Подарок

      — Ну и чего ты так грустно вздыхаешь? Опять из-за них? — всё же голос у него был сногсшибательный, тут с какой стороны ни смотри.       — А? — Лина тоскливо глянула на очередную шушукающуюся стайку омежек. Они старательно продолжали её травить — вот далась она им! Впрочем, она уже как-то привыкла. Нет, конечно, её до сих пор бросало в холодный пот, стоило только Волку куда-то отлучиться — она готова была бежать за ним следом в туалет и караулить под дверью, пока он отливает, но держала себя в руках — хорошо, что отлучался он редко и ненадолго. А вот что её печалило куда больше в данный момент, так то, что: — Да нет, тут просто комедия с моим любимым актёром в кино выходит, а сходить больше не с кем.       — Пошли.       — Серьёзно? — удивлённо глянула она на него.        — А почему нет, — пожал он плечами, — я, конечно, вряд ли смогу искренне заценить твоего актёра, но обещаю восторгаться его причёской, мускулами и чем там ещё полагается?       — Хахаха, — рассмеялась Лина, представив себе это воочию, — пошли! Ты сегодня можешь?       — Во сколько сеанс?       — После занятий сразу, очень удобно, — как раз было время, чтобы дойти до кинотеатра и купить билеты.        — Хорошо.       И, пожалуй, давно уже у Лины не было такого хорошего настроения. Сегодня она пойдёт в кино — здорово же! И даже то, что в очереди её кто-то толкнул — не смогло этого испортить. Разве что, Волк тогда её приобнял, притянув ближе, и это было весьма волнительно. Такой большой и тёплый, она в очередной раз рефлекторно принюхалась, но всё так же ничего. И ладно, какая разница!       — Мы ещё с девчонками всегда попкорн брали. Хочу попкорн! — совсем развеселилась Лина. — Будешь попкорн?       — Давай, ты какой любишь?       — Слааааденький, — игриво протянула девушка, краем глаза поглядывая на спешащего к ним продавца, и пытаясь найти кошелёк в сумочке, — я, наверное, средний стаканчик возьму.        — Что будете? — тем временем спросил мальчик бета.       — Нам самый большой сладкий попкорн и бутылку воды, — проигнорировал её попытки Волк.       — А, ну… — потрясла она беспомощно в руках кошелёк, с омежками они всегда платили каждый сам за себя, а тут вот как-то неудобно вышло. Хотя, можно же и по-другому, да? — Сколько я тебе должна за билеты и попкорн?       — Нисколько, — отмахнулся Адам.       — Но… мы всегда, — неуверенно промямлила девушка.       — Лин, ну давай честно, я всё-таки не твоя подружка-омежка.        — Ну да, — совсем стушевалась девушка, убирая обратно свой кошелёчек. Хотя получалось всё как-то не очень. Она просто хотела посидеть кино посмотреть и попкорн пожевать, а тут. Словно она его на это раскрутила и теперь что-то ему должна. А дальше что?       — Лин, — передал он ей в руки пугающе здоровенное ведро тёплого сладкого попкорна, восхитительно пахнущего карамелью, — это просто кино, и просто попкорн, не забивай голову глупостями. Пошли, я обещал восхищаться твоим актёром. Как там надо — о боже, у него такой пресс! Ты только посмотри на эти кубики! На все четыре! Я весь дрожу в экстазе?!       — Хахаха, — снова засмеялась Лина, нет, из уст всегда такого равнодушно-спокойного Адама всё это звучало необычайно уморительно. — На самом деле, мне больше нравятся его глаза.        — Да? Ну, пошли посмотрим, что там за глазки, — пропустил он её вперёд, а сам отправился следом.        Ведрище попкорна оказалось ещё тем испытанием, признаться честно, когда они с ним закончили, у Лины болели челюсти всё это пережёвывать. Причём, сдалась она где-то на трети и принялась скармливать его Адаму, причём с рук. Вначале было очень весело и задорно, а когда она осознала, какое безобразие творит, было уже как-то поздно прекращать. И ладно, они же дурачатся. За всем этим и комедия, как-то перешла на второй план, но весело было несказанно, особенно редкие, но ёмкие комментарии парня. Лина аж рот закрывала, чтобы не смеяться на весь зал, на них и так недобро косились, только у её альфы глаза в темноте светились выразительнее и многообещающе, оттого и молчали. В общем, было самую малость стыдно за своё поведение, но в основном весело, безудержно весело. Нет, она и вправду уже и забыла, когда было так хорошо в последний раз.        — А где ты живёшь? — спросила Лина, выпорхнув из кинотеатра в прохладный вечер.       — Через дорогу, — указал он рукой на ближайший дом.        — Ты живёшь напротив кинотеатра? Как неожиданно.        — Почему?        — Не знаю, — крутанулась Лина на мысочках, присматриваясь к Адаму, — но учитывая всё, что о тебе говорят, я думала, ты живёшь в старом древнем особняке. С горгульями. Где-нибудь на холме, в чаще леса.       — Ага, и по ночам на луну вою.       — Кто знает, — заулыбалась Лина.        — Нет, из моего домика в чаще леса далековато до института, поэтому живу я здесь.       — Здорово! А пригласишь? Всегда было интересно, как ты живёшь.        — Ну пошли, — хмыкнул парень.        Переступив порог, Лина осознала, что она несколько заигралась и сейчас находится в квартире у альфы — что бы мама сказала на её поведение. Но мамы рядом не было, а альфа… альфа был хорошим. С таким и одной в квартире оставаться не страшно. А квартирка оказалась абсолютно обычной и ничем не примечательной, скучно даже как-то.        — Чай или кофе будешь? — спросил тем временем Волк, проходя на кухню.        — Чай, — пошла она следом, озираясь. Да, очень безликая квартирка.        На кухне её усадили за стол, а альфа принялся неспешно и самую малость небрежно готовить этот самый чай. Баночки, ложечки, красивая чайная чашечка — Лина как-то залюбовалась этими движениями. Особенно тем, как он мазал бутерброды и аккуратно украшал их зеленью. Это было так чертовски мило. Неожиданно и очень мило.       Себе он опять плеснул коньяк, облокотился на кухонный гарнитур и наслаждался напитком, взирая на свою гостью. Совсем как в тот день. И Лина поёжилась под этим взглядом, ощутив себя самую малость неуютно.        — Знаешь, у меня ещё никогда не было альфы, — зачем-то призналась она. Нашла тоже в чём, право слово.        Адам лишь сделал ещё один маленький глоток и продолжил прожигать взглядом. Она заглянула к нему в глаза, в первый — мертвенно бледный, и второй, с золотистой искрой, всё же, от этого взгляда её бросало в дрожь.       — Мне мама всегда говорила, что в течку альфа дуреет, — теряет голову от желания настолько, что не думает о последствиях, а он её не тронул. Чуял, видел и не захотел? — Да и они все не поверили, что между нами ничего не было. Сказали, что нормальный альфа течную омежку всегда…       Она замолчала, осознав, что несёт. Она решила в лицо заявить альфе, что он не очень-то и альфа? Боже, она сдурела что ли?!       — Нет ничего нормального в том, чтобы взбираться на слабое беспомощное существо, заливающееся слезами и умоляющее его не трогать, — спокойно ответил Адам.        — Умм, — кивнула омежка.       — Лин, вот только не вздумай сейчас обидеться на то, что я тебя тогда не взял.        — Да нет, что ты! — замахала она головой, хотя да, было несколько обидно, или не было, она совсем запуталась в этих чувствах. Она ведь действительно тогда этого совсем не хотела, и ей бы не понравилось, то есть течка бы своё дело, конечно, сделала бы, Лина бы кричала и просила бы ещё, но потом, придя в себя, долго бы рыдала в подушку над тем, что жизнь кончена. И что изменилось? То, что сейчас всё иначе, и она очень даже не против узнать, какой он? Почувствовать на себе его руки, увидеть заинтересованность в его взгляде? Вызывать в нём желание? Поэтому её обижает его холодность и равнодушие, да?       — Ты… удивительный… — она неловко улыбнулась. — Знаешь, ты тогда спрашивал, что бы я почувствовала, если бы ты оказался моим истинным. Я тогда толком ничего и не ответила.       — Ты тогда пыталась меня не обидеть, — поправил парень.       — Ну да, — и кокетливая улыбка в качестве извинений, — но знаешь, сейчас я бы обрадовалась.       Она смотрела на него, превозмогая неловкость, мялась немного, теребила кончик майки в руках и поверить не могла, что говорит это. Он же сделал ещё один глоток, облизнул нижнюю губу и продолжил молча смотреть.       — Вот. А ещё, я подумала, ты же, наверное, умеешь целоваться?        — Наверное, — хрипло выдохнул Адам, чуть поморщившись.        — А научишь меня? — Лина постаралась как можно изящнее встать из-за стола, чтобы он не дай боже не заметил, как у неё дрожат коленки — боже, что она творит!       — Хм, — Адам отставил в сторону недопитый коньяк, — малыш, ты же понимаешь, что я всё-таки альфа. И если меня так откровенно провоцировать, то я ведь могу и не сдержаться?       — Хорошо, — дёрнула плечиком омежка, делая шаг навстречу.       — Хорошо, значит? — кивнул Адам, лизнул украдкой уголок нижней губы и прикусил его же.       В следующий миг он резко развернул её к себе спиной, прижал к столу, и одним движением содрал с неё майку. Сердце от таких выкрутасов провалилось в пятки, она даже толком и крикнуть не успела, как и особо перепугаться. Ибо вот это всё стремительно происходит, а вот он уже так нежно касается её плечей, трётся носом о шею, целует позвонки и слегка насмешливо шепчет на ухо своим хриплым голосом:       — Всё ещё хорошо?  — заставляя вновь мурашки пробежать по позвоночнику.       — Д-да, — а вот её голос дрожит.       Его губы ласкают шею, спускаются к самому её основанию и Лина думает, что если он сейчас поставит ей метку, она станет его омежкой. И с этой мыслью внутри как-то всё сжимается, слегка отдавая жаром. Он едва ощутимо касается её груди, словно решаясь.        — Точно не хочешь меня остановить сейчас? Потом может быть непоправимо поздно.       — Нет, — еле слышно выдыхает Лина, наслаждаясь тем, как он вновь трётся об неё носом.       А он вдруг прижимает её к себе, крепко-крепко, не вырваться и не пошевелиться. И вся её скромная грудь просто пропадает в его больших ладонях.       — У тебя совсем скоро течка, мы можем подождать, — шепчет он ей на ухо.        — Нет, — говорит она значительно увереннее. Она не хочет ждать течки, она тогда будет несколько не в себе. Она хочет сейчас, пока ещё может думать о чём-то кроме того, как бы под кого-нибудь подставиться да поскорее.       — Хорошо, — и от этого «хорошо» вновь всё трепещет внутри.        Он чуть отступает, разворачивает её к себе и целует, так нежно, так мягко. А после чуть отталкивает в сторону коридора и стоит, чуть склонив голову. Смотрит своими холодными глазами. Мерещится, что оба они отливают золотым. Такой дикий, такой пугающий. Всё же он страшный, не внешне, но… Лина отчаянно не могла понять, чем именно он её так пугает. Она ведь знает его, он хороший, но сейчас… какой-то животный страх просто, скручивает всё внутри, заставляя дышать через раз.       — Хаш, — он словно клацающий пастью настоящий волк, и Лина, вздрогнув, бежит по коридору, поворот, спальня и бежать уже особо и некуда дальше, но и не дают. Нагоняют, подхватывают и резко кидают на кровать. И вновь она не успевает толком перепугаться как следует, ибо он снова рядом, держит её лицо, прижимается лбом, трётся, ластится, целует щёки и повторяет: «Девочка моя, моя маленькая».       И она откидывается назад, раскинув руки по покрывалу и позволяя ему делать, что пожелает. Подставляет шею поцелуям, выгибается навстречу ласкам.        — Ооооох, — что он только вытворял с её грудью, как он целовал, как полизывал, прихватывая губами, как совсем до неприличного посасывал и просто тёрся об неё лицом, постепенно спускаясь всё ниже и ниже. Она даже не шелохнулась, когда он стягивал с неё джинсы, приподняла попку, чтобы было легче. И трусики за ними же. Разве что, когда он развёл её бедра и припал губами туда, она дёрнулась:       — Стой, что ты!       — Не мешай, — сказал и ещё лизнул там.        — Но… — и по одному его взгляду она прочла, что возражений он не примет.        Она подчинилась, сгорая от стыда. Он лизал её там, лизал и периодически целовал. Это было так… так неправильно, так позорно.  По сути, по содержанию и даже по звукам, что доносились оттуда. Но как же приятно! Как чертовски приятно! В разы лучше, чем когда она ласкала себя сама. Это было настолько великолепно, что весь стыд, обжигающий щёки, сам собой переполз вниз, распаляя намокающую плоть. Как же это было обалденно! И когда он неожиданно закончил и слез с кровати, она даже ручкой к нему потянулась. Куда он? Разве можно вот так всё закончить?       