Чудовище под кроватью

      Сквозь тихий шепот столетней листвы пробился звонкий голос кукушки, он эхом разнесся во все четыре стороны, разбиваясь о морщинистую кору древних как мир стволов деревьев, верхушками касающихся небосвода. Листвой своей они так плотно укрывали землю, что та уже давно не видела солнца, оставаясь прохладной и влажной, следы не скрывающей, и в вечном полумраке непривыкший глаз не смог бы их различить, так и оставив без внимания. Алексей, сколько себя помнил, всю жизнь прожил в Сумрачном Лесу, лишь в глубоком детстве остались яркие обрывки воспоминаний об удивительной жизни среди людей, кажущиеся очередным мороком брата, не верилось совсем, но он бы врать не стал, ему не зачем. Вообще забавно как Судьба легко тасует карты, безжалостно жульничая и хитря, никто не сомневался, что со своим везением им выпал тринадцатый аркан, но достойно принять «Смерть» смог лишь Миша, похоронив на погосте одного из самых страшных охотников за людьми. Его выбор был шоком, плевком в лицо всех оставшихся после той бойни Теней, не желавших меняться, смотреть правде в глаза. Обвиняя его то в трусости, то в настигшем так рано безумии, они сами того не подозревая, дали ему в руки Шута, открыв все дороги, подарив ту пугающую своей безграничностью свободу, о которой Леша даже подумать не мог, слишком страшно потеряться в хаосе и утонуть.       Мягко ступая по узкой тропке между корнями, Алексей осторожно приближался к уже виднеющемуся расслабленно сидящему на пне силуэту, только притворяющемуся блаженно уснувшим, но стоило оказаться на расстоянии пары шагов, как черные глаза пригвоздили к месту.       — Что-то ты зачастил пропадать, Мишка. Дождешься, когда отец тебя с концами выгонит, — немного взволнованно перекатившись с пятки на носок, Леша старался выглядеть как обычно, но у него плохо получалось. Отец действительно страшно ругался на старшего сына, и это не могло не нервировать младшего.       — Ну и пусть выгонит, мне то какое дело, — легкомысленно пожал плечами. — Я и так только для тебя и мамы к вам заглядываю.       — Вот это и самое страшное… Миш, ты же понимаешь, что твое место…       — Там, где я, блять, это решу, ясно? Только не говори мне, что теперь и ты мозги ебать будешь, — волком взглянув на брата, Горшок резко развернулся и пошел в глубь леса, почти не приминая мягкий чернозем.       — Миш, не глупи! Мы всегда для людей будем монстрами, а с той кровью, что у тебя на руках, тем более!       Где-то в чаще громко хрустнул ствол дерева.       Выходной у Андрея начался в полдень, как у порядочного и уважающего себя студента. Предстояла непростая задача — избавиться от улик в виде бутылок так, чтобы соседки, уже заседающие на лавочке не увидели компромата. Для этого пришлось разбирать накопившуюся макулатуру: старые наброски, исписанные тетради-черновики, не имеющие художественной ценности, а также весь найденный мусор в процессе. Выгребая залежи, Князь невольно залипал на какой-нибудь обрывок, вспоминая подробности его создания, но победив ностальгию и избавившись от приличного в объеме мешка, он приступил к заданиям, которые благополучно до этого задвигались на «следующий» день, к несчастью наставший. Где-то в обед раздался телефонный звонок, давая повод отвлечься, так что Андрей шустро подбежал и взял трубку, слыша на другом конце знакомый веселый голос.       — Алло, Андрюха? Привет! Не отвлекаю?       — Не-а, — наглая ложь, но никто об этом не узнает.       — О, это хорошо, — обрадовался Саша. — Слушай, ко мне ж вчера Яшка забегал, помнишь? Вот, у него сейчас довольно тяжелая ситуация, а я знаю, где продают просто опупенные ириски. Я это к чему — ты может Мишке тоже возьмешь, раз он на печенья сподобился, сладкое любит, ведь так? — Андрей снисходительно улыбнулся. Вот ведь жук, одному идти скучно и лень, а друга гонять просто так через полгорода остатки совести не позволяют, все продумал.       — Ладно, через полчаса жди.       — Заметано!       Сборы не заняли много времени, куда ему наряжаться то. На улице макушку припекало весеннее солнце, заставляя щуриться от удовольствия и тепла по телу бегущего в предвкушении скорого лета и долгожданного отдыха. В автобусе Андрей чуть ли не уснул, погруженный в ленивые мысли, изредка улыбаясь всплывающим воспоминаниям. Хотелось еще раз испытать то невероятное, оглушившее его чувство, настигшее на крыше, когда под дрожащей рукой ощущалось ритмичное бойкое биение жизни. Князь не знал, что именно тогда произошло между ними, но было какое-то интуитивное понимание значимости момента, словно теперь они вместе делили одно тайное знание, никому более неизвестное. Ничего подобного в своей жизни он не испытывал, сравнивать было не с чем, потому что Миша ни в какие рамки вписываться не желал, на него просто так ярлык «друг» не повесишь, слишком уж все по-другому. Шурик же вот друг, все понятно, никаких странных метаний, поговорить с ним приятно, умный он и понимающий, повеселиться всегда можно, Яшка тоже, когда в учебу не зарывается, тот еще приколист, а вот с Мишей… Наверное, из-за того что тот действительно не от мира сего, так и тянуло, хотелось узнать каждую мелочь, даже незначительный пустяк, наблюдать за яркими эмоциями, как меняется его мимика, движения, когда тот увлечен чем-то, волосы взъерошить вечно торчащие, чтобы всей ладонью вплестись от души, до мурашек, ближе…       С автобуса Андрей вышел с пунцовыми ушами и щеками, будто за этим автобусом с самого дома бежал. На остановке его уже ждал Саша в белой растянутой футболке с яркой надписью «Fuck you» и с сигаретой в зубах.       — Здаров, Андрюх, — пожав руку, он выдохнул дым в сторону, — а ты че такой красный?       — Да душно в автобусе, все окна позакрывали, сам знаешь, бабкам дует, а ты — терпи, — Балу глянул на него, как на ребенка, съевшего все варенье, но яро это отрицающего, и все же кивнул, принимая ответ, за что Андрей был ему безмерно благодарен. Вместе они направились по дворам, куда-то в глубь, Князь тут ориентировался неважно, только по главным улицам, так что доверил весь маршрут Саше, который тем временем расспрашивал подробности побитого лба. Андрей решил ни о чем не умалчивать, тут никакого секрета нет, так что выложил как есть, получая серьезный прищур и совет не бродить по незнакомым закоулкам, да и по знакомым тоже.       — А что у Яшки случилось? — Решив слегка с себя внимание перевести, спросил Андрей, впрочем, и вправду интересуясь.       — Да на самом деле все не так плохо, просто переживает он не по делу…       Как только дверь за Князевской спиной закрылась, улыбка Якова стала тусклой, а сам он выглядел таким несчастным, что сердце Сашино кровью облилось. Посадив гостя на мягкий диван и вручив кружку свежезаваренного чая, он подумал, что не так уж и неправы были друзья, назвав его психологом, с его-то способностями это действительно было несложно. Одного взгляда на кудрявого парня было достаточно, чтобы увидеть всю подавленность и внутренний конфликт, чуть ли не на лбу транслирующийся.       — Саш, я такая бестолочь, это просто пиздец. Почему я такой придурок? — Убитым голосом спросил Яша у чашки чая.       — Так, давай без оскорблений, и рассказывай, что случилось? — Шура ближе подсел, стараясь не давить своим присутствием, но похоже именно в нем как раз и нуждались, так как Яшка доверчиво в плечо ткнулся, немного мышцы расслабив и перестав походить на статуэтку.       — Я с ребятами в универе в проект вписался, ну и… Все. Хуйня получилась, от меня пользы никакой, ноль по вдоль, не удивительно, на самом деле, но…       — Стоп, притормози, — нахмурился Саша, — у вас были какие-то договоренности, ты должен им что-то?       — Да нет, не должен… — На секунду он задумался, и Балу уже хотел порадоваться, как Яша снова скатился в яму самоненависти, — но все равно стыдно за себя, что я чмо бесполезное. Почему я не могу быть лучше?       — Неправильный вопрос. Почему ты считаешь себя настолько важным?       Яков аж вздрогнул от неожиданности, отстранившись и в лицо спокойное вглядываясь, ища подвох.       — Че? Ты прикалываешься, что ли? Не смешно, Саш.       — Нет, смотри. Допустим, ты можешь выслушать проблемы человека просто так, не решая их?       — Ну да, наверное, но я все равно постараюсь помочь, хотя бы на словах, иначе зачем все это? — Непонимающе смотрел на него Яша, тем не менее не отодвигаясь.       — Родной, прикол в том, что ты никому ничего не должен. Ты не можешь просто так кайфануть от общения без цели и смысла — вот твоя главная проблема, — откинувшись на спинку дивана, Шура зорко из-под полуприкрытых век наблюдает, как шестеренки в голове у кудрявого крутятся.       — И что? Как это связано?       — А связано это так, что тебе нужно научиться быть незначительным, — заключает Саша с улыбкой, видя в глазах полную потерю смысла разговора.       — Я тебя вообще не понимаю сейчас.       — Блин, — посмотрев на умывающегося кота и набравшись вселенской мудрости, Балу пояснил, — не бойся быть придурком. Твоя самооценка слишком зависит от того, насколько ты важен для других людей, полезен. Твоя значимость в чужих глазах — твой наркотик, который, как и любой другой, портит жизнь, — зеленые глаза загипнотизировали парня, не давая и шанса снова погрузиться в знакомую колею уныния.       — Я… Кажется начинаю понимать, о чем ты…       — Истинная свобода мышления заключается в позволении себе быть дураком. Ведь именно свобода от мнений раскрывает твой истинный потенциал, Яшка, — на мгновение взгляд Саши расфокусировался, устремился в даль воспоминаний, но, моргнув, он уже осознанно растрепал кудри на затылке друга, — не бойся выйти за рамки чужого мировоззрения, ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне…       Путь до магазина оказался довольно долгим, впечатление складывалось, что Шура просто погулять хотел, вот и водил Андрея кругами, да зигзагами, но тот особо не возражал, наслаждаясь приятной погодой и компанией. Закупившись ирисками, сигаретами и пивом, а также упаковкой сосисок, которую Саша с котом напополам поделят, возвращались они уже другой, более прямой дорогой. Но, увидев, как из-за угла на них выходит уже знакомая компания гопников, Князь понял, что пиво с ирисками на сегодня отменяется.       — О, пацаны, посмотрите, это же вчерашний пидарок! Че, уже парня себе нашел, а? — Андрей скривился от мерзкого голоса, но рассмотрев на морде главаря синяк на скуле, ухмыльнулся.       — А ты что, ревнуешь, сладкий? Ну ничего, мир большой, может найдется мученик, что и такое уебище как ты полюбит, не отчаивайся! — С наигранным сочувствием пожелал Балу, мило улыбаясь, а Князь внутренне похолодел, увидев, как блеснуло лезвие ножа-бабочки.       — Саша!       Андрей было в сторону Шуры дернулся, пытаясь от отупевшего от злости дебила спасти, сам даже не думая о том, что не из железа состоит, как все участники действия замерли, прерываемые истошным криком боли того самого дебила. На колени упав, он в голову свою вцепился, пытаясь то ли кожу содрать, то ли волосы выдрать, захлебываясь в слезах и беспрестанно повторяя — «нетнетнетнет». В шоке уставившись, на валяющегося в пыли парня, Андрей не заметил, как остальные члены шайки, в ужасе посмотрев на что-то за спинами Князя и Балу, убежали, чуть ли не выпрыгивая из штанов. Постепенно крик стих, переходя на задушенный шепот, а потом и вовсе воцарилась звенящая тишина. Андрей взгляд на Сашу перевел, желая спросить, что за пиздец только что случился, но тот смотрел на фигуру, будто состоящую из мрака, струпьями роняющую на землю кусочки тьмы. Она возвышалась над Андреем, заслоняя его от света.       — Миша блять… Ты чего учинил? — Прошептал Балу.