть свечи, подождите меня». Пока Чимин мысленно материться и обижено обзывает мальчика предателем, снова остается с Юнги наедине. — Ты и вправду дрожишь. Вон, вся шея голая, — кивает, опуская взгляд с губ ниже. — Не одеваешься нормально, будто есть кому лечить. И, о, как же Юнги прав. — Я в порядке, — отмахивается, а сам облизывает сухие губы, надеясь, что они не успели посинеть от мороза. — Возьми, — настаивает Мин и, сняв с себя шарф, все же не спеша обвязывает его вокруг шеи Чимина, подойдя едва не вплотную. — И хватит от меня уже бегать, не бойся, я не собираюсь надоедать тебе, хотя все еще жду, что ты передумаешь, — шепчет смело практически в губы того, обжигая дыханием. Чимину доходит, о чем речь, и он впадает в ступор, глядя ему в глаза. Обмотав шарф так, чтобы тот согрелся, альфа больше не задерживается, обходит и движется к беседке. — Постой, — младший едва успевает его окликнуть. — Почему ты так долго не приезжал, ты хоть представляешь, как я скучал? Как ты можешь говорить о чувствах ко мне, если за столько лет не приехал даже на минуту, чтобы увидеть меня?! — обижено повышает голос, наконец-то развернувшись, и хмурится. — Я каждый день сходил с ума от того, как сильно тебя не хватает, мне до сих пор тяжело, и я ненавижу тебя за это чувство! — усмирив свою гордость, признается. Юнги так и стоит спиной к нему, но не из-за того, что все равно, а потому что сердце само собой рисует на губах нежную улыбку от услышанного. — А еще я тебя ненавижу не только из-за этого, а и из-за того, что ты тогда так спокойно уехал. Придурок, — заканчивает надутый Чимин и, направившись к беседке, проходит мимо, специально задевает плечом плечо альфы. Но внутри спрятаться не удается, Юнги успевает догнать и обнять со спины, сильно прижав к своей груди руками. — Так ты согласен? — тихо спрашивает, слабо зарываясь носом в мягкие волосы и втягивая незаметно любимый запах, от чего мурашки бегут по коже. — Что? Набить тебе морду? — Ненавидеть меня до конца своей жизни, а потом умереть вместе в одном гробу. — Ну нет уж, даже там делить с тобой одно место, я не собираюсь, — фыркает, и окончательно сходит с ума когда чувствует горячий поцелуй в затылок. Все тело реагирует на это. — Я каждый год в ноябре приезжал, стоял у твоего дома, иногда даже тебя удавалось застать, убеждался, что ты в порядке, любовался тобой, и только после этого уходил, — заявляет Юнги, пока его рука медленно скользит с талии верх по груди и останавливается у плеча, а омега от такой новости не в силах выдавить из себя что-либо еще. — Мне казалось, я справляюсь и этого достаточно, но я не справлялся и этого было недостаточно. Ты мне снился, — на ухо, потому что это секрет: — Я хотел тебя, и полностью. Альфа бережно разворачивает того к себе за плечи, и больше ничего не ждёт, а настырно целует. Сначала Чимин от злости толкает его в грудь, но поцелуй ни в коем случае не разрывает, а сам цепляется за шею и обнимает, крепче прижимаясь к любимым губам. От радости, переполняющей его полностью, он готов прямо сейчас убежать к Тэхену и сообщить, что теперь, кажется, он реально счастлив. — Тебе понравилось, — намекнув о поцелуе, ухмыляется Юнги, почти касаясь его губ своими при разговоре. — Не преувеличивай, мне понравилось, потому что ты меня уже достал, — стянув шарф, обвивает им шею альфы и дергает на себя. — В этот раз я еду с тобой. Только попробуй меня еще раз оставить одного хоть где-нибудь, и я тебя убью, ты меня понял? Потом пеняй на себя. — Я уже говорил тебе, что мне нравится, когда ты бесишься? — подхватив нежно его за подбородок, шепчет Юнги. — Это заводит. — Ага, а больше ничего? — не подав виду, как колотится бешено сердце от последних слов, деловито фыркает и закатывает глаза омега, отстраняясь. — Теряйся, — и первым направляется в беседку, откуда доносятся громкие разговоры. — Ох, не говори так, а то мне придется тебя украсть на минут так двадцать, — направившись сразу вслед за ним, кусает нижнюю губу альфа, не сводя с него глаз, и в который раз говорит себе, что впервую очередь обожает Чимина за его дикую грубость. — Совесть имей, мы только две минуты как вместе, — развернувшись, не прекращает идти тот, а затем закатывает глаза усмехаясь. Мин его ловит за руку и переплетает пальцы. «Прождал столько времени, и еще подожду сколько нужно», — собирается сообщить Юнги, но опаздывает. Чимин ухмыляется: — Ради приличия, давай хотя бы торт попробуем, а то Тэгук точно обидится.

