Президент студсовета и Хулиган

***

Холодно. Мокро. Воняет чем-то между мокрой псиной и жуткой тухлятиной. Рот был заклеян изолентой, вокруг головы, противно стягивая волосы на затылке, в несколько слоев, поэтому челюсть была уже онемевшей давно. Поднять окоченевшее тело в сидячее положение у него получается не с первого раза, и всё-таки он во время нескольких неудачных попыток чуть не расшиб себе левый висок об непонятного происхождения пол. Тот горел, отрезвляя болью от полудрёмы после той странной мелодии, которая разносилась по… А где он? Снова осмотревшись, Рома пытался судорожно двинуть связанными руками за спиной, но те в ответ плеснули в его голову импульсом боли, когда одновременно и получаешь большую гематому, и сдираешь кожу. Рукава кожанки не сильно спасали его запястья от давления, но стянуты они были по-зверски. Это что-то в несколько десятков тугих, словно коса Смирновой, витков обвивало его запястья, а затем обматывало внутреннюю часть ладоней, в том месте, где идёт переход кожи от большого пальца к указательным, словно ему не руки связывали, а наматывали боксёрские бинты. Но когда мозг Пятифана окончательно отошёл от музыки неизвестного, на него накатил дикий ужас. Пыхтя и дергаясь, как рыба на крючке, он пытался сделать хоть что-то. Но связанные в замысловатый узор ноги от голеностопа по бёдра, который мешал не то, что разомкнуть их, а даже выпрямить. Артём… Где-то должен быть здесь! — запоздало вспомнил он, и стал оглядываться в поисках чего-то острого рядом. Параллельно с поиском, Рома пытался вспомнить, как же его поймали. Та музыка была до удивления знакомой. Словно почти каждый день слышал её поблизости. Чем-то сходило на… Скрипку…? Подсознание сразу же подсказало, кто из его близкого окружения вообще может играть на скрипке. И это могла быть только… — Ого, ты так быстро очнулся, Ромочка! Полина…