Адам лишь посмеялся, скидывая одежду. И вот она, его широкая грудь, перечерченная четырьмя параллельными шрамами разной длины, его накачанный живот с каким-то совсем невообразимо страшным шрамом. Она даже садится, тянется, чтобы коснуться:       — Что это?       Но её ручки перехватывают, задирают вверх, и она снова летит спиной на покрывало.       — Это потом, а сейчас маленькая омежка раздвинет ножки и отдастся своему альфе, — хрипло произносит он.       — Ага, — только и может она покивать головой, послушно разводя ноги и намокая ещё сильнее. Мамочки, он ведь сейчас её. И чуточку страшно становится, но в то же время, она просто не может дождаться, когда это произойдёт. Она уже кожей ощущает близость его члена, совсем немножко осталось. Вот чего он медлит? В самый последний момент ей вновь становится страшно, очень страшно, хочется убежать, но уже слишком поздно. Он вторгается внутрь, такой большой, такой горячий. И внутри всё тянет, ноет, побаливает, но в то же самое время так до дрожи хорошо. Как же хорошо. Она смотрит в его неправильные, холодные, равнодушные глаза, хищный жестокий зверь, и всё это абсолютно не важно. Она постанывает от толчков, и поскуливает, подставляя ему шею. Как же мучительно хорошо. Невыносимо и немыслимо.        Как же ей было невообразимо с её альфой. Её альфой. Вот только метку он ей не поставил. Она лежала, трогала шею пальчиками — ну да, никаких следов от укусов. Вариант, что она просто не заметила в пылу возбуждения, напрочь отпадал.        — Что, метку хочешь? — усмехнулся он, взирая на неё сверху вниз.        Хочет! Конечно, хочет, разве может быть иначе. Вот только выпрашивать её, она не будет, это как-то совсем унизительно. Не поставил и не поставил, подумаешь! Вот только слёзы сами проступали на глазах, и ничего с этим сделать не получалось.        — Ей, ну не надо плакать, ты чего! — склонился он, целуя её намокшие щёчки. — Нет совсем никаких поводов для слёз, ну право слово!       Конечно, нет! У него нет. Ему чего плакать? Это же не его затащили в постель просто покувыркаться. Хотя, он ведь её не особо и затаскивал, сама напросилась, сама и виновата, собственно.        — Ты так была уверена, что я тебя помечу? — спрашивает он, нежно касаясь её щеки и заглядывая в глаза.       — Ты говорил, — шмыгает она носом, — что если… ты…       Слова дальше совсем не идут, застревают посреди горла и не вылетают наружу. Ведь что за глупость, да? Мало ли что он говорил.       — Говорил, — тем не менее, соглашается он, — но метка — это ведь не игрушка. Это серьёзно. Ты так уверена, что хочешь остаться со мной, а не просто подурачится и не поучиться целоваться?       — Я не дурачилась, я тоже серьёзно! — возмутилась Лина.       — Я правда не твой истинный, — неожиданно говорит он. — Прости, если ввёл тебя в заблуждение. Ты мне просто очень понравилась.        — И ты мне… просто… — шмыгнула она носом, понимая, что это ведь действительно не так и важно. Ну не истинный — и что с того? Она всё равно хочет быть с ним. Вместе молчать, вместе шутить, любоваться его улыбкой и вздрагивать от его взгляда.        Адам на это криво улыбнулся и тихо произнёс:       — Как тебе её поставить?       — А?       — Ну, как ты хочешь, чтобы это было? Тебя прям сейчас цапнуть, или ты хочешь как-то подготовиться? А может, — склонился он к самому уху, — ты хочешь, чтобы я в этот момент был внутри тебя? Умм?       Этим шёпотом её пробрало всю до самого нутра. И щёки мигом вспыхнули, и внутри всё требовательно заныло, распаляясь возмущённым жаром — почему он до сих пор не там.        — Сейчас и… чтобы… — боже ей так стыдно было это произносить. Но то, что он предлагал — было так соблазнительно.       — Внутри? Хахаха, — посмеялся Адам, — вот и славненько. Тогда… да, иди сюда, пожалуй.       — Сюда? — немного удивилась она, привставая.        — Ага, присаживайся ко мне на коленочки.       Справедливости ради стоит отметить, что присесть он предлагал не совсем на коленочки, но она ведь сама этого захотела. Неуверенно перекинув ногу, она замялась на мгновение.        — Смелее, — посмеялся альфа.        И Лина решилась, она коснулась его горячего возбуждённого достоинства, чуть направила его и села, вновь ощутив, как он заполняет всё внутри неё, заставляя задрожать.        — Вот и умница, — поцеловал Адам её в лоб.       Он был так близко, так рядом, её нежный альфа. Он ласкал её губами, он гладил её своими руками. И сама она скользила в них, то приподнимаясь, то вновь опускаясь. Иногда альфа неожиданно и резко толкался навстречу, заставляя её вскрикнуть от остроты ощущений, от того, как захватывало дух, но в основном позволял ей управлять процессом. Они долго наслаждались друг другом, пока Адам так же неожиданно, придерживая её за бёдра, не толкнулся несколько раз, а после прижал её к себе крепко, не давая пошевелиться. Зажмурившись от наслаждения, он кончал внутрь, отдаваясь мелкой дрожи, а она вдруг осознала, что внутри неё набухает узел. Почувствовала, как он неумолимо разрастается, как давит, доводя до экстаза. Она дёрнулась, она выгнулась и почувствовала острую боль в плече. Её руки бессмысленно метались по его мокрой спине. Она не знала, чего хотела, и чтобы отпустил, и чтобы не отпускал. Она просто с ума сходила от сцепки, от метки. Как боль вплеталась в наслаждение, как он везде крепко держал её — не оставляя даже и мысли на то, что она может вырваться. В какой-то момент она даже, кажется, не совладав с ощущениями, выпала из реальности, а когда вернулась обратно, Адам слизывал кровь с её плеча.        — Всё хорошо? — спросил он, заглядывая в глаза.        — Да, — согласилась Лина, и получила поцелуй солёных губ.        — Ну и славненько, — улыбнулся её альфа, ещё раз чмокнул её в кончик носа, и откинулся на кровать, подложив скрещенные руки под голову. Он лежал и любовался ею. А она сидела голенькая на его члене и чувствовала себя малость неловко. Хотелось чем-то прикрыться, а лучше и вовсе уйти. Безумие, что накрыло её на кухне, уже отступило, и теперь было просто неимоверно стыдно. Она чуть поелозила бёдрами, тут же услышав.        — Ооооох, милая, — как же он её смущал! И ведь нарочно же! Гад!       И смирившись с тем, что с узла, он плотно засел внутри, ей в ближайшее время никуда не деться, стала рассматривать своего альфу. Его страшные шрамы.       — Знаешь, мне кто-то рассказывал, — она осторожно коснулась скомканного шрама на его боку, — Что ты как-то напавших на тебя волков задушил голыми руками. Я не верила, конечно, но… тебя как будто и вправду волки рвали.        — Ха-ха, и правильно не верила, — посмеялся он и как-то серьёзно и пугающе добавил: — Я им глотки перегрыз.       — Ха, шутки у тебя, — поёжилась Лина, вновь физически вспоминая про узел.        — Дурацкие, да? — улыбнулся Адам. — Ты ложись, должно получиться.        Лина с сомнением посмотрела на него и действительно попробовала лечь. Узел от этого чуть дёрнулся, сдвинулся, заставив её позорно застонать, содрогнувшись, и попутно повеселив Адама.        — О да, малышка, ощущения улёт, конечно.        Ещё какой! Но лечь действительно получилось. Это было так здорово, лежать на груди своего альфы, слушать его сердце и млеть от того, как он поглаживает её по спине. Век бы так провела!       А на утро он предложил поехать в его маленький домик в лесу и провести там выходные. Отказ он грозился не принимать. Она и не отказала. Собрались и поехали. Уже в пути у неё началась эта несчастная течка. Адам предлагал остановиться на обочине и немного пошалить в салоне авто, но Лина решила, что вполне дотерпит до домика. К тому же ехать уже оставалось всего каких-то полчаса.        Домик и вправду оказался небольшим, с верандочкой, просторными окнами, поросшей мхом крышей, и действительно в самой непроглядной чаще. Прям как из фильма ужасов — старенький домик и ни души вокруг. Какой-то немного пугающий и пейзаж, и антураж, и вообще.        — Пойдём, — окликнул Адам её уже с веранды.        Лина посмотрела на своего альфу, в его холодные внимательные глаза, поёжилась немного, от набежавших мурашек, и пошла. В конце концов, глупости всё это. Ну что тут может случиться? Да?