🐎

— Хочу сказать кое-что, — Демиль поднимается на ноги, держа в руках шампанское, и когда на него все переводят внимание, он продолжает: — В первую очередь, мы с Миеном рады, что наша семья по-настоящему счастлива, и хоть мы прошли множество тяжелых событий, оно того стоило. Как любит говорить Чонгук, прошлое остается в прошлом, и это правильно, туда возвращаться нет смысла, да и оно того явно не стоит. Давайте мысленно всегда будем поддерживать друг друга, ведь ничто иное, как поддержка близкого человека придает нам огромное количество сил бороться, вставать из колен и идти дальше, — размышляя, вздыхает. — А Тэгуку желаем побольше конфет в жизни и хорошего настроения, — все усмехаются с услышанного. — Ты у нас красавчик! С днем рождения, маленький принц, — подмигивает мальчику, который весь уже измазан кремом от торта, ведь решил его кушать лично, а не из рук папы. — Ура-а...! — затягивает довольно Миен, улыбаясь и глядя на своего сына и сидящего рядом с ним Тэхена. — Можно и я скажу кое-что, раз уж такое дело? — сглатывает ком из горла Юнги, поднимаясь с места и убирая под столом руку из колена омеги. Когда они сюда вошли, Чимин получил себе новое место — рядом с альфой, и ни капли об этом не жалеет. — Мы с Чимином женимся. Уже в ближайшее время, где-то так через три месяца. — В смысле? — в голос выбрасывает Чонгук, явно не ожидающий такого поворота. — Ого, нашлась кандидатура, ты посмотри как быстро! — подшучивает Миен, усмехаясь и накалывая на вилку кусочек торта. — Поздравляем! Чимин сам впал в ступор от услышанного, но ничего не стал возражать, ведь он-то совсем и не против. Отныне пусть Юнги сам берет их отношения в руки и все решает, а Пак позволит себе расслабиться и просто доверять ему, ведь второй раз потерять свое явно не готов. — Чонгук, я беременный, — раз уж на то пошло, то и Тэхен подскакивает на ноги, громко поделившись новостью, только на этот раз все тупо замолкают, уставившись на омегу. — В смысле? Ты сейчас серьезно или это шутка? — спустив на пол Тэгука, который мигом рванул к Юнги на колени, пачкая одежду старшего кремом, Чонгук подымается и не сводит с него взгляд. — Похоже, что я шучу, что-ли? — чуть с возмущением. — Это будет омега, — нежно добавляет, готовый прямо здесь разреветься от счастья, ведь родить омегу всегда было его маленькой мечтой. — Уже четвертый месяц. Прости, что не сказал раньше, я волновался и все никак не мог решиться, — всхлипнув, разворачивается лицом к альфе. — Вот поэтому я такой эмоциональный, так что хватит говорить, что я злой, я ничего не могу с собой поделать! — уже едва не кричит. — Охренеть. Когда вы успеваете? — вздёрнув бровь, интересуется с некой обидой Чимин. — Не волнуйся, мы обязательно наверстаем упущенное, — наклонившись и подмигнув ему, шутит Юнги. А может и не шутит вовсе. — Оно и за тебя и упущенное, кстати, — смеряет его острым взглядом Пак. — Нужно было быть немного настырнее, — говоря о прошлом, цокает тихо. — Я так счастлив, ты представить себе не можешь, Тэхен! — касаясь руками нежное лицо того, делится мыслями Чонгук, и усмехается. — Я очень жду этого ребенка! Спасибо тебе, — поцеловав его в губы и обняв, прижимает к себе. В такие моменты Тэхен готов встать даже против всего мира, если с ним будет Чонгук. — Какого ребенка? — хмурится с недопониманием Тэгук и откладывает торт на потом. — Отныне ты можешь хамить не только прислугам, но и мне тоже. В принципе, ничего особо и не изменится, но да ладно, — издеваясь, Чон любовно заглядывает омеге в глаза, ловя некое недовольство. — Отец, вы еще долго? Когда уже будем запускать салют? — дергает за штаны сын, оставляя пятно на бедре альфы. Чонгук вспоминает про салют и, еще раз поцеловав Тэхена, просит всех выйти на улицу. Одевшись, все покидают беседку, и находят Гука на территории лошадей, полностью покрытой снегом, но на который все равно находятся двое коней. Рикки, замечая своего хозяина сразу подходит, чтобы его погладили по гриве. — Стойте-стойте, давайте сделаем фотографию! Это же круто, будем пересматривать и улыбаться! — не позабыв прихватить с собой фотки, тараторит Тэхен и выстраивает своим командующим голосом всех на фото. Демиль хватает на руки Тэгука, рядом с ним останавливается Миен, а Чимин с Юнги с другой стороны, позволяя Чонгуку и Тэхену оставаться на фото посередине. Омега ставит таймер, мигом подлетает к Гуку и через пару секунд фотоаппарат срабатывает, запечатлев семейную фотографию. Пока омеги между собой болтают, Юнги с Чоном запускают салют, который громко взрывается в небе, даря множество красивых огней и таких незабываемых сердцу эмоций. Пока салют все еще не закончился, Чонгук открывает калитку и пропускает Рикки и Душу на волю, тепло улыбаясь лошадям. Он знает, что они обязательно вернуться — в любимый Делион всегда все возвращаются. Животные срываются на бег и через минуту скрываются за деревьями в густом зимнем лесе, но не останавливаются. Посвистывает морозным ветром. Они вместе бегут к своему любимому месту, периодически поглядывая друг на друга и обгоняя. Даже животные испытывают счастье, поселившееся внутри их. Черная и белая лошадь сквозь деревья добираются до усыпанного снегом холма, который позволяет любоваться выстроенным заново Сангвисом, расстелившимся будто бы на ладони перед ними. Рикки и Душа притормаживают, подходя друг к другу и ластятся поближе, прикрывая глаза, будто обнимаются. И в такую погоду никому не холодно, всех греет любовь. Сангвис был полностью разрушен, но Делион всеми своими силами и своей мужественностью восстановил его, потому что без него не жизнь, а сухое существование. Поскольку они – неделимы. Поскольку безгранично любит своё Солнце, которое только там по-настоящему сияет. Война закончена.